Вечность

29 сентября 2020 - Лари Клионова
article480800.jpg
Вечность
 
В сердцевине 21 века бесцеремонный и дальновидный выдумщик по фамилии Валерьев напряжённо родил мэшн тайм. Затем он стал витиевато воспитывать эту подвижную систему вместе со своим другом, Константином Миндяевым. Несколько версий многослойной обработки позволили добиться того, что в одном из операционных окон, обозначенных как "время", появились дополнительные, обозначенные как "люди" и "без людей". И далее ушлый пользователь действовал так, как для него лучше.
Однажды мучительно тестируя дорогостоящее устройство, Валерьев выбрал "без людей", и в итоге получилось, что местность, в которой он оказался, была заставлена большими кирпичными кубами, добротно обустроена тем, что произвели люди, но самих людей не было. Для Валерьева этого было достаточно, и, быстро осмотревшись, он мгновенно вернулся в настоящее и обрадовал Миндяева, который пожелал всё узреть собственными глазами, поспешно подсел к панели управления и разнузданно прикоснулся к ней своими немытыми пятернями.
Эмалевый день, слегка пурпуровые тени зданий и редких деревьев. Серый автомобиль марки форд, в котором одиноко восседал суровый и любознательный мужик в синем комбинезоне, появился, казалось, из ниоткуда. Появился он из прошлого десятилетней давности, чтобы проверить беспроводное устройство по изменению времени. Окна двухэтажного приземистого дома лилово сверкали, пытаясь сравниться с ультрамариновым блеском неба. Там и сям шустро бегали бесплотные существа, порождённые солнечным светом.
Миндяев вернулся и умные охламоны, присев на скамью решений (узкая алюминиевая скамья, укутанная бирюзовым ситцем), дружно согласились через функционал "мэшн" войти в Петербург тридцатых годов девятнадцатого столетия.
Константин сперва посетил уборную, затем позёвывая вошёл в прозрачное помещение и безапелляционно изменил время. Произошедший сбой в одном из сложнейших приложений машины отправил его то ли в Псков, то ли в Тулу, но не в Питер. День был подвергнут малярной обработке. Здесь размазали кистью, смоченной в жёлтой охре, там прошлись мохнатым валиком, предварительно обмакнув его в светло-коричневую вонючую жидкость. Безалаберные работники, когда-то кем-то обученные малярному ремеслу, разукрасили эту идеальную поверхность как могли.
Это был некий российский городок со скрипучим вокзалом, с бестолковым рынком, с проложенными дорогами, по которым или борзо, или поспешно стремительно проносились неказистые пролётки, невзрачные таратайки с рулевыми, державшими в руках кнут и вожжи.
К белому дому с шибко торчавшими углами подкатила трещавшая повозка и рулило, который управлял вороным конём, приняв от седока денежное вспомоществование, слегка дёрнул повод и прикрикнул на отупевшее от постоянной ходьбы животное, и четырёхколёсное устройство поехало прочь. Неутомимый извозчик сказал гнедому рысаку (так как вороным он казался в тени), что, мол, давай, скачи на вокзал и тот послушно задвигал подкованными копытами.
Александр сладко спал в своей комнате, которая была с оранжевым полом и голубым потолком, а стены неприглядно блестели зелёными цветами, с русской печью, которую мастер изобретательно залепил квадратными узорами. В это время к дому грациозно подошёл Николай в своём сером, но где-то и чёрном плаще, придерживаясь созданного однажды образа таинственного незнакомца. Он негромко постучал в дверь, которую вскоре открыл суетливый слуга в красных штанах, похожих на коричневые, он узнал в пришедшем Никиту Васильева, написавшего несколько незначительных пьес, разыгранных во всех театрах города. И Николай, рассматривая штаны прихвостня, обратил внимание, что ширинка на них была бурдохлыстно расстёгнута, и быстро подумал о сокровенном, и быстро передумал, и наконец спросил холопа, лицо которого было по-поросячьи жирным и белым, да ещё и кривоносым, принимает ли барин. Зажравшийся лакей сказал, что барин устал и спит. И Ник удивлённо изрёк, что, дескать, вот это да, поди всю ночь стихи сочинял и торопливо записывал. Вот это, мол, человек. Но холуй, скривив губы, сказал, что барин всю ночь в карты играли. Николай, как-то сбоку посмотрев на слугу, удивлённо изрёк, что, дескать, да, поэты – они такие, развлекаться ведь тоже надо иногда. Наглый шнырь спросил у Ника, есть ли у него ещё вопросы и Ник ответил, что есть ещё один вопрос, почему, например, у него такой нагловатый вид и почему расстёгнута ширинка на его красных штанах и наконец, почему он носит красные штаны, спросил Ник, слегка задетый тем, что не удалось нынче встретиться с Александром. Грубоватый прихвостень не раздумывая ответил Нику, которого он считал проходимцем, что, дескать, не вашего ума дело, почему у него коричневые штаны. И проходимец, сын Василия, внимательно осмотрел невежливого раба, хамоватого прихлебателя, запоминая все его заскорузлые черты и потёртые трещины, затем поворотился и пошёл прочь и в его раззадоренном мозге уже ехала бричка, а в ней сидел располневший помещик, пока безымянный, но это дело поправимое, а на прилавке, за которым кособоко стояла тётка в цветастом с разноцветными оттенками платке, рядком лежали пряники, похожие на мыло. А слева от них покоились нарезанные брикеты мыла, которые были похожи на пряники. И Ник, заметив проезжавший мимо тарантас, требовательным жестом остановил его и, залезши по кривым ступеням, удобно расположился и обратился к водиле в красной фуражке, как будто этот охламон минуту назад шибко искупал её в чане с томатной пастой, а потом надел себе на голову, чтоб её охладить, езжай, мол, на вокзал, ты, мол, наверняка знаешь эту местность, где на полуогороженной площади  обыкновенно стоят разномастные телеги, запряжённые нервными ослами, гнутые уши которых похожи на деревянные ложки.  Сизоносый шоферюга кивнул, как раз перед этим усатым фуфлыжником в плаще, перевозил другого, странного обормота в помятом пиджаке, который всю дорогу бубнил себе в рот, что, дескать, давай, извозчик, отвези меня, ветерок вольный, вези меня по гулкой мостовой, а ежли я усну, шманать меня не надо, я ж сам тебе отдам, ты ж парень в доску свой и ты ж поди бухаешь до упа-а-да, песню, что ли, подвыпивший рэпер некую себе в рот напевал, а этот серый плащ, сидит, задумался, снаружи таинственный, что твой погреб, на вокзал, видишь ли, скачи, крути колёса, да поторопись, грязная уздечка, а нам чего, это ж наш заработок.
 Подъезжая к вокзалу, ворчливый водила увидел, что вокзал вдруг сместился вправо на несколько метров, а прилегающие здания быстро разбежались в стороны, не желая быть сметёнными и разрушенными. Задремавший пассажир вздрогнул и проснулся от резких манёвров неуклюжего шарабана. Посмотри, барин, что делается, тихо молвил поражённый зрелищем управляло. Ник имел хороший слух и разобрал извозчичью болтовню, и сказал, что это неслыханно, конечно, чтоб вокзалы двигались. Время всё же поглотило эту пространственную простоквашу и розовощёкий вожатый с изумлением увидел, что они приехали куда-то, но не на вокзал, ибо телеги здесь не ходили и не шумели своими шаткими конечностями заваленные барахлом подводы. Возле кирпичного здания, выглядевшего свежо, рядком стояли здоровенные машины, снабжённые колёсами, похожими на большие калачи, вымазанные в саже. Вот одна тронулась и выехала из ряда и от её гладкого зада отделилась струйка дыма. Передние колёса легко повернулись вправо и пеналоподобная махина выехала на шоссе. Вдруг пошёл дождь и в его поведении было что-то неопрятное, у асфальта же был серый блеск, пассажир, имевший таинственный вид, сказал растерянному шофёру, что, по-видимому, они переместились лет на сто вперёд и так или иначе им придётся с этим смириться, проявив смекалку, без смирения, которое друг покаяния, им не обойтись. Извозчик, воспринимавший пассажирову речь вполуха, вполлица к нему сидевший и вполглаза на него смотревший, вполне был впотьмах и хотел, чтоб ему вправили восприятие, не то тотчас же отпустит вожжи, прыгнет на мостовую и пойдёт вприсядку, а там и вприскочку в присутствии гнедого, впроголодь работавшего с самого утра, впрочем и впрохолодь, ведь не май ещё, а только конец апреля, впрягся впрямую серомордый конь, а до объекта недалеко, от него уж мы в полуверсте, но вокзал с ними в прятки вздумал играть, или же в догонялки, мозги от этого в веретено, вот же впутались, всё пошло вразброд, а кой что вразвал, вразрез с построенными в голове планами.
Ник с пониманием осмотрелся, природа слегка истерила, так как дебелый природ, она предположила, изменил ей с той, которая находилась возле него, с натурой.
Ладно, парень, ошалелый извозчик, низко запел пассажир в плаще и уловил, что можно ещё ниже и продолжил суховатым басом, мы едем, ты правишь, ты безнадёжный режиссёр, невежа безобразный, давай же, губошлёп, отвези меня, родной, да не хлещи животное, сермяжник; представь, что это ты, под упряжью спешишь, расхлябанно бежишь, а некое хамло, неистовый шофёр тебя жестоко хлещет и вспыльчиво кричит «пошёл же, мать твою, конь мой вороной, а я же, мать твою, атаман хмельной». Ты же не станешь безмолвно сносить это, а шибко взвоешь, из кривого рта твоего незримая музыка, вырвавшись, поплывёт по воздуху, его пихая и толкая, ибо такова природа музыки, не терпит она упрямство воздуха и в итоге его подминает под себя, но ты же не думаешь, что воздух, это ерундовое вещество, может тягаться с плотными звуками, сложенными в длинную композицию… - неугомонно тянул консервативный пассажир. Меж тем парень в прекрасном головном уборе, отложив кнут, прислонившись к боковухе, преспокойно дрых, а похожее на ком теста его лицо было спокойным, как у околомогильного покойника, ничего не выражало, ну, может быть, лёгкое утомление.
Местность была заставлена, что твой стол во время праздника, чем попало. В одном из авантажных зданий обреталась словоохотливая пассажирка, которая, слезши с шарабана, сунула в руки зевавшего рулевого какие-то деньги и пошла восвояси. Это была знаменитая певица-пародистка Вероника Щёголь, постоянная любовница очумелого картёжника Александра М. У неё под носом, похожим на горбатую горку, приклеены усы, словно полоска грязи, голову покрывал серый с лиловыми квадратиками цилиндр и она была закутана в серый с чёрным напылением плащ. Этот безобразный наряд был нужен ей для редких путешествий по городу, чтобы не быть узнанной. И Миндяев, находившийся в тайм машин, замаскированной под группу кустов шиповника, шибко сетуя на неожиданный программный сбой, протянул изощрённую длань, нажал на кнопку возврата и мгновенно оказался в своём времени, в грандиозной комнате с стоявшим у окна и что-то жевавшим Валерьевым. Они кивнули друг другу и Алексей спросил, что нового. Ничего не говоря, Костя сделал руками жест, что, мол, не спрашивай ни о чём, и Алексей догадался, что его другу не до разговоров, что, скорей всего, что-то пошло не так и, медленно повернувшись, стал с интересом что-то рассматривать за окном.
А Константин Миндяев, настойчиво сжимая одной пятернёй вторую, потопал в интеллектуальную комнату.
Секунды шибко вертелись так, а через минуту они уже вертелись этак. Миндяев размышлял, сидя на удобном предмете под названием кресло, без труда залезши в глубокий колодец своего тёмного сознания и утонув в нём. Насмотревшись на проплывавшее мимо него, он вылез на свет, и он вспомнил.
 
 Lary K            март 2020
 

© Copyright: Лари Клионова, 2020

Регистрационный номер №0480800

от 29 сентября 2020

[Скрыть] Регистрационный номер 0480800 выдан для произведения: Вечность
 
В сердцевине 21 века бесцеремонный и дальновидный выдумщик по фамилии Валерьев напряжённо родил мэшн тайм. Затем он стал витиевато воспитывать эту подвижную систему вместе со своим другом, Константином Миндяевым. Несколько версий многослойной обработки позволили добиться того, что в одном из операционных окон, обозначенных как "время", появились дополнительные, обозначенные как "люди" и "без людей". И далее ушлый пользователь действовал так, как для него лучше.
Однажды мучительно тестируя дорогостоящее устройство, Валерьев выбрал "без людей", и в итоге получилось, что местность, в которой он оказался, была заставлена большими кирпичными кубами, добротно обустроена тем, что произвели люди, но самих людей не было. Для Валерьева этого было достаточно, и, быстро осмотревшись, он мгновенно вернулся в настоящее и обрадовал Миндяева, который пожелал всё узреть собственными глазами, поспешно подсел к панели управления и разнузданно прикоснулся к ней своими немытыми пятернями.
Эмалевый день, слегка пурпуровые тени зданий и редких деревьев. Серый автомобиль марки форд, в котором одиноко восседал суровый и любознательный мужик в синем комбинезоне, появился, казалось, из ниоткуда. Появился он из прошлого десятилетней давности, чтобы проверить беспроводное устройство по изменению времени. Окна двухэтажного приземистого дома лилово сверкали, пытаясь сравниться с ультрамариновым блеском неба. Там и сям шустро бегали бесплотные существа, порождённые солнечным светом.
Миндяев вернулся и умные охламоны, присев на скамью решений (узкая алюминиевая скамья, укутанная бирюзовым ситцем), дружно согласились через функционал "мэшн" войти в Петербург тридцатых годов девятнадцатого столетия.
Константин сперва посетил уборную, затем позёвывая вошёл в прозрачное помещение и безапелляционно изменил время. Произошедший сбой в одном из сложнейших приложений машины отправил его то ли в Псков, то ли в Тулу, но не в Питер. День был подвергнут малярной обработке. Здесь размазали кистью, смоченной в жёлтой охре, там прошлись мохнатым валиком, предварительно обмакнув его в светло-коричневую вонючую жидкость. Безалаберные работники, когда-то кем-то обученные малярному ремеслу, разукрасили эту идеальную поверхность как могли.
Это был некий российский городок со скрипучим вокзалом, с бестолковым рынком, с проложенными дорогами, по которым или борзо, или поспешно стремительно проносились неказистые пролётки, невзрачные таратайки с рулевыми, державшими в руках кнут и вожжи.
К белому дому с шибко торчавшими углами подкатила трещавшая повозка и рулило, который управлял вороным конём, приняв от седока денежное вспомоществование, слегка дёрнул повод и прикрикнул на отупевшее от постоянной ходьбы животное, и четырёхколёсное устройство поехало прочь. Неутомимый извозчик сказал гнедому рысаку (так как вороным он казался в тени), что, мол, давай, скачи на вокзал и тот послушно задвигал подкованными копытами.
Александр сладко спал в своей комнате, которая была с оранжевым полом и голубым потолком, а стены неприглядно блестели зелёными цветами, с русской печью, которую мастер изобретательно залепил квадратными узорами. В это время к дому грациозно подошёл Николай в своём сером, но где-то и чёрном плаще, придерживаясь созданного однажды образа таинственного незнакомца. Он негромко постучал в дверь, которую вскоре открыл суетливый слуга в красных штанах, похожих на коричневые, он узнал в пришедшем Никиту Васильева, написавшего несколько незначительных пьес, разыгранных во всех театрах города. И Николай, рассматривая штаны прихвостня, обратил внимание, что ширинка на них была бурдохлыстно расстёгнута, и быстро подумал о сокровенном, и быстро передумал, и наконец спросил холопа, лицо которого было по-поросячьи жирным и белым, да ещё и кривоносым, принимает ли барин. Зажравшийся лакей сказал, что барин устал и спит. И Ник удивлённо изрёк, что, дескать, вот это да, поди всю ночь стихи сочинял и торопливо записывал. Вот это, мол, человек. Но холуй, скривив губы, сказал, что барин всю ночь в карты играли. Николай, как-то сбоку посмотрев на слугу, удивлённо изрёк, что, дескать, да, поэты – они такие, развлекаться ведь тоже надо иногда. Наглый шнырь спросил у Ника, есть ли у него ещё вопросы и Ник ответил, что есть ещё один вопрос, почему, например, у него такой нагловатый вид и почему расстёгнута ширинка на его красных штанах и наконец, почему он носит красные штаны, спросил Ник, слегка задетый тем, что не удалось нынче встретиться с Александром. Грубоватый прихвостень не раздумывая ответил Нику, которого он считал проходимцем, что, дескать, не вашего ума дело, почему у него коричневые штаны. И проходимец, сын Василия, внимательно осмотрел невежливого раба, хамоватого прихлебателя, запоминая все его заскорузлые черты и потёртые трещины, затем поворотился и пошёл прочь и в его раззадоренном мозге уже ехала бричка, а в ней сидел располневший помещик, пока безымянный, но это дело поправимое, а на прилавке, за которым кособоко стояла тётка в цветастом с разноцветными оттенками платке, рядком лежали пряники, похожие на мыло. А слева от них покоились нарезанные брикеты мыла, которые были похожи на пряники. И Ник, заметив проезжавший мимо тарантас, требовательным жестом остановил его и, залезши по кривым ступеням, удобно расположился и обратился к водиле в красной фуражке, как будто этот охламон минуту назад шибко искупал её в чане с томатной пастой, а потом надел себе на голову, чтоб её охладить, езжай, мол, на вокзал, ты, мол, наверняка знаешь эту местность, где на полуогороженной площади  обыкновенно стоят разномастные телеги, запряжённые нервными ослами, гнутые уши которых похожи на деревянные ложки.  Сизоносый шоферюга кивнул, как раз перед этим усатым фуфлыжником в плаще, перевозил другого, странного обормота в помятом пиджаке, который всю дорогу бубнил себе в рот, что, дескать, давай, извозчик, отвези меня, ветерок вольный, вези меня по гулкой мостовой, а ежли я усну, шманать меня не надо, я ж сам тебе отдам, ты ж парень в доску свой и ты ж поди бухаешь до упа-а-да, песню, что ли, подвыпивший рэпер некую себе в рот напевал, а этот серый плащ, сидит, задумался, снаружи таинственный, что твой погреб, на вокзал, видишь ли, скачи, крути колёса, да поторопись, грязная уздечка, а нам чего, это ж наш заработок.
 Подъезжая к вокзалу, ворчливый водила увидел, что вокзал вдруг сместился вправо на несколько метров, а прилегающие здания быстро разбежались в стороны, не желая быть сметёнными и разрушенными. Задремавший пассажир вздрогнул и проснулся от резких манёвров неуклюжего шарабана. Посмотри, барин, что делается, тихо молвил поражённый зрелищем управляло. Ник имел хороший слух и разобрал извозчичью болтовню, и сказал, что это неслыханно, конечно, чтоб вокзалы двигались. Время всё же поглотило эту пространственную простоквашу и розовощёкий вожатый с изумлением увидел, что они приехали куда-то, но не на вокзал, ибо телеги здесь не ходили и не шумели своими шаткими конечностями заваленные барахлом подводы. Возле кирпичного здания, выглядевшего свежо, рядком стояли здоровенные машины, снабжённые колёсами, похожими на большие калачи, вымазанные в саже. Вот одна тронулась и выехала из ряда и от её гладкого зада отделилась струйка дыма. Передние колёса легко повернулись вправо и пеналоподобная махина выехала на шоссе. Вдруг пошёл дождь и в его поведении было что-то неопрятное, у асфальта же был серый блеск, пассажир, имевший таинственный вид, сказал растерянному шофёру, что, по-видимому, они переместились лет на сто вперёд и так или иначе им придётся с этим смириться, проявив смекалку, без смирения, которое друг покаяния, им не обойтись. Извозчик, воспринимавший пассажирову речь вполуха, вполлица к нему сидевший и вполглаза на него смотревший, вполне был впотьмах и хотел, чтоб ему вправили восприятие, не то тотчас же отпустит вожжи, прыгнет на мостовую и пойдёт вприсядку, а там и вприскочку в присутствии гнедого, впроголодь работавшего с самого утра, впрочем и впрохолодь, ведь не май ещё, а только конец апреля, впрягся впрямую серомордый конь, а до объекта недалеко, от него уж мы в полуверсте, но вокзал с ними в прятки вздумал играть, или же в догонялки, мозги от этого в веретено, вот же впутались, всё пошло вразброд, а кой что вразвал, вразрез с построенными в голове планами.
Ник с пониманием осмотрелся, природа слегка истерила, так как дебелый природ, она предположила, изменил ей с той, которая находилась возле него, с натурой.
Ладно, парень, ошалелый извозчик, низко запел пассажир в плаще и уловил, что можно ещё ниже и продолжил суховатым басом, мы едем, ты правишь, ты безнадёжный режиссёр, невежа безобразный, давай же, губошлёп, отвези меня, родной, да не хлещи животное, сермяжник; представь, что это ты, под упряжью спешишь, расхлябанно бежишь, а некое хамло, неистовый шофёр тебя жестоко хлещет и вспыльчиво кричит «пошёл же, мать твою, конь мой вороной, а я же, мать твою, атаман хмельной». Ты же не станешь безмолвно сносить это, а шибко взвоешь, из кривого рта твоего незримая музыка, вырвавшись, поплывёт по воздуху, его пихая и толкая, ибо такова природа музыки, не терпит она упрямство воздуха и в итоге его подминает под себя, но ты же не думаешь, что воздух, это ерундовое вещество, может тягаться с плотными звуками, сложенными в длинную композицию… - неугомонно тянул консервативный пассажир. Меж тем парень в прекрасном головном уборе, отложив кнут, прислонившись к боковухе, преспокойно дрых, а похожее на ком теста его лицо было спокойным, как у околомогильного покойника, ничего не выражало, ну, может быть, лёгкое утомление.
Местность была заставлена, что твой стол во время праздника, чем попало. В одном из авантажных зданий обреталась словоохотливая пассажирка, которая, слезши с шарабана, сунула в руки зевавшего рулевого какие-то деньги и пошла восвояси. Это была знаменитая певица-пародистка Вероника Щёголь, постоянная любовница очумелого картёжника Александра М. У неё под носом, похожим на горбатую горку, приклеены усы, словно полоска грязи, голову покрывал серый с лиловыми квадратиками цилиндр и она была закутана в серый с чёрным напылением плащ. Этот безобразный наряд был нужен ей для редких путешествий по городу, чтобы не быть узнанной. И Миндяев, находившийся в тайм машин, замаскированной под группу кустов шиповника, шибко сетуя на неожиданный программный сбой, протянул изощрённую длань, нажал на кнопку возврата и мгновенно оказался в своём времени, в грандиозной комнате с стоявшим у окна и что-то жевавшим Валерьевым. Они кивнули друг другу и Алексей спросил, что нового. Ничего не говоря, Костя сделал руками жест, что, мол, не спрашивай ни о чём, и Алексей догадался, что его другу не до разговоров, что, скорей всего, что-то пошло не так и, медленно повернувшись, стал с интересом что-то рассматривать за окном.
А Константин Миндяев, настойчиво сжимая одной пятернёй вторую, потопал в интеллектуальную комнату.
Секунды шибко вертелись так, а через минуту они уже вертелись этак. Миндяев размышлял, сидя на удобном предмете под названием кресло, без труда залезши в глубокий колодец своего тёмного сознания и утонув в нём. Насмотревшись на проплывавшее мимо него, он вылез на свет, и он вспомнил.
 
 Lary K            март 2020
 
 
Рейтинг: 0 120 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!