Родное

21 августа 2020 - Лари Клионова
article478826.jpg
1
Три смородиновых куста и одно кривое дерево окружали невзрачную скамейку, на которой сидел художник Павел Макаршин, рисовавший в своём альбоме девичьи лица, в основном, скуластые. Отведя взор от альбома, он посмотрел далеко, и, присмотревшись, увидел таинственную усмешку позднего лета.
Старик выглядел цветущим. Незапятнанный костюм, безукоризненная седина, рафинированная походка придавали ему солидности. И он проматывал время в городском парке, катя перед собой коляску того же цвета, что и халва, в которой возлежал спелёнатый младенец, его годовалый внучок, не знавший о существовании окружавшего его мира. Откуда-то ему доставляли еду, некто его переодевал, некто купал и укладывал в тёплую постель. Всё это делали какие-то таинственные некто. Ежели они вовремя не успевали, бутуз испытывал недовольство, и, рыдая, по-своему ругал этих бездельников, мол, такие вы и сякие, нерасторопные, лентяи, кулёмы. По-своему по-карапузьи.
2
Плешивый старикан (седина была безупречной, но поросль на голове не была таковой) радовался, что у него такой красивый маленький родственник, что нынче хороший денёк, солнышко во всю харю улыбалось, городские власти позаботились, принарядили этот участок города, всё для людей, для приличных горожан. И вдруг он увидел чернявых пацанов, пятерых немытых фертиков с самодельными рогатками в руках, которые, не стесняясь, вынимали из карманов камешки, закладывали их в рогатки, оттягивали резиновые полоски, и, идеально оттянув, отпускали, и кругленький камешек шибко летел в сторону ветвистого тополя, где суетились болтливые воробьи. Так эти беззаботные охальники забавлялись. Затем они подкрались к толпе голубей, которые клювами подбирали с земли то, что набросали щедрые прохожие. Посмеиваясь, кривя заветренные губы, чернявые дико стали стрелять в этих мирных птиц (а добропорядочный дед в это время про себя кричал им: не стреляй в воробьёв, не стреляй в голубей, не стреляй, мать твою, из рогатки своей), доверчиво питавшихся тем, что бог послал. И несколько неопытных сизокрылых были подстрелены и шибко покалечены. Повидавший всякое за свою жизнь, сухощавый старец, Дементий Петрович Горонин, всё это вынужден был созерцать, как беспомощный терпила, который смотрит страшное видео по телевизору, и сердце его, чуял он, было не на месте, задёргалось, чёрт бы его побрал, боязливо сжалось и совсем притихло. И Дементий отпустил поручень коляски и повалился на землю, которая его притянула к себе, клятвенно обещая покой и блаженство. Отпущенная коляска метров десять преодолела и остановилась, упершись коричневым передком в пустую скамейку. 3
Какой-то молодой простолюдин, мужик низкого сословия в это время был прохожим, на других не похожим и увидел разлёгшегося на асфальтированной тропе пожилого гражданина в запачканном одеянии. Он долго не думал, вынул из кармана свой старый мобильник и вызвал скорую помощь. Здоровенные тополя, неделю назад откинувшие весь пух, позеленев от горя, скорбно смотрели на окружавший их мир людей и по-своему проклинали двуногих недоумков, называя их и образинами, и выродками, и кретинами, и ни на что не годными олухами. По-своему по-деревьи.
Расторопные медики уложили ослабленного человека в оборудованный салон и разукрашенная газель, выкрикивая в основном одну букву, то ли это была буква «у», то ли буква «а», протяжно её выкрикивая, побежала по дороге в сторону кардиологического центра.
4
Сизоносая тётка в сером прикиде, с сумой на плечах (внутри сплотились подобранные возле мусорного контейнера штаны, платья, кофточки и даже нижнее бельё), желая срезать дорогу домой, пошла через парк. Её звали Надюхой и она как будто нашла где-то на свалке большой кусок серого пластилина и вылепила из него себе лицо. Она шла, недовольно посматривая по сторонам, взором разделяя пространство на неровные участки и увидела одинокую коляску, похожую на горбатого бомжа, согнувшего колени возле пустой скамейки. Волосы на её голове смахивали на охапку морской капусты и она пригладила их немытыми пятернями, свернула с намеченного пути, медленно приблизилась к оставленной кем-то коляске, ухватилась за её поручень и покатила её прочь из парка, шибко переставляя кривоватые ноги в синих колготках.
Она жила в однокомнатной квартире с тремя талантливыми выпивохами, помятыми жизнью бездельниками, которые беспощадно заботились о ней, когда она сидела с ними за одним столом. В голове у неё были привычные мысли, прямые и плоские, как берёзовые доски, и, толкая перед собой бесшумную коляску, она наконец разглядела в ней розоволицего пеленашку.
5
Да, упомянем ещё и то, что, когда Надюха схватила коляску, зелёная скамейка, застывшая в состоянии медитации, встрепенулась, она умела размышлять не хуже, чем преподаватель логики, и сразу быстро составила о ней верное суждение, что эта сизоносая, поди, блаженная алкашка, с пониженным уровнем ответственности, что денежный доход у неё минимален, судя по её внешности и невинный малец, которого она нагло уволокла вместе с тележкой, стопудово попал в неблагоприятные условия. Так лапидарно рассудила деревянная скамейка, опиравшаяся на бетонное основание.
Дома она распеленала сонного малютку, чуйка подсказала ей, горбатая и криворукая, как это сделать, увидела засранный и обоссанный подгузник и с отвращением извлекла его, завернула в старую газету и бросила в помойное ведро, наполненное помоями и разбитыми бутылками. Очнувшийся дитёнок заверещал, что твой неисправный радиоприёмник, сизоносая схватила с вешалки грязно-синее махровое полотенце, приспособила его вместо подгузника, запеленала успокоившегося малявку и положила его на подоконник, где резвились голодные тараканы, похожие на оживший изюм и на старые коричневые пуговицы с обрывками ниток. Разлёгшийся на подоконнике младенчик обрадовался, когда беззастенчивые тараканы стали бегать по его  сопливому лицу, он понял, что некто хочет развеселить его и визгливо смеялся.
6
В это время жена увезённого на скорой Дементия, на кухне размешивая сваренные щи, подумала, что пора бы ему уже быть дома. И она позвонила Алёне, безалаберной женщине, к которой прямое отношение имело рожоное дитя, с которым Дементий отправился в городской парк на прогулку. Алёна, поймав таксомотор на улице, вспомнила своего рыхлого мужа, работавшего проходчиком и месяц назад погибшего в никудышной шахте под завалом. Она подъехала к дому, где жила её свекровь, они встретились и вместе поплелись в парк, чтобы разузнать, куда запропастился Петрович, расфуфыренный старикан, на обыкновенную прогулку надевший белоснежный костюм.
Они стали спрашивать у редких прохожих, не видали ли они деда с коляской. Никто ничего не видел, и сноха, превратившая своё лицо в серую мокрую тряпку, с охами и ахами присела на одинокую скамейку зелёного цвета и заявила, что не знает, что теперь им делать. Грустная свекровь, с ощущением, что по душе проехал бульдозер, присела с ней рядом. И тут к ним подошли чернявые пацаны, из карманов которых торчали охотничьи рогатки для отстрела местных птиц, и сказали, что видели, как одного худого мужика несколько часов назад увезла машина скорой помощи. Алёна хотела расспросить этих перепачканных беспризорников, но они уже убежали, устремившись в конец парка, где было полно бестолковых голубей.
7
Две тётки с опухшими от кровавых переживаний лицами спустя три часа оказались в кардиологическом центре, где медсестра, баба средних лет, похожая на слепленную из снега бабу, сказала им, что привезённого недавно дедка прооперировали и он отдыхает под капельницей в реанимационной палате. Алёна и Варвара хотели его увидеть, но их настойчиво попросили прийти через пару дней. Варвара, помяв и помассировав пальцами виски, послушно отправилась восвояси. Алёна, худая, щуплая, что твоя удочка из сарая, завёрнутая в бурую тряпку, хмуро поплелась за ней.
8
Внук Дементия и Варвары, он же сын Алёны, безалаберной брюнетки лет двадцати, бесследно пропал и убогие пенсионеры тихо жили, стараясь не нервничать по пустякам, а Алёна через подсоединённый к международной сети компьютер познакомилась с симпатичным французом и убралась из России.
9
Разномастные события, разбросанные во времени, всегда можно сдвинуть, как мебель в квартире, пододвинув один громоздкий предмет к другому, а к нему третий, чтоб стало больше свободного места.
Надюха и три её неопрятных сожителя : 1) хромой широкомордый инвалид; 2) косорылый имбецил с чёрными, похожими на кожаные, глазами; 3) и длиннорукий, сутулый, плешивый, с толстой шеей бывший музыкант, бесполезный виолончелист, уволенный за систематические прогулы из струнного ансамбля,- как-то присели за горбатый стол, на который ловко присели четыре пластмассовые стакана и одна стеклянная грязная бутылка с адским запашком. Выпили по одной и разговорились. И в итоге решили (конференция была долгой), что крохотульку, которую притащила Надюха, надо продать ветроплюйным цыганам, изобретательным прохиндеям, которые могут дать за него долларов триста, как пить дать, а ежели повезёт, то и пятьсот. И через пару дней бракованные цыгане увезли кричащий товар, а дрянным продавцам вручили несколько сотен баксов. Надюха, прихватив добротную коляску, отправилась на барахолку и сбагрила её за двести рублей знакомому лукавому перекупщику, который тут же её перепродал за семь сотен другому пройдошливому товароведу.
10
Так называемый случай, грозный субъект, дальний родственник старухи судьбы, вмешался в происходящее. Изворотливые цыгане вышли на связь с торговой организацией, состоящей из хитрых шельм международного уровня, и за три тысячи евро передали им томившегося у них ребятёнка. И далее приличный, статный бельгиец сказал своей молодой жене, которая была простодушной русской обывательницей, удачно связавшейся с ним, владельцем фирмы, занимавшейся перевозками нефти оттуда сюда, а затем отсюда туда, как-то походя заявил ей, что появилась возможность  приобрести годовалого малыша, здоровенького и крепенького,  официально сделать его родным и заниматься его воспитанием. Недурная собой разгильдяйка, пригожая дылда, худая и гибкая, как бамбуковое удилище, ветродуйка по сути, Алёна, до сих пор сердитая на своего затрапезного свёкра, сказала своему голубоглазому Филиппу, что согласна принять и воспитывать чадо.
И вскоре у них дома появился миловидный карапет, пухленький, купленный за пятнадцать тысяч, и она его внимательно рассмотрела, она же мать, и узнала в нём своего пропавшего полгода назад Игорька, которого бы не украли, ежели бы не обтрёпанный свёкор, Дементий Петрович, гнилой человек, которому приспичило развалиться на асфальте, да ведь и причины серьёзной для этого не было, совсем забыв про коляску с дитём. Филипп обмолвился, что, согласно документам, младенца зовут Патриком.
Алёна смотрела на бэбика, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не застонать и не разрыдаться. И Филипп, широкоскулый, бледнолицый европеец, понимающе прикрыл глаза, решив, что красивая женщина так выражает свою радость.
Lary K                 июнь 2020

© Copyright: Лари Клионова, 2020

Регистрационный номер №0478826

от 21 августа 2020

[Скрыть] Регистрационный номер 0478826 выдан для произведения: 1
Три смородиновых куста и одно кривое дерево окружали невзрачную скамейку, на которой сидел художник Павел Макаршин, рисовавший в своём альбоме девичьи лица, в основном, скуластые. Отведя взор от альбома, он посмотрел далеко, и, присмотревшись, увидел таинственную усмешку позднего лета.
Старик выглядел цветущим. Незапятнанный костюм, безукоризненная седина, рафинированная походка придавали ему солидности. И он проматывал время в городском парке, катя перед собой коляску того же цвета, что и халва, в которой возлежал спелёнатый младенец, его годовалый внучок, не знавший о существовании окружавшего его мира. Откуда-то ему доставляли еду, некто его переодевал, некто купал и укладывал в тёплую постель. Всё это делали какие-то таинственные некто. Ежели они вовремя не успевали, бутуз испытывал недовольство, и, рыдая, по-своему ругал этих бездельников, мол, такие вы и сякие, нерасторопные, лентяи, кулёмы. По-своему по-карапузьи.
2
Плешивый старикан (седина была безупречной, но поросль на голове не была таковой) радовался, что у него такой красивый маленький родственник, что нынче хороший денёк, солнышко во всю харю улыбалось, городские власти позаботились, принарядили этот участок города, всё для людей, для приличных горожан. И вдруг он увидел чернявых пацанов, пятерых немытых фертиков с самодельными рогатками в руках, которые, не стесняясь, вынимали из карманов камешки, закладывали их в рогатки, оттягивали резиновые полоски, и, идеально оттянув, отпускали, и кругленький камешек шибко летел в сторону ветвистого тополя, где суетились болтливые воробьи. Так эти беззаботные охальники забавлялись. Затем они подкрались к толпе голубей, которые клювами подбирали с земли то, что набросали щедрые прохожие. Посмеиваясь, кривя заветренные губы, чернявые дико стали стрелять в этих мирных птиц (а добропорядочный дед в это время про себя кричал им: не стреляй в воробьёв, не стреляй в голубей, не стреляй, мать твою, из рогатки своей), доверчиво питавшихся тем, что бог послал. И несколько неопытных сизокрылых были подстрелены и шибко покалечены. Повидавший всякое за свою жизнь, сухощавый старец, Дементий Петрович Горонин, всё это вынужден был созерцать, как беспомощный терпила, который смотрит страшное видео по телевизору, и сердце его, чуял он, было не на месте, задёргалось, чёрт бы его побрал, боязливо сжалось и совсем притихло. И Дементий отпустил поручень коляски и повалился на землю, которая его притянула к себе, клятвенно обещая покой и блаженство. Отпущенная коляска метров десять преодолела и остановилась, упершись коричневым передком в пустую скамейку. 3
Какой-то молодой простолюдин, мужик низкого сословия в это время был прохожим, на других не похожим и увидел разлёгшегося на асфальтированной тропе пожилого гражданина в запачканном одеянии. Он долго не думал, вынул из кармана свой старый мобильник и вызвал скорую помощь. Здоровенные тополя, неделю назад откинувшие весь пух, позеленев от горя, скорбно смотрели на окружавший их мир людей и по-своему проклинали двуногих недоумков, называя их и образинами, и выродками, и кретинами, и ни на что не годными олухами. По-своему по-деревьи.
Расторопные медики уложили ослабленного человека в оборудованный салон и разукрашенная газель, выкрикивая в основном одну букву, то ли это была буква «у», то ли буква «а», протяжно её выкрикивая, побежала по дороге в сторону кардиологического центра.
4
Сизоносая тётка в сером прикиде, с сумой на плечах (внутри сплотились подобранные возле мусорного контейнера штаны, платья, кофточки и даже нижнее бельё), желая срезать дорогу домой, пошла через парк. Её звали Надюхой и она как будто нашла где-то на свалке большой кусок серого пластилина и вылепила из него себе лицо. Она шла, недовольно посматривая по сторонам, взором разделяя пространство на неровные участки и увидела одинокую коляску, похожую на горбатого бомжа, согнувшего колени возле пустой скамейки. Волосы на её голове смахивали на охапку морской капусты и она пригладила их немытыми пятернями, свернула с намеченного пути, медленно приблизилась к оставленной кем-то коляске, ухватилась за её поручень и покатила её прочь из парка, шибко переставляя кривоватые ноги в синих колготках.
Она жила в однокомнатной квартире с тремя талантливыми выпивохами, помятыми жизнью бездельниками, которые беспощадно заботились о ней, когда она сидела с ними за одним столом. В голове у неё были привычные мысли, прямые и плоские, как берёзовые доски, и, толкая перед собой бесшумную коляску, она наконец разглядела в ней розоволицего пеленашку.
5
Да, упомянем ещё и то, что, когда Надюха схватила коляску, зелёная скамейка, застывшая в состоянии медитации, встрепенулась, она умела размышлять не хуже, чем преподаватель логики, и сразу быстро составила о ней верное суждение, что эта сизоносая, поди, блаженная алкашка, с пониженным уровнем ответственности, что денежный доход у неё минимален, судя по её внешности и невинный малец, которого она нагло уволокла вместе с тележкой, стопудово попал в неблагоприятные условия. Так лапидарно рассудила деревянная скамейка, опиравшаяся на бетонное основание.
Дома она распеленала сонного малютку, чуйка подсказала ей, горбатая и криворукая, как это сделать, увидела засранный и обоссанный подгузник и с отвращением извлекла его, завернула в старую газету и бросила в помойное ведро, наполненное помоями и разбитыми бутылками. Очнувшийся дитёнок заверещал, что твой неисправный радиоприёмник, сизоносая схватила с вешалки грязно-синее махровое полотенце, приспособила его вместо подгузника, запеленала успокоившегося малявку и положила его на подоконник, где резвились голодные тараканы, похожие на оживший изюм и на старые коричневые пуговицы с обрывками ниток. Разлёгшийся на подоконнике младенчик обрадовался, когда беззастенчивые тараканы стали бегать по его  сопливому лицу, он понял, что некто хочет развеселить его и визгливо смеялся.
6
В это время жена увезённого на скорой Дементия, на кухне размешивая сваренные щи, подумала, что пора бы ему уже быть дома. И она позвонила Алёне, безалаберной женщине, к которой прямое отношение имело рожоное дитя, с которым Дементий отправился в городской парк на прогулку. Алёна, поймав таксомотор на улице, вспомнила своего рыхлого мужа, работавшего проходчиком и месяц назад погибшего в никудышной шахте под завалом. Она подъехала к дому, где жила её свекровь, они встретились и вместе поплелись в парк, чтобы разузнать, куда запропастился Петрович, расфуфыренный старикан, на обыкновенную прогулку надевший белоснежный костюм.
Они стали спрашивать у редких прохожих, не видали ли они деда с коляской. Никто ничего не видел, и сноха, превратившая своё лицо в серую мокрую тряпку, с охами и ахами присела на одинокую скамейку зелёного цвета и заявила, что не знает, что теперь им делать. Грустная свекровь, с ощущением, что по душе проехал бульдозер, присела с ней рядом. И тут к ним подошли чернявые пацаны, из карманов которых торчали охотничьи рогатки для отстрела местных птиц, и сказали, что видели, как одного худого мужика несколько часов назад увезла машина скорой помощи. Алёна хотела расспросить этих перепачканных беспризорников, но они уже убежали, устремившись в конец парка, где было полно бестолковых голубей.
7
Две тётки с опухшими от кровавых переживаний лицами спустя три часа оказались в кардиологическом центре, где медсестра, баба средних лет, похожая на слепленную из снега бабу, сказала им, что привезённого недавно дедка прооперировали и он отдыхает под капельницей в реанимационной палате. Алёна и Варвара хотели его увидеть, но их настойчиво попросили прийти через пару дней. Варвара, помяв и помассировав пальцами виски, послушно отправилась восвояси. Алёна, худая, щуплая, что твоя удочка из сарая, завёрнутая в бурую тряпку, хмуро поплелась за ней.
8
Внук Дементия и Варвары, он же сын Алёны, безалаберной брюнетки лет двадцати, бесследно пропал и убогие пенсионеры тихо жили, стараясь не нервничать по пустякам, а Алёна через подсоединённый к международной сети компьютер познакомилась с симпатичным французом и убралась из России.
9
Разномастные события, разбросанные во времени, всегда можно сдвинуть, как мебель в квартире, пододвинув один громоздкий предмет к другому, а к нему третий, чтоб стало больше свободного места.
Надюха и три её неопрятных сожителя : 1) хромой широкомордый инвалид; 2) косорылый имбецил с чёрными, похожими на кожаные, глазами; 3) и длиннорукий, сутулый, плешивый, с толстой шеей бывший музыкант, бесполезный виолончелист, уволенный за систематические прогулы из струнного ансамбля,- как-то присели за горбатый стол, на который ловко присели четыре пластмассовые стакана и одна стеклянная грязная бутылка с адским запашком. Выпили по одной и разговорились. И в итоге решили (конференция была долгой), что крохотульку, которую притащила Надюха, надо продать ветроплюйным цыганам, изобретательным прохиндеям, которые могут дать за него долларов триста, как пить дать, а ежели повезёт, то и пятьсот. И через пару дней бракованные цыгане увезли кричащий товар, а дрянным продавцам вручили несколько сотен баксов. Надюха, прихватив добротную коляску, отправилась на барахолку и сбагрила её за двести рублей знакомому лукавому перекупщику, который тут же её перепродал за семь сотен другому пройдошливому товароведу.
10
Так называемый случай, грозный субъект, дальний родственник старухи судьбы, вмешался в происходящее. Изворотливые цыгане вышли на связь с торговой организацией, состоящей из хитрых шельм международного уровня, и за три тысячи евро передали им томившегося у них ребятёнка. И далее приличный, статный бельгиец сказал своей молодой жене, которая была простодушной русской обывательницей, удачно связавшейся с ним, владельцем фирмы, занимавшейся перевозками нефти оттуда сюда, а затем отсюда туда, как-то походя заявил ей, что появилась возможность  приобрести годовалого малыша, здоровенького и крепенького,  официально сделать его родным и заниматься его воспитанием. Недурная собой разгильдяйка, пригожая дылда, худая и гибкая, как бамбуковое удилище, ветродуйка по сути, Алёна, до сих пор сердитая на своего затрапезного свёкра, сказала своему голубоглазому Филиппу, что согласна принять и воспитывать чадо.
И вскоре у них дома появился миловидный карапет, пухленький, купленный за пятнадцать тысяч, и она его внимательно рассмотрела, она же мать, и узнала в нём своего пропавшего полгода назад Игорька, которого бы не украли, ежели бы не обтрёпанный свёкор, Дементий Петрович, гнилой человек, которому приспичило развалиться на асфальте, да ведь и причины серьёзной для этого не было, совсем забыв про коляску с дитём. Филипп обмолвился, что, согласно документам, младенца зовут Патриком.
Алёна смотрела на бэбика, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не застонать и не разрыдаться. И Филипп, широкоскулый, бледнолицый европеец, понимающе прикрыл глаза, решив, что красивая женщина так выражает свою радость.
Lary K                 июнь 2020
 
Рейтинг: 0 46 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!