ГлавнаяПрозаКрупные формыПовести → "Убежище", Часть 1 "Адам", Четвертая глава "Непредвиденная правда", часть 2

"Убежище", Часть 1 "Адам", Четвертая глава "Непредвиденная правда", часть 2

3 сентября 2014 - Kyle James Davies
— Адам, прости меня...
— Ответь на один вопрос,  ты был искренним в вечер нашего знакомства?
— Да, я когда тебя увидел, то сразу забыл с какой целью приехал...
— Как ты узнал, что я буду этим вечером на улице? От Андрея? — я обнял себя за плечи, чтобы унять дрожь, которой поддалось мое тело.
— Да, он следил за тобой. И во многом, что он тебе написал виноват я. Адам, любимый прости меня, если сможешь...
— Я тебя люблю, Артем, но простить за обман, пока не могу, — я развернулся и пошел прочь.
Я чувствовал на себе взгляд Тёмы, ощущал его боль и раскаяние, но мне нужно было побыть одному несколько дней, чтобы "переварить" все, что произошло. Если понимать в прямом смысле, то на данный момент это будет проблематично в связи со сложившейся жизненной ситуацией.
  На занятия идти совсем не хотелось, поэтому я позвонил Николаю. Я знал, что он сменяется в это время. Мне нужен был друг, который бы понял меня и не стал осуждать. Конечно, кроме Коли у меня была еще подруга Анжелика, но она уехала на стажировку в Германию, так что вариантов у меня не осталось.
— Да, Адам...
— Коля, ты во сколько сменяешься? — сдерживая новый поток слез, охрипшим голосом, спросил я.
— Уже освободился. Адам, что случилось? 
— Давай встретимся у "Амстердама". Я тебе все расскажу.
Мы встретились и пошли прогуляться в ближайший парк, расположившейся недалеко от ночного клуба. Я любил это тихое и почти безлюдное место. Обычно там сидели парочки, которые не могли показаться на людях. Их было немного, но именно этот старый, заброшенный парк стал пристанищем для парней и девчонок, живущих отличной от других людей жизнью, так что здесь меня и Колю никто не осудит, если вдруг другу придется  меня утешать.
Присев на лавочку под огромным дубом, я начал свой рассказ. Коля внимательно слушал и не перебивал. После того, как я замолчал, он выпалил.
— Вот пи**р!
Он произнес это с такой злостью, что я засмеялся, но веселье мое длилось недолго, потому что меня снова скрутило.
Отдышавшись, я сказал:
—  Коля, мне завтра будут делать операцию. Если после нее рак не отступит, то я не выкарабкаюсь. 
— Глупости, ты сильный. Всё у тебя будет хорошо. Ты будешь жить долго и счастливо и знаешь с кем? С Артемом. Он тебя очень любит. А не сказал он тебе потому, что не хотел причинять боль, потому что тебе и так ее хватает, Тёма видит это и чувствует.
— Я знаю...
— Так что, Адам, не трать свою жизнь на обиду, просто живи и борись. Борись за жизнь, за любовь. Не сдавайся, друг мой. Я вижу, что ты хочешь перестать бороться, не делай этого. Живи наперекор судьбе и испытаниям. Просто живи каждую секунду и будь счастлив.
— Спасибо тебе, дорогой.
Колька, улыбнувшись, обнял меня.
— Ты мне, как брат, Адам, я рад побыть с тобой и в горе и в радости.
— Мм, как свадебная клятва...
— Если бы я не любил своего Никиту, а ты  своего Артема, я бы сделал тебе предложение Адам Алексеевич...
— А я бы согласился Николай Сергеевич, но увы не ты моя судьба.
Проболтав час, мы все-таки распрощались, и напоследок я сказал:
— Пойду-ка я на последнюю пару… и знаешь к кому?
— Да ладно?
— Ага, педагогика и психология у профессора Ковалева. Боюсь, что я сегодня что-нибудь выпалю...
— Смотри, а то еще отчислят за оскорбление преподавателя...
Встав с лавочки и посмотрев в карие глаза друга, я сказал:
— Да, по фиг, после операции подам документы  для того, чтобы перевестись в другой университет. Пойду на худфак.
— Все-таки решился?
— Я в жизни люблю четыре вещи, три из них живые: родителей, своих друзей, своего парня, который получит, и рисование — я загадочно улыбнулся.
— Что?
— Вот держи, небольшой подарок.
Я протянул другу лист бумаги с его портретом.
— Это же классно… а когда ты его нарисовал?
— В твой первый рабочий день… ты был такой растерянный.
— Это точно, как тебе удалось передать это на рисунке?
— Может у меня все-таки есть  чуточку таланта...
— Знаешь, Адам, придет время и ты станешь известным художником.
— А ты музыкантом...
Мы досиделись до того, что я опоздал на пару почти на полчаса. Вы бы видели выражение лица Ковалева, когда я с ехидной улыбкой  заглянул в аудиторию и попросился войти. Это было нечто. Бедный Андрюша уранил мел. Но, а я, не дожидаясь разрешения присел на свободное место.
— Ильин, разве я вам разрешал войти? — он строго посмотрел на меня.
— А разве нет? Вы даже поклонились… — на моем лице играла самодовольная улыбка, несмотря на то, что душа разрывалась в клочья.
Мне хотелось кричать от горя и биться головой о стенку, но я надел маску безразличия.
— Что вы себе позволяете? Встаньте! — прорычал Ковалев.
— Ой, да пожалуйста, мне не трудно. Ну встал и что?
Студенты ошарашенно смотрели на меня, не понимая, что происходит. Я видел это лишь краем глаза, так как все мое внимание было обращено на человека, которого мне хотелось задушить собственными руками и скормить его тело собакам, чтобы от этого красивого мужчины, с подлой душонкой ничего не осталось.
— Выйдите из аудитории, — процедил он сквозь зубы.
— И не подумаю, — я плюхнулся на место и сложил руки на груди.
Ковалев подлетел к столу, за которым я сидел. И наклонившись ко мне так, что наши носы чуть не касались друг друга, сказал:
— Ты что это делаешь, сучонок?
— Эй, ребят вы слышали, а он меня только что оскорбил, — сказал я во всеуслышание и шепотом добавил, — ты убил меня, дай хоть оторваться перед смертью. Знаешь, а твое проклятие сработало. Я умираю, у меня рак. Но знаешь, Андрей,  я прощаю тебя и не держу на тебя зла. Вот простишь ли ты себя?
Я встал с места и отпихнул шокированного мужика в сторону. Собираясь уже уходить, я вдруг остановился и, развернувшись, со всей дури, что осталась в моих руках врезал профессору. Знаете, этого хватило, чтобы у этого красавца пошла кровь.
— Это тебе за Артема.
Он утер нос и сквозь слезы посмотрел на меня. Я же в ответ развернулся и вышел из аудитории, но Ковалев выбежал вслед за мной.
— Адам, подожди...
— Что вам еще нужно?
— Ты мне лжешь?
— Я тебе никогда не лгал и сейчас не лгу.
— Адам, я люблю тебя, прости, меня пожалуйста.
— Поздно, Андрей. И да, о какой любви может идти речь. Я по глазам вижу, что ты не простил меня за то, что я общался с парнем за твоей спиной, хотя я тебе говорил об этом. Тот, кто умеет любить, умеет прощать. Ты, Андрей, даже сейчас, узнав, что я болен, зол на меня и все также желаешь мне смерти, но знай, что я не боюсь умереть, потому что последние свои дни, я проведу рядом с любимым человеком. Прощай, Ковалев. Надеюсь, мы больше не свидимся, потому что после сегодняшнего представления меня отчислят, хотя не успеют, я сам ухожу, вернее перевожусь в другой университет...
— Адам, ну прости меня, что я сделал не так?
— Господи, Андрей, ты что не понял, я тебя не люблю. Угомонись и прими это...
— Я не смогу жить без тебя...
— Всё, разговор окончен. Прощайте.
— Нет, ты мой, ты никуда не пойдешь, — он схватил меня за руку.
Я попытался вырваться, но Ковалев был сильным мужчиной, так что моя рука оказалась в капкане. 
— Отпусти меня, мне плохо...
— Врешь, — сказал Андрей, после чего я запачкал его рубашку кровью.
— Нет, такими темпами я сгорю через месяц, — пробормотал я, выдернув руку из ослабевшей хватки. 
Кое-как, на автопилоте я выбрался из университета, после  чего позвонил отцу Артема, попросил его забрать меня. После, я уже но помнил, что произошло, потому что мое сознание отключилось и, кажется, что на веки вечные...

© Copyright: Kyle James Davies, 2014

Регистрационный номер №0236816

от 3 сентября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0236816 выдан для произведения:
— Адам, прости меня...
— Ответь на один вопрос,  ты был искренним в вечер нашего знакомства?
— Да, я когда тебя увидел, то сразу забыл с какой целью приехал...
— Как ты узнал, что я буду этим вечером на улице? От Андрея? — я обнял себя за плечи, чтобы унять дрожь, которой поддалось мое тело.
— Да, он следил за тобой. И во многом, что он тебе написал виноват я. Адам, любимый прости меня, если сможешь...
— Я тебя люблю, Артем, но простить за обман, пока не могу, — я развернулся и пошел прочь.
Я чувствовал на себе взгляд Тёмы, ощущал его боль и раскаяние, но мне нужно было побыть одному несколько дней, чтобы "переварить" все, что произошло. Если понимать в прямом смысле, то на данный момент это будет проблематично в связи со сложившейся жизненной ситуацией.
  На занятия идти совсем не хотелось, поэтому я позвонил Николаю. Я знал, что он сменяется в это время. Мне нужен был друг, который бы понял меня и не стал осуждать. Конечно, кроме Коли у меня была еще подруга Анжелика, но она уехала на стажировку в Германию, так что вариантов у меня не осталось.
— Да, Адам...
— Коля, ты во сколько сменяешься? — сдерживая новый поток слез, охрипшим голосом, спросил я.
— Уже освободился. Адам, что случилось? 
— Давай встретимся у "Амстердама". Я тебе все расскажу.
Мы встретились и пошли прогуляться в ближайший парк, расположившейся недалеко от ночного клуба. Я любил это тихое и почти безлюдное место. Обычно там сидели парочки, которые не могли показаться на людях. Их было немного, но именно этот старый, заброшенный парк стал пристанищем для парней и девчонок, живущих отличной от других людей жизнью, так что здесь меня и Колю никто не осудит, если вдруг другу придется  меня утешать.
Присев на лавочку под огромным дубом, я начал свой рассказ. Коля внимательно слушал и не перебивал. После того, как я замолчал, он выпалил.
— Вот пи**р!
Он произнес это с такой злостью, что я засмеялся, но веселье мое длилось недолго, потому что меня снова скрутило.
Отдышавшись, я сказал:
—  Коля, мне завтра будут делать операцию. Если после нее рак не отступит, то я не выкарабкаюсь. 
— Глупости, ты сильный. Всё у тебя будет хорошо. Ты будешь жить долго и счастливо и знаешь с кем? С Артемом. Он тебя очень любит. А не сказал он тебе потому, что не хотел причинять боль, потому что тебе и так ее хватает, Тёма видит это и чувствует.
— Я знаю...
— Так что, Адам, не трать свою жизнь на обиду, просто живи и борись. Борись за жизнь, за любовь. Не сдавайся, друг мой. Я вижу, что ты хочешь перестать бороться, не делай этого. Живи наперекор судьбе и испытаниям. Просто живи каждую секунду и будь счастлив.
— Спасибо тебе, дорогой.
Колька, улыбнувшись, обнял меня.
— Ты мне, как брат, Адам, я рад побыть с тобой и в горе и в радости.
— Мм, как свадебная клятва...
— Если бы я не любил своего Никиту, а ты  своего Артема, я бы сделал тебе предложение Адам Алексеевич...
— А я бы согласился Николай Сергеевич, но увы не ты моя судьба.
Проболтав час, мы все-таки распрощались, и напоследок я сказал:
— Пойду-ка я на последнюю пару… и знаешь к кому?
— Да ладно?
— Ага, педагогика и психология у профессора Ковалева. Боюсь, что я сегодня что-нибудь выпалю...
— Смотри, а то еще отчислят за оскорбление преподавателя...
Встав с лавочки и посмотрев в карие глаза друга, я сказал:
— Да, по фиг, после операции подам документы  для того, чтобы перевестись в другой университет. Пойду на худфак.
— Все-таки решился?
— Я в жизни люблю четыре вещи, три из них живые: родителей, своих друзей, своего парня, который получит, и рисование — я загадочно улыбнулся.
— Что?
— Вот держи, небольшой подарок.
Я протянул другу лист бумаги с его портретом.
— Это же классно… а когда ты его нарисовал?
— В твой первый рабочий день… ты был такой растерянный.
— Это точно, как тебе удалось передать это на рисунке?
— Может у меня все-таки есть  чуточку таланта...
— Знаешь, Адам, придет время и ты станешь известным художником.
— А ты музыкантом...
Мы досиделись до того, что я опоздал на пару почти на полчаса. Вы бы видели выражение лица Ковалева, когда я с ехидной улыбкой  заглянул в аудиторию и попросился войти. Это было нечто. Бедный Андрюша уранил мел. Но, а я, не дожидаясь разрешения присел на свободное место.
— Ильин, разве я вам разрешал войти? — он строго посмотрел на меня.
— А разве нет? Вы даже поклонились… — на моем лице играла самодовольная улыбка, несмотря на то, что душа разрывалась в клочья.
Мне хотелось кричать от горя и биться головой о стенку, но я надел маску безразличия.
— Что вы себе позволяете? Встаньте! — прорычал Ковалев.
— Ой, да пожалуйста, мне не трудно. Ну встал и что?
Студенты ошарашенно смотрели на меня, не понимая, что происходит. Я видел это лишь краем глаза, так как все мое внимание было обращено на человека, которого мне хотелось задушить собственными руками и скормить его тело собакам, чтобы от этого красивого мужчины, с подлой душонкой ничего не осталось.
— Выйдите из аудитории, — процедил он сквозь зубы.
— И не подумаю, — я плюхнулся на место и сложил руки на груди.
Ковалев подлетел к столу, за которым я сидел. И наклонившись ко мне так, что наши носы чуть не касались друг друга, сказал:
— Ты что это делаешь, сучонок?
— Эй, ребят вы слышали, а он меня только что оскорбил, — сказал я во всеуслышание и шепотом добавил, — ты убил меня, дай хоть оторваться перед смертью. Знаешь, а твое проклятие сработало. Я умираю, у меня рак. Но знаешь, Андрей,  я прощаю тебя и не держу на тебя зла. Вот простишь ли ты себя?
Я встал с места и отпихнул шокированного мужика в сторону. Собираясь уже уходить, я вдруг остановился и, развернувшись, со всей дури, что осталась в моих руках врезал профессору. Знаете, этого хватило, чтобы у этого красавца пошла кровь.
— Это тебе за Артема.
Он утер нос и сквозь слезы посмотрел на меня. Я же в ответ развернулся и вышел из аудитории, но Ковалев выбежал вслед за мной.
— Адам, подожди...
— Что вам еще нужно?
— Ты мне лжешь?
— Я тебе никогда не лгал и сейчас не лгу.
— Адам, я люблю тебя, прости, меня пожалуйста.
— Поздно, Андрей. И да, о какой любви может идти речь. Я по глазам вижу, что ты не простил меня за то, что я общался с парнем за твоей спиной, хотя я тебе говорил об этом. Тот, кто умеет любить, умеет прощать. Ты, Андрей, даже сейчас, узнав, что я болен, зол на меня и все также желаешь мне смерти, но знай, что я не боюсь умереть, потому что последние свои дни, я проведу рядом с любимым человеком. Прощай, Ковалев. Надеюсь, мы больше не свидимся, потому что после сегодняшнего представления меня отчислят, хотя не успеют, я сам ухожу, вернее перевожусь в другой университет...
— Адам, ну прости меня, что я сделал не так?
— Господи, Андрей, ты что не понял, я тебя не люблю. Угомонись и прими это...
— Я не смогу жить без тебя...
— Всё, разговор окончен. Прощайте.
— Нет, ты мой, ты никуда не пойдешь, — он схватил меня за руку.
Я попытался вырваться, но Ковалев был сильным мужчиной, так что моя рука оказалась в капкане. 
— Отпусти меня, мне плохо...
— Врешь, — сказал Андрей, после чего я запачкал его рубашку кровью.
— Нет, такими темпами я сгорю через месяц, — пробормотал я, выдернув руку из ослабевшей хватки. 
Кое-как, на автопилоте я выбрался из университета, после  чего позвонил отцу Артема, попросил его забрать меня. После, я уже но помнил, что произошло, потому что мое сознание отключилось и, кажется, что на веки вечные...
 
Рейтинг: 0 271 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
121
99
98
91
88
87
Ты говорил… 1 сентября 2019 (Жанна Зудрагс)
86
80
77
70
70
На селе 27 августа 2019 (Алексей Ананьев)
69
67
60
57
56
55
54
53
53
Прощай! 30 августа 2019 (Василий Акименко)
53
51
51
50
50
50
48
45
40
37