ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → С августа по февраль (отрывок из романа)

 

С августа по февраль (отрывок из романа)

12 февраля 2015 - Светлана Казаринова
article271080.jpg
 
9 августа 1942 года
Днем девятого августа 1942 года вражеские лёгкие танки, прогрохотав по гулким пустым мостовым города, стремительно скатились в порт. Но было поздно. Последний корабль Азовской флотилии покинул рейд. Со стороны поселка Широчанка в город медленно втягивались колонны солдат в чужой форме. В город вступили части восьмого кавалерийского полка рошиор (регулярной кавалерии) пятой румынской кавалерийской дивизии. Скрипели большие колёса обозных каруц – румынских телег. Для ейчан начались сто восемьдесят тяжёлых дней оккупации.
В инструкции верховного главнокомандования вермахта сказано: «…Чтобы в корне подавить недовольство, необходимо по первому же поводу незамедлительно предпринимать наиболее жесткие меры. При этом следует иметь в виду, что человеческая жизнь в оккупированных странах абсолютно ничего не стоит, и что устрашающее воздействие возможно лишь путём применения необычной жестокости…».
В Ейске эти принципы тут же применили на деле.
Ни с кем, не считаясь, ни у кого, ничего не спрашивая, фашисты занимали лучшие дома города, для своих потребностей: штабов, бирж, гестапо и личного жилья. Почти сразу же начались гонения на евреев и цыган, членов семей советского и партийного актива, чуть позже уничтожение престарелых и больных. Целью их было «сведение численности населения до минимума».
Немцы ворвались в тихий, мирный, ничего не подозревающий дворик на улице Ленина, с винтовками наперевес и пистолетами в руках.
Старшему офицеру Гансу Крюгеру приглянулся купеческий особняк, в котором жили Ольга, ее дочь Вера, и Татьяна. Остальные жильцы этого дома воевали на фронте. Веру и Ольгу вытолкали взашей из их комнат, как они ни пытались сопротивляться. Таня на тот момент находилась в детском доме, на работе.
Вера истошно кричала:
- Гады! Сволочи! Не имеете права!!! Это наш дом! Мы тут жили и жить будем! Нам советская власть квартиры выдала!
Но немецкий солдат прикладом автомата оттолкнул ее в сторону.
- Тьепер здесь будет жить герр офицер Крюгер, потому что он ошень хотель жить именно в этом доме. Ему здесь нравится, и он имеет права жить там, где ему нравится, - коверкая русские слова, пояснил переводчик Зандлер.
Но Вера сдаваться не хотела:
- Вы все сволочи! Вы не имеете права!!!
Услышав шум во дворе, из своей хаты выглянул Яков Верман, а с улицы в калитку вошел Савелий Рогов с метлой в руках.
Вера быстро вскочила по ступенькам в дом и попыталась запереться изнутри, но ничего у нее не получилось, потому что два немецких солдата, тоже поднялись вслед за ней и не дали закрыть двери, перехватив ручку снаружи. Сначала они дергали дверь туда-сюда, потом все-таки открыли ее и оттолкнули женщину от дома. Вера не удержалась на порожке, упала на землю и больно ударилась, при этом завопив с удвоенной силой:
- А-а-а-а!!!! А-а-а-а!!! Гады!!!
Она вскочила на ноги и бросилась с кулаками на одного из солдат.
- Ольга, останови ее! – гаркнул, что есть мочи Савелий. – Тут не до шуток, убить могут! – и, видя, что мать Веры не двигается с места, сам подскочил к Вере и стал между нею и солдатом. – Пшла вон!!!! – рявкнул он.
- О, какой короший чьеловек, - восторженно промолвил переводчик.
- Будешь тут хорошим, когда жизнь на кон поставлена, - пробухтел Рогов.
- Пусти меня!!! – Вера рвалась к немцу, пытаясь отодвинуть Савелия.
- Ты чего кипишуешь? Совсем разум потеряла?! – прицыкнул Рогов. – Ольга держи ее! – он подтолкнул Веру к матери.
Ольга взяла дочку за руку, но при этом крикнула довольно-таки громко:
- А почему это они нас из собственного жилья выселяют?!
- Сейчас их власть! – коротко пояснил Савелий. – Не трепыхайтесь лучше, если жить хотите!
Ганс, в окружении солдат прошел вглубь двора.
- А это что за непорядок? – он сбросил с собачьей будки тарелки, оставленные несколько дней назад близнецами Романом и Германом. – Это есть грязь и ее надо убирать сразу, а не разводить здесь смрад и вонь. Тут есть собака? Собаку надо убивать! Немедленно убивать! – переводчик быстро переводил его слова с немецкого языка.
Крюгер просунул пистолет в будку и несколько раз выстрелил.
- А-а-а!!! – вновь заорала Вера.
- Почему эта женщина все время кричит? – спросил Ганс. – Пусть лучше убирает беспорядок, - он ткнул носком ботинка в осколок тарелки.
- Сейчас я уберу, - угодливо произнес Савелий и начал подметать двор.
- О, найн, найн! – запротестовал Крюгер, переводчик тут же перевел. – Я приказал мести этой женщине, она должна выполнять приказ офицера.
Савелий протянул метлу Вере:
- Мети, давай!
- Почему я?! Я не буду! Он собаку нашу убил! Я не хочу ему подчиняться!!!
- Нет там пса, с утра убежал куда-то, неужели ты не поняла. Мети, если живой остаться хочешь! – Савелий держал метлу в вытянутой руке, Вера отмахивалась от нее, когда Ганс с переводчиком подошли к ним ближе.
- Женщина, бери метлу! Не то, - Крюгер выстрелил несколько раз в воздух.
- А-а-а!!! – испуганно закричала Вера, но метлу все-таки взяла и принялась за уборку.
Зандлер тем временем рассмотрел наколки на ладонях и руках Савелия: «Сява Рог», «Бог не фраер всё простит», «Любви достойна только мама», «Не забуду дом родной».
- Ты сидел тюрьма? – спросил он.
- Сидел. И чо? – с вызовом произнес Савелий.
- За што сидел?
- За убийство!
- Ты убивал коммуниста?
- Может и коммуниста, откуда мне знать? Я чужим грузился (взял чужую вину на себя), – недовольно пробурчал Рогов, немец, ничего не понял и истолковал это по-своему.
- Ты есть короший чьеловек! Коммунистов надо убивать! Ты где живешь?
- Там, - показал Савелий в сторону своего дома.
- Ты мне понравился, я буду жить у тебя!
- Только этого мне не хватало, - Савелий сплюнул прямо на дорожку.
- Ты что-то сказал? – поинтересовался Зандлер, игнорируя плевок Рогова.
- Я сказал: «Добро пожаловать, хер офицер!» - приподнял кепку и слегка поклонился Савелий, но при этом, не скрывая иронию в голосе.
- О! Я! Я! Какой воспитанный чьеловек, - закивал головой переводчик.
- Будешь тут воспитанным, когда под прицелом находишься, - вновь пробурчал Рогов.
В это время Ганс подозвал переводчика и обратился к Якову, молча стоящему на своем порожке:
- А ты есть кто? Ты есть еврей? Твое место в гетто, - перевел слова офицера Зандлер.
Верман поджал губы и ничего не ответил, за него сказал Савелий:
- Он узбек! Не видишь – тюбетейка, - указал Рогов на вышитую кипу.
- Узбек? Кто есть узбек?
- Национальность такая. Узбек! – пояснил Савелий.
- И где живет узбек? Какая страна?
- Узбекистан.
- Это где?
- Средняя Азия.
- А немцы уже там?
- Нет еще!
- Но мы будем там! – притопнул ногой Зандлер.
- Бабушка надвое сказала! – усмехнулся Рогов.
- Чья бабушка? Что сказала?
- Все там будете, моя бабушка сказала, - раздраженно отмахнулся Рогов, этот разговор не доставлял ему удовольствия.
- О! Я! Я! Пусть этот узбек пока живет, - вынес немец вердикт.
Яков испуганно посмотрел на Савелия:
- Я имею сказать тебе…
- Молчи уж, - перебил его Рогов, - да иди к себе в хату, и по-возможности, не высовывайся.
- Шо б вы так жили, как мы вам рады! – всё-таки сыронизировал Верман перед тем, как войти к себе в комнату.
- Он сказал, что они нам рады, - перевел Зандлер.
Крюгер согласно закивал головой.
Вера и Ольга, тем временем убрали весь двор.
Ганс прошел по дорожке к особняку.
- Ну, вот чисто, - по-немецки произнес он. – Я очень люблю, когда чисто.
- Что он сказал? – спросила Вера.
- Оно тебе надо, - отмахнулся Савелий. – И вообще, я домой пошел, задержался тут у вас. Ну что, ты со мной? - обратился он к переводчику. – Пошли, пока я добрый, зинзибером угощу.
- Что есть зинзибер? – переспросил тот.
- Самогон.
- А это есть что?
- Водка, спирт, как тебе еще объяснить?
- О! Шнапс!
- Пусть будет - шнапс, - согласился Рогов.
- О! Я! Я! - ответил Зандлер. – Ты будешь мой друг, я буду у тебя жить.
- Премного благодарен, - огрызнулся Савелий, отобрал у Веры метлу и отправился по направлению к своему дому.

© Copyright: Светлана Казаринова, 2015

Регистрационный номер №0271080

от 12 февраля 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0271080 выдан для произведения:  
9 августа 1942 года
Днем девятого августа 1942 года вражеские лёгкие танки, прогрохотав по гулким пустым мостовым города, стремительно скатились в порт. Но было поздно. Последний корабль Азовской флотилии покинул рейд. Со стороны поселка Широчанка в город медленно втягивались колонны солдат в чужой форме. В город вступили части восьмого кавалерийского полка рошиор (регулярной кавалерии) пятой румынской кавалерийской дивизии. Скрипели большие колёса обозных каруц – румынских телег. Для ейчан начались сто восемьдесят тяжёлых дней оккупации.
В инструкции верховного главнокомандования вермахта сказано: «…Чтобы в корне подавить недовольство, необходимо по первому же поводу незамедлительно предпринимать наиболее жесткие меры. При этом следует иметь в виду, что человеческая жизнь в оккупированных странах абсолютно ничего не стоит, и что устрашающее воздействие возможно лишь путём применения необычной жестокости…».
В Ейске эти принципы тут же применили на деле.
Ни с кем, не считаясь, ни у кого, ничего не спрашивая, фашисты занимали лучшие дома города, для своих потребностей: штабов, бирж, гестапо и личного жилья. Почти сразу же начались гонения на евреев и цыган, членов семей советского и партийного актива, чуть позже уничтожение престарелых и больных. Целью их было «сведение численности населения до минимума».
Немцы ворвались в тихий, мирный, ничего не подозревающий дворик на улице Ленина, с винтовками наперевес и пистолетами в руках.
Старшему офицеру Гансу Крюгеру приглянулся купеческий особняк, в котором жили Ольга, ее дочь Вера, и Татьяна. Остальные жильцы этого дома воевали на фронте. Веру и Ольгу вытолкали взашей из их комнат, как они ни пытались сопротивляться. Таня на тот момент находилась в детском доме, на работе.
Вера истошно кричала:
- Гады! Сволочи! Не имеете права!!! Это наш дом! Мы тут жили и жить будем! Нам советская власть квартиры выдала!
Но немецкий солдат прикладом автомата оттолкнул ее в сторону.
- Тьепер здесь будет жить герр офицер Крюгер, потому что он ошень хотель жить именно в этом доме. Ему здесь нравится, и он имеет права жить там, где ему нравится, - коверкая русские слова, пояснил переводчик Зандлер.
Но Вера сдаваться не хотела:
- Вы все сволочи! Вы не имеете права!!!
Услышав шум во дворе, из своей хаты выглянул Яков Верман, а с улицы в калитку вошел Савелий Рогов с метлой в руках.
Вера быстро вскочила по ступенькам в дом и попыталась запереться изнутри, но ничего у нее не получилось, потому что два немецких солдата, тоже поднялись вслед за ней и не дали закрыть двери, перехватив ручку снаружи. Сначала они дергали дверь туда-сюда, потом все-таки открыли ее и оттолкнули женщину от дома. Вера не удержалась на порожке, упала на землю и больно ударилась, при этом завопив с удвоенной силой:
- А-а-а-а!!!! А-а-а-а!!! Гады!!!
Она вскочила на ноги и бросилась с кулаками на одного из солдат.
- Ольга, останови ее! – гаркнул, что есть мочи Савелий. – Тут не до шуток, убить могут! – и, видя, что мать Веры не двигается с места, сам подскочил к Вере и стал между нею и солдатом. – Пшла вон!!!! – рявкнул он.
- О, какой короший чьеловек, - восторженно промолвил переводчик.
- Будешь тут хорошим, когда жизнь на кон поставлена, - пробухтел Рогов.
- Пусти меня!!! – Вера рвалась к немцу, пытаясь отодвинуть Савелия.
- Ты чего кипишуешь? Совсем разум потеряла?! – прицыкнул Рогов. – Ольга держи ее! – он подтолкнул Веру к матери.
Ольга взяла дочку за руку, но при этом крикнула довольно-таки громко:
- А почему это они нас из собственного жилья выселяют?!
- Сейчас их власть! – коротко пояснил Савелий. – Не трепыхайтесь лучше, если жить хотите!
Ганс, в окружении солдат прошел вглубь двора.
- А это что за непорядок? – он сбросил с собачьей будки тарелки, оставленные несколько дней назад близнецами Романом и Германом. – Это есть грязь и ее надо убирать сразу, а не разводить здесь смрад и вонь. Тут есть собака? Собаку надо убивать! Немедленно убивать! – переводчик быстро переводил его слова с немецкого языка.
Крюгер просунул пистолет в будку и несколько раз выстрелил.
- А-а-а!!! – вновь заорала Вера.
- Почему эта женщина все время кричит? – спросил Ганс. – Пусть лучше убирает беспорядок, - он ткнул носком ботинка в осколок тарелки.
- Сейчас я уберу, - угодливо произнес Савелий и начал подметать двор.
- О, найн, найн! – запротестовал Крюгер, переводчик тут же перевел. – Я приказал мести этой женщине, она должна выполнять приказ офицера.
Савелий протянул метлу Вере:
- Мети, давай!
- Почему я?! Я не буду! Он собаку нашу убил! Я не хочу ему подчиняться!!!
- Нет там пса, с утра убежал куда-то, неужели ты не поняла. Мети, если живой остаться хочешь! – Савелий держал метлу в вытянутой руке, Вера отмахивалась от нее, когда Ганс с переводчиком подошли к ним ближе.
- Женщина, бери метлу! Не то, - Крюгер выстрелил несколько раз в воздух.
- А-а-а!!! – испуганно закричала Вера, но метлу все-таки взяла и принялась за уборку.
Зандлер тем временем рассмотрел наколки на ладонях и руках Савелия: «Сява Рог», «Бог не фраер всё простит», «Любви достойна только мама», «Не забуду дом родной».
- Ты сидел тюрьма? – спросил он.
- Сидел. И чо? – с вызовом произнес Савелий.
- За што сидел?
- За убийство!
- Ты убивал коммуниста?
- Может и коммуниста, откуда мне знать? Я чужим грузился (взял чужую вину на себя), – недовольно пробурчал Рогов, немец, ничего не понял и истолковал это по-своему.
- Ты есть короший чьеловек! Коммунистов надо убивать! Ты где живешь?
- Там, - показал Савелий в сторону своего дома.
- Ты мне понравился, я буду жить у тебя!
- Только этого мне не хватало, - Савелий сплюнул прямо на дорожку.
- Ты что-то сказал? – поинтересовался Зандлер, игнорируя плевок Рогова.
- Я сказал: «Добро пожаловать, хер офицер!» - приподнял кепку и слегка поклонился Савелий, но при этом, не скрывая иронию в голосе.
- О! Я! Я! Какой воспитанный чьеловек, - закивал головой переводчик.
- Будешь тут воспитанным, когда под прицелом находишься, - вновь пробурчал Рогов.
В это время Ганс подозвал переводчика и обратился к Якову, молча стоящему на своем порожке:
- А ты есть кто? Ты есть еврей? Твое место в гетто, - перевел слова офицера Зандлер.
Верман поджал губы и ничего не ответил, за него сказал Савелий:
- Он узбек! Не видишь – тюбетейка, - указал Рогов на вышитую кипу.
- Узбек? Кто есть узбек?
- Национальность такая. Узбек! – пояснил Савелий.
- И где живет узбек? Какая страна?
- Узбекистан.
- Это где?
- Средняя Азия.
- А немцы уже там?
- Нет еще!
- Но мы будем там! – притопнул ногой Зандлер.
- Бабушка надвое сказала! – усмехнулся Рогов.
- Чья бабушка? Что сказала?
- Все там будете, моя бабушка сказала, - раздраженно отмахнулся Рогов, этот разговор не доставлял ему удовольствия.
- О! Я! Я! Пусть этот узбек пока живет, - вынес немец вердикт.
Яков испуганно посмотрел на Савелия:
- Я имею сказать тебе…
- Молчи уж, - перебил его Рогов, - да иди к себе в хату, и по-возможности, не высовывайся.
- Шо б вы так жили, как мы вам рады! – всё-таки сыронизировал Верман перед тем, как войти к себе в комнату.
- Он сказал, что они нам рады, - перевел Зандлер.
Крюгер согласно закивал головой.
Вера и Ольга, тем временем убрали весь двор.
Ганс прошел по дорожке к особняку.
- Ну, вот чисто, - по-немецки произнес он. – Я очень люблю, когда чисто.
- Что он сказал? – спросила Вера.
- Оно тебе надо, - отмахнулся Савелий. – И вообще, я домой пошел, задержался тут у вас. Ну что, ты со мной? - обратился он к переводчику. – Пошли, пока я добрый, зинзибером угощу.
- Что есть зинзибер? – переспросил тот.
- Самогон.
- А это есть что?
- Водка, спирт, как тебе еще объяснить?
- О! Шнапс!
- Пусть будет - шнапс, - согласился Рогов.
- О! Я! Я! - ответил Зандлер. – Ты будешь мой друг, я буду у тебя жить.
- Премного благодарен, - огрызнулся Савелий, отобрал у Веры метлу и отправился по направлению к своему дому.
Рейтинг: +2 265 просмотров
Комментарии (2)
Серов Владимир # 12 февраля 2015 в 21:02 0
Хорошо! super Но кусок не имеет не конца!
Светлана Казаринова # 12 февраля 2015 в 21:33 0
Там указано, что это отрывок! Роман большой, 400 страниц, боюсь, что ни у кого не хватит тямы его читать!