ГлавнаяВся прозаЖанровые произведенияФэнтези → ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 2

 

ИЩУ СОАВТОРА! Последний ящер глава 2

10 июня 2012 - Михаил Заскалько

2.ФУРСИК

Я не ведаю, где и при каких обстоятельствах я родился, кто мои родители. Известно только, что меня младенцем оставили у калитки женского монастыря в берестяном коробе завёрнутым в заячью шкурку. Я хоть и родился без отклонений и, по всему в срок, но был так мал, что заячьей шкурки хватило меня закутать полностью. «Кулёк» был перевязан веревочкой из лыка.

До десяти лет я рос и воспитывался при монастыре. Скудная пища не способствовала росту: я был самым маленьким в группе таких же подкидышей и, собственно, по праву носил данное мне имя Фурсик, что значило Недоросток. Жизнь при монастыре была изнурительная: бесконечные службы, зубрёжка священных писаний и сотни житий святых, посты и молитвы, молитвы, молитвы. Даже крохи свободного времени и те отнимали у нас, заставляя работать в огороде, на пасеке, в свечной мастерской и на хоздворе, ухаживая за животными. К десяти годам я окончательно осознал, что из меня делают будущего священника. Ну, уж нет! И однажды ночью я дал дёру. Благо мой маленький рост позволял пролезть там, где нормальный мальчишка застрял бы.

Несколько часов я просто шёл, куда глаза глядят. К счастью, ночь выдалась тёплая и светлая, так что в пути я не испытал трудностей. К утру, правда,  смертельно устал и жутко проголодался. Помнится, лето было на исходе, светало рано, а на поляне, где я свалился без сил, оказалось предостаточно ягод. Налопался до отрыжки. А потом услышал скрип колёс телеги. Дорога, смекнул я, а дорога - это либо деревня, либо город. А там нормальные люди, не то, что эти злюки-монашки. Собрал остатки сил и рванул на звук.
Да, дорога, но она вела ни в деревню, ни в город, а к развалинам древней крепости.
На телеге восседали с десяток мальчишек, шумливых как грачи.

Так я попал в  вольное детское общество, которое в округе презрительно именовали «шиги» - бездельники. Меня приняли как своего, а когда узнали, что сбежал от монашек, даже зауважали. У шигов я впервые за десять лет вволю наелся хлеба и мяса, напился молока, а главное всласть отоспался. А потом началась прекрасная весёлая жизнь. Свободы через край, делай что хочешь, ни на кого не оглядываясь, и не боясь, что тебя накажут за безделье.

Без малого четыре года я был шигом. Как все перед рассветом пробирался к дороге, затаивался в засаде, а затем сворой нападали на задремавшего крестьянина, который спозаранку вёз товар в город: овощи, фрукты, мясо, молоко, мёд, зерно и много ещё чего. Забирали мы, как правило, половину продуктов и если было что из одежды. Став чуть взрослее, стал задумываться: почему крестьяне так безропотно позволяли себя грабить. Оказалось, всё просто как морковь: при въезде в город крестьянин должен был расплачиваться натурой за проезд. В законах этот побор не был прописан, его придумали охранники для своего прокорма. Тучные лоснящиеся от жира охранники вызывали у крестьян ненависть и презрение, поэтому для крестьян предпочтительнее было отдать излишек бездомным детям, чем этим жирным нахлебникам. Естественно, когда все в один голос жаловались на грабёж на дороге, то охранники не шибко лютовали. Брать, как привыкли, опасались: а вдруг крестьяне соберутся да пойдут с жалобой к самому Владыке. Хорошо если только места лишишься, а то ведь могут и с позором изгнать из города.

Три года мы прожили, не ведая печали, а на четвёртый случилось два события, которые круто изменили жизнь всех шигов. Первое событие - это сильно морозная бесснежная зима, все озимые погибли, потом долгая дождливая весна. Крестьяне оказались в очень тяжёлом положении и уже не могли позволить себя мягко грабить: раз за разом мы получали отпор. И тогда наш вожак Щулеп-Левша впервые повёл нас в город.

Второе событие - умер старый, в сущности, безвольный Владыка и его место занял новый – молодой, жёсткий Язвец. Горожане, испытавшие на себе наш набег, кинулись в ноги Владыке: защити!
Однажды ночью врасплох нас повязали спящих и свезли на городскую площадь. Здесь нас рассортировали по возрасту: кто постарше забрали в солдаты, остальных распределили учениками в ремесленные артели. Меня и ещё двух ребят почему-то определили в Школу Магов. Всех убедительно предупредили: бежавших будут отлавливать, пороть на площади, а затем отправлять в Соты. И никаких поблажек. Так в одночасье было покончено с шигами.

Жизнь в Школе мне понравилась: чисто, тепло, сытно. Хоть свободу значительно урезали, но это особенно не угнетало. Может, потому, что занятия были не такими скучными и нудными как при монастыре, а книги, от которых ломились полки библиотеки, были невероятно интересными, пробуждали любопытство. И я читал взахлёб всё подряд. Вот тут-то и выяснился мой главнейший недостаток: дырявая память. Пока читаю, вроде всё понятно и, казалось, навсегда отпечаталось в моём мозгу, но стоило закрыть книгу…и полный туман.

Главный Маг Школы старец Белабол с первого дня уделял мне чуть больше внимания, чем остальным. Узнав о моём недостатке, он принял живейшее участие: поил меня какими-то настоями. Но, увы! память не улучшалась. Пришлось применить уже знакомый по монастырю метод: зубрёжка. Так худо-бедно я проучился год, числился в ряду тех, у кого средние способности. За это не наказывали, не совестили, так что я вполне спокойно делал, что мог, что было в моих силах. Пожалуй, так бы, не выделяясь, закончил обучение, получил бы распределение к какому-нибудь вельможе, где и состарился бы при его дворе. Но Вершители Судеб решили иначе…

С давних пор все расходы Школы оплачивались частично лично Владыкой, частично из городской казны. И так же с давних пор ежегодно на Площади устраивался смотр - своего рода экзамен для воспитанников Школы. И Владыка, и горожане желали знать, на что тратятся их денежки, не содержат ли они дармоедов.
В этот раз было всё как всегда. Сначала выпускники демонстрировали свои знания и  умение владеть магией, затем те, кто уже проучился год.

У меня вообще-то было одно из лёгких заданий. Белабол наложил чары на горожан в виде полной глухоты. Мне следовало применить заклятье, которое снимает чары. Я очень старался, напрягая память, и почти на все сто был уверен, что вспомнил нужные слова. Но результат оказался иным…
У всех женщин почему-то выросли ослиные уши, а у мужчин лбы украсили ветвистые оленьи рога, у супруги Владыки нос обернулся в крупный свинячий пятак, а её личный писарь обернулся рыжим псом…

Несколько часов Белабол и все взрослые маги исправляли моё «хулиганство». Придя в себя, Владыка и горожане прогневались и требовали немедленного наказания безобразника. Горожане, особенно женщины, были вне себя и если бы не гвардейцы Владыки меня бы точно размазали как грунтовку по мостовой и ближайшим стенам.

Пока Владыка успокаивал горожан, я в некотором оцепенении тщетно пытался понять, что же произошло. Ведь я, - почти уверен,- нужные слова произнёс, откуда же эти пятачки, ослиные уши и рога? Может, кто-то меня подставил? Я оглядел своих соучеников и ничего такого не увидел. У всех растерянные и недоумённые лица. Если, конечно, шутник не притворяется мастерски.
Неужели я всё-таки сам виноват?
 

Итог этой истории…вот: сижу в луже в миле от городских стен. Туда отныне мне путь заказан. Вышвырнули как шкодливого котёнка. В противоположной от города стороне, где-то в дальней дали, неведомые земли Урман. Дойду ли?
Ладно, об этом подумаю утром: утро вечера мудренее. А сейчас надо бы найти укромное местечко для ночлега, обсушиться. Не помешает, и раздобыть чего-нибудь на зубок: от пережитого появился зверский аппетит.

Мне едва исполнилось пятнадцать, и я вновь шиг - бездельник, свободен как дикий зверь. Ау, Вершители Судеб будьте ко мне милосердны: я так мало хорошего видел…

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0054706

от 10 июня 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0054706 выдан для произведения:

2.ФУРСИК

Я не ведаю, где и при каких обстоятельствах я родился, кто мои родители. Известно только, что меня младенцем оставили у калитки женского монастыря в берестяном коробе завёрнутым в заячью шкурку. Я хоть и родился без отклонений и, по всему в срок, но был так мал, что заячьей шкурки хватило меня закутать полностью. «Кулёк» был перевязан веревочкой из лыка.

До десяти лет я рос и воспитывался при монастыре. Скудная пища не способствовала росту: я был самым маленьким в группе таких же подкидышей и, собственно, по праву носил данное мне имя Фурсик, что значило Недоросток. Жизнь при монастыре была изнурительная: бесконечные службы, зубрёжка священных писаний и сотни житий святых, посты и молитвы, молитвы, молитвы. Даже крохи свободного времени и те отнимали у нас, заставляя работать в огороде, на пасеке, в свечной мастерской и на хоздворе, ухаживая за животными. К десяти годам я окончательно осознал, что из меня делают будущего священника. Ну, уж нет! И однажды ночью я дал дёру. Благо мой маленький рост позволял пролезть там, где нормальный мальчишка застрял бы.

Несколько часов я просто шёл, куда глаза глядят. К счастью, ночь выдалась тёплая и светлая, так что в пути я не испытал трудностей. К утру, правда,  смертельно устал и жутко проголодался. Помнится, лето было на исходе, светало рано, а на поляне, где я свалился без сил, оказалось предостаточно ягод. Налопался до отрыжки. А потом услышал скрип колёс телеги. Дорога, смекнул я, а дорога - это либо деревня, либо город. А там нормальные люди, не то, что эти злюки-монашки. Собрал остатки сил и рванул на звук.
Да, дорога, но она вела ни в деревню, ни в город, а к развалинам древней крепости.
На телеге восседали с десяток мальчишек, шумливых как грачи.

Так я попал в  вольное детское общество, которое в округе презрительно именовали «шиги» - бездельники. Меня приняли как своего, а когда узнали, что сбежал от монашек, даже зауважали. У шигов я впервые за десять лет вволю наелся хлеба и мяса, напился молока, а главное всласть отоспался. А потом началась прекрасная весёлая жизнь. Свободы через край, делай что хочешь, ни на кого не оглядываясь, и не боясь, что тебя накажут за безделье.

Без малого четыре года я был шигом. Как все перед рассветом пробирался к дороге, затаивался в засаде, а затем сворой нападали на задремавшего крестьянина, который спозаранку вёз товар в город: овощи, фрукты, мясо, молоко, мёд, зерно и много ещё чего. Забирали мы, как правило, половину продуктов и если было что из одежды. Став чуть взрослее, стал задумываться: почему крестьяне так безропотно позволяли себя грабить. Оказалось, всё просто как морковь: при въезде в город крестьянин должен был расплачиваться натурой за проезд. В законах этот побор не был прописан, его придумали охранники для своего прокорма. Тучные лоснящиеся от жира охранники вызывали у крестьян ненависть и презрение, поэтому для крестьян предпочтительнее было отдать излишек бездомным детям, чем этим жирным нахлебникам. Естественно, когда все в один голос жаловались на грабёж на дороге, то охранники не шибко лютовали. Брать, как привыкли, опасались: а вдруг крестьяне соберутся да пойдут с жалобой к самому Владыке. Хорошо если только места лишишься, а то ведь могут и с позором изгнать из города.

Три года мы прожили, не ведая печали, а на четвёртый случилось два события, которые круто изменили жизнь всех шигов. Первое событие - это сильно морозная бесснежная зима, все озимые погибли, потом долгая дождливая весна. Крестьяне оказались в очень тяжёлом положении и уже не могли позволить себя мягко грабить: раз за разом мы получали отпор. И тогда наш вожак Щулеп-Левша впервые повёл нас в город.

Второе событие - умер старый, в сущности, безвольный Владыка и его место занял новый – молодой, жёсткий Язвец. Горожане, испытавшие на себе наш набег, кинулись в ноги Владыке: защити!
Однажды ночью врасплох нас повязали спящих и свезли на городскую площадь. Здесь нас рассортировали по возрасту: кто постарше забрали в солдаты, остальных распределили учениками в ремесленные артели. Меня и ещё двух ребят почему-то определили в Школу Магов. Всех убедительно предупредили: бежавших будут отлавливать, пороть на площади, а затем отправлять в Соты. И никаких поблажек. Так в одночасье было покончено с шигами.

Жизнь в Школе мне понравилась: чисто, тепло, сытно. Хоть свободу значительно урезали, но это особенно не угнетало. Может, потому, что занятия были не такими скучными и нудными как при монастыре, а книги, от которых ломились полки библиотеки, были невероятно интересными, пробуждали любопытство. И я читал взахлёб всё подряд. Вот тут-то и выяснился мой главнейший недостаток: дырявая память. Пока читаю, вроде всё понятно и, казалось, навсегда отпечаталось в моём мозгу, но стоило закрыть книгу…и полный туман.

Главный Маг Школы старец Белабол с первого дня уделял мне чуть больше внимания, чем остальным. Узнав о моём недостатке, он принял живейшее участие: поил меня какими-то настоями. Но, увы! память не улучшалась. Пришлось применить уже знакомый по монастырю метод: зубрёжка. Так худо-бедно я проучился год, числился в ряду тех, у кого средние способности. За это не наказывали, не совестили, так что я вполне спокойно делал, что мог, что было в моих силах. Пожалуй, так бы, не выделяясь, закончил обучение, получил бы распределение к какому-нибудь вельможе, где и состарился бы при его дворе. Но Вершители Судеб решили иначе…

С давних пор все расходы Школы оплачивались частично лично Владыкой, частично из городской казны. И так же с давних пор ежегодно на Площади устраивался смотр - своего рода экзамен для воспитанников Школы. И Владыка, и горожане желали знать, на что тратятся их денежки, не содержат ли они дармоедов.
В этот раз было всё как всегда. Сначала выпускники демонстрировали свои знания и  умение владеть магией, затем те, кто уже проучился год.

У меня вообще-то было одно из лёгких заданий. Белабол наложил чары на горожан в виде полной глухоты. Мне следовало применить заклятье, которое снимает чары. Я очень старался, напрягая память, и почти на все сто был уверен, что вспомнил нужные слова. Но результат оказался иным…
У всех женщин почему-то выросли ослиные уши, а у мужчин лбы украсили ветвистые оленьи рога, у супруги Владыки нос обернулся в крупный свинячий пятак, а её личный писарь обернулся рыжим псом…

Несколько часов Белабол и все взрослые маги исправляли моё «хулиганство». Придя в себя, Владыка и горожане прогневались и требовали немедленного наказания безобразника. Горожане, особенно женщины, были вне себя и если бы не гвардейцы Владыки меня бы точно размазали как грунтовку по мостовой и ближайшим стенам.

Пока Владыка успокаивал горожан, я в некотором оцепенении тщетно пытался понять, что же произошло. Ведь я, - почти уверен,- нужные слова произнёс, откуда же эти пятачки, ослиные уши и рога? Может, кто-то меня подставил? Я оглядел своих соучеников и ничего такого не увидел. У всех растерянные и недоумённые лица. Если, конечно, шутник не притворяется мастерски.
Неужели я всё-таки сам виноват?
 

Итог этой истории…вот: сижу в луже в миле от городских стен. Туда отныне мне путь заказан. Вышвырнули как шкодливого котёнка. В противоположной от города стороне, где-то в дальней дали, неведомые земли Урман. Дойду ли?
Ладно, об этом подумаю утром: утро вечера мудренее. А сейчас надо бы найти укромное местечко для ночлега, обсушиться. Не помешает, и раздобыть чего-нибудь на зубок: от пережитого появился зверский аппетит.

Мне едва исполнилось пятнадцать, и я вновь шиг - бездельник, свободен как дикий зверь. Ау, Вершители Судеб будьте ко мне милосердны: я так мало хорошего видел…

Рейтинг: +2 336 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!