ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Стилизация

Стилизация

15 августа 2014 - Сергей Чернец
Классический сюжет. Стилизация.

Весна. Последний лед на реках. И поехал я на выходные.
В глубоких песчаных берегах протоки, в устье малой речки, по склонам текли ручейки талой воды. Снег на льду потемнел от воды вдоль берега пятнами. Солнышко весь день пригревало, помогая таять и снегу и льду. Природа располагала. И решил я переночевать на берегу. Среди ивняка протоптал себе в снегу широкую площадку, на которой развел костерок, еще до темноты. Я успел разогреть себе чай и в вечернем сумраке перекусывал взятыми бутербродами.


- Привет - окликнул меня кто-то снизу, со льда протоки. Через минуту ко мне по склону поднимался мужичек с бороденкой седой. Его рыжая шапка контрастировала с серым плащом, накинутым поверх фуфайки.
- И что-ж ты, ночевать тут собрался? - был вопрос вместо «здравствуй»!
- Конечно. Я вроде одет неплохо и целлофан вот под себя постелил. - Мы пожали-таки руки друг другу, познакомившись.
Звали невысокого мужичка Миша. И в беседе выяснилось, что он готов предоставить мне ночлег в поселке. Ночью обещали до 5-ти - 8-ми градусов мороза. Хотя я ночевал в таких условиях не раз, но тут я согласился пойти в поселок. Километра 4 - или 3 по берегу реки. Тем более, как объяснил мне Миша, он жил один в доме у хозяев всю зиму. «Скучно, наверное, одному-то», - подумалось мне.
И собравшись в короткое время, мы двинулись, в быстро темнеющих сумерках по протоке к реке. По берегу реки шли уже в полнейшей темноте, ориентируясь на огни прибрежного поселка.
Скучно было Мише и, видимо, жажда общения тянула его поговорить, рассказать. Даже не ожидая от меня ответа, он мне рассказывал о себе и о своей жизни.

Ему на вид было лет 50. Скромно одетый во всё серое, невзрачное, он казался моложе своих лет. А на самом деле, уже третий год получал он пенсию. 
Пригласил его хозяин, как строителя, когда купил тут участок на самом краю поселка. Дачный коттедж возвели быстро и участок благоустроили. Пруд выкопали, в котором выращивались цветные рыбы-карпы. Миша похвалился ими сразу, когда мы только вошли на участок через калитку в широких железных воротах.
«Вот я прорубь делаю всю зиму и рыб кормлю. Это какие-то японские рыбы-карпы: красные, с желтыми и черными пятнами, декоративные».
Мы вошли через отдельную боковую дверь, отдельно от парадного входа. В пристройке к особняку, отдельно, жил Миша. Это была комната для «прислуги», для «обслуживающего персонала». Так Миша мне объяснил: что официально, он устроен тут на работу по уходу и присмотру за дачей, именно «как обслуживающий персонал».
 - Дом-то закончен, но вот верх, (мансарду) чердак высокий я сейчас благоустраиваю, - пояснил мне Миша.
- Это за отдельную плату работаю. Да, особо и денег не прошу. Хозяйка привозит мне продуктов раз в неделю. Вагонкой оббил вот стены пока. Шкаф с полками устроил там, в стену встроенный!.., - рассказывал он вперемешку и быт свой и работу.
Смотрелся Миша как человек неуклюжий, неповоротливый, как говорится, - неким увальнем выглядел. С простодушным, на первый взгляд, глуповатым лицом и с широким, как у налима, ртом. Но живости в нем было предостаточно. Всё время, раскладывая вещи по своим местам, шевелясь, - как бы попутно, он веселым голосом все рассказывал, говорил и показывал руками, жестикулировал. Так что все его слова в рассказе оживали. И уже видел я, представлял: и косяки в дверях дома и оконные проемы и рамы, которые Миша сам изготовил-подогнал-поставил. Не без гордости заявляя, что он, дескать, не простой плотник, но краснодеревщик, - работал раньше на мебельной фабрике.

- Да знаешь, всё закрылось в этой заварухе после перестройки. ООО организовались разные. Уволился вот. На стройки пошел…. А тут и подвернулся человек. Хозяин. Взял вот на свой участок. С забора начинали. Дом потом… -

Весь его разговор не мешал ему делами заниматься. Мы начали вытряхивать из зимних рыбацких ящиков рыбу. Мелочи, ершей - отдельно, в тут же подставленный Мишей тазик. Крупную и хорошую свою рыбу я сложил в пакет, заботливо поданный Мишей, и вынес в прихожую к дверям. А Миша, вообще, посоветовал на улицу выставить. «И действительно, что там, в ящике - удочки, пусть себе мерзнут», - подумал я и поставил свой ящик с рыбой внутри на улицу.
И начали мы с Мишей готовить ужин. Это особый, оказался, процесс: «сейчас мы затушим рыбку, как консервы будут. Можно есть вместе с костями, всё сварится».
Мы почистили всех ершей и всю мелкую рыбёшку - окуньков, сорожек, верхоплавок. Это, конечно, отняло времени около часа. Но за разговором, в беседе, все пролетело незаметно: я говорил о себе, а Миша делился своим…
Рецепт был прост: «Без голов и хвостов и плавников, которые обрезали ножницами, - рыбу сложили в утятницу. Туда же отправилась картошечка, нарезанная кругляками, пару горстей риса, морковь и приправа (без лаврушки и чуточку перчика не обошлось). Сверху Миша еще и кетчуп выдавил из пластиковой бутылки. И наше «блюдо» отправилось в духовку». 
Плита была электрическая. 
- А пока готовится, есть у меня на закуску грибочки соленые, сам собирал, - сказал Миша, доставая из-под стола под окном бутылку с мутной жидкостью - самогон.
- Тут, знаешь ли, магазин далековато, да и дорого. А гонят бабушки в каждом третьем доме. Рыбаков-то много ездит…- с улыбочкой приглашал меня Миша за стол. Обычное дело: как же после рыбалки, да не выпить - грешно!! А где рюмочка, другая, - там и разговор душевнее, откровенный, так сказать.
И разговор был долгий, так разоткровенничал Миша, что далеко за полночь затянулась наша беседа.
- А, знаешь, был я на «Ветлаге» (ветлужские лагеря).
- За что же тебя посадили? - спросил я.
- А? Что ты спросил? - не расслышал Миша.
- За что, говорю, тебя в «Ветлаг» отправили.
И тут Миша уселся поудобнее на диване, встав из-за стола у окна, и перейдя в другой конец комнатки, на спальную половину. Я тоже пересел на диван, напротив которого, на самодельной тумбе-комоде (явно сделанной самим Мишей) стоял старенький телевизор. В процессе разговора, мы еще не раз переходили к столу, - наливали и закусывали. А история, рассказанная Мишей, всё обрастала подробностями. В процессе опьянения он становился всё откровеннее.

Рассказ Миши, восстановленный из беспорядочного разговора в стройную историю:
« Ходили мы к одному человеку дом строить в пригороде, «калымная» работа. И хорошо закалымили. Получили деньги, разделили всем поровну. Пошли, как обычно, через пивнушку-наливайку. Из пивнушки пошли мы вместе - я и компания вся наша, пешком до окраины города, недалеко. 


А вот Андрюха взял еще с собой, оказывается, бутылочку. И когда на автобусной остановке все решили уехать и сели в автобус, мы с Андрюхой остались. Отошли мы к овражку, там ручей бежал, - это в конце города же было: речка там, Чернушка, протекает. Да ну, какая речка. Так себе ручей. 

Так вот, там меня и накрыло. Вот, убей, не помню ничего плохого. Вроде шутили всё, и песенки распевали даже - помню. Но оказался я дома и лег спать, не раздевшись, до утра. А утром меня в ментовку забрали, разбудили. «Кто из вас, говорят, Андрея побил?». А он в реанимации еще живой был несколько дней. А когда умер, то меня уже и перевели из КПЗ, из ментовки, в тюрьму. Когда Андрей жив был, то сказал, что Миша, я, якобы и ударил его в споре. Но не помню я спора никакого, а свидетелей-то и не было. И никаких тяжелых предметов, типа, инструментов у нас не было. А по следствию выходило, что его железным ломом или монтировкой били. - Вот как оно. - И дали-то мне минимальный срок - 5 лет, за тяжкие телесные повреждения, по статье 108 часть 2. И деньги же тогда, калымские, пропали у него. И обыск у меня делали. А не нашли ничего. Ну, не брал я денег, крупная ведь сумма была. 
И так я потерял всё - в одночасье. И квартиры не стало и родители померли, пока я в «Ветлаге» обретался.
Но и там я плотником работал, краснодеревщиком, и там мебельное производство было. Меня даже перекидывали из одной 16-ой, в 12 колонию, как специалиста. Не потерял квалификацию.
Но потом, после освобождения, трудно было устроиться на работу. Только на стройку и взяли…»

И начал Миша и детство свое вспоминать. Жили они в своем доме, отец сам его построил. Только когда на фабрику устроился, получил квартиру в городе, - переехали они из пригородного поселка и дом продали. И после школы Миша поступил в ПТУ от завода, на краснодеревщика, и пошел по стопам отца.
«Все бы хорошо. Да вот, упал я на стройке этой, с этажей» - с горестью говорил Миша. Разбился он, конечно, не насмерть, но все внутренности стряс: и почки сели, сдвинулись и в позвоночнике сместились диски и прочее.
«Спасибо этому человеку - хозяину, что сейчас приютил, после больниц. А по больницам я помотался» - закончил Миша свой рассказ. Это заместитель директора той строительной фирмы, где работал он и где пострадал. Оплатила фирма его лечение, а вот трудоустройство не получалось. Взял его замдиректора, как специалиста, дачу свою строить на берегу Волги и оставил тут как охранника. Так и дожил он до пенсии.

Один из философов как-то сказал: «никакой человек не достоин похвалы. Всякий человек достоин только жалости». И только оканчивая жизнь, человек, вдруг, видит, что вся его жизнь была поучением, в котором он был невнимательным учеником….
Конец.

© Copyright: Сергей Чернец, 2014

Регистрационный номер №0232930

от 15 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0232930 выдан для произведения:
Классический сюжет. Стилизация.

Весна. Последний лед на реках. И поехал я на выходные.
В глубоких песчаных берегах протоки, в устье малой речки, по склонам текли ручейки талой воды. Снег на льду потемнел от воды вдоль берега пятнами. Солнышко весь день пригревало, помогая таять и снегу и льду. Природа располагала. И решил я переночевать на берегу. Среди ивняка протоптал себе в снегу широкую площадку, на которой развел костерок, еще до темноты. Я успел разогреть себе чай и в вечернем сумраке перекусывал взятыми бутербродами.


- Привет - окликнул меня кто-то снизу, со льда протоки. Через минуту ко мне по склону поднимался мужичек с бороденкой седой. Его рыжая шапка контрастировала с серым плащом, накинутым поверх фуфайки.
- И что-ж ты, ночевать тут собрался? - был вопрос вместо «здравствуй»!
- Конечно. Я вроде одет неплохо и целлофан вот под себя постелил. - Мы пожали-таки руки друг другу, познакомившись.
Звали невысокого мужичка Миша. И в беседе выяснилось, что он готов предоставить мне ночлег в поселке. Ночью обещали до 5-ти - 8-ми градусов мороза. Хотя я ночевал в таких условиях не раз, но тут я согласился пойти в поселок. Километра 4 - или 3 по берегу реки. Тем более, как объяснил мне Миша, он жил один в доме у хозяев всю зиму. «Скучно, наверное, одному-то», - подумалось мне.
И собравшись в короткое время, мы двинулись, в быстро темнеющих сумерках по протоке к реке. По берегу реки шли уже в полнейшей темноте, ориентируясь на огни прибрежного поселка.
Скучно было Мише и, видимо, жажда общения тянула его поговорить, рассказать. Даже не ожидая от меня ответа, он мне рассказывал о себе и о своей жизни.

Ему на вид было лет 50. Скромно одетый во всё серое, невзрачное, он казался моложе своих лет. А на самом деле, уже третий год получал он пенсию. 
Пригласил его хозяин, как строителя, когда купил тут участок на самом краю поселка. Дачный коттедж возвели быстро и участок благоустроили. Пруд выкопали, в котором выращивались цветные рыбы-карпы. Миша похвалился ими сразу, когда мы только вошли на участок через калитку в широких железных воротах.
«Вот я прорубь делаю всю зиму и рыб кормлю. Это какие-то японские рыбы-карпы: красные, с желтыми и черными пятнами, декоративные».
Мы вошли через отдельную боковую дверь, отдельно от парадного входа. В пристройке к особняку, отдельно, жил Миша. Это была комната для «прислуги», для «обслуживающего персонала». Так Миша мне объяснил: что официально, он устроен тут на работу по уходу и присмотру за дачей, именно «как обслуживающий персонал».
 - Дом-то закончен, но вот верх, (мансарду) чердак высокий я сейчас благоустраиваю, - пояснил мне Миша.
- Это за отдельную плату работаю. Да, особо и денег не прошу. Хозяйка привозит мне продуктов раз в неделю. Вагонкой оббил вот стены пока. Шкаф с полками устроил там, в стену встроенный!.., - рассказывал он вперемешку и быт свой и работу.
Смотрелся Миша как человек неуклюжий, неповоротливый, как говорится, - неким увальнем выглядел. С простодушным, на первый взгляд, глуповатым лицом и с широким, как у налима, ртом. Но живости в нем было предостаточно. Всё время, раскладывая вещи по своим местам, шевелясь, - как бы попутно, он веселым голосом все рассказывал, говорил и показывал руками, жестикулировал. Так что все его слова в рассказе оживали. И уже видел я, представлял: и косяки в дверях дома и оконные проемы и рамы, которые Миша сам изготовил-подогнал-поставил. Не без гордости заявляя, что он, дескать, не простой плотник, но краснодеревщик, - работал раньше на мебельной фабрике.

- Да знаешь, всё закрылось в этой заварухе после перестройки. ООО организовались разные. Уволился вот. На стройки пошел…. А тут и подвернулся человек. Хозяин. Взял вот на свой участок. С забора начинали. Дом потом… -

Весь его разговор не мешал ему делами заниматься. Мы начали вытряхивать из зимних рыбацких ящиков рыбу. Мелочи, ершей - отдельно, в тут же подставленный Мишей тазик. Крупную и хорошую свою рыбу я сложил в пакет, заботливо поданный Мишей, и вынес в прихожую к дверям. А Миша, вообще, посоветовал на улицу выставить. «И действительно, что там, в ящике - удочки, пусть себе мерзнут», - подумал я и поставил свой ящик с рыбой внутри на улицу.
И начали мы с Мишей готовить ужин. Это особый, оказался, процесс: «сейчас мы затушим рыбку, как консервы будут. Можно есть вместе с костями, всё сварится».
Мы почистили всех ершей и всю мелкую рыбёшку - окуньков, сорожек, верхоплавок. Это, конечно, отняло времени около часа. Но за разговором, в беседе, все пролетело незаметно: я говорил о себе, а Миша делился своим…
Рецепт был прост: «Без голов и хвостов и плавников, которые обрезали ножницами, - рыбу сложили в утятницу. Туда же отправилась картошечка, нарезанная кругляками, пару горстей риса, морковь и приправа (без лаврушки и чуточку перчика не обошлось). Сверху Миша еще и кетчуп выдавил из пластиковой бутылки. И наше «блюдо» отправилось в духовку». 
Плита была электрическая. 
- А пока готовится, есть у меня на закуску грибочки соленые, сам собирал, - сказал Миша, доставая из-под стола под окном бутылку с мутной жидкостью - самогон.
- Тут, знаешь ли, магазин далековато, да и дорого. А гонят бабушки в каждом третьем доме. Рыбаков-то много ездит…- с улыбочкой приглашал меня Миша за стол. Обычное дело: как же после рыбалки, да не выпить - грешно!! А где рюмочка, другая, - там и разговор душевнее, откровенный, так сказать.
И разговор был долгий, так разоткровенничал Миша, что далеко за полночь затянулась наша беседа.
- А, знаешь, был я на «Ветлаге» (ветлужские лагеря).
- За что же тебя посадили? - спросил я.
- А? Что ты спросил? - не расслышал Миша.
- За что, говорю, тебя в «Ветлаг» отправили.
И тут Миша уселся поудобнее на диване, встав из-за стола у окна, и перейдя в другой конец комнатки, на спальную половину. Я тоже пересел на диван, напротив которого, на самодельной тумбе-комоде (явно сделанной самим Мишей) стоял старенький телевизор. В процессе разговора, мы еще не раз переходили к столу, - наливали и закусывали. А история, рассказанная Мишей, всё обрастала подробностями. В процессе опьянения он становился всё откровеннее.

Рассказ Миши, восстановленный из беспорядочного разговора в стройную историю:
« Ходили мы к одному человеку дом строить в пригороде, «калымная» работа. И хорошо закалымили. Получили деньги, разделили всем поровну. Пошли, как обычно, через пивнушку-наливайку. Из пивнушки пошли мы вместе - я и компания вся наша, пешком до окраины города, недалеко. 


А вот Андрюха взял еще с собой, оказывается, бутылочку. И когда на автобусной остановке все решили уехать и сели в автобус, мы с Андрюхой остались. Отошли мы к овражку, там ручей бежал, - это в конце города же было: речка там, Чернушка, протекает. Да ну, какая речка. Так себе ручей. 

Так вот, там меня и накрыло. Вот, убей, не помню ничего плохого. Вроде шутили всё, и песенки распевали даже - помню. Но оказался я дома и лег спать, не раздевшись, до утра. А утром меня в ментовку забрали, разбудили. «Кто из вас, говорят, Андрея побил?». А он в реанимации еще живой был несколько дней. А когда умер, то меня уже и перевели из КПЗ, из ментовки, в тюрьму. Когда Андрей жив был, то сказал, что Миша, я, якобы и ударил его в споре. Но не помню я спора никакого, а свидетелей-то и не было. И никаких тяжелых предметов, типа, инструментов у нас не было. А по следствию выходило, что его железным ломом или монтировкой били. - Вот как оно. - И дали-то мне минимальный срок - 5 лет, за тяжкие телесные повреждения, по статье 108 часть 2. И деньги же тогда, калымские, пропали у него. И обыск у меня делали. А не нашли ничего. Ну, не брал я денег, крупная ведь сумма была. 
И так я потерял всё - в одночасье. И квартиры не стало и родители померли, пока я в «Ветлаге» обретался.
Но и там я плотником работал, краснодеревщиком, и там мебельное производство было. Меня даже перекидывали из одной 16-ой, в 12 колонию, как специалиста. Не потерял квалификацию.
Но потом, после освобождения, трудно было устроиться на работу. Только на стройку и взяли…»

И начал Миша и детство свое вспоминать. Жили они в своем доме, отец сам его построил. Только когда на фабрику устроился, получил квартиру в городе, - переехали они из пригородного поселка и дом продали. И после школы Миша поступил в ПТУ от завода, на краснодеревщика, и пошел по стопам отца.
«Все бы хорошо. Да вот, упал я на стройке этой, с этажей» - с горестью говорил Миша. Разбился он, конечно, не насмерть, но все внутренности стряс: и почки сели, сдвинулись и в позвоночнике сместились диски и прочее.
«Спасибо этому человеку - хозяину, что сейчас приютил, после больниц. А по больницам я помотался» - закончил Миша свой рассказ. Это заместитель директора той строительной фирмы, где работал он и где пострадал. Оплатила фирма его лечение, а вот трудоустройство не получалось. Взял его замдиректора, как специалиста, дачу свою строить на берегу Волги и оставил тут как охранника. Так и дожил он до пенсии.

Один из философов как-то сказал: «никакой человек не достоин похвалы. Всякий человек достоин только жалости». И только оканчивая жизнь, человек, вдруг, видит, что вся его жизнь была поучением, в котором он был невнимательным учеником….
Конец.

Рейтинг: 0 219 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

 

Популярная проза за месяц
129
120
106
100
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
94
93
93
92
91
86
81
76
73
71
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
66
УЧИТЕЛЬ 24 октября 2017 (Николина ОзернАя)
63
63
62
60
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
56
45
43
38