Memento Mori

article219048.jpg
     Древние греки… Древних очень полезно, поучительно читать по похмельным утрам, когда разум чист, душа томится, а тело страждет. Один бокал пива успокаивает душу, второй - тело, ну а разум…, разум по-прежнему светел, ежели запретить себе третий бокал подряд, просто закурить и взять в руки нужную книжку... Древние ясны, естественны, лаконичны, а если когда и витиеваты, то все равно понятны, как, скажем, Ксенофан: «Если б быки, или львы, или кони имели бы руки, или руками могли рисовать и ваять, как и люди, боги тогда б у коней с конями схожими были, а у быков непременно быков бы имели обличье, - словом, тогда походили бы боги на тех, кто их создал». Как тривиально и как точно! Не они наши, а мы их демиурги. Не потому ли иконописный Создатель сегодняшний так напоминает нам созданного нами же скорбного дядечку в алых одеждах, а не мерина, не крокодила?.. Впрочем, не эта мысль зацепилась за похмельный мой череп сегодня, а рассказ Геродота.

     Феликс Арский передает слова древнего историка так: «В Сардах, пышной столице Лидии, Солону показывали сокровища царя. Когда он внимательно все рассмотрел, Крез сказал ему: «О твоей мудрости, любезный афинянин, до нас доходит громкая молва. Из жажды знаний и любопытства ты посетил многие земли, и потому я хотел бы спросить тебя, видел ли ты счастливого человека?» Крез задал такой вопрос, рассчитывая, что будет произнесено его имя. Солон, однако, назвал других людей - граждан, честно выполнявших свой долг и достойно встретивших смерть. Крез был раздосадован: «Неужели ты ни во что не ставишь мое счастье и ставишь меня ниже простолюдинов?» И услышал в ответ: «Я знаю, Крез, что божество завистливо, а ты спрашиваешь меня о человеческом счастье… Человек ведь не более чем случайность. Ты, конечно, очень богат и повелеваешь многими народами, но назвать тебя счастливым я могу только тогда, когда узнаю, что ты благополучно окончил свои дни. Многих божество ласкало надеждой счастья, а потом ниспровергало. Во всяком деле надо поглядеть, каков его конец».

     Я часто…, в последнее время слишком уж часто, видать припекло, стал задумываться над фразой Солона «помни о смерти». Двусмысленна, десятисмысленна она. Под древнегреческие лапидарности вообще, равно как и под любое предначертание, скажем, дельфийских пифий подкладывай что угодно, что удобно – и всё, «прокатит», как сказали бы сегодня дюжинные, двух пядей во лбу индивиды. Верно подмечал Гераклит, тот самый, что рассказывал о реке, в которую не входят дважды: «Оракул в Дельфах не говорит, не утаивает, а намекает». Знай я мертвый этот древний и красивый язык, - возможно перевел бы лучше, подробнее, понятнее для себя такой намек (невежество – тяжкое бремя, изрек еще один дельфийский мудрец), но я знаю и так, что есть другое толкование мысли memento mori – «наблюдай конец жизни». Такая интерпретация и вовсе могла бы ввести в недоумение, кабы не разжевывающий рассказ Геродота про Солона и Креза. Действительно нет никакого удовлетворения в счастливо прожитой жизни, когда плохо завершаешь ее; действительно никакие вчерашние заслуги, прошлые деньги, преходящая слава неважны, коли помираешь под забором, не будучи в состоянии оплатить скрипучую койку в тусклом больничном коридоре, старую нянечку, что б вынесла судно, миловидную сестричку, что б проснулась на стон сделать обезболивающий, холеного иль пусть небритого полупьяного дежурного доктора, что вряд ли понимал или всерьез чувствовал хоть одно движение души, произнося клятву Гиппократа; действительно всякое счастье, случившееся с нами, случающееся с нами даже прямо сейчас – уже в прошлом. Оно не более, чем яркая вспышка, сладкое воспоминание, лишь иллюзия минуты, дня, года счастья… Беда же, в отличие от радости, имеет обыкновение длиться и всегда быть впереди и вокруг. Несчастье огромно по природе своей. Оно не антипод, не антоним счастья, не равновелико ему, оно – холодный, глубокий, мятежный океан, где сильный еще плывет, слабый уже тонет, а счастливый…, счастливому подворачивается обломок мачты разбившего о рифы обстоятельств тоже плывшего в поисках лучшей доли корабля.

     Древние греки… Мир их был так прост, так понятен… Добро и зло казались столь очевидными, легко определимыми… Красивая, героическая иль в достойном почете тихая смерть окрашивала всю предшествующую, какой бы она ни была, жизнь в краски радости и достоинства. Только вот… как же быть с Сократом, что был счастлив всю жизнь уникальным умом своим, а закончил приговоренный судом демоса к смерти через яд? Демос, плебс, народ… Никто не любит умников, во всяком случае народ. М-да… Воистину, «природа создает людей свободными, а сила и закон превращают их в рабов». Счастлив лишь свободный разум, рабский, стадный – никогда. И неважно, как умирает раб, если он раб, плебей не по рождению, а по факту. А Крез?.. Персидский царь Кир завоевал Лидию и Сарды, Крез был пленен и приговорен к сожжению, но, глядя на костер свой и пожар города сказал Киру: «Если ты победил, а твои солдаты грабят Сарды, то они грабят твое имущество», чем остановил разграбление золотой своей столицы. Вот что бы подумал о таком исходе Солон?

     Memento Mori. Наблюдай конец жизни. Ничего не поздно. Даже если влачил ты тусклое, невзрачное существование, - одной только фразой на смертном одре все исправишь, если будет тебе время хорошенько подумать. Упаси бог говорить мне здесь об исповеди. Раскаяние, признание грехов не спасает от несчастий, что причинил ты близким и дальним. Прощальная, в погост обращенная реплика твоя должна иметь последствия для земной жизни других, а не для глупой и никчемной вечной жизни твоей после смерти. Уверен, Солон назвал бы Креза счастливым человеком. Что же до самого мыслителя? – он увековечил себя, войдя в число семи дельфийских мудрецов, чьи изречения были высечены на стенах храма Аполлона. Храм тот в первом веке до новой эры разграбили римляне, в четвертом христиане запретили дельфийским оракулам пророчествовать – новая ложь не потерпит лжи старой, но семь мудростей хранит человеческая память и ныне, и присно и во веки веков:

Мера важнее всего.
Познай самого себя.
Сдерживай гнев.
Ничего слишком.
Помни о смерти.
Худших большинство.
Ни за кого не ручайся.

     Простые они были, древние греки, а сегодняшние люди… Как и сказал Солон: «Божество завистливо… Человек ведь не более чем случайность… Во всяком деле надо поглядеть, каков его конец».

© Copyright: Владимир Степанищев, 2014

Регистрационный номер №0219048

от 5 июня 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0219048 выдан для произведения:      Древние греки… Древних очень полезно, поучительно читать по похмельным утрам, когда разум чист, душа томится, а тело страждет. Один бокал пива успокаивает душу, второй - тело, ну а разум…, разум по-прежнему светел, ежели запретить себе третий бокал подряд, просто закурить и взять в руки нужную книжку... Древние ясны, естественны, лаконичны, а если когда и витиеваты, то все равно понятны, как, скажем, Ксенофан: «Если б быки, или львы, или кони имели бы руки, или руками могли рисовать и ваять, как и люди, боги тогда б у коней с конями схожими были, а у быков непременно быков бы имели обличье, - словом, тогда походили бы боги на тех, кто их создал». Как тривиально и как точно! Не они наши, а мы их демиурги. Не потому ли иконописный Создатель сегодняшний так напоминает нам созданного нами же скорбного дядечку в алых одеждах, а не мерина, не крокодила?.. Впрочем, не эта мысль зацепилась за похмельный мой череп сегодня, а рассказ Геродота.

     Феликс Арский передает слова древнего историка так: «В Сардах, пышной столице Лидии, Солону показывали сокровища царя. Когда он внимательно все рассмотрел, Крез сказал ему: «О твоей мудрости, любезный афинянин, до нас доходит громкая молва. Из жажды знаний и любопытства ты посетил многие земли, и потому я хотел бы спросить тебя, видел ли ты счастливого человека?» Крез задал такой вопрос, рассчитывая, что будет произнесено его имя. Солон, однако, назвал других людей - граждан, честно выполнявших свой долг и достойно встретивших смерть. Крез был раздосадован: «Неужели ты ни во что не ставишь мое счастье и ставишь меня ниже простолюдинов?» И услышал в ответ: «Я знаю, Крез, что божество завистливо, а ты спрашиваешь меня о человеческом счастье… Человек ведь не более чем случайность. Ты, конечно, очень богат и повелеваешь многими народами, но назвать тебя счастливым я могу только тогда, когда узнаю, что ты благополучно окончил свои дни. Многих божество ласкало надеждой счастья, а потом ниспровергало. Во всяком деле надо поглядеть, каков его конец».

     Я часто…, в последнее время слишком уж часто, видать припекло, стал задумываться над фразой Солона «помни о смерти». Двусмысленна, десятисмысленна она. Под древнегреческие лапидарности вообще, равно как и под любое предначертание, скажем, дельфийских пифий подкладывай что угодно, что удобно – и всё, «прокатит», как сказали бы сегодня дюжинные, двух пядей во лбу индивиды. Верно подмечал Гераклит, тот самый, что рассказывал о реке, в которую не входят дважды: «Оракул в Дельфах не говорит, не утаивает, а намекает». Знай я мертвый этот древний и красивый язык, - возможно перевел бы лучше, подробнее, понятнее для себя такой намек (невежество – тяжкое бремя, изрек еще один дельфийский мудрец), но я знаю и так, что есть другое толкование мысли memento mori – «наблюдай конец жизни». Такая интерпретация и вовсе могла бы ввести в недоумение, кабы не разжевывающий рассказ Геродота про Солона и Креза. Действительно нет никакого удовлетворения в счастливо прожитой жизни, когда плохо завершаешь ее; действительно никакие вчерашние заслуги, прошлые деньги, преходящая слава неважны, коли помираешь под забором, не будучи в состоянии оплатить скрипучую койку в тусклом больничном коридоре, старую нянечку, что б вынесла судно, миловидную сестричку, что б проснулась на стон сделать обезболивающий, холеного иль пусть небритого полупьяного дежурного доктора, что вряд ли понимал или всерьез чувствовал хоть одно движение души, произнося клятву Гиппократа; действительно всякое счастье, случившееся с нами, случающееся с нами даже прямо сейчас – уже в прошлом. Оно не более, чем яркая вспышка, сладкое воспоминание, лишь иллюзия минуты, дня, года счастья… Беда же, в отличие от радости, имеет обыкновение длиться и всегда быть впереди и вокруг. Несчастье огромно по природе своей. Оно не антипод, не антоним счастья, не равновелико ему, оно – холодный, глубокий, мятежный океан, где сильный еще плывет, слабый уже тонет, а счастливый…, счастливому подворачивается обломок мачты разбившего о рифы обстоятельств тоже плывшего в поисках лучшей доли корабля.

     Древние греки… Мир их был так прост, так понятен… Добро и зло казались столь очевидными, легко определимыми… Красивая, героическая иль в достойном почете тихая смерть окрашивала всю предшествующую, какой бы она ни была, жизнь в краски радости и достоинства. Только вот… как же быть с Сократом, что был счастлив всю жизнь уникальным умом своим, а закончил приговоренный судом демоса к смерти через яд? Демос, плебс, народ… Никто не любит умников, во всяком случае народ. М-да… Воистину, «природа создает людей свободными, а сила и закон превращают их в рабов». Счастлив лишь свободный разум, рабский, стадный – никогда. И неважно, как умирает раб, если он раб, плебей не по рождению, а по факту. А Крез?.. Персидский царь Кир завоевал Лидию и Сарды, Крез был пленен и приговорен к сожжению, но, глядя на костер свой и пожар города сказал Киру: «Если ты победил, а твои солдаты грабят Сарды, то они грабят твое имущество», чем остановил разграбление золотой своей столицы. Вот что бы подумал о таком исходе Солон?

     Memento Mori. Наблюдай конец жизни. Ничего не поздно. Даже если влачил ты тусклое, невзрачное существование, - одной только фразой на смертном одре все исправишь, если будет тебе время хорошенько подумать. Упаси бог говорить мне здесь об исповеди. Раскаяние, признание грехов не спасает от несчастий, что причинил ты близким и дальним. Прощальная, в погост обращенная реплика твоя должна иметь последствия для земной жизни других, а не для глупой и никчемной вечной жизни твоей после смерти. Уверен, Солон назвал бы Креза счастливым человеком. Что же до самого мыслителя? – он увековечил себя, войдя в число семи дельфийских мудрецов, чьи изречения были высечены на стенах храма Аполлона. Храм тот в первом веке до новой эры разграбили римляне, в четвертом христиане запретили дельфийским оракулам пророчествовать – новая ложь не потерпит лжи старой, но семь мудростей хранит человеческая память и ныне, и присно и во веки веков:

Мера важнее всего.
Познай самого себя.
Сдерживай гнев.
Ничего слишком.
Помни о смерти.
Худших большинство.
Ни за кого не ручайся.

     Простые они были, древние греки, а сегодняшние люди… Как и сказал Солон: «Божество завистливо… Человек ведь не более чем случайность… Во всяком деле надо поглядеть, каков его конец».
Рейтинг: +2 227 просмотров
Комментарии (2)
Анна Магасумова # 5 июня 2014 в 16:08 0
Философски мудро!
Влад Устимов # 24 июня 2014 в 20:22 0
Читаю Ваши рассуждения и восторгаюсь. И удивляюсь малому числу отзывов. Видно, не только боги завистливы...
С уважением и пожеланием успехов, Влад.