ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Медвежья услуга

Медвежья услуга

…нынешняя молодежь пошла! Не приведи, Господь!.. Вон энтот тоже – забился в угол и сидит. Энто он только с виду тихий, а сам поглядит в нашу сторону и ручкой чирк-чирк – записывает что-то. Эй, да что ты энто все пишешь и пишешь?! Ишь писатель мне тоже выискался! Что, в самом деле писатель? А не врешь? Уж больно молод. Сколь тебе лет-то? Двадцать пять? Вот я и говорю, что молод ты для энтого дела. А о чем пишешь? Да ты хоть ручку отложи, когда со старым человеком разговариваешь! Плохо, видать, тебя в детстве учили, раз вести себя не умеешь. О чем пишешь, спрашиваю? Выдумываешь, поди, все. А кому твои выдумки интересны? Никому. То-то вас развелось писателей: все пишут, а читать не чего. А ты б не выдумывал, а людей порасспросил, мол, научите уму-разуму. Ты не смотри, что мы без образованиев. Зато, слава Богу, жисть прожили. А жисть-то, она порой получше всякой школы быват.
Ну, что, сразу и насупился. И впрямь как маленький! Ты на меня не больно-то серчай. Я ведь не со зла. Это ведь, если честно, я к тому клоню, чтобы ты меня, старуху, послушал.
А парень-то ты видный – ишь кудри какие! Я в молодости тоже девкой красивой была. Коса – во-о! Под вечер, бывало, щеки нарумяню, напудрюсь, бусы надену, по деревне пройду – парни так и сохнут. Вот только ветер в голове был, как у тебя сейчас. Это потом я уж умнеть стала. Как раз после того случая, как меня медведица миловала. Как миловала?
Мне тогда годков семнадцать было. Лето в тот год хорошее выдалось, грибное. Мы с девками целыми днями в лесу пропадали, грибы-ягоды брали. Дома-то не ругали, а нам только это и подавай. И понятно: и для нас это навроде забавы, и для хозяйства кака-никака, а подмога. Вот, значит, пошли мы с девками по ягоды. Ходим от полянки к полянке. Хоть и хочется кажной больше остальных набрать, но далеко друг от друга отходить боимся, меж собой перекрикиваемся. Только раззадорилась я. И вроде бы недалеко отошла. А оглянулась по сторонам – нет никого. Давай аукаться – никто не отвечает. Испугалась я, решила домой возвертаться. Стала дорогу искать, да только все напрасно. Хоть и недалеко мы от дома ушли, а пути назад найти не могу. Еще пуще заплутала. А леса-то в то время не такие, как сейчас были: дремучие, деревья – во-о, в три обхвата. Немудрено в таком лесу заплутать. Это нынче все загубили – распахали, а тогда…
Долго бродила я по лесу. Аукалась. В такую глушь забрела, что и сейчас вспоминать страшно. Боязно мне. Вдруг слышу: «Ау-у». Протяжно так, громко. И вроде совсем от меня близко. Бросилась я на голос прям через бурелом. А там и нет никого. Аукнула, а голос мне с другой стороны в ответ: «Ау-у». Побежала туда – опять нет никого. И так раз несколько. Поняла я тогда, что это леший кружит. «Ну, - думаю, - кричи - не кричи, а больше никуда не пойду». А сама изголодалась вся, устала, да и страшно. Кой-как выбралась на место, где деревьев поменьше. Села на пенек. Сижу, горюю.
А кругом ни одной живой души не слышно. Птицы – и те не поют. Вдруг захрустело-затрещало, и прямо на меня из чащи стадо кабанов выбегает. А впереди секач здоровенный. Клыки длинные, сам злющий. Увидел меня да прям как бросится. Вскочила я и что есть духу прочь побежала. И про туесок свой забыла. Бегу, дороги не различаю – чудится мне, что за спиной копыта стучат. Не помню, сколько бежала; сарафан в клочья изодрала, руки-ноги в кровь поисцарапала. Только выбилась из сил, упала.
Отлежалась, пришла в себя. Гляжу – полянка маленькая. И круглая такая, как тарелка. И вся как есть, черникой усыпана. Прям черно. Никогда больше я такой полянки не встречала. А вкруг той полянки все следы кабаньи.
Голодная я, ягоды срываю, ем. Они сочные такие, сладкие. Вдруг вижу: среди ягод колобок какой-то пушистый катится. Присмотрелась я, а это медвежонок. Да маленький, словно игрушка. А сам такой хорошенький, шерстка мягкая, нежная. И захотелось мне его погладить. Я хоть и понимала, что медведица где-то рядом, но ничего с собой поделать не могла. Взяла я его на руки, глажу. А он не боится, не вырывается, ласкается ко мне, в щеку мордочк5ой тыкается.
Поиграла я с ним, да и присела, чтобы отпустить. Только разжала руки, как чувствую, кто-то мне в спину уперся. Не то, чтобы сильно, но и не слабо. Хотела закричать я со страху, да не могу. Чую чье-то дыхание за спиной, тяжелое такое, спертое. Смекнула я, что сама медведица пожаловала. Поднялась я, хотела обернуться, а она не позволяет, а сама все вперед меня подталкивает. Догадалась я, что велит она мне идти куда-то. Шагаю я, медведица за мной следом, лапы свои по–прежнему от меня не отнимает. Так на задних лапах и идет за спиной моей, прямо, как в цирке. Почему я так решила, что за мной она идет? Так лапы-то ее передние постоянно мне в спину упертые. Да и шаги сзади тяжелые чувствовала.
Идем мы. Медведица меня направляет. Куда надо повернуть – она подтолкнет, а обернуться мне не позволяет. Так мы с ней и шли.
 
Долго по лесу она меня водила. Вдруг деревья расступились, и выходим мы через кусты какие-то на опушку. Посмотрела я – вон она вдалеке виднеется наша деревня, только мы к ней с другой стороны вышли. Тут чувствую в спину меня больше никто не толкает. Обернулась - а позади меня никого нет. Только ветки хрустят, да кусты шевелются, будто прошел сквозь них грузный кто-то.
Прибежала я в деревню сама не своя. Там меня уже спохватилися. Подружки мои, видят, что я отстала, покликали-поискали, не нашли и решили, что я назад вернулась. Приходят в деревню, про меня спрашивают. А меня нет. Рассказали все.
Собрал тятя мужиков меня искать. А я тут сама объявилась. Смотрят люди: лицо у меня в ссадинах да царапинах, одежда порвана. Окружили, расспрашивают, что стряслось. А я стою, слезы у меня из глаз катятся, а ничего сказать не могу, только рот, как рыба, разеваю.
Целу неделю потом говорить не могла. Думала, что навсегда немушкой останусь. Но отошла-таки. Рассказала потом про все. Люди, понятно, не верят. Мужики смеются: «Увидала девка медведя – вот ей и померещилось со страху». Обидно мне было такое слышать, ну да что поделаешь.
А вот бабка у нас одна в деревне жила, так та поверила. Она вроде как знахаркой считалась. Людей травами – заговорами лечила, и врачи так не умеют. Услыхала она мою историю и говорит:
- Повезло тебе, девка. Счастливой будешь! Даром что ли тебя медведица выпестовала. Медведь – зверь умный, не зря хозяином леса называют. Ты ее дитенка приголубила, за то она тебя из лесу и вывела, от кабанов оберегала.
И то правда! Счастливо - несчастливо жила, а грех на судьбу жаловаться. Замуж по любви вышла. Мужа с фронта дождалась. Трех сыновей да двух дочерей вырастила. Вот сейчас к старшей в гости еду.
Ну, что лыбишься-то? Думаешь, неправда? Мало, видать тебя отец драл, раз старшим не веришь. Знала бы – и не рассказывала.

© Copyright: Александр Козловский, 2012

Регистрационный номер №0012671

от 7 января 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0012671 выдан для произведения:
…нынешняя молодежь пошла! Не приведи, Господь!.. Вон энтот тоже – забился в угол и сидит. Энто он только с виду тихий, а сам поглядит в нашу сторону и ручкой чирк-чирк – записывает что-то. Эй, да что ты энто все пишешь и пишешь?! Ишь писатель мне тоже выискался! Что, в самом деле писатель? А не врешь? Уж больно молод. Сколь тебе лет-то? Двадцать пять? Вот я и говорю, что молод ты для энтого дела. А о чем пишешь? Да ты хоть ручку отложи, когда со старым человеком разговариваешь! Плохо, видать, тебя в детстве учили, раз вести себя не умеешь. О чем пишешь, спрашиваю? Выдумываешь, поди, все. А кому твои выдумки интересны? Никому. То-то вас развелось писателей: все пишут, а читать не чего. А ты б не выдумывал, а людей порасспросил, мол, научите уму-разуму. Ты не смотри, что мы без образованиев. Зато, слава Богу, жисть прожили. А жисть-то, она порой получше всякой школы быват.
Ну, что, сразу и насупился. И впрямь как маленький! Ты на меня не больно-то серчай. Я ведь не со зла. Это ведь, если честно, я к тому клоню, чтобы ты меня, старуху, послушал.
А парень-то ты видный – ишь кудри какие! Я в молодости тоже девкой красивой была. Коса – во-о! Под вечер, бывало, щеки нарумяню, напудрюсь, бусы надену, по деревне пройду – парни так и сохнут. Вот только ветер в голове был, как у тебя сейчас. Это потом я уж умнеть стала. Как раз после того случая, как меня медведица миловала. Как миловала?
Мне тогда годков семнадцать было. Лето в тот год хорошее выдалось, грибное. Мы с девками целыми днями в лесу пропадали, грибы-ягоды брали. Дома-то не ругали, а нам только это и подавай. И понятно: и для нас это навроде забавы, и для хозяйства кака-никака, а подмога. Вот, значит, пошли мы с девками по ягоды. Ходим от полянки к полянке. Хоть и хочется кажной больше остальных набрать, но далеко друг от друга отходить боимся, меж собой перекрикиваемся. Только раззадорилась я. И вроде бы недалеко отошла. А оглянулась по сторонам – нет никого. Давай аукаться – никто не отвечает. Испугалась я, решила домой возвертаться. Стала дорогу искать, да только все напрасно. Хоть и недалеко мы от дома ушли, а пути назад найти не могу. Еще пуще заплутала. А леса-то в то время не такие, как сейчас были: дремучие, деревья – во-о, в три обхвата. Немудрено в таком лесу заплутать. Это нынче все загубили – распахали, а тогда…
Долго бродила я по лесу. Аукалась. В такую глушь забрела, что и сейчас вспоминать страшно. Боязно мне. Вдруг слышу: «Ау-у». Протяжно так, громко. И вроде совсем от меня близко. Бросилась я на голос прям через бурелом. А там и нет никого. Аукнула, а голос мне с другой стороны в ответ: «Ау-у». Побежала туда – опять нет никого. И так раз несколько. Поняла я тогда, что это леший кружит. «Ну, - думаю, - кричи - не кричи, а больше никуда не пойду». А сама изголодалась вся, устала, да и страшно. Кой-как выбралась на место, где деревьев поменьше. Села на пенек. Сижу, горюю.
А кругом ни одной живой души не слышно. Птицы – и те не поют. Вдруг захрустело-затрещало, и прямо на меня из чащи стадо кабанов выбегает. А впереди секач здоровенный. Клыки длинные, сам злющий. Увидел меня да прям как бросится. Вскочила я и что есть духу прочь побежала. И про туесок свой забыла. Бегу, дороги не различаю – чудится мне, что за спиной копыта стучат. Не помню, сколько бежала; сарафан в клочья изодрала, руки-ноги в кровь поисцарапала. Только выбилась из сил, упала.
Отлежалась, пришла в себя. Гляжу – полянка маленькая. И круглая такая, как тарелка. И вся как есть, черникой усыпана. Прям черно. Никогда больше я такой полянки не встречала. А вкруг той полянки все следы кабаньи.
Голодная я, ягоды срываю, ем. Они сочные такие, сладкие. Вдруг вижу: среди ягод колобок какой-то пушистый катится. Присмотрелась я, а это медвежонок. Да маленький, словно игрушка. А сам такой хорошенький, шерстка мягкая, нежная. И захотелось мне его погладить. Я хоть и понимала, что медведица где-то рядом, но ничего с собой поделать не могла. Взяла я его на руки, глажу. А он не боится, не вырывается, ласкается ко мне, в щеку мордочк5ой тыкается.
Поиграла я с ним, да и присела, чтобы отпустить. Только разжала руки, как чувствую, кто-то мне в спину уперся. Не то, чтобы сильно, но и не слабо. Хотела закричать я со страху, да не могу. Чую чье-то дыхание за спиной, тяжелое такое, спертое. Смекнула я, что сама медведица пожаловала. Поднялась я, хотела обернуться, а она не позволяет, а сама все вперед меня подталкивает. Догадалась я, что велит она мне идти куда-то. Шагаю я, медведица за мной следом, лапы свои по–прежнему от меня не отнимает. Так на задних лапах и идет за спиной моей, прямо, как в цирке. Почему я так решила, что за мной она идет? Так лапы-то ее передние постоянно мне в спину упертые. Да и шаги сзади тяжелые чувствовала.
Идем мы. Медведица меня направляет. Куда надо повернуть – она подтолкнет, а обернуться мне не позволяет. Так мы с ней и шли.
 
Долго по лесу она меня водила. Вдруг деревья расступились, и выходим мы через кусты какие-то на опушку. Посмотрела я – вон она вдалеке виднеется наша деревня, только мы к ней с другой стороны вышли. Тут чувствую в спину меня больше никто не толкает. Обернулась - а позади меня никого нет. Только ветки хрустят, да кусты шевелются, будто прошел сквозь них грузный кто-то.
Прибежала я в деревню сама не своя. Там меня уже спохватилися. Подружки мои, видят, что я отстала, покликали-поискали, не нашли и решили, что я назад вернулась. Приходят в деревню, про меня спрашивают. А меня нет. Рассказали все.
Собрал тятя мужиков меня искать. А я тут сама объявилась. Смотрят люди: лицо у меня в ссадинах да царапинах, одежда порвана. Окружили, расспрашивают, что стряслось. А я стою, слезы у меня из глаз катятся, а ничего сказать не могу, только рот, как рыба, разеваю.
Целу неделю потом говорить не могла. Думала, что навсегда немушкой останусь. Но отошла-таки. Рассказала потом про все. Люди, понятно, не верят. Мужики смеются: «Увидала девка медведя – вот ей и померещилось со страху». Обидно мне было такое слышать, ну да что поделаешь.
А вот бабка у нас одна в деревне жила, так та поверила. Она вроде как знахаркой считалась. Людей травами – заговорами лечила, и врачи так не умеют. Услыхала она мою историю и говорит:
- Повезло тебе, девка. Счастливой будешь! Даром что ли тебя медведица выпестовала. Медведь – зверь умный, не зря хозяином леса называют. Ты ее дитенка приголубила, за то она тебя из лесу и вывела, от кабанов оберегала.
И то правда! Счастливо - несчастливо жила, а грех на судьбу жаловаться. Замуж по любви вышла. Мужа с фронта дождалась. Трех сыновей да двух дочерей вырастила. Вот сейчас к старшей в гости еду.
Ну, что лыбишься-то? Думаешь, неправда? Мало, видать тебя отец драл, раз старшим не веришь. Знала бы – и не рассказывала.
Рейтинг: +3 247 просмотров
Комментарии (4)
Елена Бурханова # 9 июня 2012 в 21:47 +1
Прочитала на одном дыхании, как сказку! Очень понравилось! Эти народные слова такие родные, не то что молодежный сленг!Спасибо вам! ura
Александр Козловский # 12 июля 2012 в 14:17 +1
Спасибо ))))))))
Ольга Розенберг # 22 июля 2012 в 06:41 0
Замечательный рассказ! Удивительные события!
Написано потрясающе легко, так же и читается!
soln
Александр Козловский # 2 августа 2012 в 12:24 0
buket2
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
96
96
93
92
91
90
86
82
80
80
79
73
72
70
69
66
66
66
64
63
61
58
58
56
54