ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Густенька, мясочко

Густенька, мясочко

22 октября 2013 - Ника
Дети - странные создания. Не все, конечно. Это уж как кому повезёт. Моим родителям со мной не повезло... 
Всё самое вкусное - наваристый украинский борщ, селёдка под шубой, пирог с капустой, котлеты, призывно пахнущие чесночком, холодец или рыба заливная - как это можно есть?! Ну, макароны по-флотски, может быть, изредка. Вот колбаса докторская с жидко-оранжевой кабачковой икрой из банки - это куда ни шло. Любительская колбаска тоже ничего, если противное сало из неё выковырять. А в сыре - дырки прогрызть и в них язык просовывать. Или одним глазом смотреть. Или, скажем, кусок бородинского хлеба с солью, но непременно взятый со свежевытертого табурета, не иначе. Так, во всяком случае, советует доктор, которой моя мама, горько плача, жалуется на абсолютное, тотальное моё нежелание что-либо есть. 
Удивляюсь я этим родителям! Неужели на всём, что они сами едят, причмокивая и нахваливая, свет клином сошёлся? Ведь есть же прекрасная, вкуснейшая еда! Рассыпчатая гречневая каша в полночь. Какао-порошок с сахаром. Эскимо. Пломбир. Сгущёнка! Заныканная баночка с двумя дырками в крышке хранится в туалете, в шкафчике с вантусом и резиновыми клизмами. Вместе с любимой книжкой Елены Верейской "В те годы". Пусть они все смотрят свой неинтересный телевизор с новостями - тут, на унитазе, на стульчаке из прессованных опилок, вершишь вместе с революционеркой Ириной Тарабановой переворот у Зимнего и потягиваешь из дырочки вожделенный сгущённый напиток. Ну какое взрослое жаркое с этим сравнится?!

Раннее детство моё было подпорчено непонятливыми взрослыми. Мало того, что каждое воскресенье с утра - творог со сметаной, над которым приходилось сидеть до самого обеда, просаливая его горючими слезами, так ещё и обнаруженная детсадовской воспитательницей невинная хитрость: дождаться, пока соседка по столу, пухленькая Элка Водовозова, умнёт свою порцию и быстро-быстро поменяться с ней тарелками! 
- Чем вы кормите свою дочь дома? - кричала воспитательница моей плачущей маме. - Почему она ничего у нас не ест? Вот сядьте и попробуйте нашу еду. Что, невкусно разве?! Она же с голоду умрёт, и мы будем виноваты!
Маме стыдно было признаться, что дома меня не кормят ничем. Потому что сквозь сжатые зубы еда почему-то не пролезает. 
Из детсада меня выгнали. Но нашлась добрая душа в другом саду - Людмила Борисовна, милейшая женщина! Она клала на тарелку чайную ложку чего-то и шептала мне на ухо:
- Это же ты можешь съесть?
Это я съедала. И тогда Людмила Борисовна громогласно объявляла меня победителем. Правда, за победу приходилось расплачиваться - в качестве приза мне причиталась булочка с изюмом или яблоко. А деваться уже было некуда, приз положено съедать...
На выпускном детсадовском утреннике я умудрилась победить в скоростном съедении половины стакана сметаны с сахаром. Меня, правда, тут же вывернуло под цветущей белой акацией, но чего стоит победа, которая даётся легко?!

Как ни пугали меня родные сказкой о Верочке с тоненькой шейкой, головка которой с лёгкостью оторвалась от этой самой шейки, стоило только ветру подуть чуть сильнее обычного, к первому классу моим количественным рекордом стала тарелка манной каши в гостях у родительских приятелей. Событие это значительное время было темой разговора немаленькой дружеской компании, все участники которой обычно, наблюдая нудный трудоёмкий процесс кормления, вторили моей уморившейся маме:
- Иришенька, кушай густеньку, кушай мясочко!

Густенька и мясочко сопровождали меня долгие годы: непременно - во всякие семейно-дружеские торжества, а позже неоднократно бывали рассказаны моим детям. Да и дети родительских друзей, приняв от своих родителей эстафету, по сей день во время нашей совместной трапезы ехидно вопрошают: густеньку? Мясочко?

Эти самые густенька с мясочком наполняли мамины замечательные супы и борщи. Мама мчалась с работы в свой обеденный перерыв, дабы накормить дочь-первоклассницу. А неблагодарная дочь сидела над тарелкой и, как говорила моя бабушка, говнягала... Ковыряла в тарелке ложкой, выкладывала по краям узоры из кусочков капусты и картошки.
- Ешь! - просила мама.
- Ну сейчас! - нудила я.
И мамино терпение, как и обеденное время, однажды иссякло. Она запустила руку в мои кудри и, плача, принялась макать меня лицом в тарелку с безнадёжно остывшим борщом. Не знаю, кто из нас сильнее испугался. Возможно, тарелка, потому что именно она позорно бежала с поля боя на пол, выплеснула содержимое и вдобавок разбилась. Мне всех было жалко - плачущую маму, вымазанную себя, разбитую тарелку... Одно радовало - сегодня больше не нужно есть борщ!
 
Лет с девяти, обучившись пользоваться газовой плитой, обед я разогревала себе сама. Вернее, делала вид, что разогревала. Попросту - пачкала супом кастрюльку, чем-то ещё - сковородку, так же поступала и с тарелками. Всю якобы использованную посуду складывала в раковину - поди докажи, что не ела! Вот только одного по малолетству не учла...
- Ты же ничего не ела! - возмущалась мама.
- Ела! - призывала я в свидетели немытую посуду. - Вот!
- Врёшь! - мама открывала холодильник. - Сколько было супа, столько и осталось. И пюре не тронуто, и котлеты.
Ага! Подсказка получена, и полились в унитаз литры заботливо сваренных супов, а дворовым котам и собакам привалило ежедневное счастье в виде котлет, кусочков курицы и прочего, и тому подобного.
После усилий, затраченных на имитацию свершившейся трапезы, хотелось есть. Для этого достаточно было кликнуть подругу, живущую по соседству, и отправиться в ближайший магазин. Что в магазине? Да еда же! Квадратные ириски "кис-кис", хрустящая внутри карамель "раковые шейки", монпансье, мармелад "лимонные дольки"; в конце-концов, у бабки, что рядом с магазином - стакан семечек, насыпанных в кулёчек из газеты, или майонезная банка томатной пасты в овощном отделе. Откуда деньги на всё это? Деньги копились - из тех, что выдавались на завтрак в школе; собирались по крохам из карманов папиных пиджаков; в крайнем случае, подбирались у пивного ларька - там порой находилась немалая россыпь. 
И до двенадцати лет моя система введения в заблуждение отлично работала! 
Можно было бы продолжать и даже совершенствовать её, например, приглашая в гости вечно голодных одноклассников, но внезапно у меня самой проснулся аппетит. Не совсем внезапно, правда. Всему виной - болонка.

Точнее - щенок двух недель от роду. Он сидел на руках у хозяйки болонки - крохотный, размером с ладонь, просто белоснежный кудрявый клубок с чёрным носом и чёрными круглыми глазёнками. Я поняла, что жить без него смысла не имеет. И даже не попросила - взмолилась: давайте его купим! Купим, сказала мама. С одним условием: до конца отпуска (а мы отдыхали в Ялте) ты поправишься на пять килограммов. 
Получалось - два с половиной килограмма в неделю, поскольку через две недели мы возвращались домой. И я начала есть. Вернее, впихивать в себя всё, что возможно разжевать и проглотить. К концу второй недели я была на четыре килограмма толще. Четыре - не пять. Щенка мне не купили.
Но зато желудок привык к булкам-бубликам, кашам и даже овощам. И настойчиво стал требовать от меня пищи. Той самой, густеньки и мясочка...
Мне открылся совершенно новый мир - мир множества вкусов и невероятных сочетаний. Оказалось, что хлеб с маслом и вареньем значительно вкуснее, если ешь его на улице. А вкус бутерброда с сахаром меняется, если перевернуть его сахаром книзу. Селёдка со сладкой дыней - просто деликатес... Только однажды вкус так разительно отличился от внешнего вида, что долгое время после неудачной пробы я избегала любимых нынче маслин: само название - маслина - это же почти слива! И выглядит похоже - большая, чёрная, блестящая. Она просто обязана быть сладкой. А она - нет. Противная, солёно-горькая, уж извините! 
Но самое любимое продавалось в школьном буфете: восхитительные беляши, особенно, когда горячие! Разные биточки, шницели, котлеты - хлебные, мягкие, дома таких не готовят. Жареные пирожки - с картошкой (слегка синеватой и клейкой, ну и что?), с ливером - с кошатиной, как говорил мой брат.
В общем, родители должны быть благодарны той болонке. Иначе - кто знает? - когда-нибудь подул бы сильный ветер и сорвал с моей тоненькой шеи кудрявую головку...

18.09.2013
Хайфа

© Copyright: Ника, 2013

Регистрационный номер №0165472

от 22 октября 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0165472 выдан для произведения: Дети - странные создания. Не все, конечно. Это уж как кому повезёт. Моим родителям со мной не повезло... 
Всё самое вкусное - наваристый украинский борщ, селёдка под шубой, пирог с капустой, котлеты, призывно пахнущие чесночком, холодец или рыба заливная - как это можно есть?! Ну, макароны по-флотски, может быть, изредка. Вот колбаса докторская с жидко-оранжевой кабачковой икрой из банки - это куда ни шло. Любительская колбаска тоже ничего, если противное сало из неё выковырять. А в сыре - дырки прогрызть и в них язык просовывать. Или одним глазом смотреть. Или, скажем, кусок бородинского хлеба с солью, но непременно взятый со свежевытертого табурета, не иначе. Так, во всяком случае, советует доктор, которой моя мама, горько плача, жалуется на абсолютное, тотальное моё нежелание что-либо есть. 
Удивляюсь я этим родителям! Неужели на всём, что они сами едят, причмокивая и нахваливая, свет клином сошёлся? Ведь есть же прекрасная, вкуснейшая еда! Рассыпчатая гречневая каша в полночь. Какао-порошок с сахаром. Эскимо. Пломбир. Сгущёнка! Заныканная баночка с двумя дырками в крышке хранится в туалете, в шкафчике с вантусом и резиновыми клизмами. Вместе с любимой книжкой Елены Верейской "В те годы". Пусть они все смотрят свой неинтересный телевизор с новостями - тут, на унитазе, на стульчаке из прессованных опилок, вершишь вместе с революционеркой Ириной Тарабановой переворот у Зимнего и потягиваешь из дырочки вожделенный сгущённый напиток. Ну какое взрослое жаркое с этим сравнится?!

Раннее детство моё было подпорчено непонятливыми взрослыми. Мало того, что каждое воскресенье с утра - творог со сметаной, над которым приходилось сидеть до самого обеда, просаливая его горючими слезами, так ещё и обнаруженная детсадовской воспитательницей невинная хитрость: дождаться, пока соседка по столу, пухленькая Элка Водовозова, умнёт свою порцию и быстро-быстро поменяться с ней тарелками! 
- Чем вы кормите свою дочь дома? - кричала воспитательница моей плачущей маме. - Почему она ничего у нас не ест? Вот сядьте и попробуйте нашу еду. Что, невкусно разве?! Она же с голоду умрёт, и мы будем виноваты!
Маме стыдно было признаться, что дома меня не кормят ничем. Потому что сквозь сжатые зубы еда почему-то не пролезает. 
Из детсада меня выгнали. Но нашлась добрая душа в другом саду - Людмила Борисовна, милейшая женщина! Она клала на тарелку чайную ложку чего-то и шептала мне на ухо:
- Это же ты можешь съесть?
Это я съедала. И тогда Людмила Борисовна громогласно объявляла меня победителем. Правда, за победу приходилось расплачиваться - в качестве приза мне причиталась булочка с изюмом или яблоко. А деваться уже было некуда, приз положено съедать...
На выпускном детсадовском утреннике я умудрилась победить в скоростном съедении половины стакана сметаны с сахаром. Меня, правда, тут же вывернуло под цветущей белой акацией, но чего стоит победа, которая даётся легко?!

Как ни пугали меня родные сказкой о Верочке с тоненькой шейкой, головка которой с лёгкостью оторвалась от этой самой шейки, стоило только ветру подуть чуть сильнее обычного, к первому классу моим количественным рекордом стала тарелка манной каши в гостях у родительских приятелей. Событие это значительное время было темой разговора немаленькой дружеской компании, все участники которой обычно, наблюдая нудный трудоёмкий процесс кормления, вторили моей уморившейся маме:
- Иришенька, кушай густеньку, кушай мясочко!

Густенька и мясочко сопровождали меня долгие годы: непременно - во всякие семейно-дружеские торжества, а позже неоднократно бывали рассказаны моим детям. Да и дети родительских друзей, приняв от своих родителей эстафету, по сей день во время нашей совместной трапезы ехидно вопрошают: густеньку? Мясочко?

Эти самые густенька с мясочком наполняли мамины замечательные супы и борщи. Мама мчалась с работы в свой обеденный перерыв, дабы накормить дочь-первоклассницу. А неблагодарная дочь сидела над тарелкой и, как говорила моя бабушка, говнягала... Ковыряла в тарелке ложкой, выкладывала по краям узоры из кусочков капусты и картошки.
- Ешь! - просила мама.
- Ну сейчас! - нудила я.
И мамино терпение, как и обеденное время, однажды иссякло. Она запустила руку в мои кудри и, плача, принялась макать меня лицом в тарелку с безнадёжно остывшим борщом. Не знаю, кто из нас сильнее испугался. Возможно, тарелка, потому что именно она позорно бежала с поля боя на пол, выплеснула содержимое и вдобавок разбилась. Мне всех было жалко - плачущую маму, вымазанную себя, разбитую тарелку... Одно радовало - сегодня больше не нужно есть борщ!
 
Лет с девяти, обучившись пользоваться газовой плитой, обед я разогревала себе сама. Вернее, делала вид, что разогревала. Попросту - пачкала супом кастрюльку, чем-то ещё - сковородку, так же поступала и с тарелками. Всю якобы использованную посуду складывала в раковину - поди докажи, что не ела! Вот только одного по малолетству не учла...
- Ты же ничего не ела! - возмущалась мама.
- Ела! - призывала я в свидетели немытую посуду. - Вот!
- Врёшь! - мама открывала холодильник. - Сколько было супа, столько и осталось. И пюре не тронуто, и котлеты.
Ага! Подсказка получена, и полились в унитаз литры заботливо сваренных супов, а дворовым котам и собакам привалило ежедневное счастье в виде котлет, кусочков курицы и прочего, и тому подобного.
После усилий, затраченных на имитацию свершившейся трапезы, хотелось есть. Для этого достаточно было кликнуть подругу, живущую по соседству, и отправиться в ближайший магазин. Что в магазине? Да еда же! Квадратные ириски "кис-кис", хрустящая внутри карамель "раковые шейки", монпансье, мармелад "лимонные дольки"; в конце-концов, у бабки, что рядом с магазином - стакан семечек, насыпанных в кулёчек из газеты, или майонезная банка томатной пасты в овощном отделе. Откуда деньги на всё это? Деньги копились - из тех, что выдавались на завтрак в школе; собирались по крохам из карманов папиных пиджаков; в крайнем случае, подбирались у пивного ларька - там порой находилась немалая россыпь. 
И до двенадцати лет моя система введения в заблуждение отлично работала! 
Можно было бы продолжать и даже совершенствовать её, например, приглашая в гости вечно голодных одноклассников, но внезапно у меня самой проснулся аппетит. Не совсем внезапно, правда. Всему виной - болонка.

Точнее - щенок двух недель от роду. Он сидел на руках у хозяйки болонки - крохотный, размером с ладонь, просто белоснежный кудрявый клубок с чёрным носом и чёрными круглыми глазёнками. Я поняла, что жить без него смысла не имеет. И даже не попросила - взмолилась: давайте его купим! Купим, сказала мама. С одним условием: до конца отпуска (а мы отдыхали в Ялте) ты поправишься на пять килограммов. 
Получалось - два с половиной килограмма в неделю, поскольку через две недели мы возвращались домой. И я начала есть. Вернее, впихивать в себя всё, что возможно разжевать и проглотить. К концу второй недели я была на четыре килограмма толще. Четыре - не пять. Щенка мне не купили.
Но зато желудок привык к булкам-бубликам, кашам и даже овощам. И настойчиво стал требовать от меня пищи. Той самой, густеньки и мясочка...
Мне открылся совершенно новый мир - мир множества вкусов и невероятных сочетаний. Оказалось, что хлеб с маслом и вареньем значительно вкуснее, если ешь его на улице. А вкус бутерброда с сахаром меняется, если перевернуть его сахаром книзу. Селёдка со сладкой дыней - просто деликатес... Только однажды вкус так разительно отличился от внешнего вида, что долгое время после неудачной пробы я избегала любимых нынче маслин: само название - маслина - это же почти слива! И выглядит похоже - большая, чёрная, блестящая. Она просто обязана быть сладкой. А она - нет. Противная, солёно-горькая, уж извините! 
Но самое любимое продавалось в школьном буфете: восхитительные беляши, особенно, когда горячие! Разные биточки, шницели, котлеты - хлебные, мягкие, дома таких не готовят. Жареные пирожки - с картошкой (слегка синеватой и клейкой, ну и что?), с ливером - с кошатиной, как говорил мой брат.
В общем, родители должны быть благодарны той болонке. Иначе - кто знает? - когда-нибудь подул бы сильный ветер и сорвал с моей тоненькой шеи кудрявую головку...

18.09.2013
Хайфа

Рейтинг: +2 239 просмотров
Комментарии (2)
Серов Владимир # 22 октября 2013 в 09:39 0
ЗдОрово! super
Ника # 22 октября 2013 в 11:12 0
dance
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
125
120
106
95
95
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
92
91
91
86
86
83
79
76
73
71
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
59
57
56
53
45
38