ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → 2013 г. Твоя-моя не понимая!

2013 г. Твоя-моя не понимая!

20 октября 2014 - Владимир Юрков
2013 г. Твоя-моя не понимая!
Люди всюду говорят по-разному.
Это касается не только стран и регионов. Даже в пределах одной страны, одного официального литературного языка существуют множества диалектов, наречий и говоров. Но, помимо этого, есть еще и многочисленные разговорные различия, которые не зафиксированы ни в какой литературе и не имеют никакого названия. Наверное многие замечали, что люди, долгое время живущие бок о бок, начинают вырабатывать свою собственную речь, сокращая или выбрасывая многие слова, которые, если можно так выразиться, сами собой разумеются, заменяя иные слова, а порою и целые фразы, жестами, мимикой или телодвижениями, в том числе и неопределенными звуками, типа, «м-м-м…», «во-о-о…» и тому подобное. И очень часто, в подобных ситуациях, вырабатываются иные, непривычные, а то и совершенно несвойственные словам значения[1].
Вышеуказанные особенности, порою, можно заметить даже перемещаясь из одной деревни в другую, а уж если речь идет о разных городах, то еще ярче. Отход от общепринятых норм речи зависит от длительности самоизоляции и мобильности жителей той или иной местности. Насколько часто туда приезжают новые люди и насколько часто аборигены покидают насиженное место.
Чем меньше перемешивание народа, тем больше вероятность значительного лингвистического обособления данного контингента. Удивительно бывает слышать привычные слова в совершенно неожиданном значении. Раньше это было очень распространено. Почитайте в словаре Даля областные значения слов. Удивительно, но факт – значения слов в разных областях бывают прямо противоположны. Мне, например, всегда резало слух слово «верхи» в орловском значении «овраг», отмеченное еще Иваном Тургеневым в его «Записках охотника». Сейчас такая словесная чехарда сокращается, в связи с простотой общения и передвижения, а также в связи с центральным глашатаем – телевидением, задающим людям разговорный стандарт языка.
Те, кто много ездил по стране, наверняка, не раз с этим сталкивался. Иной раз послушаешь и думаешь – а не позвать ли переводчика, поскольку смысл произнесенного, состоящего из простых, распространенных, слов, также туманен, как будто бы разговор идет на воровской «фене».
Так что слоган «твоя-моя не понимая» подходит не только для иностранцев, но и для своих, родных, русских, которые достаточно долгое время общались с ограниченным контингентом.
Вот интересный, характерный пример.
Двоим моим молодым знакомым потребовалось съездить на кладбище в деревню близ города Углича, с целью выяснить – похоронен там некий человек или нет. Поскольку человек этот был им совершенно незнаком, то дорогу они знали весьма приблизительно, поскольку в тех краях никогда не были и имели на руках только название населенного пункта.
Кое-как, по навигатору, пробили маршрут и поехали. Причем поехали на небольшом вагончике по типу Сеат Альгамбра, который хоть и имеет, на вид, довольно высокую посадку, но особой проходимостью и, уж тем более, прочностью не отличается.
До Углича добрались быстро и без проблем. Дальше до деревни тоже была, в общем-то, хорошая дорога, которую проехали, то что называется – не заметив. А вот оттуда к кладбищу вела уже совсем подозрительная, впору сказать, тропинка, с глубоко накатанной колеей, местами залитой водою.
Ребята призадумались…
И было от чего призадуматься. На дворе – самый конец апреля. Только-только, да и то не везде, порастаяло, а на скудном российском солнце, то что растаяло, уж точно не высохло. Когда дорогу знаешь – одно, а когда не знаешь – совсем другое. Можно и не только несколько километров задним ходом протащиться, от того, что не сможешь развернуться, а, вообще, застрять всерьез и надолго, тем паче, что такую машину, какая у них была, в таком случае, лучше бы трактором не тащить – хлипенькая, городская – не для таких перегрузок. Еще и разорвется невзначай.
Посмотрели, покумекали – вроде проехать можно, но… всегда остается это «но», которое бередит душу и трепет нервы. Покрутили головой – глядь – на лавочке у какого-то заборчика сидят двое пожилых людей. Стариками их не назовешь, конечно, еще не пенсионеры, но люди немолодые, старше пятидесяти. Серьезные на вид.
Подошли мои ребята, поздоровались. Вот – говорят – надо до кладбища добраться – как у вас тут дорога-то? Время весеннее – недолго и завязнуть. А те отвечают, что, мол, ездят на кладбище, и городские, и местные… хоронят, конечно, на грузовике, а вот навестить могилки и на своем транспорте приезжают. Вроде как ничего дорога. Да только что туда «Шевроле» Серегин проехал.
Ну что – Шевроле, так Шевроле. Ну ни Тахо же у этих деревенских. Значит дешевые Ланос или Ласетти – машинки, совсем, паркетные. А у нас – хоть не внедорожник, но все-таки – полный привод – потянет! К тому же езды-то всего три километра до заброшенного погоста с кладбищем.
И поехали!
Километр-другой все было ничего, а напоследок, метров пятьсот – такое, что не приведи господь. Вертело-крутило, раз пять думали, что все… конец, но полный привод практически новой машины, хоть и перегреваясь, все-таки тянул фургончик вперед…
В общем – добрались! И, как положено, перед кладбищем, типа в насмешку над последним участком – ровненькая, сухонькая площадка, где одиноко стояла Нива, около которой хлопотала с шанцевым инструментом немолодая семейная пара.
А где Шевроле?
Неужели обманули нас мужики?
Не хочется думать, что немолодые и, на вид серьезные, люди, настолько легкомысленны, чтобы так некрасиво пошутить над приезжими москвичами. Да москвичей, конечно, не любят в России, но не до такой же степени?
Кровь ударила в голову ребятам – эх! – подумал Мишка, кому старость мудростью, а этим – глупостью! Гады! И, в сердцах, смачно плюнул на землю.
С тяжелым сердцем подошли они к кладбищенской калитке. Хотелось им, конечно, на обратном пути, сказать что-нибудь такое, едкое, пожилым шутникам, но как-то стыдновато было.
И вот уже подойдя к самой калитке, когда оставалось только толкнуть ее, чтобы войти, как вдруг Сашка, схватив Мишку за рукав, буквально проорал: «Миш! Смотри! Нива-то не родная, а Нива-Шевроле!!!»
Мишка обернулся! Бог ты мой – и вправду – Нива-Шевроле, которую у нас в Москве, Шевролетиной никто, даже самый завзятый чайник, не назовет.
Закатились оба от смеха. Усталость от дороги как рукой сняло, да и камень с души упал. Не издевались пожилые люди над ними, не отправляли нелюбимых москвачей на верную гибель. Честно и откровенно, но… только по-своему (а это им и невдомек было) сказали то, что видели. Ведь у них в деревне только четыре машины, ну пять – грузовик, да копейка, девятка и Нива, да… Шевроле, которая, опять же Нива. Ведь надо им как-нибудь обычную Ниву от Нивы-Шевроле отличать. Вот они так и говорят. Для них есть Нива и есть Шевроле. Разница большая. Это для москвичей, и то, и другое – одинаково и безразлично – непрестиж!.

[1] Все это наиболее ярко проявляется в речи супругов, долгое время состоящих в браке. Где все эти «котики», «зайчики», «козлики», а порою и просто значительная, выразительная пауза, выполненная с характерным подмигиванием или закатыванием глаз, могут обозначать кого или что угодно, давным-давно известного этим людям. Для супружеской речи характерно кодирование не только слов или фраз, но даже целых сюжетов. Название отеля, мельком брошенное в разговоре, может означать какой-либо случай, происшедший с ними в нем, а номер года – какое-то важное, опять же по их мнению, событие, случившееся в этом году.


 

© Copyright: Владимир Юрков, 2014

Регистрационный номер №0247029

от 20 октября 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0247029 выдан для произведения: 2013 г. Твоя-моя не понимая!
Люди всюду говорят по-разному.
Это касается не только стран и регионов. Даже в пределах одной страны, одного официального литературного языка существуют множества диалектов, наречий и говоров. Но, помимо этого, есть еще и многочисленные разговорные различия, которые не зафиксированы ни в какой литературе и не имеют никакого названия. Наверное многие замечали, что люди, долгое время живущие бок о бок, начинают вырабатывать свою собственную речь, сокращая или выбрасывая многие слова, которые, если можно так выразиться, сами собой разумеются, заменяя иные слова, а порою и целые фразы, жестами, мимикой или телодвижениями, в том числе и неопределенными звуками, типа, «м-м-м…», «во-о-о…» и тому подобное. И очень часто, в подобных ситуациях, вырабатываются иные, непривычные, а то и совершенно несвойственные словам значения[1].
Вышеуказанные особенности, порою, можно заметить даже перемещаясь из одной деревни в другую, а уж если речь идет о разных городах, то еще ярче. Отход от общепринятых норм речи зависит от длительности самоизоляции и мобильности жителей той или иной местности. Насколько часто туда приезжают новые люди и насколько часто аборигены покидают насиженное место.
Чем меньше перемешивание народа, тем больше вероятность значительного лингвистического обособления данного контингента. Удивительно бывает слышать привычные слова в совершенно неожиданном значении. Раньше это было очень распространено. Почитайте в словаре Даля областные значения слов. Удивительно, но факт – значения слов в разных областях бывают прямо противоположны. Мне, например, всегда резало слух слово «верхи» в орловском значении «овраг», отмеченное еще Иваном Тургеневым в его «Записках охотника». Сейчас такая словесная чехарда сокращается, в связи с простотой общения и передвижения, а также в связи с центральным глашатаем – телевидением, задающим людям разговорный стандарт языка.
Те, кто много ездил по стране, наверняка, не раз с этим сталкивался. Иной раз послушаешь и думаешь – а не позвать ли переводчика, поскольку смысл произнесенного, состоящего из простых, распространенных, слов, также туманен, как будто бы разговор идет на воровской «фене».
Так что слоган «твоя-моя не понимая» подходит не только для иностранцев, но и для своих, родных, русских, которые достаточно долгое время общались с ограниченным контингентом.
Вот интересный, характерный пример.
Двоим моим молодым знакомым потребовалось съездить на кладбище в деревню близ города Углича, с целью выяснить – похоронен там некий человек или нет. Поскольку человек этот был им совершенно незнаком, то дорогу они знали весьма приблизительно, поскольку в тех краях никогда не были и имели на руках только название населенного пункта.
Кое-как, по навигатору, пробили маршрут и поехали. Причем поехали на небольшом вагончике по типу Сеат Альгамбра, который хоть и имеет, на вид, довольно высокую посадку, но особой проходимостью и, уж тем более, прочностью не отличается.
До Углича добрались быстро и без проблем. Дальше до деревни тоже была, в общем-то, хорошая дорога, которую проехали, то что называется – не заметив. А вот оттуда к кладбищу вела уже совсем подозрительная, впору сказать, тропинка, с глубоко накатанной колеей, местами залитой водою.
Ребята призадумались…
И было от чего призадуматься. На дворе – самый конец апреля. Только-только, да и то не везде, порастаяло, а на скудном российском солнце, то что растаяло, уж точно не высохло. Когда дорогу знаешь – одно, а когда не знаешь – совсем другое. Можно и не только несколько километров задним ходом протащиться, от того, что не сможешь развернуться, а, вообще, застрять всерьез и надолго, тем паче, что такую машину, какая у них была, в таком случае, лучше бы трактором не тащить – хлипенькая, городская – не для таких перегрузок. Еще и разорвется невзначай.
Посмотрели, покумекали – вроде проехать можно, но… всегда остается это «но», которое бередит душу и трепет нервы. Покрутили головой – глядь – на лавочке у какого-то заборчика сидят двое пожилых людей. Стариками их не назовешь, конечно, еще не пенсионеры, но люди немолодые, старше пятидесяти. Серьезные на вид.
Подошли мои ребята, поздоровались. Вот – говорят – надо до кладбища добраться – как у вас тут дорога-то? Время весеннее – недолго и завязнуть. А те отвечают, что, мол, ездят на кладбище, и городские, и местные… хоронят, конечно, на грузовике, а вот навестить могилки и на своем транспорте приезжают. Вроде как ничего дорога. Да только что туда «Шевроле» Серегин проехал.
Ну что – Шевроле, так Шевроле. Ну ни Тахо же у этих деревенских. Значит дешевые Ланос или Ласетти – машинки, совсем, паркетные. А у нас – хоть не внедорожник, но все-таки – полный привод – потянет! К тому же езды-то всего три километра до заброшенного погоста с кладбищем.
И поехали!
Километр-другой все было ничего, а напоследок, метров пятьсот – такое, что не приведи господь. Вертело-крутило, раз пять думали, что все… конец, но полный привод практически новой машины, хоть и перегреваясь, все-таки тянул фургончик вперед…
В общем – добрались! И, как положено, перед кладбищем, типа в насмешку над последним участком – ровненькая, сухонькая площадка, где одиноко стояла Нива, около которой хлопотала с шанцевым инструментом немолодая семейная пара.
А где Шевроле?
Неужели обманули нас мужики?
Не хочется думать, что немолодые и, на вид серьезные, люди, настолько легкомысленны, чтобы так некрасиво пошутить над приезжими москвичами. Да москвичей, конечно, не любят в России, но не до такой же степени?
Кровь ударила в голову ребятам – эх! – подумал Мишка, кому старость мудростью, а этим – глупостью! Гады! И, в сердцах, смачно плюнул на землю.
С тяжелым сердцем подошли они к кладбищенской калитке. Хотелось им, конечно, на обратном пути, сказать что-нибудь такое, едкое, пожилым шутникам, но как-то стыдновато было.
И вот уже подойдя к самой калитке, когда оставалось только толкнуть ее, чтобы войти, как вдруг Сашка, схватив Мишку за рукав, буквально проорал: «Миш! Смотри! Нива-то не родная, а Нива-Шевроле!!!»
Мишка обернулся! Бог ты мой – и вправду – Нива-Шевроле, которую у нас в Москве, Шевролетиной никто, даже самый завзятый чайник, не назовет.
Закатились оба от смеха. Усталость от дороги как рукой сняло, да и камень с души упал. Не издевались пожилые люди над ними, не отправляли нелюбимых москвачей на верную гибель. Честно и откровенно, но… только по-своему (а это им и невдомек было) сказали то, что видели. Ведь у них в деревне только четыре машины, ну пять – грузовик, да копейка, девятка и Нива, да… Шевроле, которая, опять же Нива. Ведь надо им как-нибудь обычную Ниву от Нивы-Шевроле отличать. Вот они так и говорят. Для них есть Нива и есть Шевроле. Разница большая. Это для москвичей, и то, и другое – одинаково и безразлично – непрестиж!.

[1] Все это наиболее ярко проявляется в речи супругов, долгое время состоящих в браке. Где все эти «котики», «зайчики», «козлики», а порою и просто значительная, выразительная пауза, выполненная с характерным подмигиванием или закатыванием глаз, могут обозначать кого или что угодно, давным-давно известного этим людям. Для супружеской речи характерно кодирование не только слов или фраз, но даже целых сюжетов. Название отеля, мельком брошенное в разговоре, может означать какой-либо случай, происшедший с ними в нем, а номер года – какое-то важное, опять же по их мнению, событие, случившееся в этом году.


 
Рейтинг: 0 203 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
173
Осенний поцелуй... 30 сентября 2017 (Анна Гирик)
140
136
127
116
115
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
112
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
104
101
98
95
95
93
92
90
88
88
87
84
83
82
82
81
78
77
76
75
60
52
50