ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → 1990 г. Украли всю твою картошку!

1990 г. Украли всю твою картошку!

23 июля 2012 - Владимир Юрков

1990 г. Украли всю твою картошку!

В начавшийся перед закатом СССР голод, моя теща, вспомнив голодные военные годы, решила высаживать и хранить картошку на случай полнейшей бескормицы.

Я, как человек нового, послевоенного, поколения был против этого. Нам, некрестьянам, заниматься выращиванием, а уж тем более хранением сельхозпродукции, не только не с руки, но и негде. В деревне есть и земля для огорода, да и погреб для хранения. А в городе где?

Хотя, чего говорить – русский человек на хорошее дело не падок, а на гадость – завсегда. Помню, как в это время в нашем девятиэтажном доме, имеющем стены в 70 сантиметров толщиной, несколько чудиков под окнами выламывали кирпич, оставляя стенку в один кирпич, чтобы сделать нишу для хранения картошки – вместительный и прохладный. Ну, Бог, как водится, наказал умников – теперь те, кто не смог забутовать содеянное, мучается сквозняками и холодом. В недавние холодные зимы у соседей-старичков весь этот «мини-погребок» покрывался внутри инеем, как холодильник. Как говорится – «За что боролись…».

Квартиру портить я не дал, хотя, страдающая страхом голода, теща много раз просила меня сделать в квартире погреб, выбивая кирпич под подоконником, как это делали остальные, или же пробив канал из темной комнаты на улицу для вентиляции и охлаждения. Порою, войдя в экстаз, она даже пыталась встать передо мной на колени, но я оставался непреклонен – «лучше голодная смерть, чем порча собственного дома». Как показало будущее – я оказался прав.

И тогда теща вспомнила, что у нее есть старшая сестра в подмосковном городишке по имени Дедовск, которой она всегда завидовала за то, что та первая, еще до войны, сбежала из родной деревни. Хотя, если говорить честно, завидовать было нечему – до Москвы она не доползла, а застряла на всю жизнь в этом не то городишке, не то селе, проживая в одноэтажном бараке на две семьи безо всяких удобств, стоящем практически в двух шагах от полотна Рижской железной дороги. Быть может только один плюсик в ее судьбе и заставлял мою тещу ей завидовать – муж сестры, хоть и выпивал, как все нормальные люди, но алкоголиком не был.

Вот к ней, в ее сарайчик, и решила теща спрятать на зиму свою картошку. Благо сарайчик был как гардероб – трехдверный, большой. Я в этом деле, также как и в истории с «мини-погребком», участвовать отказался. В глубине души я понимал, что весь этот советский голодомор – абсолютно искусственное мероприятие, необходимое, чтобы свалить ненавистный советский строй. Что пройдет год-другой и начнется новая, лучшая, жизнь. Так что тратить столько трудов на вонючую картошку – глупо. Надо искать ту новую струю в которую необходимо влиться, чтобы не пойти на дно в новой жизни.

Теща позлилась-позлилась, но делать нечего – ей пришлось смириться и возить самой, покупаемую на рынке или на улице картошку в Дедовск. Благо железная дорога у нас от дома всего в десяти минутах хода, а на транспорте у нее был бесплатный проезд. Только не помню за что? То ли как ветерану КГБ, то ли как почетному пенсионеру. Ну, в общем, почти ежедневно вечером она таскалась туда и обратно, возвращаясь запоздно, давая мне возможность весь вечер отдыхать от созерцания ее постной рожи.

Дальше началась весна и теща, покинувшая деревню в 1942 году и никогда не знавшая крестьянского труда, решила тряхнуть стариной и высадить картошку около нашего девятиэтажного дома. Тогда было много таких «скучающих» по земле и земледелию людей, примчавшихся на работы в Москву за «легкой жизнью», но в душе, так и оставшихся крестьянами. Они разводили в Москве кур, некоторые держали коз, которых на зиму затаскивали себе в квартиры, превращая их в хлев. В общем – от родных корней некоторым невозможно оторваться. Природа берет свое. И вот компания престарелых «лихих огородников» превратила газон за домом в делянки. Дико было смотреть, как эти старики (а большинству из них было глубоко за шестьдесят), что-то там роют, копают, сажают. Зато жизнь их, естественно, получила смысл и наполнилась интересом.

К сожалению, на месте их делянок до постройки нашего дома, стояли деревянные бараки от завода «Красный Балтиец», а потом вся эта земля была загажена строительным мусором, и от разборки бараков, и от строительства кирпичных домов. Из своих грядок теща выгребла 15 ведер кирпичного боя, который выбросила в мусорные баки, за что мусорщики были ей «премного благодарны».

Результат ее трудов я, в конце концов, попробовал. Но произошло это уже после описываемых событий. Могу сказать – ничего более гадкого я не ел! В детстве мне случалось тырить картошку у огородников, которые растили ее на антенном поле радиостанции имени Коминтерна в Хорошеве. Да и потом, в мою кочевую по советской стране молодость, я чего только и где только не ел. Но такой мерзости не приходилось. Я проглотил один кусочек и демонстративно выкинул остальное в унитаз. Как не странно, но теща на меня не обиделась. Наверное по причине того, что тогда уже завершилась история с сестриным «гардеробом»-сарайчиком. А может она была счастлива том, что ей больше достанется. Это – вернее.

Пришло лето. Страдная пора на придомном огороде закончилась. С картошкой начались перебои. Обезумевшие москвичи носились с рынка на рынок, от магазина к магазину, перекупали друг у друга картошку – начинался голодомор! Тогда моя теща взяла большую сумку и громогласно, с хитрой улыбкой, сказала, что едет к Гране (то есть к старшей сестре) за картошкой, но на нашу долю она не возьмет, поскольку кто не работал – тот не будет есть.

Как говорится – «скатертью дорожка, дохлая кошка», езжай теща куда хочешь и лучше не возвращайся. Но, каково же было мое удивление, когда она вернулась быстрее чем через два часа. То есть как бы съездила только туда и обратно даже не пообщавшись со своей сестрой. Но – главное! Ее большая сумка была пуста! А глаза, как это иной раз говорится, на мокром месте.

Да, ее сестра всегда была ушлой теткой, недаром и сбежала из деревни первой, несмотря на то, что в те годы паспорта никому не давали. Дали только ей. Хотя, как правдиво заметила на этот счет моя теща – и ей пришлось кое-кому дать. И не один раз! Но это было давно – дело молодое!

Так вот, когда теща приехала к ней за своей картошкой, та заявила, что какие-то оборванцы взломали сарай и (вот эти слова я выделю, поскольку они важны для понимания смысла случившегося «и украли всю ТВОЮ! картошку».

Как говорится – комментарии излишни. Как и в 1940 году, старшая сестра опять одурачила младшую. Пришлось ей вернуться домой не солоно хлебавши. Да и в довершение ко всему – настолько обидеться на нее, что не приехать ни к ней на похороны, ни к ней на могилу. Интересно – встретятся ли они на том свете? И есть ли он, этот самый, пресловутый, ТОТ СВЕТ?!

 

© Copyright: Владимир Юрков, 2012

Регистрационный номер №0064903

от 23 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0064903 выдан для произведения:

1990 г. Украли всю твою картошку!

В начавшийся перед закатом СССР голод, моя теща, вспомнив голодные военные годы, решила высаживать и хранить картошку на случай полнейшей бескормицы.

Я, как человек нового, послевоенного, поколения был против этого. Нам, некрестьянам, заниматься выращиванием, а уж тем более хранением сельхозпродукции, не только не с руки, но и негде. В деревне есть и земля для огорода, да и погреб для хранения. А в городе где?

Хотя, чего говорить – русский человек на хорошее дело не падок, а на гадость – завсегда. Помню, как в это время в нашем девятиэтажном доме, имеющем стены в 70 сантиметров толщиной, несколько чудиков под окнами выламывали кирпич, оставляя стенку в один кирпич, чтобы сделать нишу для хранения картошки – вместительный и прохладный. Ну, Бог, как водится, наказал умников – теперь те, кто не смог забутовать содеянное, мучается сквозняками и холодом. В недавние холодные зимы у соседей-старичков весь этот «мини-погребок» покрывался внутри инеем, как холодильник. Как говорится – «За что боролись…».

Квартиру портить я не дал, хотя, страдающая страхом голода, теща много раз просила меня сделать в квартире погреб, выбивая кирпич под подоконником, как это делали остальные, или же пробив канал из темной комнаты на улицу для вентиляции и охлаждения. Порою, войдя в экстаз, она даже пыталась встать передо мной на колени, но я оставался непреклонен – «лучше голодная смерть, чем порча собственного дома». Как показало будущее – я оказался прав.

И тогда теща вспомнила, что у нее есть старшая сестра в подмосковном городишке по имени Дедовск, которой она всегда завидовала за то, что та первая, еще до войны, сбежала из родной деревни. Хотя, если говорить честно, завидовать было нечему – до Москвы она не доползла, а застряла на всю жизнь в этом не то городишке, не то селе, проживая в одноэтажном бараке на две семьи безо всяких удобств, стоящем практически в двух шагах от полотна Рижской железной дороги. Быть может только один плюсик в ее судьбе и заставлял мою тещу ей завидовать – муж сестры, хоть и выпивал, как все нормальные люди, но алкоголиком не был.

Вот к ней, в ее сарайчик, и решила теща спрятать на зиму свою картошку. Благо сарайчик был как гардероб – трехдверный, большой. Я в этом деле, также как и в истории с «мини-погребком», участвовать отказался. В глубине души я понимал, что весь этот советский голодомор – абсолютно искусственное мероприятие, необходимое, чтобы свалить ненавистный советский строй. Что пройдет год-другой и начнется новая, лучшая, жизнь. Так что тратить столько трудов на вонючую картошку – глупо. Надо искать ту новую струю в которую необходимо влиться, чтобы не пойти на дно в новой жизни.

Теща позлилась-позлилась, но делать нечего – ей пришлось смириться и возить самой, покупаемую на рынке или на улице картошку в Дедовск. Благо железная дорога у нас от дома всего в десяти минутах хода, а на транспорте у нее был бесплатный проезд. Только не помню за что? То ли как ветерану КГБ, то ли как почетному пенсионеру. Ну, в общем, почти ежедневно вечером она таскалась туда и обратно, возвращаясь запоздно, давая мне возможность весь вечер отдыхать от созерцания ее постной рожи.

Дальше началась весна и теща, покинувшая деревню в 1942 году и никогда не знавшая крестьянского труда, решила тряхнуть стариной и высадить картошку около нашего девятиэтажного дома. Тогда было много таких «скучающих» по земле и земледелию людей, примчавшихся на работы в Москву за «легкой жизнью», но в душе, так и оставшихся крестьянами. Они разводили в Москве кур, некоторые держали коз, которых на зиму затаскивали себе в квартиры, превращая их в хлев. В общем – от родных корней некоторым невозможно оторваться. Природа берет свое. И вот компания престарелых «лихих огородников» превратила газон за домом в делянки. Дико было смотреть, как эти старики (а большинству из них было глубоко за шестьдесят), что-то там роют, копают, сажают. Зато жизнь их, естественно, получила смысл и наполнилась интересом.

К сожалению, на месте их делянок до постройки нашего дома, стояли деревянные бараки от завода «Красный Балтиец», а потом вся эта земля была загажена строительным мусором, и от разборки бараков, и от строительства кирпичных домов. Из своих грядок теща выгребла 15 ведер кирпичного боя, который выбросила в мусорные баки, за что мусорщики были ей «премного благодарны».

Результат ее трудов я, в конце концов, попробовал. Но произошло это уже после описываемых событий. Могу сказать – ничего более гадкого я не ел! В детстве мне случалось тырить картошку у огородников, которые растили ее на антенном поле радиостанции имени Коминтерна в Хорошеве. Да и потом, в мою кочевую по советской стране молодость, я чего только и где только не ел. Но такой мерзости не приходилось. Я проглотил один кусочек и демонстративно выкинул остальное в унитаз. Как не странно, но теща на меня не обиделась. Наверное по причине того, что тогда уже завершилась история с сестриным «гардеробом»-сарайчиком. А может она была счастлива том, что ей больше достанется. Это – вернее.

Пришло лето. Страдная пора на придомном огороде закончилась. С картошкой начались перебои. Обезумевшие москвичи носились с рынка на рынок, от магазина к магазину, перекупали друг у друга картошку – начинался голодомор! Тогда моя теща взяла большую сумку и громогласно, с хитрой улыбкой, сказала, что едет к Гране (то есть к старшей сестре) за картошкой, но на нашу долю она не возьмет, поскольку кто не работал – тот не будет есть.

Как говорится – «скатертью дорожка, дохлая кошка», езжай теща куда хочешь и лучше не возвращайся. Но, каково же было мое удивление, когда она вернулась быстрее чем через два часа. То есть как бы съездила только туда и обратно даже не пообщавшись со своей сестрой. Но – главное! Ее большая сумка была пуста! А глаза, как это иной раз говорится, на мокром месте.

Да, ее сестра всегда была ушлой теткой, недаром и сбежала из деревни первой, несмотря на то, что в те годы паспорта никому не давали. Дали только ей. Хотя, как правдиво заметила на этот счет моя теща – и ей пришлось кое-кому дать. И не один раз! Но это было давно – дело молодое!

Так вот, когда теща приехала к ней за своей картошкой, та заявила, что какие-то оборванцы взломали сарай и (вот эти слова я выделю, поскольку они важны для понимания смысла случившегося «и украли всю ТВОЮ! картошку».

Как говорится – комментарии излишни. Как и в 1940 году, старшая сестра опять одурачила младшую. Пришлось ей вернуться домой не солоно хлебавши. Да и в довершение ко всему – настолько обидеться на нее, что не приехать ни к ней на похороны, ни к ней на могилу. Интересно – встретятся ли они на том свете? И есть ли он, этот самый, пресловутый, ТОТ СВЕТ?!

 

Рейтинг: +1 506 просмотров
Комментарии (1)
Юрий Алексеенко # 23 июля 2012 в 22:00 0
Хорошее изложение, великолепный стиль. Удачи.
Популярная проза за месяц
141
127
126
113
100
96
96
95
94
91
91
90
88
87
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
80
80
78
77
75
75
75
74
74
72
71
68
46