ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → 1990 г. Украли всю твою картошку!

 

1990 г. Украли всю твою картошку!

23 июля 2012 - Владимир Юрков

1990 г. Украли всю твою картошку!

В начавшийся перед закатом СССР голод, моя теща, вспомнив голодные военные годы, решила высаживать и хранить картошку на случай полнейшей бескормицы.

Я, как человек нового, послевоенного, поколения был против этого. Нам, некрестьянам, заниматься выращиванием, а уж тем более хранением сельхозпродукции, не только не с руки, но и негде. В деревне есть и земля для огорода, да и погреб для хранения. А в городе где?

Хотя, чего говорить – русский человек на хорошее дело не падок, а на гадость – завсегда. Помню, как в это время в нашем девятиэтажном доме, имеющем стены в 70 сантиметров толщиной, несколько чудиков под окнами выламывали кирпич, оставляя стенку в один кирпич, чтобы сделать нишу для хранения картошки – вместительный и прохладный. Ну, Бог, как водится, наказал умников – теперь те, кто не смог забутовать содеянное, мучается сквозняками и холодом. В недавние холодные зимы у соседей-старичков весь этот «мини-погребок» покрывался внутри инеем, как холодильник. Как говорится – «За что боролись…».

Квартиру портить я не дал, хотя, страдающая страхом голода, теща много раз просила меня сделать в квартире погреб, выбивая кирпич под подоконником, как это делали остальные, или же пробив канал из темной комнаты на улицу для вентиляции и охлаждения. Порою, войдя в экстаз, она даже пыталась встать передо мной на колени, но я оставался непреклонен – «лучше голодная смерть, чем порча собственного дома». Как показало будущее – я оказался прав.

И тогда теща вспомнила, что у нее есть старшая сестра в подмосковном городишке по имени Дедовск, которой она всегда завидовала за то, что та первая, еще до войны, сбежала из родной деревни. Хотя, если говорить честно, завидовать было нечему – до Москвы она не доползла, а застряла на всю жизнь в этом не то городишке, не то селе, проживая в одноэтажном бараке на две семьи безо всяких удобств, стоящем практически в двух шагах от полотна Рижской железной дороги. Быть может только один плюсик в ее судьбе и заставлял мою тещу ей завидовать – муж сестры, хоть и выпивал, как все нормальные люди, но алкоголиком не был.

Вот к ней, в ее сарайчик, и решила теща спрятать на зиму свою картошку. Благо сарайчик был как гардероб – трехдверный, большой. Я в этом деле, также как и в истории с «мини-погребком», участвовать отказался. В глубине души я понимал, что весь этот советский голодомор – абсолютно искусственное мероприятие, необходимое, чтобы свалить ненавистный советский строй. Что пройдет год-другой и начнется новая, лучшая, жизнь. Так что тратить столько трудов на вонючую картошку – глупо. Надо искать ту новую струю в которую необходимо влиться, чтобы не пойти на дно в новой жизни.

Теща позлилась-позлилась, но делать нечего – ей пришлось смириться и возить самой, покупаемую на рынке или на улице картошку в Дедовск. Благо железная дорога у нас от дома всего в десяти минутах хода, а на транспорте у нее был бесплатный проезд. Только не помню за что? То ли как ветерану КГБ, то ли как почетному пенсионеру. Ну, в общем, почти ежедневно вечером она таскалась туда и обратно, возвращаясь запоздно, давая мне возможность весь вечер отдыхать от созерцания ее постной рожи.

Дальше началась весна и теща, покинувшая деревню в 1942 году и никогда не знавшая крестьянского труда, решила тряхнуть стариной и высадить картошку около нашего девятиэтажного дома. Тогда было много таких «скучающих» по земле и земледелию людей, примчавшихся на работы в Москву за «легкой жизнью», но в душе, так и оставшихся крестьянами. Они разводили в Москве кур, некоторые держали коз, которых на зиму затаскивали себе в квартиры, превращая их в хлев. В общем – от родных корней некоторым невозможно оторваться. Природа берет свое. И вот компания престарелых «лихих огородников» превратила газон за домом в делянки. Дико было смотреть, как эти старики (а большинству из них было глубоко за шестьдесят), что-то там роют, копают, сажают. Зато жизнь их, естественно, получила смысл и наполнилась интересом.

К сожалению, на месте их делянок до постройки нашего дома, стояли деревянные бараки от завода «Красный Балтиец», а потом вся эта земля была загажена строительным мусором, и от разборки бараков, и от строительства кирпичных домов. Из своих грядок теща выгребла 15 ведер кирпичного боя, который выбросила в мусорные баки, за что мусорщики были ей «премного благодарны».

Результат ее трудов я, в конце концов, попробовал. Но произошло это уже после описываемых событий. Могу сказать – ничего более гадкого я не ел! В детстве мне случалось тырить картошку у огородников, которые растили ее на антенном поле радиостанции имени Коминтерна в Хорошеве. Да и потом, в мою кочевую по советской стране молодость, я чего только и где только не ел. Но такой мерзости не приходилось. Я проглотил один кусочек и демонстративно выкинул остальное в унитаз. Как не странно, но теща на меня не обиделась. Наверное по причине того, что тогда уже завершилась история с сестриным «гардеробом»-сарайчиком. А может она была счастлива том, что ей больше достанется. Это – вернее.

Пришло лето. Страдная пора на придомном огороде закончилась. С картошкой начались перебои. Обезумевшие москвичи носились с рынка на рынок, от магазина к магазину, перекупали друг у друга картошку – начинался голодомор! Тогда моя теща взяла большую сумку и громогласно, с хитрой улыбкой, сказала, что едет к Гране (то есть к старшей сестре) за картошкой, но на нашу долю она не возьмет, поскольку кто не работал – тот не будет есть.

Как говорится – «скатертью дорожка, дохлая кошка», езжай теща куда хочешь и лучше не возвращайся. Но, каково же было мое удивление, когда она вернулась быстрее чем через два часа. То есть как бы съездила только туда и обратно даже не пообщавшись со своей сестрой. Но – главное! Ее большая сумка была пуста! А глаза, как это иной раз говорится, на мокром месте.

Да, ее сестра всегда была ушлой теткой, недаром и сбежала из деревни первой, несмотря на то, что в те годы паспорта никому не давали. Дали только ей. Хотя, как правдиво заметила на этот счет моя теща – и ей пришлось кое-кому дать. И не один раз! Но это было давно – дело молодое!

Так вот, когда теща приехала к ней за своей картошкой, та заявила, что какие-то оборванцы взломали сарай и (вот эти слова я выделю, поскольку они важны для понимания смысла случившегося «и украли всю ТВОЮ! картошку».

Как говорится – комментарии излишни. Как и в 1940 году, старшая сестра опять одурачила младшую. Пришлось ей вернуться домой не солоно хлебавши. Да и в довершение ко всему – настолько обидеться на нее, что не приехать ни к ней на похороны, ни к ней на могилу. Интересно – встретятся ли они на том свете? И есть ли он, этот самый, пресловутый, ТОТ СВЕТ?!

 

© Copyright: Владимир Юрков, 2012

Регистрационный номер №0064903

от 23 июля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0064903 выдан для произведения:

1990 г. Украли всю твою картошку!

В начавшийся перед закатом СССР голод, моя теща, вспомнив голодные военные годы, решила высаживать и хранить картошку на случай полнейшей бескормицы.

Я, как человек нового, послевоенного, поколения был против этого. Нам, некрестьянам, заниматься выращиванием, а уж тем более хранением сельхозпродукции, не только не с руки, но и негде. В деревне есть и земля для огорода, да и погреб для хранения. А в городе где?

Хотя, чего говорить – русский человек на хорошее дело не падок, а на гадость – завсегда. Помню, как в это время в нашем девятиэтажном доме, имеющем стены в 70 сантиметров толщиной, несколько чудиков под окнами выламывали кирпич, оставляя стенку в один кирпич, чтобы сделать нишу для хранения картошки – вместительный и прохладный. Ну, Бог, как водится, наказал умников – теперь те, кто не смог забутовать содеянное, мучается сквозняками и холодом. В недавние холодные зимы у соседей-старичков весь этот «мини-погребок» покрывался внутри инеем, как холодильник. Как говорится – «За что боролись…».

Квартиру портить я не дал, хотя, страдающая страхом голода, теща много раз просила меня сделать в квартире погреб, выбивая кирпич под подоконником, как это делали остальные, или же пробив канал из темной комнаты на улицу для вентиляции и охлаждения. Порою, войдя в экстаз, она даже пыталась встать передо мной на колени, но я оставался непреклонен – «лучше голодная смерть, чем порча собственного дома». Как показало будущее – я оказался прав.

И тогда теща вспомнила, что у нее есть старшая сестра в подмосковном городишке по имени Дедовск, которой она всегда завидовала за то, что та первая, еще до войны, сбежала из родной деревни. Хотя, если говорить честно, завидовать было нечему – до Москвы она не доползла, а застряла на всю жизнь в этом не то городишке, не то селе, проживая в одноэтажном бараке на две семьи безо всяких удобств, стоящем практически в двух шагах от полотна Рижской железной дороги. Быть может только один плюсик в ее судьбе и заставлял мою тещу ей завидовать – муж сестры, хоть и выпивал, как все нормальные люди, но алкоголиком не был.

Вот к ней, в ее сарайчик, и решила теща спрятать на зиму свою картошку. Благо сарайчик был как гардероб – трехдверный, большой. Я в этом деле, также как и в истории с «мини-погребком», участвовать отказался. В глубине души я понимал, что весь этот советский голодомор – абсолютно искусственное мероприятие, необходимое, чтобы свалить ненавистный советский строй. Что пройдет год-другой и начнется новая, лучшая, жизнь. Так что тратить столько трудов на вонючую картошку – глупо. Надо искать ту новую струю в которую необходимо влиться, чтобы не пойти на дно в новой жизни.

Теща позлилась-позлилась, но делать нечего – ей пришлось смириться и возить самой, покупаемую на рынке или на улице картошку в Дедовск. Благо железная дорога у нас от дома всего в десяти минутах хода, а на транспорте у нее был бесплатный проезд. Только не помню за что? То ли как ветерану КГБ, то ли как почетному пенсионеру. Ну, в общем, почти ежедневно вечером она таскалась туда и обратно, возвращаясь запоздно, давая мне возможность весь вечер отдыхать от созерцания ее постной рожи.

Дальше началась весна и теща, покинувшая деревню в 1942 году и никогда не знавшая крестьянского труда, решила тряхнуть стариной и высадить картошку около нашего девятиэтажного дома. Тогда было много таких «скучающих» по земле и земледелию людей, примчавшихся на работы в Москву за «легкой жизнью», но в душе, так и оставшихся крестьянами. Они разводили в Москве кур, некоторые держали коз, которых на зиму затаскивали себе в квартиры, превращая их в хлев. В общем – от родных корней некоторым невозможно оторваться. Природа берет свое. И вот компания престарелых «лихих огородников» превратила газон за домом в делянки. Дико было смотреть, как эти старики (а большинству из них было глубоко за шестьдесят), что-то там роют, копают, сажают. Зато жизнь их, естественно, получила смысл и наполнилась интересом.

К сожалению, на месте их делянок до постройки нашего дома, стояли деревянные бараки от завода «Красный Балтиец», а потом вся эта земля была загажена строительным мусором, и от разборки бараков, и от строительства кирпичных домов. Из своих грядок теща выгребла 15 ведер кирпичного боя, который выбросила в мусорные баки, за что мусорщики были ей «премного благодарны».

Результат ее трудов я, в конце концов, попробовал. Но произошло это уже после описываемых событий. Могу сказать – ничего более гадкого я не ел! В детстве мне случалось тырить картошку у огородников, которые растили ее на антенном поле радиостанции имени Коминтерна в Хорошеве. Да и потом, в мою кочевую по советской стране молодость, я чего только и где только не ел. Но такой мерзости не приходилось. Я проглотил один кусочек и демонстративно выкинул остальное в унитаз. Как не странно, но теща на меня не обиделась. Наверное по причине того, что тогда уже завершилась история с сестриным «гардеробом»-сарайчиком. А может она была счастлива том, что ей больше достанется. Это – вернее.

Пришло лето. Страдная пора на придомном огороде закончилась. С картошкой начались перебои. Обезумевшие москвичи носились с рынка на рынок, от магазина к магазину, перекупали друг у друга картошку – начинался голодомор! Тогда моя теща взяла большую сумку и громогласно, с хитрой улыбкой, сказала, что едет к Гране (то есть к старшей сестре) за картошкой, но на нашу долю она не возьмет, поскольку кто не работал – тот не будет есть.

Как говорится – «скатертью дорожка, дохлая кошка», езжай теща куда хочешь и лучше не возвращайся. Но, каково же было мое удивление, когда она вернулась быстрее чем через два часа. То есть как бы съездила только туда и обратно даже не пообщавшись со своей сестрой. Но – главное! Ее большая сумка была пуста! А глаза, как это иной раз говорится, на мокром месте.

Да, ее сестра всегда была ушлой теткой, недаром и сбежала из деревни первой, несмотря на то, что в те годы паспорта никому не давали. Дали только ей. Хотя, как правдиво заметила на этот счет моя теща – и ей пришлось кое-кому дать. И не один раз! Но это было давно – дело молодое!

Так вот, когда теща приехала к ней за своей картошкой, та заявила, что какие-то оборванцы взломали сарай и (вот эти слова я выделю, поскольку они важны для понимания смысла случившегося «и украли всю ТВОЮ! картошку».

Как говорится – комментарии излишни. Как и в 1940 году, старшая сестра опять одурачила младшую. Пришлось ей вернуться домой не солоно хлебавши. Да и в довершение ко всему – настолько обидеться на нее, что не приехать ни к ней на похороны, ни к ней на могилу. Интересно – встретятся ли они на том свете? И есть ли он, этот самый, пресловутый, ТОТ СВЕТ?!

 

Рейтинг: +1 478 просмотров
Комментарии (1)
Юрий Алексеенко # 23 июля 2012 в 22:00 0
Хорошее изложение, великолепный стиль. Удачи.