ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → 1989 г. Как накормить кота хлебом

1989 г. Как накормить кота хлебом

23 июля 2013 - Владимир Юрков

1989 г. Как накормить кота хлебом

Эта история произошла в городе Валдае в самый разгар горбачевской голодовки конца 1980-х годов.

Мы приехали в этот город летом посмотреть на развалины Иверского монастыря. Развалины оказались очень живописными, город – тоже, сохранившим образ уездного городишки начала 19 века. Грязный, пыльный с немощенными улочками и громадной пустой базарной площадью, гордо именуемой площадью Свободы, застроенной по краям покосившимися, облупившимися столетними домишками. На противоположном конце площади стояла столовая советской постройки[1], которая, несмотря на всю свою молодость, выглядела также ветхо и запущенно, как и остальные здания.

Глядя на окружающую нас рухлядь, трудно было себе представить, что этот город когда-то славился «валдайскими девками», что здесь был центр разврата, а значит, тут было, и красиво, и весело, и сыто, и пьяно.

В 1989 году там было уныло, гадко, голодно и трезво.

Людей на площади почти не было, да и вообще – я почти не запомнил жителей этого городка – создалось впечатление, что они то ли разбежались по деревням в поисках еды, то ли попрятались по домам, охраняя нажитое, как это бывает перед большой бедой. Помню лишь нескольких рыбаков на мосту к Иверскому монастырю и многочисленных «насельников» этого монастыря. Слово «насельников» я поставил в кавычки, поскольку жили там вполне светские, вполне гражданские лица. Все здания были превращены в жилые помещения, неимоверно грязные, неимоверно узкие, завешанные какими-то сохнущими тряпками. Да, там было много стиранного белья.. ­ кто знает – может мы попали в банный день.

Поскольку нам хотелось есть, мы рискнули зайти в эту, с позволения сказать, столовую и не обнаружили там никого, кроме двух подвыпивших красномордых теток лет пятидесяти, бессвязно болтающих между собой о каких-то своих собственных душевных проблемах, пытаясь тем самым скрасить свое одиночество и то, что называется – «убить время». Одна из них изображала кассиршу, другая – повариху.

Желающих пообедать, кроме нас, как я сказал, не было. Да и обеда, как такового тоже не было. То, за что мы заплатили советские «деревянные» деньги, съесть было бы невозможно даже в ленинградскую блокаду. Крыса, пожаренная на свечке, показалась бы намного вкуснее, чем тот подтухший куриный останец с грязновато-желтым месивом, должным изображать картофельное пюре. Понюхав и посмотрев на взятое, мы ретировались из зала, оставив все на столе нетронутым[2]. При этом, на наш уход, как и следовало ожидать, никто не обратил внимания. Остаться голодными мы не боялись, поскольку были опытными советскими туристами, и привезли с собой целую сумку консервов, выменянных на водочные карточки[3].

Поэтому мы без сожаления покинули столовую и вышли на площадь, которая была, как я уже говорил, совершенно пуста. Двигаясь абы как – на святое наитие, мы буквально через минуту свернули на какую-то улочку, такую же пыльную, пустую и широкую[4].

Пройдя буквально два шага по ней, мы увидели впереди странную картину – на импровизированной площадке перед домом сидел кот. Здоровенный серый котище с рожей, которая, как говорится, кирпича просит. Около него стояла бабушка – сухая невысокая старушка, на удивление сохранившая прямую осанку (что сразу бросилось мне в глаза) в таком наряде, который и тогда трудно было встретить в наших краях. В какой-то темно-синей байковой юбке или сарафане расписанной немыслимыми цветными пятнами, по науке, называемыми огурцами, в одноцветной темно-бордовой кофтенке и в тряпочном платочке а-ля Павлов-посад. В подобном виде ходила моя бабка в начале 60-х годов. А эта, видимо, была ее ровесницей, поскольку, глядя на лицо, обильно покрытое глубокими морщинами, ей можно было запросто дать 80-85 лет.

И эта старушка обсыпала хлебными крошками кота, который, как мне показалось, зажмурившись от удовольствия, сидел тихо-тихо не шелохнувшись.

– Бабка! Ты что делаешь? – запанибратски спросил я.

– Кота кормлю – спокойно отвечала она, совершенно не обидевшись на фамильярность тридцатилетнего мальчишки.

– Ты что, старая? С ума сошла? – продолжал нахальничать я – Котов! Хлебом! Не кормят!

– Ой, молодой – спокойно и негромко произнесла бабушка, при этом обведя меня глазами с головы до ног таким острым взглядом, что меня аж передернуло – здоровый, да без гармошки!

– А кот-то к хлебу и не притрагивается! – ухмыльнулся я.

– Да и Бог с ним – сказала старушка и направилась к подъезду – Иди за мной, умник-кормилец.

Мы отправились за ней и вошли в темный, прохладный подъезд старого кирпичного двухэтажного дома. Запах в нем был, то что называется исторический. Казалась, что дом пахнет всеми теми событиями, которые происходили в нем. Принюхавшись можно было различить запахи дешевых духов валдайских девок, грязных портянок красноармейцев, сальных свечей мелких чиновников, пороха военных лет. Одним словом – вонючая мешанина…

Бабушка заговорщицки приложила палец ко рту, а потом им же указала на кота – типа – смотри, малец!

И впрямь – не прошло и минуты, как к коту стали слетаться голуби. Сначала они садились на значительном от него расстоянии и беззаботно клевали вкусный хлебный мякиш, который, правда, довольно быстро закончился и им пришлось подойти поближе к коту. К тому же становилось тесно – ведь подлетали все новые и новые любители бесплатной кормежки.

Все это время кот сидел как каменная статуя – серый, неподвижный с начисто закрытыми глазами. Теперь-то я понял смысл этого кошачьего прищура, который я принял за выражение удовольствия. Голуби быстро сожрали весь хлеб и в поисках его были вынуждены подойти к коту вплотную, практически зацепляя его серую шкуру крыльями.

Бац! – один удар лапой и на утрамбованной земле забились голубиные крылья. Бац-бац-бац – удары сыпались с таким звуком, будто кто-то стучит по пионерскому барабану – и все – крылья почти перестали дергаться. Кот аккуратно схватил умирающего голубя зубами за шею и потащил за дом в темное место у старого полусгнившего от времени сарая.

– Вот, малец, как бывает – усмехнулась бабушка – если ум есть – можно и кота хлебом накормить.

Сказала… и исчезла, как это бывает в сказках, где-то в глубине этого старого, темного, давно немытого дома.

Мы повертели головами и, не найдя взглядом старушки, вышли на улицу.

Несколько хлебных крошек да две-три капли крови напоминали о том, что виденное нами – это не сказка, а реальность.

И мне подумалось, что только что, я получил наглядное подтверждение того, что бесплатный сыр только в мышеловке, и, если вас кормят бесплатно, а тем более, и сытно, и бесплатно, то будьте осторожны – вдруг вас кормят на убой.

Но что-то еще вертелось на эту тему в моей голове. То, что я никак не мог вспомнить…, то, что я где-то, когда-то слышал, но не помнил… оно не давало мне покоя, но… увы… так и оставалось невспомненным…

И только через несколько лет, уже после того, как снесли, как старое прогнившее здание, СССР, как выкинули на помойку КПСС и на ее место поместили попов… я вспомнил!

Ну, конечно! Иисус Христос говорил, что-то о том, что надо жить, как птицы небесные – они, не жнут, не сеют, а харч ежедневный имеют. Ох, Божий Сын! Умолчал ты о том, что птицами небесными питаются коты земные! Умолчал!



[1] Сейчас это ресторан «Дар Валдая».

[2] Отмечу, что там на столах даже не было солонок с солью.

[3] В то время существовала карточная система на вино-водочную продукцию и на сигареты. Может и на что-то еще, а может и нет – не помню.

[4] Может быть улицу Октябрскую.

   

© Copyright: Владимир Юрков, 2013

Регистрационный номер №0148759

от 23 июля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0148759 выдан для произведения:

1989 г. Как накормить кота хлебом

Эта история произошла в городе Валдае в самый разгар горбачевской голодовки конца 1980-х годов.

Мы приехали в этот город летом посмотреть на развалины Иверского монастыря. Развалины оказались очень живописными, город – тоже, сохранившим образ уездного городишки начала 19 века. Грязный, пыльный с немощенными улочками и громадной пустой базарной площадью, гордо именуемой площадью Свободы, застроенной по краям покосившимися, облупившимися столетними домишками. На противоположном конце площади стояла столовая советской постройки[1], которая, несмотря на всю свою молодость, выглядела также ветхо и запущенно, как и остальные здания.

Глядя на окружающую нас рухлядь, трудно было себе представить, что этот город когда-то славился «валдайскими девками», что здесь был центр разврата, а значит, тут было, и красиво, и весело, и сыто, и пьяно.

В 1989 году там было уныло, гадко, голодно и трезво.

Людей на площади почти не было, да и вообще – я почти не запомнил жителей этого городка – создалось впечатление, что они то ли разбежались по деревням в поисках еды, то ли попрятались по домам, охраняя нажитое, как это бывает перед большой бедой. Помню лишь нескольких рыбаков на мосту к Иверскому монастырю и многочисленных «насельников» этого монастыря. Слово «насельников» я поставил в кавычки, поскольку жили там вполне светские, вполне гражданские лица. Все здания были превращены в жилые помещения, неимоверно грязные, неимоверно узкие, завешанные какими-то сохнущими тряпками. Да, там было много стиранного белья.. ­ кто знает – может мы попали в банный день.

Поскольку нам хотелось есть, мы рискнули зайти в эту, с позволения сказать, столовую и не обнаружили там никого, кроме двух подвыпивших красномордых теток лет пятидесяти, бессвязно болтающих между собой о каких-то своих собственных душевных проблемах, пытаясь тем самым скрасить свое одиночество и то, что называется – «убить время». Одна из них изображала кассиршу, другая – повариху.

Желающих пообедать, кроме нас, как я сказал, не было. Да и обеда, как такового тоже не было. То, за что мы заплатили советские «деревянные» деньги, съесть было бы невозможно даже в ленинградскую блокаду. Крыса, пожаренная на свечке, показалась бы намного вкуснее, чем тот подтухший куриный останец с грязновато-желтым месивом, должным изображать картофельное пюре. Понюхав и посмотрев на взятое, мы ретировались из зала, оставив все на столе нетронутым[2]. При этом, на наш уход, как и следовало ожидать, никто не обратил внимания. Остаться голодными мы не боялись, поскольку были опытными советскими туристами, и привезли с собой целую сумку консервов, выменянных на водочные карточки[3].

Поэтому мы без сожаления покинули столовую и вышли на площадь, которая была, как я уже говорил, совершенно пуста. Двигаясь абы как – на святое наитие, мы буквально через минуту свернули на какую-то улочку, такую же пыльную, пустую и широкую[4].

Пройдя буквально два шага по ней, мы увидели впереди странную картину – на импровизированной площадке перед домом сидел кот. Здоровенный серый котище с рожей, которая, как говорится, кирпича просит. Около него стояла бабушка – сухая невысокая старушка, на удивление сохранившая прямую осанку (что сразу бросилось мне в глаза) в таком наряде, который и тогда трудно было встретить в наших краях. В какой-то темно-синей байковой юбке или сарафане расписанной немыслимыми цветными пятнами, по науке, называемыми огурцами, в одноцветной темно-бордовой кофтенке и в тряпочном платочке а-ля Павлов-посад. В подобном виде ходила моя бабка в начале 60-х годов. А эта, видимо, была ее ровесницей, поскольку, глядя на лицо, обильно покрытое глубокими морщинами, ей можно было запросто дать 80-85 лет.

И эта старушка обсыпала хлебными крошками кота, который, как мне показалось, зажмурившись от удовольствия, сидел тихо-тихо не шелохнувшись.

– Бабка! Ты что делаешь? – запанибратски спросил я.

– Кота кормлю – спокойно отвечала она, совершенно не обидевшись на фамильярность тридцатилетнего мальчишки.

– Ты что, старая? С ума сошла? – продолжал нахальничать я – Котов! Хлебом! Не кормят!

– Ой, молодой – спокойно и негромко произнесла бабушка, при этом обведя меня глазами с головы до ног таким острым взглядом, что меня аж передернуло – здоровый, да без гармошки!

– А кот-то к хлебу и не притрагивается! – ухмыльнулся я.

– Да и Бог с ним – сказала старушка и направилась к подъезду – Иди за мной, умник-кормилец.

Мы отправились за ней и вошли в темный, прохладный подъезд старого кирпичного двухэтажного дома. Запах в нем был, то что называется исторический. Казалась, что дом пахнет всеми теми событиями, которые происходили в нем. Принюхавшись можно было различить запахи дешевых духов валдайских девок, грязных портянок красноармейцев, сальных свечей мелких чиновников, пороха военных лет. Одним словом – вонючая мешанина…

Бабушка заговорщицки приложила палец ко рту, а потом им же указала на кота – типа – смотри, малец!

И впрямь – не прошло и минуты, как к коту стали слетаться голуби. Сначала они садились на значительном от него расстоянии и беззаботно клевали вкусный хлебный мякиш, который, правда, довольно быстро закончился и им пришлось подойти поближе к коту. К тому же становилось тесно – ведь подлетали все новые и новые любители бесплатной кормежки.

Все это время кот сидел как каменная статуя – серый, неподвижный с начисто закрытыми глазами. Теперь-то я понял смысл этого кошачьего прищура, который я принял за выражение удовольствия. Голуби быстро сожрали весь хлеб и в поисках его были вынуждены подойти к коту вплотную, практически зацепляя его серую шкуру крыльями.

Бац! – один удар лапой и на утрамбованной земле забились голубиные крылья. Бац-бац-бац – удары сыпались с таким звуком, будто кто-то стучит по пионерскому барабану – и все – крылья почти перестали дергаться. Кот аккуратно схватил умирающего голубя зубами за шею и потащил за дом в темное место у старого полусгнившего от времени сарая.

– Вот, малец, как бывает – усмехнулась бабушка – если ум есть – можно и кота хлебом накормить.

Сказала… и исчезла, как это бывает в сказках, где-то в глубине этого старого, темного, давно немытого дома.

Мы повертели головами и, не найдя взглядом старушки, вышли на улицу.

Несколько хлебных крошек да две-три капли крови напоминали о том, что виденное нами – это не сказка, а реальность.

И мне подумалось, что только что, я получил наглядное подтверждение того, что бесплатный сыр только в мышеловке, и, если вас кормят бесплатно, а тем более, и сытно, и бесплатно, то будьте осторожны – вдруг вас кормят на убой.

Но что-то еще вертелось на эту тему в моей голове. То, что я никак не мог вспомнить…, то, что я где-то, когда-то слышал, но не помнил… оно не давало мне покоя, но… увы… так и оставалось невспомненным…

И только через несколько лет, уже после того, как снесли, как старое прогнившее здание, СССР, как выкинули на помойку КПСС и на ее место поместили попов… я вспомнил!

Ну, конечно! Иисус Христос говорил, что-то о том, что надо жить, как птицы небесные – они, не жнут, не сеют, а харч ежедневный имеют. Ох, Божий Сын! Умолчал ты о том, что птицами небесными питаются коты земные! Умолчал!



[1] Сейчас это ресторан «Дар Валдая».

[2] Отмечу, что там на столах даже не было солонок с солью.

[3] В то время существовала карточная система на вино-водочную продукцию и на сигареты. Может и на что-то еще, а может и нет – не помню.

[4] Может быть улицу Октябрскую.

   

Рейтинг: 0 233 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
143
126
119
102
97
97
96
94
93
91
90
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
88
85
82
81
80
80
77
77
77
75
74
74
74
71
70
64
46