ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → Крик ястреба. Глава 2

Крик ястреба. Глава 2

14 декабря 2011 - Александр Соколов

Борис Глебович, Атроков папа, картину тоже одобрил. Долго смотрел
на нее в первый раз, а потом сказал:
- Очень похоже.
Серьезно так сказал. А потом добавил совсем уж непонятно:
- Вы даже сами не представляете, как похоже... А кстати, откуда вы
взяли этот сюжет? - спросил он маму.
Мама тогда засмеялась.
- Даже не знаю. Кажется, мне это приснилось. Солнце, туча... И
всадник. Захотелось нарисовать. А ваш Атрок лучше всего подошел к этой
картине...
Отец у Атрока - археолог. По словам Василькова папы, он просто жить
не может без своих половецких древностей. Потому и сына назвал таким
историческим именем.
Лук, такой же, как на картине, висит у Бориса Глебовича в кабинете.
И еще колчан с тремя огнеперыми стрелами. Их Борису Глебовичу подарили
друзья в тот день, когда родился Атрок. Он сам об этом рассказывал. А
лук этот Атрок и Василько брали несколько раз для игры в охотников...
Единственный, кто неодобрительно относится к маминым картинам, это
Сергей. Говорит, что от них пахнет язычеством... Он мамин брат, двою-
родный. А еще, "по совместительству", священник в местном храме. В том
самом, старинном. Более глупого занятия, по мнению Василька, даже при-
думать невозможно! Он так и заявил однажды дядюшке...
Вообще, на этой религиозной почве у них с Сергеем постоянные споры.
Василько никак понять не может, как люди могут верить в какого-то бо-
га, и в "прочую ерунду". С таких своих позиций он и атаковал "любимого
дядюшку" в тот памятный майский день.
- Ладно, в древности люди верили в богов и во всяких святых... Так
это же по неграмотности! Но сейчас-то, в век дальнего космоса! Это не-
доразумение какое-то! - горячился Василько.
- Эх, юноша! - рокотал добродушным баском Сергей, снисходительно
улыбаясь в русую бородку. - Это в тебе детский максимализм бродит. Вот
подрастешь, сам во всем разберешься. Тогда другое скажешь. Я ведь и
сам был в твои годы таким непримиримым... Заблуждался. А Вера, она...
Умные люди испокон веков верили. И нам не грех.
- А Листики? А дельфины?! У них ведь никакого бога нет!
- Точно, нет! - пискнул Листик.
- Помолчал бы лучше, почка нераскрывшаяся! - сердито донеслось с
сергеева запястья.
Дядюшка продолжал посмеиваться.
- Ну, так что же... Пути Господни неисповедимы, как и дела его. Все
в руках Божьих. Безбожных Листиков еще в кои веки обнаружили по про-
мыслу Его, а Вере сие нимало не повредило. Наоборот даже. Людям без
Бога нельзя.
- Все равно никакого бога нет! - упрямо заявил Василько.
- Да. Нет Бога... - хохотнул Сергей. - А человек произошел от
обезьяны!.. Слышали мы уже эти басенки. А вот ты мне ответь, чему вас
в школе учат с самого первого урока? И что в основу Закона положено?
Где его Камень Краеугольный? Ну-ка, скажи!
- Что заложено?.. Ну, это... - поскучнел Василько. Он почувствовал
себя, как полководец, за пять минут до победы получивший предательский
удар в спину.
Глядя себе под ноги, он с неохотой прочитал знакомые наизусть сло-
ва:
- "Помни, каждый живущий, что в Мире ты не один. Так будь же братом
и другом всякой твари земной. Умей соизмерять с этим все свои деяния и
помыслы... Свято храни землю родную от недруга, но не обращай меча на
братия свои..."
- Вот, - сказал он, когда закончил, не глядя на усмехающегося дя-
дюшку.
- Все правильно, - пробасил тот. - Вижу, "Заветы" ты знаешь. А ска-
жи, кто даровал нам их? Кто, как не ангел Господен на поле Липицком?
- Это легенда! - быстро возразил Василько.
- Не легенда, а неоспоримейший факт! Тысячи людей сие видели. А кто
видел твою обезьяну?.. Молчишь? Вот, то-то же. Факты, милый мой, упря-
мая вещь.
Обычно после таких споров, давно привычных, и заканчивавшихся почти
всегда одинаково, Василько целый день ходил сердитый. Кому приятно,
когда тебя, раз за разом, как неразумного котенка в молоко, тычут но-
сом в "факты", да еще и посмеиваются при этом?! Но сдаваться Василько
не собирался. Он был убежден в своей окончательной правоте.
Не сдался он и на этот раз.
- Я мог бы припечатать тебя на обе лопатки! - дерзко заявил он улы-
бающемуся Сергею. - Такую кучу фактов выложить, что сам поймешь, что
заблуждаешься. Жалко только время тратить... К тому же сейчас мне не-
когда. Но в следующий раз...
Сказав это, Василько независимо пожал плечами, и, поспешно покинув
дядюшку, отправился по своим делам.
- Ну, ну, беги. Ты ведь у нас человек занятой... - с нескрываемой
иронией бросил ему вслед Сергей. - Басурману твоему привет!
Все-то он знает!..
Все, да не все!
К Атроку Василько явился злой и веселый одновременно.
- Опять с Сережей поцапался, - догадался "басурман".
- Поцапался! - победно заявил Василько. - Я его поймал! Смотри.
Он приподнял подол рубашки, выдернул из-под резинки шортиков плос-
кую кассету с говорящими пластинками. Достал крайнюю. Провел по ней
ладонью. Послышался громыхающий бас Сергея.
- Нет бога..., а человек произошел от обезьяны... Факты - упрямая
вещь!
- Слышал? - ухмыльнулся Василько. - Сам признался. Теперь он у меня
попляшет.
- Сомнительно что-то, - недоверчиво ответил Атрок. - Ты в прошлый
раз тоже говорил, а ничего не вышло. Зачем тебе эта запись?
- А вот посмотришь! Я знаешь что придумал? Если пробраться ночью в
церковь, и поменять пластинки, тогда будет дело! Тогда все услышат!
Атрок подумал одну секундочку.
- Да уж, будет тогда... - скептически произнес он. - Попадет
кое-кому...
- Подумаешь! - беспечно ответил Василько. - Да никто и не узнает.
Это Сергею попадет. От начальства.
- Ну и что? Что ты этим докажешь?
- А вот посмотришь что!
- Не нравится мне это, - продолжал сомневаться Атрок.
- Ну, и пожалуйста! - обиделся Василько. - Могу и один пойти!
- Да нет, я с тобой, если ты хочешь, - поспешно согласился Атрок. -
Чтобы вместе. Только...
- Значит все. Сбор в полночь, у Башни!
Между прочим, бывать в храме Василько любил. Потому что - красиво!
Умели же строить древние. Снаружи - высокие белокаменные стены, укра-
шенные причудливой резьбой. А над ними - три стройных купола с золоче-
ными маковками. Внутри же храма - тоже лепные фигурки, фрески по сте-
нам. Пол выложен разноцветной мозаикой. Птицы там, звери всякие. Сцен-
ки из божественных книг. Красота, одним словом! И когда колокола зво-
нят - заслушаешься. Словно чудесная песня плывет над городом!
Так вот. В храме, над самыми "царскими вратами", висит большая ико-
на в тяжелой золоченой раме. Самая главная здесь. На ней ангел в виде
красивого "отрока" с крылышками и в белом балахоне, вручает свиток с
"Заветами" князю Константину. Еще в раму вставлена говорящая пластина,
которая в нужный момент оживала, и торжественный голос возглашал "волю
Господню".
Вот эту-то пластинку и замыслил Василько подменить своей.
Все случилось быстро и без помех. Ночью они с Атроком проникли в
храм, как и было задумано. Двери здесь никогда не запирали, как и вез-
де. В пустой церкви было темно, и даже чуточку страшновато. Васильку
показалось даже, что нарисованные лики смотрят со стен на него с осуж-
дением. Словно догадываются, зачем он сюда пришел. Но это только каза-
лось. Сами стены были едва различимы в ночном мраке. А фрески на них
лишь угадывались по памяти.
Ощупью пробрались друзья к "царским вратам". Василько подпрыгнул,
завис перед иконой. Нащупал в специальном углублении на раме говорящую
пластинку. Вытащил ее, торопливо запихал в зажатую в руке кассету. Так
же, на ощупь, вставил на место прежней свою.
Вот и все дела.
На место преступления мальчики вернулись рано утром, когда началось
воскресное богослужение. Растворились в многочисленной толпе прихожан
и стали ждать. Василько дрожал в предвкушении сладкой мести.
Сергей, не чуя надвигавшейся беды, уверенно вел проповедь:
- И возгласил ангел Господен: "Да не поднимете меча на братию!" И
опустились мечи, и обнялись люди, и бысть ликованию великому! И даро-
вал посланец Всевышнего слова Заветные. Внемлите им, люди!
На мгновение Васильку стало страшно. Он пихнул локтем стоявшего ря-
дом Атрока:
- Сейчас начнется!
И началось.
Сергей величественным жестом поднял вверх руки. Василько застыл в
нетерпеливо-тревожном ожидании.
Говорящая пластинка ожила. И... И вместо строгих заповедных слов на
прихожан полилось:
- Горит прощальный наш костер.
Мы с летним солнцем расстаемся!
Василько тихо ойкнул. Толпа вокруг него недоуменно загудела. Сергей
уронил на ногу массивный золотой крест и в изумлении воззрился на ико-
ну.
- Но мы опять сюда вернемся,
Едва рога сыграют сбор! -
старательно декламировал между тем звонкий мальчишеский голос. Очень
знакомый голос!
- Ой!.. - прошептал Атрок. - Это же ты! Твои стихи на летнем празд-
нике!
"Точно! - растерянно подумал Василько. - Но как же так? Неужели я в
темноте перепутал пластинки? И что теперь делать?!"
- Вновь будет солнечный восход,
И сердце радостно забьется... -
заливалась пластинка.
На Василька уже возмущенно оглядывались. Ведь тут было полно знако-
мых!
- Бежим! - в панике шепнул мальчик, и начал протискиваться к выхо-
ду.
Сзади гремел негодующий бас Сергея.
Из церкви Васильку удалось скрыться. Но из дома, из города-то нику-
да не денешься! И не оправдаешься, не докажешь, что не виноват. Все
улики налицо!
Василько было попробовал, когда под вечер осмелился, наконец,
явиться домой, да что толку? Разгневанный Сергей, явившийся сразу пос-
ле службы, уже давно все рассказал родителям.
Папа встретил Василька неласково.
- Где ты изволил пропадать весь день? - сухо поинтересовался он.
- На речке... - пробурчал Василько, исподлобья посматривая на си-
девшего в кресле Сергея.
- Еще одна подобная выходка, и можешь отправляться туда насовсем!
Сергей не переставал возмущаться.
- Только такому самовлюбленному эгоисту, и закоренелому безбожнику,
как ты, мог прийти в голову такой дикий поступок! Подумать только,
вложить в ангельские уста свои глупые, бездарные стишки! Рифмоплет!
Еще Сережа заявил, что на месте Василькова папы подверг бы "этого
нечестивца" самому суровому наказанию. Всерьез посоветовал даже приме-
нить одно из древних испытанных средств. Например, розги... Видимо, он
не шутку разозлился.
Василько сказал, что пусть только попробует!
К счастью, вмешался папа, и сказал, что будет вполне достаточно,
если Василько попросит прощения за свою выходку, а затем просидит не-
делю под домашним арестом. А летом, вместо любимого "Мамонтенка", отп-
равится вместе с ним в очередную экспедицию. И будет там работать на-
равне со всеми.
Просить прощения Василько не стал. Не потому, что не чувствовал се-
бя виноватым. Просто все эти "извините" и "простите" постоянно застре-
вают у него в горле, никак не могут вырваться наружу. Даже в таких
случаях, когда в самом деле нужно... Такой уж у Василька характер.
Вместо этого он героически высидел полных две недели "без улицы". Тем
более, что явившийся на следующее утро Атрок заявил, что он тоже вино-
ват, и добровольно вызвался разделить с Васильком участь затворника. А
им, когда они вместе, любые неприятности пустяками кажутся! Со школь-
ными заданиями "арестанты" неплохо справлялись и заочно, с помощью
Листиков, а в свободное время играли в "джунгли", устраивали шахматные
сражения, или просматривали интересные пластинки и читали любимые кни-
ги. Скучать было некогда. Василько и не заметил, как пролетели эти две
недели.
А вскоре за тем начались каникулы, и папа прозрачно намекнул, что
пора укладываться...
Язвительный Сергей подарил Васильку на прощание листок бумаги с на-
писанными от руки "Заветами".
- Читай почаще, отроче! - ухмыляясь, сказал он.
Листок этот Василько сердито затолкал в кассету, между чистыми
пластинками. И немедленно забыл о нем.
Если папа рассчитывал, что на незнакомой планете, вдали от привыч-
ной обстановки, Василько станет вести себя, как тихий, послушный ребе-
нок, то это было опасное заблуждение. Разумеется, Василько не баловал-
ся (ну, может быть, самую капельку!), не спорил со старшими (попробуй,
поспорь!), не отлынивал от порученных ему дел. Зато в первый же день,
в знак протеста против "родительского произвола", демонстративно ски-
нул с ног пескоходы и отказался от термокостюма. Облачился в свои
обычные летние шортики и рубашку. ("Подумаешь! Ночью в домике все рав-
но не холодно. А днем... Чуть потеплее, чем на Земле, только и всего!
Нам с Листиком не привыкать. Трудности, так трудности!") Под чересчур
щедрым солнцем планеты, Василько в несколько дней покрылся темно-шоко-
ладным загаром. Интересно, что Владимир Вячеславович не препятствовал
ему проявлять подобную "инициативу". Считал, видимо, что Василько уже
не маленький и сам знает, что делает.
В полдень, когда каменистая почва планеты начинала раскаляться, без
башмаков было все-таки неудобно. Но Василько быстро привык. И на иро-
ничные замечания отца, что "пахнет жареным", демонстративно бодро нас-
вистывал Суздальский марш. ("Подумаешь! Трудности, так трудности!")
Не менее демонстративно совершал он и свои обязательные утренние
полеты. Хотя и трудновато было при двойном тяготении. Даже взрослым
это было не под силу.
- Сломаешь ты себе шею! - сердился папа.
- Ну уж и сломаю! Ты ведь знаешь, что я не могу без этого!
Он в самом деле не мог без полетов. С того самого дня, как получил
своего Листика.
Этот радостный миг наступил, когда Васильку стукнуло семь лет. А
готовиться к нему Василько начал еще за месяц до этого. Страшно пере-
живал - вдруг не дадут? Говорят, раньше бывали такие случаи. И что
тогда? Без Листика - какая жизнь?!
Но когда его и еще двоих мальчиков, привели в Зеленую комнату, все
страхи и волнения сразу подевались куда-то. Растаяли без следа, словно
их и не было. А вопросы, которые им стали задавать экзаменаторы, ока-
зались такими легкими и нестрашными! Даже удивительно было, почему
спрашивают о том, что понятно каждому младенцу?! Например, кто глав-
нее, люди или дельфины? (Василько ответил, что и те, и другие главные
для себя и у себя дома.) Или зачем людям Листики? Будто сами не знают!
Самые глупые вопросы, решил про себя Василько... Потом были еще древ-
ние Заповеди, и что означает каждая из них... Те же "Заветы"... В об-
щем, много было вопросов.
Впоследствии Василько узнал, когда стал чуточку старше, что из-за
некоторых вопросов, какие ему задавали, из-за разного их понимания,
люди в древности не раз воевали. Вот ненормальные!
Наконец, Главный Экзаменатор обмотал вокруг Василькова запястья,
рядом с солнечным накопителем, клейкую полоску браслета с Листиком.
Прохладную, пахнущую дождем и лесом. Сказал на прощание:
- Иди, малыш. Будь счастлив.
 

© Copyright: Александр Соколов, 2011

Регистрационный номер №0004291

от 14 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0004291 выдан для произведения:

Борис Глебович, Атроков папа, картину тоже одобрил. Долго смотрел
на нее в первый раз, а потом сказал:
- Очень похоже.
Серьезно так сказал. А потом добавил совсем уж непонятно:
- Вы даже сами не представляете, как похоже... А кстати, откуда вы
взяли этот сюжет? - спросил он маму.
Мама тогда засмеялась.
- Даже не знаю. Кажется, мне это приснилось. Солнце, туча... И
всадник. Захотелось нарисовать. А ваш Атрок лучше всего подошел к этой
картине...
Отец у Атрока - археолог. По словам Василькова папы, он просто жить
не может без своих половецких древностей. Потому и сына назвал таким
историческим именем.
Лук, такой же, как на картине, висит у Бориса Глебовича в кабинете.
И еще колчан с тремя огнеперыми стрелами. Их Борису Глебовичу подарили
друзья в тот день, когда родился Атрок. Он сам об этом рассказывал. А
лук этот Атрок и Василько брали несколько раз для игры в охотников...
Единственный, кто неодобрительно относится к маминым картинам, это
Сергей. Говорит, что от них пахнет язычеством... Он мамин брат, двою-
родный. А еще, "по совместительству", священник в местном храме. В том
самом, старинном. Более глупого занятия, по мнению Василька, даже при-
думать невозможно! Он так и заявил однажды дядюшке...
Вообще, на этой религиозной почве у них с Сергеем постоянные споры.
Василько никак понять не может, как люди могут верить в какого-то бо-
га, и в "прочую ерунду". С таких своих позиций он и атаковал "любимого
дядюшку" в тот памятный майский день.
- Ладно, в древности люди верили в богов и во всяких святых... Так
это же по неграмотности! Но сейчас-то, в век дальнего космоса! Это не-
доразумение какое-то! - горячился Василько.
- Эх, юноша! - рокотал добродушным баском Сергей, снисходительно
улыбаясь в русую бородку. - Это в тебе детский максимализм бродит. Вот
подрастешь, сам во всем разберешься. Тогда другое скажешь. Я ведь и
сам был в твои годы таким непримиримым... Заблуждался. А Вера, она...
Умные люди испокон веков верили. И нам не грех.
- А Листики? А дельфины?! У них ведь никакого бога нет!
- Точно, нет! - пискнул Листик.
- Помолчал бы лучше, почка нераскрывшаяся! - сердито донеслось с
сергеева запястья.
Дядюшка продолжал посмеиваться.
- Ну, так что же... Пути Господни неисповедимы, как и дела его. Все
в руках Божьих. Безбожных Листиков еще в кои веки обнаружили по про-
мыслу Его, а Вере сие нимало не повредило. Наоборот даже. Людям без
Бога нельзя.
- Все равно никакого бога нет! - упрямо заявил Василько.
- Да. Нет Бога... - хохотнул Сергей. - А человек произошел от
обезьяны!.. Слышали мы уже эти басенки. А вот ты мне ответь, чему вас
в школе учат с самого первого урока? И что в основу Закона положено?
Где его Камень Краеугольный? Ну-ка, скажи!
- Что заложено?.. Ну, это... - поскучнел Василько. Он почувствовал
себя, как полководец, за пять минут до победы получивший предательский
удар в спину.
Глядя себе под ноги, он с неохотой прочитал знакомые наизусть сло-
ва:
- "Помни, каждый живущий, что в Мире ты не один. Так будь же братом
и другом всякой твари земной. Умей соизмерять с этим все свои деяния и
помыслы... Свято храни землю родную от недруга, но не обращай меча на
братия свои..."
- Вот, - сказал он, когда закончил, не глядя на усмехающегося дя-
дюшку.
- Все правильно, - пробасил тот. - Вижу, "Заветы" ты знаешь. А ска-
жи, кто даровал нам их? Кто, как не ангел Господен на поле Липицком?
- Это легенда! - быстро возразил Василько.
- Не легенда, а неоспоримейший факт! Тысячи людей сие видели. А кто
видел твою обезьяну?.. Молчишь? Вот, то-то же. Факты, милый мой, упря-
мая вещь.
Обычно после таких споров, давно привычных, и заканчивавшихся почти
всегда одинаково, Василько целый день ходил сердитый. Кому приятно,
когда тебя, раз за разом, как неразумного котенка в молоко, тычут но-
сом в "факты", да еще и посмеиваются при этом?! Но сдаваться Василько
не собирался. Он был убежден в своей окончательной правоте.
Не сдался он и на этот раз.
- Я мог бы припечатать тебя на обе лопатки! - дерзко заявил он улы-
бающемуся Сергею. - Такую кучу фактов выложить, что сам поймешь, что
заблуждаешься. Жалко только время тратить... К тому же сейчас мне не-
когда. Но в следующий раз...
Сказав это, Василько независимо пожал плечами, и, поспешно покинув
дядюшку, отправился по своим делам.
- Ну, ну, беги. Ты ведь у нас человек занятой... - с нескрываемой
иронией бросил ему вслед Сергей. - Басурману твоему привет!
Все-то он знает!..
Все, да не все!
К Атроку Василько явился злой и веселый одновременно.
- Опять с Сережей поцапался, - догадался "басурман".
- Поцапался! - победно заявил Василько. - Я его поймал! Смотри.
Он приподнял подол рубашки, выдернул из-под резинки шортиков плос-
кую кассету с говорящими пластинками. Достал крайнюю. Провел по ней
ладонью. Послышался громыхающий бас Сергея.
- Нет бога..., а человек произошел от обезьяны... Факты - упрямая
вещь!
- Слышал? - ухмыльнулся Василько. - Сам признался. Теперь он у меня
попляшет.
- Сомнительно что-то, - недоверчиво ответил Атрок. - Ты в прошлый
раз тоже говорил, а ничего не вышло. Зачем тебе эта запись?
- А вот посмотришь! Я знаешь что придумал? Если пробраться ночью в
церковь, и поменять пластинки, тогда будет дело! Тогда все услышат!
Атрок подумал одну секундочку.
- Да уж, будет тогда... - скептически произнес он. - Попадет
кое-кому...
- Подумаешь! - беспечно ответил Василько. - Да никто и не узнает.
Это Сергею попадет. От начальства.
- Ну и что? Что ты этим докажешь?
- А вот посмотришь что!
- Не нравится мне это, - продолжал сомневаться Атрок.
- Ну, и пожалуйста! - обиделся Василько. - Могу и один пойти!
- Да нет, я с тобой, если ты хочешь, - поспешно согласился Атрок. -
Чтобы вместе. Только...
- Значит все. Сбор в полночь, у Башни!
Между прочим, бывать в храме Василько любил. Потому что - красиво!
Умели же строить древние. Снаружи - высокие белокаменные стены, укра-
шенные причудливой резьбой. А над ними - три стройных купола с золоче-
ными маковками. Внутри же храма - тоже лепные фигурки, фрески по сте-
нам. Пол выложен разноцветной мозаикой. Птицы там, звери всякие. Сцен-
ки из божественных книг. Красота, одним словом! И когда колокола зво-
нят - заслушаешься. Словно чудесная песня плывет над городом!
Так вот. В храме, над самыми "царскими вратами", висит большая ико-
на в тяжелой золоченой раме. Самая главная здесь. На ней ангел в виде
красивого "отрока" с крылышками и в белом балахоне, вручает свиток с
"Заветами" князю Константину. Еще в раму вставлена говорящая пластина,
которая в нужный момент оживала, и торжественный голос возглашал "волю
Господню".
Вот эту-то пластинку и замыслил Василько подменить своей.
Все случилось быстро и без помех. Ночью они с Атроком проникли в
храм, как и было задумано. Двери здесь никогда не запирали, как и вез-
де. В пустой церкви было темно, и даже чуточку страшновато. Васильку
показалось даже, что нарисованные лики смотрят со стен на него с осуж-
дением. Словно догадываются, зачем он сюда пришел. Но это только каза-
лось. Сами стены были едва различимы в ночном мраке. А фрески на них
лишь угадывались по памяти.
Ощупью пробрались друзья к "царским вратам". Василько подпрыгнул,
завис перед иконой. Нащупал в специальном углублении на раме говорящую
пластинку. Вытащил ее, торопливо запихал в зажатую в руке кассету. Так
же, на ощупь, вставил на место прежней свою.
Вот и все дела.
На место преступления мальчики вернулись рано утром, когда началось
воскресное богослужение. Растворились в многочисленной толпе прихожан
и стали ждать. Василько дрожал в предвкушении сладкой мести.
Сергей, не чуя надвигавшейся беды, уверенно вел проповедь:
- И возгласил ангел Господен: "Да не поднимете меча на братию!" И
опустились мечи, и обнялись люди, и бысть ликованию великому! И даро-
вал посланец Всевышнего слова Заветные. Внемлите им, люди!
На мгновение Васильку стало страшно. Он пихнул локтем стоявшего ря-
дом Атрока:
- Сейчас начнется!
И началось.
Сергей величественным жестом поднял вверх руки. Василько застыл в
нетерпеливо-тревожном ожидании.
Говорящая пластинка ожила. И... И вместо строгих заповедных слов на
прихожан полилось:
- Горит прощальный наш костер.
Мы с летним солнцем расстаемся!
Василько тихо ойкнул. Толпа вокруг него недоуменно загудела. Сергей
уронил на ногу массивный золотой крест и в изумлении воззрился на ико-
ну.
- Но мы опять сюда вернемся,
Едва рога сыграют сбор! -
старательно декламировал между тем звонкий мальчишеский голос. Очень
знакомый голос!
- Ой!.. - прошептал Атрок. - Это же ты! Твои стихи на летнем празд-
нике!
"Точно! - растерянно подумал Василько. - Но как же так? Неужели я в
темноте перепутал пластинки? И что теперь делать?!"
- Вновь будет солнечный восход,
И сердце радостно забьется... -
заливалась пластинка.
На Василька уже возмущенно оглядывались. Ведь тут было полно знако-
мых!
- Бежим! - в панике шепнул мальчик, и начал протискиваться к выхо-
ду.
Сзади гремел негодующий бас Сергея.
Из церкви Васильку удалось скрыться. Но из дома, из города-то нику-
да не денешься! И не оправдаешься, не докажешь, что не виноват. Все
улики налицо!
Василько было попробовал, когда под вечер осмелился, наконец,
явиться домой, да что толку? Разгневанный Сергей, явившийся сразу пос-
ле службы, уже давно все рассказал родителям.
Папа встретил Василька неласково.
- Где ты изволил пропадать весь день? - сухо поинтересовался он.
- На речке... - пробурчал Василько, исподлобья посматривая на си-
девшего в кресле Сергея.
- Еще одна подобная выходка, и можешь отправляться туда насовсем!
Сергей не переставал возмущаться.
- Только такому самовлюбленному эгоисту, и закоренелому безбожнику,
как ты, мог прийти в голову такой дикий поступок! Подумать только,
вложить в ангельские уста свои глупые, бездарные стишки! Рифмоплет!
Еще Сережа заявил, что на месте Василькова папы подверг бы "этого
нечестивца" самому суровому наказанию. Всерьез посоветовал даже приме-
нить одно из древних испытанных средств. Например, розги... Видимо, он
не шутку разозлился.
Василько сказал, что пусть только попробует!
К счастью, вмешался папа, и сказал, что будет вполне достаточно,
если Василько попросит прощения за свою выходку, а затем просидит не-
делю под домашним арестом. А летом, вместо любимого "Мамонтенка", отп-
равится вместе с ним в очередную экспедицию. И будет там работать на-
равне со всеми.
Просить прощения Василько не стал. Не потому, что не чувствовал се-
бя виноватым. Просто все эти "извините" и "простите" постоянно застре-
вают у него в горле, никак не могут вырваться наружу. Даже в таких
случаях, когда в самом деле нужно... Такой уж у Василька характер.
Вместо этого он героически высидел полных две недели "без улицы". Тем
более, что явившийся на следующее утро Атрок заявил, что он тоже вино-
ват, и добровольно вызвался разделить с Васильком участь затворника. А
им, когда они вместе, любые неприятности пустяками кажутся! Со школь-
ными заданиями "арестанты" неплохо справлялись и заочно, с помощью
Листиков, а в свободное время играли в "джунгли", устраивали шахматные
сражения, или просматривали интересные пластинки и читали любимые кни-
ги. Скучать было некогда. Василько и не заметил, как пролетели эти две
недели.
А вскоре за тем начались каникулы, и папа прозрачно намекнул, что
пора укладываться...
Язвительный Сергей подарил Васильку на прощание листок бумаги с на-
писанными от руки "Заветами".
- Читай почаще, отроче! - ухмыляясь, сказал он.
Листок этот Василько сердито затолкал в кассету, между чистыми
пластинками. И немедленно забыл о нем.
Если папа рассчитывал, что на незнакомой планете, вдали от привыч-
ной обстановки, Василько станет вести себя, как тихий, послушный ребе-
нок, то это было опасное заблуждение. Разумеется, Василько не баловал-
ся (ну, может быть, самую капельку!), не спорил со старшими (попробуй,
поспорь!), не отлынивал от порученных ему дел. Зато в первый же день,
в знак протеста против "родительского произвола", демонстративно ски-
нул с ног пескоходы и отказался от термокостюма. Облачился в свои
обычные летние шортики и рубашку. ("Подумаешь! Ночью в домике все рав-
но не холодно. А днем... Чуть потеплее, чем на Земле, только и всего!
Нам с Листиком не привыкать. Трудности, так трудности!") Под чересчур
щедрым солнцем планеты, Василько в несколько дней покрылся темно-шоко-
ладным загаром. Интересно, что Владимир Вячеславович не препятствовал
ему проявлять подобную "инициативу". Считал, видимо, что Василько уже
не маленький и сам знает, что делает.
В полдень, когда каменистая почва планеты начинала раскаляться, без
башмаков было все-таки неудобно. Но Василько быстро привык. И на иро-
ничные замечания отца, что "пахнет жареным", демонстративно бодро нас-
вистывал Суздальский марш. ("Подумаешь! Трудности, так трудности!")
Не менее демонстративно совершал он и свои обязательные утренние
полеты. Хотя и трудновато было при двойном тяготении. Даже взрослым
это было не под силу.
- Сломаешь ты себе шею! - сердился папа.
- Ну уж и сломаю! Ты ведь знаешь, что я не могу без этого!
Он в самом деле не мог без полетов. С того самого дня, как получил
своего Листика.
Этот радостный миг наступил, когда Васильку стукнуло семь лет. А
готовиться к нему Василько начал еще за месяц до этого. Страшно пере-
живал - вдруг не дадут? Говорят, раньше бывали такие случаи. И что
тогда? Без Листика - какая жизнь?!
Но когда его и еще двоих мальчиков, привели в Зеленую комнату, все
страхи и волнения сразу подевались куда-то. Растаяли без следа, словно
их и не было. А вопросы, которые им стали задавать экзаменаторы, ока-
зались такими легкими и нестрашными! Даже удивительно было, почему
спрашивают о том, что понятно каждому младенцу?! Например, кто глав-
нее, люди или дельфины? (Василько ответил, что и те, и другие главные
для себя и у себя дома.) Или зачем людям Листики? Будто сами не знают!
Самые глупые вопросы, решил про себя Василько... Потом были еще древ-
ние Заповеди, и что означает каждая из них... Те же "Заветы"... В об-
щем, много было вопросов.
Впоследствии Василько узнал, когда стал чуточку старше, что из-за
некоторых вопросов, какие ему задавали, из-за разного их понимания,
люди в древности не раз воевали. Вот ненормальные!
Наконец, Главный Экзаменатор обмотал вокруг Василькова запястья,
рядом с солнечным накопителем, клейкую полоску браслета с Листиком.
Прохладную, пахнущую дождем и лесом. Сказал на прощание:
- Иди, малыш. Будь счастлив.
 

Рейтинг: +2 311 просмотров
Комментарии (1)
Анна Магасумова # 28 ноября 2012 в 17:12 0
Интересненько. Все мальчишки шалят, только вот зря Василько в церковь забрался! big_smiles_138

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
103
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
99
98
91
89
88
86
86
85
80
78
77
76
74
72
72
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
67
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
65
65
64
63