ЛАДОНИ МАТЕРИ -9

 ГЛАВА 9

Перед обедом мне действительно принесли одежду и пару добротных сандалий. Удивительно, как смогли "монашки" не снимая мерок, сшить штаны и рубашку, что называется, тютелька в тютельку! Нигде не жмёт, не топорщится. Сандалии так же пришлись впору.

После обеда мы занялись составлением маршрута в Столицу. Скрупулёзно продумали все варианты и, наконец, выбрали тот, где меньше шансов вызвать подозрение или нарваться на солдатиков Цезаря. Иными словами, маршрут был "задворками". Выехать я решил с рассветом, чтобы до наступления жары пройти побольше. Мой план Старшие приняли как должное: Спаситель, ему виднее.

Остаток дня мы с Лизой учились, хотя бы сносно, езде на лошадках. Нам выделили двух, таких же, как в "репортаже" у Димки и Серёги запряжённые в колесницы. Видимо методом селекции вывели породу пони-скакун. Возможно, здесь он считается и боевым конём. Как никак время, сродни нашему раннему Средневековью. Техникой владели избранные - жрицы Храма Матери, разумеется, в своих интересах. Обязательно схожу в Храм, покопаюсь, может, что интересное обнаружу. Откуда у жриц вся эта супертехника? Представляю, какая в Храме пища любому любопытству. Почему поклоняются Матери? Кто она? Богиня, это понятно, однако у нас, например, никто из богов не снабжает своих поклонников супертехникой. Ещё вопрос: каким образом Мать общается со Старшими? Нынче ночью ведь надоумила засунуть меня в Уменьшитель, предварительно скачав мой сон... Чертовски любопытно!

Обучение начали во дворе. Лошадки были смирные и умницы, ибо терпеливо сносили наши бестолковость и неуклюжесть.

Лиза долго умилялась лошадкой, гладила, ласково разговаривала, но садиться верхом отказывалась.
- Я боюсь... Не могу я!
Стал настаивать, она, по привычке собралась, было психануть и убежать, но я остановил, пригрозив: уйду один.

Через "не могу", со слезами в глазах, решилась. И сползала, и болталась, как тряпичная кукла, и дважды падала. Либо моя угроза подействовала, либо захватило (как в своё время училась на велике, тоже падала, колени-локти разбивала), но уже через пару часов Лиза сидела в седле прилично.

Я в детстве часто катался на лошадях (ферма и конюшня были рядом; прибежишь к маме, побудешь чуток, коровы прискучат и бежишь в конюшню, а там добрейший дядя Игнат посадит тебя на самую смирную лошадь - и ты кум королю важно так объезжаешь Общий двор),так что мне просто надо было вспомнить.

Дважды прибегала Волга, поинтересоваться, нет ли у нас каких желаний. На тот момент, как раз, не было. Видимо, предугадав, в следующий раз Волга появилась уже не с пустыми руками: с двумя глиняными кувшинчиками, а в них холодный ягодный морс.

Ближе к вечеру, когда езда по двору уже приелась, вновь появилась Волга в сопровождении двух девочек. Предложили совершить выезд на природу: они отправляются на пастбище.
Какие разговоры: конечно, да!

Мы миновали второй дворик и оказались в широком проходном дворе, который вывел нас к воротам. За ними, прямо от порога, начинались горы.

Мощёная дорога поднималась вверх по пологому склону, на котором, точно дивные животные замерли в дрёме, стояли копны сена. Здесь же, на свежей траве паслись несколько пони, по виду схожие с нашими.

Девочки хлопками подозвали их, и, выбрав трёх, легко, несмотря на просторные долгополые платья, вскочили им на спины. О, монашки ещё и амазонки! Без сёдел и уздечек, девочки ехали так, будто в районе спин лошадок срослись намертво.
- Ва-у! Здорово! - воскликнула Лиза.
- Будешь стараться, и ты сможешь.
- Думаешь? - недоверчиво глянула.
- Убеждён. Эх, жалко, Чёля не может разделить нашу радость.
Чёлю час назад увели "гримироваться". Заверили, что к утру будет готова.
- Бедная, Чёля, - протяжно вздохнула Лиза, и грустная тень легла на её лицо. - Когда мы домой попадём...
- Не киснуть! - притворно строгим голосом оборвал я.

Девочки ехали поодаль, молча, совершенно не обращая внимания на нас.
Я пустил лошадку вскачь, крикнул Лизе:
- Догоняй!
Через плечо наблюдал: как она удержится в седле?
Догнала возбуждённая, раскрасневшаяся:
- Ну, как?
- Класс! - и копируя Димку, я добавил: - Крутая такая!
- Да ладно...

Дорога нырнула в заросли кустарника, вернее в прорубленный в нём туннель, который внезапно перешёл в настоящий, каменный внушительных размеров. По обе стороны у входа стояли три пары Стражников - всё те же "ручки ножей". Туннель оказался коротким и вывел нас на небольшое ровное плато. Это и было пастбище. Тут и там бродили, лежали разномастные и пёстрые копытные: лошадки, коровки размером с нашу взрослую козу. Чуть в стороне паслась отара... болонок. Но это издали так показалось, а когда подъехали, увидели: обычные овцы. Здесь же было несколько козочек и солидный лобасто-рогастый козлик. По виду взрослые, а размером с нашего новорождённого козлёнка.

- Почему детёнышей нет? - спросила Лиза.
- В детском саду, наверно.

Слева от входа из туннеля стояло сооружение, похожее на часовенку, разумеется, без креста. Волга и девочки соскочили с лошадок и вошли в часовенку. Пробыв там не более минуты, вышли с вёдрами в руках. Похлопали в ладоши, и коровки, ответив мычанием, стали подтягиваться к часовенке.
Вскоре началась обычная дойка.

Прохлаждаться, когда другие работают, не в моих правилах. Я предложил Лизе помочь девчонкам. Она тотчас затянула любимый хит: не умею, у меня не получится.
- Ладно, тренируйся в езде.

Девочки буквально были шокированы, когда я подошёл и предложил свою помощь.
Первой, как и положено Посреднику, пришла в себя Волга.
- Вы не боитесь упасть в собственных глазах?!
- Нет. А в чём дело?

Из заковыристого объяснения я выловил суть: в этом мире строго и чётко определены и разграничены работы - обязанности - женские и мужские. Если кто-то нарушает границу, он как бы роняет себя в собственных глазах.

- Чушь несусветная.
Не знаю, в каком виде Переводчик перевёл ей, но Волга внутренне сжалась и, пряча глаза, уступила мне место, т.е. коровёнку и ведёрко.

Не так легко, как езда на лошади, но и эта наука, освоенная на "отлично" в детстве, вернулась, неся с собой навык и сноровку. После пятой коровки, я не уступал девчонкам, а к концу дойки вообще вырвался на порядок вперёд. Конечно, с непривычки ныли мышцы рук, но это пустяки, по сравнению с чувствами, переполнявшими меня в это время: вспомнилось детство, безоблачное, полнокровное, тут же сравнивал с детством своих детей, и ещё много чего вспомнилось... И так мне грустно стало, что впору уткнуться в тёплый бок коровки и как в детстве расплакаться.

Подъехала Лиза:
- Всё? Так быстро?
- Рады стараться, госпожа!
- Да, ладно...

Полные ведёрки мы носили в часовенку, где на тележке стояли семь (вот ещё любопытная вещь: чем их так привлекает число семь?) больших пузатых глиняных сосудов. В них и сливали молоко.

Между делом я поинтересовался, почему не видно молодняка всех этих животных. После некоторой паузы, Волга поведала, что они забивают молочных телят, ягнят и жеребят, делают запасы. Ведь до вчерашнего дня у них не было ни малейшей надежды, что доживут до лучших времён. Старшие не долго проживут, болезнь, как червь, точит без остановок. Останутся пять девчонок. Безнадёга скоро свалит и их. Года три-четыре ещё протянут, а там как Мать порешит. Поэтому решили более не плодить скот, а делать запасы.
Сейчас, конечно, можно пересмотреть планы. Воспряли духом Старшие, приглушили болезнь. В случае Удачи, - а она непременно свершится, Мать и Дух Любелизы помогут Спасителю! - Храм оживёт, придут новые Избранницы.

- Понятно. А кем назначаются Избранницы?
Один раз в седмицу (неделю) во Сне к Верховной приходила Мать и называла место, где проживает избранная ею девочка. Как правило, семилетняя. Девочка проходит обряд посвящения, и становится полноправной жрицей Храма. В среднем в год набиралось 50 Избранниц. Достигших 14 лет, распределяли, выражаясь нашим языком, в филиалы Храма по всей стране.

 Любопытно. Поверить, как у нас говорят верующие, в явление Девы Марии не получается. Уж больно всё по-человечески, а не по-божьему, происходит. Смахивает на чётко отлаженный механизм, работающий по графику. Нутром чую: встретится на нашем пути полный набор фан
тастики из моего мира. 

Жуть как интересно! И в тоже время страх пробирает. За детей. Я и дома всегда говорил: позови меня инопланетяне с собой, пошёл бы, не раздумывая. Любопытен шибко, однако.

С помощью Матери вернём Пальцы на место, включим Систему, и тогда... Может, удостоюсь лицезреть и беседовать с самой Матерью. Согласен и на Сон. Честное слово, наберусь нахальства и напрошусь погостить. Сколь позволят. Разумеется, когда детей верну домой. Горький урок Мать и Дух Любелизы, конечно, извлекут, и наглухо запечатают Дверь, дабы избежать подобных Цезарей. Немного-то можно и погодить, учитывая заслуги Спасителя. Недельку для блаженства души, неужели не заслужу?..

Мои размышления оборвал дикий визг Лизы: в двух шагах от меня, неловко подвернув руки, лежала ничком Волга. Лицо смертельной белизны. Монашки растерянно стояли над ней, не зная, видимо, что делать. А может, присутствие госпожи Лизы их сковывало.

Подхватив Волгу на руки (действовал машинально, краешком сознания отметил: силы остались прежнего, "взрослого"), отнёс в тень, положил на траву. Пульс едва прощупывался.

Оборачиваюсь: за спиной стоят поникшие монашки.
- Что произошло? - кричу им.
Пытаются жестами объяснить, но "язык" немых мне неведом.

- Ты задумался, - оправившись, принялась объяснять Лиза, - она тоже замерла, глядела, глядела на тебя, морщилась... как я, когда у меня живот болит. Потом схватилась за голову и упала...

Ясно: обморок. Очевидно, пыталась перевести мои размышления. По своей инициативе, или как Посредник? Предупреждал ведь: не суйтесь в мои мозги. Что моё-то моё! Так, что там делается при обмороках? Увы, кроме киношных примеров - нашатырь под нос, похлопать ладошками по щекам - ничего и не вспомнил. За отсутствием нашатыря, применил второй способ.

- Не бей! - вскрикнула Лиза, а монашки шарахнулись от меня метров на десять в сторону.

Надо же: подействовало! Волга вздрогнула всем телом, дыхание и пульс пришли в норму.
- Алё? - позвал я, когда веки Волги затрепетали. - Вас вызывает Таймыр.

Волга открыла глаза, внимательно осмотрела меня.
- Ку-ку. Ты в порядке?
- Да.
- На вот, хлебни молочка. Ты поняла, что с тобой случилось?
- Нет...
- Ну и чудненько. Давай проверим, действительно ли в порядке. Скажи-ка мне, дорогуша, как ты поддерживаешь связь со Старшими?

Насупилась, выдержав небольшую паузу, затем повернула голову затылком ко мне, рукой освободила ушко от прядей, и я увидел прикреплённую к ушной раковине телесного цвета бусинку.

Радиопередатчик? Нет, скорее радио - мыслепередатчик... Чем дальше, тем интереснее. А скромничали-то: "Осталось только Око..." Что ещё у вас в рукаве, а так же в загашнике? А если по сусекам помести..."

- Пап! - крикнула мне в ухо Лиза. - Ты опять задумался...
- И что?
- Ну,... она опять в обморок упадёт. Почему?
- Потому что эта негодная девчонка пытается читать и переводить мои мысли. Ты знаешь киргизский язык?
- Откуда...
- Вот и она не знает нашего... А лезет! И получила по лбу.
- По мозгАм, - уточнила Лиза.
- Или по мОзгам. Как правильно?
- Не знаю. Наверно, умные - мозгИ, а глупые - мОзги.
- У-у, какая ты вумная! У тебя точно - мозгИ, - глянул в лицо, окончательно пришедшей в себя Волге: - Усекла? Не смей копаться у меня в мозгах! Лучше спроси. Договорились?
Кивнула, поспешно вскочила, и скрылась в часовенке. Туда же, косясь на меня, потянулись монашки.

Через четверть часа тележка, запряжённая двумя пони-тяжеловозами, покатилась в сторону "монастыря". Управляла одна из монашек. Волга и другая, пустив лошадок рысью, ускакали далеко вперёд.

Мы с Лизой шагом ехали за тележкой.
- Ты хорошо подумала? Может, здесь нас подождёшь?
- Я не останусь! Я с тобой.
- Потом не плачь, не скули: поблажек не будет.
- И плакать буду, и скулить буду, а здесь не останусь.
- Воля ваша, госпожа.

У ворот нас встретили Чёля и Любка. Чрезмерно обрадовались.
- Глупышки, вы решили, что вас бросили? - обратилась к ним Лиза.
Любка потянулась, лизнула в подбородок, муркнула в сторону Чёли, и спокойно пошла по двору. Весь её вид, буквально говорил: я, лично, не сомневалась, это всё она, истеричка крашеная.

Расплескав радость встречи, бедная Чёля сидела понурая. Шерсть её была выкрашена, невероятным образом уложена так, как это принято у капуш. Голова стала значительно крупнее, казалась опухшей, отчего "собачье лицо" как бы "утонуло". Вблизи, конечно, сразу откроется обман, но шагов с десяти Чёлю вполне можно принять за капушу.

Чуть позднее я спросил у Волги, не вреден ли "грим" собаке. Мне популярно объяснили: краситель из трав, абсолютно безопасен, а одутловатость так же неопасна, ибо пройдёт через пару дней, без последствий. Поэтому в дорогу мне дадут порошок, скажут, в какое время
и сколько подсыпать в еду.

После ужина, когда окончательно были утрясены и прояснены спорные вопросы, я Лизе и Волге рекомендовал пораньше лечь спать. В такой долгий и трудный поход следует выступать хорошо выспавшись. Пообещали.

 Не знаю, как они, лично я в эту ночь побил рекорд: заснул, когда голова была на полпути к подушке. Видимо сам организм включил механизм самосохранения: обычно я битый час валяюсь колодой, и ещё столько же ворочаюсь, пока, наконец, не вырублюсь.

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0051770

от 30 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0051770 выдан для произведения:

 ГЛАВА 9

Перед обедом мне действительно принесли одежду и пару добротных сандалий. Удивительно, как смогли "монашки" не снимая мерок, сшить штаны и рубашку, что называется, тютелька в тютельку! Нигде не жмёт, не топорщится. Сандалии так же пришлись впору.

После обеда мы занялись составлением маршрута в Столицу. Скрупулёзно продумали все варианты и, наконец, выбрали тот, где меньше шансов вызвать подозрение или нарваться на солдатиков Цезаря. Иными словами, маршрут был "задворками". Выехать я решил с рассветом, чтобы до наступления жары пройти побольше. Мой план Старшие приняли как должное: Спаситель, ему виднее.

Остаток дня мы с Лизой учились, хотя бы сносно, езде на лошадках. Нам выделили двух, таких же, как в "репортаже" у Димки и Серёги запряжённые в колесницы. Видимо методом селекции вывели породу пони-скакун. Возможно, здесь он считается и боевым конём. Как никак время, сродни нашему раннему Средневековью. Техникой владели избранные - жрицы Храма Матери, разумеется, в своих интересах. Обязательно схожу в Храм, покопаюсь, может, что интересное обнаружу. Откуда у жриц вся эта супертехника? Представляю, какая в Храме пища любому любопытству. Почему поклоняются Матери? Кто она? Богиня, это понятно, однако у нас, например, никто из богов не снабжает своих поклонников супертехникой. Ещё вопрос: каким образом Мать общается со Старшими? Нынче ночью ведь надоумила засунуть меня в Уменьшитель, предварительно скачав мой сон... Чертовски любопытно!

Обучение начали во дворе. Лошадки были смирные и умницы, ибо терпеливо сносили наши бестолковость и неуклюжесть.

Лиза долго умилялась лошадкой, гладила, ласково разговаривала, но садиться верхом отказывалась.
- Я боюсь... Не могу я!
Стал настаивать, она, по привычке собралась, было психануть и убежать, но я остановил, пригрозив: уйду один.

Через "не могу", со слезами в глазах, решилась. И сползала, и болталась, как тряпичная кукла, и дважды падала. Либо моя угроза подействовала, либо захватило (как в своё время училась на велике, тоже падала, колени-локти разбивала), но уже через пару часов Лиза сидела в седле прилично.

Я в детстве часто катался на лошадях (ферма и конюшня были рядом; прибежишь к маме, побудешь чуток, коровы прискучат и бежишь в конюшню, а там добрейший дядя Игнат посадит тебя на самую смирную лошадь - и ты кум королю важно так объезжаешь Общий двор),так что мне просто надо было вспомнить.

Дважды прибегала Волга, поинтересоваться, нет ли у нас каких желаний. На тот момент, как раз, не было. Видимо, предугадав, в следующий раз Волга появилась уже не с пустыми руками: с двумя глиняными кувшинчиками, а в них холодный ягодный морс.

Ближе к вечеру, когда езда по двору уже приелась, вновь появилась Волга в сопровождении двух девочек. Предложили совершить выезд на природу: они отправляются на пастбище.
Какие разговоры: конечно, да!

Мы миновали второй дворик и оказались в широком проходном дворе, который вывел нас к воротам. За ними, прямо от порога, начинались горы.

Мощёная дорога поднималась вверх по пологому склону, на котором, точно дивные животные замерли в дрёме, стояли копны сена. Здесь же, на свежей траве паслись несколько пони, по виду схожие с нашими.

Девочки хлопками подозвали их, и, выбрав трёх, легко, несмотря на просторные долгополые платья, вскочили им на спины. О, монашки ещё и амазонки! Без сёдел и уздечек, девочки ехали так, будто в районе спин лошадок срослись намертво.
- Ва-у! Здорово! - воскликнула Лиза.
- Будешь стараться, и ты сможешь.
- Думаешь? - недоверчиво глянула.
- Убеждён. Эх, жалко, Чёля не может разделить нашу радость.
Чёлю час назад увели "гримироваться". Заверили, что к утру будет готова.
- Бедная, Чёля, - протяжно вздохнула Лиза, и грустная тень легла на её лицо. - Когда мы домой попадём...
- Не киснуть! - притворно строгим голосом оборвал я.

Девочки ехали поодаль, молча, совершенно не обращая внимания на нас.
Я пустил лошадку вскачь, крикнул Лизе:
- Догоняй!
Через плечо наблюдал: как она удержится в седле?
Догнала возбуждённая, раскрасневшаяся:
- Ну, как?
- Класс! - и копируя Димку, я добавил: - Крутая такая!
- Да ладно...

Дорога нырнула в заросли кустарника, вернее в прорубленный в нём туннель, который внезапно перешёл в настоящий, каменный внушительных размеров. По обе стороны у входа стояли три пары Стражников - всё те же "ручки ножей". Туннель оказался коротким и вывел нас на небольшое ровное плато. Это и было пастбище. Тут и там бродили, лежали разномастные и пёстрые копытные: лошадки, коровки размером с нашу взрослую козу. Чуть в стороне паслась отара... болонок. Но это издали так показалось, а когда подъехали, увидели: обычные овцы. Здесь же было несколько козочек и солидный лобасто-рогастый козлик. По виду взрослые, а размером с нашего новорождённого козлёнка.

- Почему детёнышей нет? - спросила Лиза.
- В детском саду, наверно.

Слева от входа из туннеля стояло сооружение, похожее на часовенку, разумеется, без креста. Волга и девочки соскочили с лошадок и вошли в часовенку. Пробыв там не более минуты, вышли с вёдрами в руках. Похлопали в ладоши, и коровки, ответив мычанием, стали подтягиваться к часовенке.
Вскоре началась обычная дойка.

Прохлаждаться, когда другие работают, не в моих правилах. Я предложил Лизе помочь девчонкам. Она тотчас затянула любимый хит: не умею, у меня не получится.
- Ладно, тренируйся в езде.

Девочки буквально были шокированы, когда я подошёл и предложил свою помощь.
Первой, как и положено Посреднику, пришла в себя Волга.
- Вы не боитесь упасть в собственных глазах?!
- Нет. А в чём дело?

Из заковыристого объяснения я выловил суть: в этом мире строго и чётко определены и разграничены работы - обязанности - женские и мужские. Если кто-то нарушает границу, он как бы роняет себя в собственных глазах.

- Чушь несусветная.
Не знаю, в каком виде Переводчик перевёл ей, но Волга внутренне сжалась и, пряча глаза, уступила мне место, т.е. коровёнку и ведёрко.

Не так легко, как езда на лошади, но и эта наука, освоенная на "отлично" в детстве, вернулась, неся с собой навык и сноровку. После пятой коровки, я не уступал девчонкам, а к концу дойки вообще вырвался на порядок вперёд. Конечно, с непривычки ныли мышцы рук, но это пустяки, по сравнению с чувствами, переполнявшими меня в это время: вспомнилось детство, безоблачное, полнокровное, тут же сравнивал с детством своих детей, и ещё много чего вспомнилось... И так мне грустно стало, что впору уткнуться в тёплый бок коровки и как в детстве расплакаться.

Подъехала Лиза:
- Всё? Так быстро?
- Рады стараться, госпожа!
- Да, ладно...

Полные ведёрки мы носили в часовенку, где на тележке стояли семь (вот ещё любопытная вещь: чем их так привлекает число семь?) больших пузатых глиняных сосудов. В них и сливали молоко.

Между делом я поинтересовался, почему не видно молодняка всех этих животных. После некоторой паузы, Волга поведала, что они забивают молочных телят, ягнят и жеребят, делают запасы. Ведь до вчерашнего дня у них не было ни малейшей надежды, что доживут до лучших времён. Старшие не долго проживут, болезнь, как червь, точит без остановок. Останутся пять девчонок. Безнадёга скоро свалит и их. Года три-четыре ещё протянут, а там как Мать порешит. Поэтому решили более не плодить скот, а делать запасы.
Сейчас, конечно, можно пересмотреть планы. Воспряли духом Старшие, приглушили болезнь. В случае Удачи, - а она непременно свершится, Мать и Дух Любелизы помогут Спасителю! - Храм оживёт, придут новые Избранницы.

- Понятно. А кем назначаются Избранницы?
Один раз в седмицу (неделю) во Сне к Верховной приходила Мать и называла место, где проживает избранная ею девочка. Как правило, семилетняя. Девочка проходит обряд посвящения, и становится полноправной жрицей Храма. В среднем в год набиралось 50 Избранниц. Достигших 14 лет, распределяли, выражаясь нашим языком, в филиалы Храма по всей стране.

 Любопытно. Поверить, как у нас говорят верующие, в явление Девы Марии не получается. Уж больно всё по-человечески, а не по-божьему, происходит. Смахивает на чётко отлаженный механизм, работающий по графику. Нутром чую: встретится на нашем пути полный набор фан
тастики из моего мира. 

Жуть как интересно! И в тоже время страх пробирает. За детей. Я и дома всегда говорил: позови меня инопланетяне с собой, пошёл бы, не раздумывая. Любопытен шибко, однако.

С помощью Матери вернём Пальцы на место, включим Систему, и тогда... Может, удостоюсь лицезреть и беседовать с самой Матерью. Согласен и на Сон. Честное слово, наберусь нахальства и напрошусь погостить. Сколь позволят. Разумеется, когда детей верну домой. Горький урок Мать и Дух Любелизы, конечно, извлекут, и наглухо запечатают Дверь, дабы избежать подобных Цезарей. Немного-то можно и погодить, учитывая заслуги Спасителя. Недельку для блаженства души, неужели не заслужу?..

Мои размышления оборвал дикий визг Лизы: в двух шагах от меня, неловко подвернув руки, лежала ничком Волга. Лицо смертельной белизны. Монашки растерянно стояли над ней, не зная, видимо, что делать. А может, присутствие госпожи Лизы их сковывало.

Подхватив Волгу на руки (действовал машинально, краешком сознания отметил: силы остались прежнего, "взрослого"), отнёс в тень, положил на траву. Пульс едва прощупывался.

Оборачиваюсь: за спиной стоят поникшие монашки.
- Что произошло? - кричу им.
Пытаются жестами объяснить, но "язык" немых мне неведом.

- Ты задумался, - оправившись, принялась объяснять Лиза, - она тоже замерла, глядела, глядела на тебя, морщилась... как я, когда у меня живот болит. Потом схватилась за голову и упала...

Ясно: обморок. Очевидно, пыталась перевести мои размышления. По своей инициативе, или как Посредник? Предупреждал ведь: не суйтесь в мои мозги. Что моё-то моё! Так, что там делается при обмороках? Увы, кроме киношных примеров - нашатырь под нос, похлопать ладошками по щекам - ничего и не вспомнил. За отсутствием нашатыря, применил второй способ.

- Не бей! - вскрикнула Лиза, а монашки шарахнулись от меня метров на десять в сторону.

Надо же: подействовало! Волга вздрогнула всем телом, дыхание и пульс пришли в норму.
- Алё? - позвал я, когда веки Волги затрепетали. - Вас вызывает Таймыр.

Волга открыла глаза, внимательно осмотрела меня.
- Ку-ку. Ты в порядке?
- Да.
- На вот, хлебни молочка. Ты поняла, что с тобой случилось?
- Нет...
- Ну и чудненько. Давай проверим, действительно ли в порядке. Скажи-ка мне, дорогуша, как ты поддерживаешь связь со Старшими?

Насупилась, выдержав небольшую паузу, затем повернула голову затылком ко мне, рукой освободила ушко от прядей, и я увидел прикреплённую к ушной раковине телесного цвета бусинку.

Радиопередатчик? Нет, скорее радио - мыслепередатчик... Чем дальше, тем интереснее. А скромничали-то: "Осталось только Око..." Что ещё у вас в рукаве, а так же в загашнике? А если по сусекам помести..."

- Пап! - крикнула мне в ухо Лиза. - Ты опять задумался...
- И что?
- Ну,... она опять в обморок упадёт. Почему?
- Потому что эта негодная девчонка пытается читать и переводить мои мысли. Ты знаешь киргизский язык?
- Откуда...
- Вот и она не знает нашего... А лезет! И получила по лбу.
- По мозгАм, - уточнила Лиза.
- Или по мОзгам. Как правильно?
- Не знаю. Наверно, умные - мозгИ, а глупые - мОзги.
- У-у, какая ты вумная! У тебя точно - мозгИ, - глянул в лицо, окончательно пришедшей в себя Волге: - Усекла? Не смей копаться у меня в мозгах! Лучше спроси. Договорились?
Кивнула, поспешно вскочила, и скрылась в часовенке. Туда же, косясь на меня, потянулись монашки.

Через четверть часа тележка, запряжённая двумя пони-тяжеловозами, покатилась в сторону "монастыря". Управляла одна из монашек. Волга и другая, пустив лошадок рысью, ускакали далеко вперёд.

Мы с Лизой шагом ехали за тележкой.
- Ты хорошо подумала? Может, здесь нас подождёшь?
- Я не останусь! Я с тобой.
- Потом не плачь, не скули: поблажек не будет.
- И плакать буду, и скулить буду, а здесь не останусь.
- Воля ваша, госпожа.

У ворот нас встретили Чёля и Любка. Чрезмерно обрадовались.
- Глупышки, вы решили, что вас бросили? - обратилась к ним Лиза.
Любка потянулась, лизнула в подбородок, муркнула в сторону Чёли, и спокойно пошла по двору. Весь её вид, буквально говорил: я, лично, не сомневалась, это всё она, истеричка крашеная.

Расплескав радость встречи, бедная Чёля сидела понурая. Шерсть её была выкрашена, невероятным образом уложена так, как это принято у капуш. Голова стала значительно крупнее, казалась опухшей, отчего "собачье лицо" как бы "утонуло". Вблизи, конечно, сразу откроется обман, но шагов с десяти Чёлю вполне можно принять за капушу.

Чуть позднее я спросил у Волги, не вреден ли "грим" собаке. Мне популярно объяснили: краситель из трав, абсолютно безопасен, а одутловатость так же неопасна, ибо пройдёт через пару дней, без последствий. Поэтому в дорогу мне дадут порошок, скажут, в какое время
и сколько подсыпать в еду.

После ужина, когда окончательно были утрясены и прояснены спорные вопросы, я Лизе и Волге рекомендовал пораньше лечь спать. В такой долгий и трудный поход следует выступать хорошо выспавшись. Пообещали.

 Не знаю, как они, лично я в эту ночь побил рекорд: заснул, когда голова была на полпути к подушке. Видимо сам организм включил механизм самосохранения: обычно я битый час валяюсь колодой, и ещё столько же ворочаюсь, пока, наконец, не вырублюсь.

Рейтинг: +1 256 просмотров
Комментарии (1)
0 # 30 мая 2012 в 10:04 0
kuku
Популярная проза за месяц
154
129
126
104
101
100
99
99
94
91
91
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
90
85
83
81
81
81
80
80
79
79
78
78
78
77
77
75
74
68
67