Бражники


            В этот раз Ефим Рябинкин едва не опростоволосился по той простой причине, что бражников было трое. И все пили брагу из граненых кружек с круглыми стеклянными ручками, все не вязали лыка. Когда-то эти кружки использовались под пиво из пузатой бочки, потом их вместе с бочками заменили маленькие, почти игрушечные банки. Стоили малютки недешево, поэтому пасечники предпочли иметь свой напиток. Заделывали тяжелую флягу браги и некоторое время жили предчувствием того, что скоро у них будет свой самогон. Фляга стояла в тепле, напиток в ней духовито бродил. Пасечники обычно не выдерживали соблазна и отправляли мутноватую жидкость в собственные желудки до того, как она станет сырьем для самогонного аппарата. 
            Вдвоем им удавалось справляться с хозяйством, поскольку они были в расцвете сил и знали свое дело. Лучший взяток приходился на время цветения клевера, теперь эта пора уже прошла; пасечники могли расслабиться. Вообще-то, если бы к ним не явился тогда Ступин, фляга так и осталась бы непочатой. Пасечники намеривались выгнать самогон к празднику пчеловодов, однако охотника нельзя было не угостить. Из двух убитых уток он отдал им одну и поставил на дощатый стол бутылку червивки, яблочного вина местного разлива. Они эту червивку оприходовали,  выпили по кружке браги, и языки у всех троих развязались. Стали рассказывать про «Поле чудес», анекдоты про тещу и Путина. Ступин поведал о том, что его дружок удачно толкнул свой седан с просторным багажником, независимой передней подвеской. Покупатель не какой-нибудь бедолага, особо не торговался, заплатил зеленью. Теперь сосед идет домой с кучей денег в кармане и видит вместо седана японский джип.
            Все это Рябинкин узнал от жены Ступина, который уже был арестован с предъявлением обвинения в умышленном убийстве и ограблении. Улики неопровержимы: баллистическая экспертиза подтвердила, что выстрел, оборвавший жизнь односельчанина, произведен из принадлежащего Ступину ружья 32 калибра. Деньги, вырученные от продажи автомобиля, исчезли. Ступину предлагали сотрудничество со следствием, уверяли: чистосердечное признание облегчит его участь. Ступин не признал себя виновным ни в убийстве, ни в ограблении. Его жена Марина упросила сыщика взяться за это дело. Может быть, ему удастся раздобыть другие факты, подтверждающие, что ее муж никого не убивал. Они были с покойным друзья, все село об этом знало. Ступин имел собственную «Ниву» и менять ее на другую машину не собирался. Марина уверяла: супруг никогда не поднимал руки на человека, не участвовал в драках, не находился под следствием. Она плакала так, что Ефиму с трудом удалось ее успокоить. Какой лапши он мог навешать ей на уши? Никакой, ровным счетом. Если оперы надыбают еще что-либо, к примеру, кровь убитого на одежде Ступина - капкан захлопнется. Аргументы обвинения станут неуязвимыми. Марина ухватилась за Рябинкина как за последнюю соломинку, плавающую в мутной воде. Она верила только в одну версию: муж не виновен. С готовностью выложила аванс и пообещала своевременно выплатить вторую часть гонорара. 
            Об этом размышлял сейчас сыщик, идя по тропинке к пасеке. В правой руке нес авоську с двумя пустыми трешками. Они время от времени целовались друг с дружкой, тонкий звон стекла выводил сыщика из раздумья. Потом банки восстанавливали равновесие, и мысли продолжались своим чередом. По-человечески он не верил в то, что охотник, только что убивший дробью двух уток, мог с такой же легкостью шлепнуть своего соседа. Положим, он знал: на руках у того доллары, но воспринимал это как само собой разумеющееся дело, потому что только что продана машина. Французский седан с эмблемой льва он хотел заменить машиной с причудливой буквой «т». Он ни от кого не скрывал своей мечты. Она не застила ему белый свет. Ступин – выпивоха добрый, из тех, чья душа от выпитого становится мягче. А у других она могла ожесточиться, покрыться черной копотью зависти. Вот это и нужно ему проверить, причем со всевозможной дотошностью. Другого такого случая может не подвернуться.
            Пасека представляла собой поистине райский уголок под развесистыми кронами берез. Один пасечник широк в кости и напоминал невесть как выросший в тесноте дубок, второй – такого же росту, но худощав. Широкоплечий обрадовался, когда услышал, что Ефим пришел за медом для больной матери.
-Наш медок хороший, не будете раскаиваться. Настоящий. Поднимет и покойника, если душа еще не отлетела.
-Нет, мать еще жива, - пояснил Рябинкин.- Мед нужен, чтоб она окончательно стала на ноги.
Худощавый копошился возле улья, а его напарник повел гостя к омшанику, который находился там, где никаких ульев не было. В омшанике - небольшой подвал, прикрытый крепко сколоченной дверью, держащейся на широких петлях. Пасечник сноровисто открыл неширокую дверь, ведущую вниз, взял две банки и нырнул в подземелье. Хлопнула открытая металлическая крышка. Ефим сделал вывод, что в бидонах здесь не только брага, но и мед. Никакой воришка не полезет за ним в омшаник, опасаясь пчел. Так что все вполне логично. В омшанике имелся чердак, на который вела деревянная растрескавшаяся лестница. Подвал довольно глубокий, пасечника не было видно, и Рябинкин рискнул. Перешагнув через нижние ступени, держась двумя руками за верхние, сыщик шмыгнул на чердак. Там его встретила темнота, и паутина, и сухой, почти горячий воздух. Когда глаза привыкли к темноте, Ефим увидел, что едва не врезался головой в гнездо шершней с крупными дырами. Казалось, оно было приклеено к кровельному железу. «Вот тебе и пасека, - подумал Рябинкин, - почти на каждой минуте опасность».
            Свет проникал из-под стрех, сыщик скоро наткнулся на то, что искал. Это были роликовые коньки с блестящими колесиками и засохшими крапинками земли. Не было времени разглядеть находку, боязно сделать шаг по опилкам, под которыми Ефим ощутил готовые запеть под его тяжестью доски. И все-таки он нашел здесь еще и белые матерчатые перчатки, на одной из которых имелось коричневое пятнышко. Не исключено, что это – засохшая кровь.
            Сыщик бесшумно соскользнул по лестнице с чердака и сразу же подосадовал, что поспешил. Подвал зловеще молчал. Вероятно, еще не наполнена даже первая банка. Вот пасечник наполнит ее и протянет ему, чтоб он поместил в свою авоську. Однако Рябинкин ошибся. Громыхнула запираемая крышка бидона, и пасечник появился из подвала сразу с двумя банками в руках. Лицо его сияло, как и мед за стеклом.
-Ваша матушка станет на ноги быстрее, чем увидит дно у первой из них.
            Ефим поразился тому, сколько было в его чертах добродушия. Нет, этот пчеловод также не мог убить из чужого ружья с корыстными целями почти незнакомого человека. Рябинкин заплатил деньги и поблагодарил совершенно искренне пасечника.
            Домой он возвращался отягощенный солидной ношей, молчаливой, как сытно поевший ребенок. Банки с медом не помешали ему разглядеть, что тропка была твердой, как кремень. Убийца на роликовых коньках мог пронестись по ней со скоростью птицы.
            Он сразу же позвонил Марине по сотовому и попросил о встрече. Рассказал о своей находке и посоветовал до того, как в омшаник поставят на зимовку ульи, добиться обыска сарая. Судебно-медицинская экспертиза быстро определит, кому из действующих лиц принадлежат коньки, а кому - капля крови на перчатке, и следствие сделает надлежащие выводы.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО
 

© Copyright: Дмитрий Сергеевич Гавриленко, 2015

Регистрационный номер №0268420

от 31 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0268420 выдан для произведения:
            В этот раз Ефим Рябинкин едва не опростоволосился по той простой причине, что бражников было трое. И все пили брагу из граненых кружек с круглыми стеклянными ручками, все не вязали лыка. Когда-то эти кружки использовались под пиво из пузатой бочки, потом их вместе с бочками заменили маленькие, почти игрушечные банки. Стоили малютки недешево, поэтому пасечники предпочли иметь свой напиток. Заделывали тяжелую флягу браги и некоторое время жили предчувствием того, что скоро у них будет свой самогон. Фляга стояла в тепле, напиток в ней духовито бродил. Пасечники обычно не выдерживали соблазна и отправляли мутноватую жидкость в собственные желудки до того, как она станет сырьем для самогонного аппарата. 
            Вдвоем им удавалось справляться с хозяйством, поскольку они были в расцвете сил и знали свое дело. Лучший взяток приходился на время цветения клевера, теперь эта пора уже прошла; пасечники могли расслабиться. Вообще-то, если бы к ним не явился тогда Ступин, фляга так и осталась бы непочатой. Пасечники намеривались выгнать самогон к празднику пчеловодов, однако охотника нельзя было не угостить. Из двух убитых уток он отдал им одну и поставил на дощатый стол бутылку червивки, яблочного вина местного разлива. Они эту червивку оприходовали,  выпили по кружке браги, и языки у всех троих развязались. Стали рассказывать про «Поле чудес», анекдоты про тещу и Путина. Ступин поведал о том, что его дружок удачно толкнул свой седан с просторным багажником, независимой передней подвеской. Покупатель не какой-нибудь бедолага, особо не торговался, заплатил зеленью. Теперь сосед идет домой с кучей денег в кармане и видит вместо седана японский джип.
            Все это Рябинкин узнал от жены Ступина, который уже был арестован с предъявлением обвинения в умышленном убийстве и ограблении. Улики неопровержимы: баллистическая экспертиза подтвердила, что выстрел, оборвавший жизнь односельчанина, произведен из принадлежащего Ступину ружья 32 калибра. Деньги, вырученные от продажи автомобиля, исчезли. Ступину предлагали сотрудничество со следствием, уверяли: чистосердечное признание облегчит его участь. Ступин не признал себя виновным ни в убийстве, ни в ограблении. Его жена Марина упросила сыщика взяться за это дело. Может быть, ему удастся раздобыть другие факты, подтверждающие, что ее муж никого не убивал. Они были с покойным друзья, все село об этом знало. Ступин имел собственную «Ниву» и менять ее на другую машину не собирался. Марина уверяла: супруг никогда не поднимал руки на человека, не участвовал в драках, не находился под следствием. Она плакала так, что Ефиму с трудом удалось ее успокоить. Какой лапши он мог навешать ей на уши? Никакой, ровным счетом. Если оперы надыбают еще что-либо, к примеру, кровь убитого на одежде Ступина - капкан захлопнется. Аргументы обвинения станут неуязвимыми. Марина ухватилась за Рябинкина как за последнюю соломинку, плавающую в мутной воде. Она верила только в одну версию: муж не виновен. С готовностью выложила аванс и пообещала своевременно выплатить вторую часть гонорара. 
            Об этом размышлял сейчас сыщик, идя по тропинке к пасеке. В правой руке нес авоську с двумя пустыми трешками. Они время от времени целовались друг с дружкой, тонкий звон стекла выводил сыщика из раздумья. Потом банки восстанавливали равновесие, и мысли продолжались своим чередом. По-человечески он не верил в то, что охотник, только что убивший дробью двух уток, мог с такой же легкостью шлепнуть своего соседа. Положим, он знал: на руках у того доллары, но воспринимал это как само собой разумеющееся дело, потому что только что продана машина. Французский седан с эмблемой льва он хотел заменить машиной с причудливой буквой «т». Он ни от кого не скрывал своей мечты. Она не застила ему белый свет. Ступин – выпивоха добрый, из тех, чья душа от выпитого становится мягче. А у других она могла ожесточиться, покрыться черной копотью зависти. Вот это и нужно ему проверить, причем со всевозможной дотошностью. Другого такого случая может не подвернуться.
            Пасека представляла собой поистине райский уголок под развесистыми кронами берез. Один пасечник широк в кости и напоминал невесть как выросший в тесноте дубок, второй – такого же росту, но худощав. Широкоплечий обрадовался, когда услышал, что Ефим пришел за медом для больной матери.
-Наш медок хороший, не будете раскаиваться. Настоящий. Поднимет и покойника, если душа еще не отлетела.
-Нет, мать еще жива, - пояснил Рябинкин.- Мед нужен, чтоб она окончательно стала на ноги.
Худощавый копошился возле улья, а его напарник повел гостя к омшанику, который находился там, где никаких ульев не было. В омшанике - небольшой подвал, прикрытый крепко сколоченной дверью, держащейся на широких петлях. Пасечник сноровисто открыл неширокую дверь, ведущую вниз, взял две банки и нырнул в подземелье. Хлопнула открытая металлическая крышка. Ефим сделал вывод, что в бидонах здесь не только брага, но и мед. Никакой воришка не полезет за ним в омшаник, опасаясь пчел. Так что все вполне логично. В омшанике имелся чердак, на который вела деревянная растрескавшаяся лестница. Подвал довольно глубокий, пасечника не было видно, и Рябинкин рискнул. Перешагнув через нижние ступени, держась двумя руками за верхние, сыщик шмыгнул на чердак. Там его встретила темнота, и паутина, и сухой, почти горячий воздух. Когда глаза привыкли к темноте, Ефим увидел, что едва не врезался головой в гнездо шершней с крупными дырами. Казалось, оно было приклеено к кровельному железу. «Вот тебе и пасека, - подумал Рябинкин, - почти на каждой минуте опасность».
            Свет проникал из-под стрех, сыщик скоро наткнулся на то, что искал. Это были роликовые коньки с блестящими колесиками и засохшими крапинками земли. Не было времени разглядеть находку, боязно сделать шаг по опилкам, под которыми Ефим ощутил готовые запеть под его тяжестью доски. И все-таки он нашел здесь еще и белые матерчатые перчатки, на одной из которых имелось коричневое пятнышко. Не исключено, что это – засохшая кровь.
            Сыщик бесшумно соскользнул по лестнице с чердака и сразу же подосадовал, что поспешил. Подвал зловеще молчал. Вероятно, еще не наполнена даже первая банка. Вот пасечник наполнит ее и протянет ему, чтоб он поместил в свою авоську. Однако Рябинкин ошибся. Громыхнула запираемая крышка бидона, и пасечник появился из подвала сразу с двумя банками в руках. Лицо его сияло, как и мед за стеклом.
-Ваша матушка станет на ноги быстрее, чем увидит дно у первой из них.
            Ефим поразился тому, сколько было в его чертах добродушия. Нет, этот пчеловод также не мог убить из чужого ружья с корыстными целями почти незнакомого человека. Рябинкин заплатил деньги и поблагодарил совершенно искренне пасечника.
            Домой он возвращался отягощенный солидной ношей, молчаливой, как сытно поевший ребенок. Банки с медом не помешали ему разглядеть, что тропка была твердой, как кремень. Убийца на роликовых коньках мог пронестись по ней со скоростью птицы.
            Он сразу же позвонил Марине по сотовому и попросил о встрече. Рассказал о своей находке и посоветовал до того, как в омшаник поставят на зимовку ульи, добиться обыска сарая. Судебно-медицинская экспертиза быстро определит, кому из действующих лиц принадлежат коньки, а кому - капля крови на перчатке, и следствие сделает надлежащие выводы.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО
 
Рейтинг: +1 187 просмотров
Комментарии (2)
Ивушка # 31 января 2015 в 13:44 0
Увлекательное чтение,очень интересный дедектив.
Дмитрий Сергеевич Гавриленко # 2 февраля 2015 в 00:10 +1
podarok
Благодарю Вас.