Бражники


            В этот раз Ефим Рябинкин едва не опростоволосился по той простой причине, что бражников было трое. И все пили брагу из граненых кружек с круглыми стеклянными ручками, все не вязали лыка. Когда-то эти кружки использовались под пиво из пузатой бочки, потом их вместе с бочками заменили маленькие, почти игрушечные банки. Стоили малютки недешево, поэтому пасечники предпочли иметь свой напиток. Заделывали тяжелую флягу браги и некоторое время жили предчувствием того, что скоро у них будет свой самогон. Фляга стояла в тепле, напиток в ней духовито бродил. Пасечники обычно не выдерживали соблазна и отправляли мутноватую жидкость в собственные желудки до того, как она станет сырьем для самогонного аппарата. 
            Вдвоем им удавалось справляться с хозяйством, поскольку они были в расцвете сил и знали свое дело. Лучший взяток приходился на время цветения клевера, теперь эта пора уже прошла; пасечники могли расслабиться. Вообще-то, если бы к ним не явился тогда Ступин, фляга так и осталась бы непочатой. Пасечники намеривались выгнать самогон к празднику пчеловодов, однако охотника нельзя было не угостить. Из двух убитых уток он отдал им одну и поставил на дощатый стол бутылку червивки, яблочного вина местного разлива. Они эту червивку оприходовали,  выпили по кружке браги, и языки у всех троих развязались. Стали рассказывать про «Поле чудес», анекдоты про тещу и Путина. Ступин поведал о том, что его дружок удачно толкнул свой седан с просторным багажником, независимой передней подвеской. Покупатель не какой-нибудь бедолага, особо не торговался, заплатил зеленью. Теперь сосед идет домой с кучей денег в кармане и видит вместо седана японский джип.
            Все это Рябинкин узнал от жены Ступина, который уже был арестован с предъявлением обвинения в умышленном убийстве и ограблении. Улики неопровержимы: баллистическая экспертиза подтвердила, что выстрел, оборвавший жизнь односельчанина, произведен из принадлежащего Ступину ружья 32 калибра. Деньги, вырученные от продажи автомобиля, исчезли. Ступину предлагали сотрудничество со следствием, уверяли: чистосердечное признание облегчит его участь. Ступин не признал себя виновным ни в убийстве, ни в ограблении. Его жена Марина упросила сыщика взяться за это дело. Может быть, ему удастся раздобыть другие факты, подтверждающие, что ее муж никого не убивал. Они были с покойным друзья, все село об этом знало. Ступин имел собственную «Ниву» и менять ее на другую машину не собирался. Марина уверяла: супруг никогда не поднимал руки на человека, не участвовал в драках, не находился под следствием. Она плакала так, что Ефиму с трудом удалось ее успокоить. Какой лапши он мог навешать ей на уши? Никакой, ровным счетом. Если оперы надыбают еще что-либо, к примеру, кровь убитого на одежде Ступина - капкан захлопнется. Аргументы обвинения станут неуязвимыми. Марина ухватилась за Рябинкина как за последнюю соломинку, плавающую в мутной воде. Она верила только в одну версию: муж не виновен. С готовностью выложила аванс и пообещала своевременно выплатить вторую часть гонорара. 
            Об этом размышлял сейчас сыщик, идя по тропинке к пасеке. В правой руке нес авоську с двумя пустыми трешками. Они время от времени целовались друг с дружкой, тонкий звон стекла выводил сыщика из раздумья. Потом банки восстанавливали равновесие, и мысли продолжались своим чередом. По-человечески он не верил в то, что охотник, только что убивший дробью двух уток, мог с такой же легкостью шлепнуть своего соседа. Положим, он знал: на руках у того доллары, но воспринимал это как само собой разумеющееся дело, потому что только что продана машина. Французский седан с эмблемой льва он хотел заменить машиной с причудливой буквой «т». Он ни от кого не скрывал своей мечты. Она не застила ему белый свет. Ступин – выпивоха добрый, из тех, чья душа от выпитого становится мягче. А у других она могла ожесточиться, покрыться черной копотью зависти. Вот это и нужно ему проверить, причем со всевозможной дотошностью. Другого такого случая может не подвернуться.
            Пасека представляла собой поистине райский уголок под развесистыми кронами берез. Один пасечник широк в кости и напоминал невесть как выросший в тесноте дубок, второй – такого же росту, но худощав. Широкоплечий обрадовался, когда услышал, что Ефим пришел за медом для больной матери.
-Наш медок хороший, не будете раскаиваться. Настоящий. Поднимет и покойника, если душа еще не отлетела.
-Нет, мать еще жива, - пояснил Рябинкин.- Мед нужен, чтоб она окончательно стала на ноги.
Худощавый копошился возле улья, а его напарник повел гостя к омшанику, который находился там, где никаких ульев не было. В омшанике - небольшой подвал, прикрытый крепко сколоченной дверью, держащейся на широких петлях. Пасечник сноровисто открыл неширокую дверь, ведущую вниз, взял две банки и нырнул в подземелье. Хлопнула открытая металлическая крышка. Ефим сделал вывод, что в бидонах здесь не только брага, но и мед. Никакой воришка не полезет за ним в омшаник, опасаясь пчел. Так что все вполне логично. В омшанике имелся чердак, на который вела деревянная растрескавшаяся лестница. Подвал довольно глубокий, пасечника не было видно, и Рябинкин рискнул. Перешагнув через нижние ступени, держась двумя руками за верхние, сыщик шмыгнул на чердак. Там его встретила темнота, и паутина, и сухой, почти горячий воздух. Когда глаза привыкли к темноте, Ефим увидел, что едва не врезался головой в гнездо шершней с крупными дырами. Казалось, оно было приклеено к кровельному железу. «Вот тебе и пасека, - подумал Рябинкин, - почти на каждой минуте опасность».
            Свет проникал из-под стрех, сыщик скоро наткнулся на то, что искал. Это были роликовые коньки с блестящими колесиками и засохшими крапинками земли. Не было времени разглядеть находку, боязно сделать шаг по опилкам, под которыми Ефим ощутил готовые запеть под его тяжестью доски. И все-таки он нашел здесь еще и белые матерчатые перчатки, на одной из которых имелось коричневое пятнышко. Не исключено, что это – засохшая кровь.
            Сыщик бесшумно соскользнул по лестнице с чердака и сразу же подосадовал, что поспешил. Подвал зловеще молчал. Вероятно, еще не наполнена даже первая банка. Вот пасечник наполнит ее и протянет ему, чтоб он поместил в свою авоську. Однако Рябинкин ошибся. Громыхнула запираемая крышка бидона, и пасечник появился из подвала сразу с двумя банками в руках. Лицо его сияло, как и мед за стеклом.
-Ваша матушка станет на ноги быстрее, чем увидит дно у первой из них.
            Ефим поразился тому, сколько было в его чертах добродушия. Нет, этот пчеловод также не мог убить из чужого ружья с корыстными целями почти незнакомого человека. Рябинкин заплатил деньги и поблагодарил совершенно искренне пасечника.
            Домой он возвращался отягощенный солидной ношей, молчаливой, как сытно поевший ребенок. Банки с медом не помешали ему разглядеть, что тропка была твердой, как кремень. Убийца на роликовых коньках мог пронестись по ней со скоростью птицы.
            Он сразу же позвонил Марине по сотовому и попросил о встрече. Рассказал о своей находке и посоветовал до того, как в омшаник поставят на зимовку ульи, добиться обыска сарая. Судебно-медицинская экспертиза быстро определит, кому из действующих лиц принадлежат коньки, а кому - капля крови на перчатке, и следствие сделает надлежащие выводы.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО
 

© Copyright: Дмитрий Сергеевич Гавриленко, 2015

Регистрационный номер №0268420

от 31 января 2015

[Скрыть] Регистрационный номер 0268420 выдан для произведения:
            В этот раз Ефим Рябинкин едва не опростоволосился по той простой причине, что бражников было трое. И все пили брагу из граненых кружек с круглыми стеклянными ручками, все не вязали лыка. Когда-то эти кружки использовались под пиво из пузатой бочки, потом их вместе с бочками заменили маленькие, почти игрушечные банки. Стоили малютки недешево, поэтому пасечники предпочли иметь свой напиток. Заделывали тяжелую флягу браги и некоторое время жили предчувствием того, что скоро у них будет свой самогон. Фляга стояла в тепле, напиток в ней духовито бродил. Пасечники обычно не выдерживали соблазна и отправляли мутноватую жидкость в собственные желудки до того, как она станет сырьем для самогонного аппарата. 
            Вдвоем им удавалось справляться с хозяйством, поскольку они были в расцвете сил и знали свое дело. Лучший взяток приходился на время цветения клевера, теперь эта пора уже прошла; пасечники могли расслабиться. Вообще-то, если бы к ним не явился тогда Ступин, фляга так и осталась бы непочатой. Пасечники намеривались выгнать самогон к празднику пчеловодов, однако охотника нельзя было не угостить. Из двух убитых уток он отдал им одну и поставил на дощатый стол бутылку червивки, яблочного вина местного разлива. Они эту червивку оприходовали,  выпили по кружке браги, и языки у всех троих развязались. Стали рассказывать про «Поле чудес», анекдоты про тещу и Путина. Ступин поведал о том, что его дружок удачно толкнул свой седан с просторным багажником, независимой передней подвеской. Покупатель не какой-нибудь бедолага, особо не торговался, заплатил зеленью. Теперь сосед идет домой с кучей денег в кармане и видит вместо седана японский джип.
            Все это Рябинкин узнал от жены Ступина, который уже был арестован с предъявлением обвинения в умышленном убийстве и ограблении. Улики неопровержимы: баллистическая экспертиза подтвердила, что выстрел, оборвавший жизнь односельчанина, произведен из принадлежащего Ступину ружья 32 калибра. Деньги, вырученные от продажи автомобиля, исчезли. Ступину предлагали сотрудничество со следствием, уверяли: чистосердечное признание облегчит его участь. Ступин не признал себя виновным ни в убийстве, ни в ограблении. Его жена Марина упросила сыщика взяться за это дело. Может быть, ему удастся раздобыть другие факты, подтверждающие, что ее муж никого не убивал. Они были с покойным друзья, все село об этом знало. Ступин имел собственную «Ниву» и менять ее на другую машину не собирался. Марина уверяла: супруг никогда не поднимал руки на человека, не участвовал в драках, не находился под следствием. Она плакала так, что Ефиму с трудом удалось ее успокоить. Какой лапши он мог навешать ей на уши? Никакой, ровным счетом. Если оперы надыбают еще что-либо, к примеру, кровь убитого на одежде Ступина - капкан захлопнется. Аргументы обвинения станут неуязвимыми. Марина ухватилась за Рябинкина как за последнюю соломинку, плавающую в мутной воде. Она верила только в одну версию: муж не виновен. С готовностью выложила аванс и пообещала своевременно выплатить вторую часть гонорара. 
            Об этом размышлял сейчас сыщик, идя по тропинке к пасеке. В правой руке нес авоську с двумя пустыми трешками. Они время от времени целовались друг с дружкой, тонкий звон стекла выводил сыщика из раздумья. Потом банки восстанавливали равновесие, и мысли продолжались своим чередом. По-человечески он не верил в то, что охотник, только что убивший дробью двух уток, мог с такой же легкостью шлепнуть своего соседа. Положим, он знал: на руках у того доллары, но воспринимал это как само собой разумеющееся дело, потому что только что продана машина. Французский седан с эмблемой льва он хотел заменить машиной с причудливой буквой «т». Он ни от кого не скрывал своей мечты. Она не застила ему белый свет. Ступин – выпивоха добрый, из тех, чья душа от выпитого становится мягче. А у других она могла ожесточиться, покрыться черной копотью зависти. Вот это и нужно ему проверить, причем со всевозможной дотошностью. Другого такого случая может не подвернуться.
            Пасека представляла собой поистине райский уголок под развесистыми кронами берез. Один пасечник широк в кости и напоминал невесть как выросший в тесноте дубок, второй – такого же росту, но худощав. Широкоплечий обрадовался, когда услышал, что Ефим пришел за медом для больной матери.
-Наш медок хороший, не будете раскаиваться. Настоящий. Поднимет и покойника, если душа еще не отлетела.
-Нет, мать еще жива, - пояснил Рябинкин.- Мед нужен, чтоб она окончательно стала на ноги.
Худощавый копошился возле улья, а его напарник повел гостя к омшанику, который находился там, где никаких ульев не было. В омшанике - небольшой подвал, прикрытый крепко сколоченной дверью, держащейся на широких петлях. Пасечник сноровисто открыл неширокую дверь, ведущую вниз, взял две банки и нырнул в подземелье. Хлопнула открытая металлическая крышка. Ефим сделал вывод, что в бидонах здесь не только брага, но и мед. Никакой воришка не полезет за ним в омшаник, опасаясь пчел. Так что все вполне логично. В омшанике имелся чердак, на который вела деревянная растрескавшаяся лестница. Подвал довольно глубокий, пасечника не было видно, и Рябинкин рискнул. Перешагнув через нижние ступени, держась двумя руками за верхние, сыщик шмыгнул на чердак. Там его встретила темнота, и паутина, и сухой, почти горячий воздух. Когда глаза привыкли к темноте, Ефим увидел, что едва не врезался головой в гнездо шершней с крупными дырами. Казалось, оно было приклеено к кровельному железу. «Вот тебе и пасека, - подумал Рябинкин, - почти на каждой минуте опасность».
            Свет проникал из-под стрех, сыщик скоро наткнулся на то, что искал. Это были роликовые коньки с блестящими колесиками и засохшими крапинками земли. Не было времени разглядеть находку, боязно сделать шаг по опилкам, под которыми Ефим ощутил готовые запеть под его тяжестью доски. И все-таки он нашел здесь еще и белые матерчатые перчатки, на одной из которых имелось коричневое пятнышко. Не исключено, что это – засохшая кровь.
            Сыщик бесшумно соскользнул по лестнице с чердака и сразу же подосадовал, что поспешил. Подвал зловеще молчал. Вероятно, еще не наполнена даже первая банка. Вот пасечник наполнит ее и протянет ему, чтоб он поместил в свою авоську. Однако Рябинкин ошибся. Громыхнула запираемая крышка бидона, и пасечник появился из подвала сразу с двумя банками в руках. Лицо его сияло, как и мед за стеклом.
-Ваша матушка станет на ноги быстрее, чем увидит дно у первой из них.
            Ефим поразился тому, сколько было в его чертах добродушия. Нет, этот пчеловод также не мог убить из чужого ружья с корыстными целями почти незнакомого человека. Рябинкин заплатил деньги и поблагодарил совершенно искренне пасечника.
            Домой он возвращался отягощенный солидной ношей, молчаливой, как сытно поевший ребенок. Банки с медом не помешали ему разглядеть, что тропка была твердой, как кремень. Убийца на роликовых коньках мог пронестись по ней со скоростью птицы.
            Он сразу же позвонил Марине по сотовому и попросил о встрече. Рассказал о своей находке и посоветовал до того, как в омшаник поставят на зимовку ульи, добиться обыска сарая. Судебно-медицинская экспертиза быстро определит, кому из действующих лиц принадлежат коньки, а кому - капля крови на перчатке, и следствие сделает надлежащие выводы.
Дмитрий ГАВРИЛЕНКО
 
Рейтинг: +1 240 просмотров
Комментарии (2)
Ивушка # 31 января 2015 в 13:44 0
Увлекательное чтение,очень интересный дедектив.
Дмитрий Сергеевич Гавриленко # 2 февраля 2015 в 00:10 +1
podarok
Благодарю Вас.

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
138
129
118
109
109
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
99
89
86
86
83
78
78
77
76
75
75
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
69
67
64
63
52
47