ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияПриключения → Бояре Рюрика. Глава 24

Бояре Рюрика. Глава 24

16 мая 2018 - М.Лютый
Глава 24
(835 г. от Р.Х.)
 
Едва завершился ледоход, и только изредка одинокие льдины серыми глыбами плыли по располневшему от полой воды Волхову, ещё в тени раскидистых елей лежали не до конца растаявшие сугробы, к граду Ладога на лодке приплыл Матти. В граде его многие узнавали и приветливо кивали при встрече, а он, кивнув в ответ, с озабоченным видом искал глазами Оскола. К Рюрику Матти идти не осмелился – всё-таки князь! Оскол казался ему более близким к простому люду, ведь именно с ним Матти вначале возводил валы, а узнав, что Оскол приладил на свою ладью голову чудища в честь победы над мурманами, собрал с окрестных мест ему в помощь множество работного люда. Наконец он увидел боярина у стены града и поспешил к нему:
- Оскол, мурманы у Нево-реки собрались. Ладей много. Ждут они, пока река полностью от льда очистится. Ещё день-два и чисто будет.
- Может купцы?..
- Воины это, Оскол. Все ладьи ими заполнены. Много воинов.
- Пойдём со мной – князю всё это повторишь.
Рюрик невозмутимо выслушал Матти, а затем, равнодушно спросил:
- Князю Гостомыслу успел сообщить об этом?
- Пока только вам.
Рюрик довольно улыбнулся:
- Его я сам извещу, а тебе за преданность, - князь снял с пальца массивный серебряный перстень, - держи!
Удивлённый неожиданной щедростью князя, Матти, благодаря, смущённо закивал головой и поспешил восвояси.
- Княже, может - даны о нашем пристанище пронюхали? – Оскол выжидательно смотрел на Рюрика.
Князь расправил плечи и с удовлетворённым видом огляделся кругом:
- Какой град построили! Не хуже того, что Цедрагу оставили. Здесь нас ни франкам, ни данам не сыскать! А мы их и отсюда достанем.
- А как же…
Не обращая внимания на Оскола, Рюрик продолжил:
- Не придётся нам теперь ни у Харальда, ни у Рагнара приюта просить. Не хочу ни от кого зависеть. Здесь детей наших рожать и растить будем. Ещё не один град поставим! Это только начало. Хочу этот град Харальду и Рагнару показать, и пусть они увидят, что не сломлены русичи и обладают мощью, с которой нужно считаться. В гости я их жду. Так что не даны это.
- Какую мощь показывать? Маловато воинов-то…
- Мощь не в числе, а в стойкости воинов, в их умении смотреть смерти в лицо и побеждать, не взирая ни на что. Русичи мы, и этим всё сказано! А что дружина не велика, так это временно. Будет у нас такая дружина, что не только даны, но и франки заропщут. И не будем мы никогда больше просить помощи ни у Цедрага, ни у Яромира. Увидишь скоро…
Рюрик пошёл прочь, а Оскол смотрел ему вслед, и недоумение, возникшее у него от слов князя, стало сменяться пониманием, что это уже не тот отрок, которого он опекал, а муж, который уже сам способен принимать решения.
Через неделю у стен града причалило семь драккаров и свыше десятка ладей, и множество вооружённых людей высадились на берег. Матти смотрел на это скопление приплывших гостей с другого берега реки Ладога, спрятавшись за ствол дерева. Своим острым зрением охотника среди множества воинов он разглядел того, чей ненавистный образ с детства запал в его память – убийцу своего отца. Матти видел, как Рюрик привечал гостя, и злобная гримаса скривила его лицо:
- Так вот ты каков!.. – Прошептал он. – Ты ничем не лучше мурманов.
Матти достал подарок князя и, размахнувшись, хотел бросить серебряный перстень в реку, но передумал и, как ценную реликвию аккуратно завернул в тряпицу и спрятал за пазуху. Затем достал стрелу и, прицелившись, натянул тетиву.
Рюрик встречал гостей, снисходительно улыбаясь. Харальд, встревожено оглядывая высокие валы и крепкие стены града, вместо приветствия только и произнёс:
- У тебя, князь, видно воины из пепла восстают. Не ожидал я увидеть такую дружину у Остромысла, а теперь ещё и градом удивил. Понятно теперь, почему к тебе люди так тянутся. Даже франки готовы тебе служить.
- Какие франки? – Заинтересовался Рюрик.
- Знатный франк Матфрид, - конунг показал рукой на воина, стоящего за его спиной, - привёл к тебе восемь десятков воинов. Сказывал, что император ищет его с намерением казнить. Утверждает, что есть ещё люди, обиженные Людовиком, и он смог бы в дальнейшем собрать их тебе в помощь.
- Помню я тебя, Матфрид. Помню, как ты с мечом в руке защищал сына императора от меня. Готов ли ты так же самозабвенно служить мне?
- Я готов! – Гордо вскинул голову Матфрид.
- Такие люди мне нужны. – С удовлетворением закачал головой князь.
- Ты опять собрался воевать с императором? – Удивился Харальд.
- Не сейчас. – Улыбнулся Рюрик. – А сейчас мне нужна ваша помощь в другом. Какая – расскажу. Бермята, отведи Харальда и Рагнара в терем. И этого Матфрида захвати, а я пока с Остромыслом переговорю.
Конунг не успел ступить и шагу, как у его ног в землю впилась стрела. Харальд вздрогнул, и тот час же Ульвар шагнул вперёд, загораживая собой конунга от других стрел.
- Неласковые эти места, князь. Бывал я в этих краях – до сих пор вспоминаю. – Конунг потёр ладонью давным-давно простреленное предплечье. – Ульвар, пойдёшь со мной.
Рюрик, проводив их взглядом, шагнул к довольно улыбающемуся Остромыслу:
- Чего щеришься?
- Четыре сотни воинов привел к тебе, княже. Сила немалая. – Продолжал улыбаться боярин.
- Мало этого, мало… Сейчас, может, и хватит, а в дальнейшем… - Рюрик поморщился. – С такими силами данов от границ бодричей не прогнать и Ютландию не освободить. А там ещё Цедрага нужно опасаться. От него всякую пакость ждать можно.
Улыбка пропала с лица Остромысла:
- Нет больше твоего брата. Умер он. Его сын Гостомысл теперь бодричами правит.
- Тоже Гостомысл? Имя как у моего деда. – Хмыкнул Рюрик.
- А насчет воинов не сомневайся. Многих поруссов я прельстил посулами. Отобрал и привёл с собой четыре сотни, причём самых лучших.
- Лучших ли?..
- Есть добрые воины. Взять хотя бы Синеуса или Травора.
- Против тебя или Оскола выстоят?
- С нашими воинами конечно нельзя сравнить. Пока только напором и яростью берут, но со временем из них будет толк. Ты мне из остальных сделай хотя бы таких же.
- Сделаю со временем, если торопить не будешь.
- Нет у меня времени, понимаешь? Нет… Очухаются даны, сил наберут. Пока у франков раздор… Даже через пять лет будет уже поздно.
- Ещё я Желыбу к руянам посылал. Встречался он там с купцом Градомиром. Обещал купец подобрать человек сто, которые тебе служить готовы. А ещё Градимир готов с двумя сотнями сам прийти, если его в набег на франков возьмёшь.
- Только на франков?
- Ну, не знаю. – Развёл руками Остромысл. – Разговор о франках шёл. Желыба бодричей не рискнул навестить. К ним бы Тыру послать – он всё-таки вагр.
- Все мы теперь русичи-русы. Не забывай об этом!
В тереме Рюрик, сев во главе стола, за которым расположились его гости и бояре, оглядел всех хмурым взглядом:
- Во все времена князь и дружина были едины. Дружина вместе с князем кровь свою проливает, воины жизни теряют, а на князя забота ложится, как воинов содержать и их семьи при их гибели или немощи. А в Ново-граде потребовали от меня, чтобы я отказался от своей дружины. Говорят, что непосильная плата за кровь и жизни наши, видите ли… - Рюрик хлопнул ладонью по столу. – Не бывать этому, чтобы купцы князем помыкали и свою волю навязывали. Обидели они меня этим. Тяжёлой доли они ещё не чуяли. Хочу проучить их, чтобы они поняли, что со мной дружить надо, а не ссориться.
Князь перевёл взгляд на Харальда и Рагнара:
- Хочу, чтобы вы помогли мне дань  наложить на Нова-град и его земли, тяжёлую дань, которая согнула бы их и с поклоном заставила бы прийти ко мне. Мне это делать не с руки. Пусть думают, что это недруги на них дань наложили. С вами Остромысл со своими людьми пойдёт. Его в Ново-граде не знают. Людей хватит. В Ново-граде сейчас дружина не ахти какая большая. Помощь с других мест они собрать не успеют. Людей попусту не губите – с Ново-града я воинов в дружину ещё возьму. Дань установите такую: с каждого двора по серебряной монете в год, с купцов – по двадцать, с бояр княжеских – по сто. Треть дани ежегодно ты, Харальд, себе забираешь, а остальное мне будешь отдавать. С Рагнаром сам рассчитаешься – он твой человек.
- Неправильно всё это. – Раздался глухой голос Оскола. - Нет правды в твоих деяниях, князь. Князь Гостомысл – твой дед. Не гоже так с ним поступать. Обижать родственников – унижать себя.
Рюрик прищурил глаза:
- Вспомнил, что он родственник!.. А помнили мои родственники обо мне, когда я у чужих людей рос? Когда каждый не чурался подзатыльник мне дать, когда спать приходилось ложиться голодным, и некому было спросить – сыт ли я? Когда братец мой Цедраг убийц ко мне подсылал, помнил ли он, что он родственник? Траскона убили, а метили в меня.
- Я тоже не в роскоши вырос. – На князя смотрел непреклонный взгляд Оскола. - Невмоготу мне это видеть. Отпусти, князь, в Царь-град.
- Князь Яромир своего брата Вратибора на смерть послал, чтобы ничто его власти не угрожало. Сам же рассказывал! Князь Цедраг убийц подослал к дяде нашему, чтобы княжество не потерять. Всякий, кто пренебрегает кровными узами ради власти, эту власть и удерживает. И мне так придётся, иначе люди покинут меня.
- Не по мне это. Отпусти, князь!..
- Хорошо. Только потому, что мы росли вместе, я отпускаю тебя. Через десять дней можешь уходить, но без дружины своей. Воины мне самому нужны. Возьми с собой охочих людей, только кто с тобой пойдёт?
-Я пойду. – Поднял голову Тыра.
- И я. – Отозвался Бермята.
- И ты?.. – Растерялся Рюрик.
- Уж больно хочется на зверя с двумя хвостами подивиться. – Заулыбался Бермята.
Харальд перевёл свой тяжёлый взгляд на Ульвара и грозно нахмурился. Тот приподнялся:
- Я готов идти с тобой, Оскол. Возьмешь?..
Оскол молча кивнул головой, а князь вздохнул:
- Ну, раз так, плывите. Серебро у меня на другие цели предназначено – в дорогу не дам, и припасов нет. Зато пушнины полно, возьмёте с собой – пригодится в дороге. О семье, Оскол, не беспокойся – позабочусь.
Через десять дней после наложения дани мурманами на Новгород Оскол с двумя десятками «охочих людей» отправился в Царь-град, а ещё через месяц в граде Ладога появился Вадим. Вместе с ним из ладьи на берег выпрыгнула худенькая, остроносенькая девочка-подросток.
- Принимай, племянничек, сестру двоюродную. Вылитая твоя мать в молодости! Вот, на смотрины привёз.
Вадим казался добродушным, но какая-то озабоченность не покидала его, и он непрерывно озирался, пересчитывая вытащенные на берег ладьи, разглядывая стены крепости и проходящих мимо людей. Рюрик, ухватив за подбородок, поднял голову зардевшейся от смущения девочки и увидел покорный до наивности взгляд:
- Как звать-величать тебя?
Девочка тихо сказала, почти прошептав:
- Предславой папенька называет.
Князь довольно улыбнулся:
- Не бойся! Тебя здесь не обидят. Любуша, - Рюрик окрикнул пробегающую мимо крепко сбитую младшую дочь погибшего Траскона, - отведи мою сестру к Красимире.
Смотря вслед Предславе и радуясь, что хоть в чём-то новгородцы начали ему уступать, князь промолвил:
- Ладная девка. Годок у нас поживёт, мясом обрастёт, а там и свадебку сыграем.
Вадим облегчённо вздохнул:
- Вот и славно. Всё-таки не за купца голимого замуж выйдет, а за воина знатного, да к тому же из княжеской семьи. Приданое за ней дам немалое. Мог бы и больше… Нам бы только радоваться, да видишь ли, как выходит…- Он удручённо покачал головой. – Неожиданно мурманы налетели, да дань наложили такую, что не вздохнуть. Вначале на тебя подумали, но сам вижу, что их нет здесь. Что же ты нам весть не подал о них?
- А какое мне дело до жителей Нова-града? – Рюрик едко смотрел на дядю. – Как и им на меня и на мою дружину наплевать. Подачку по осени дали. Обещали по два мешка муки на человека, обманули – и на половину не хватило. Сам же говорил, чтоб я не лез в дела земли вашей и чтобы жили мы каждый сам по себе.
- Признаю, говорил… Дружина наша мала оказалась, не смогли мы быстро войско собрать. К кривичам за помощью не успели обратиться, да и не успели бы они. Что же мурманы на тебя дань не наложили? И, бают, привечал ты их?..
- А у меня брать нечего. – Усмехнулся Рюрик. – А что привечал, так привечаю я всех, кто уважает меня.
У князя пропала улыбка, и на Вадима устремился жёсткий взгляд:
- А уважают меня за силу. Каждый воин мой пятерых стоит. Не посмеет никто на меня дань наложить.
- Раз уважают тебя мурманы, то может замолвишь за нас словечко, чтобы тяжесть дани снизить?
- Ради чего? Не хочешь дань платить – переселяйся в мой град, под мою защиту. Можешь всем в Ново-граде об этом сообщить. – Рюрик опять улыбнулся. – Моя-то дань не такая непосильная будет.
Вадим смотрел на племянника и понял, что этот властитель свои цели будет достигать жёстко, вплоть до жестокости.
 
*   *   *
 
- Курлы, курлы. – Неслись с неба крики журавлей.
Ульвар, бросив тянуть ладью по волоку, остановился и, задрав голову вверх, с интересом смотрел на пролетающих журавлей.
- Чего рот раззявил? – Прикрикнул на него Путарь. – Ладью за нас никто не вытянет.
Ульвар вздохнул и опять, перекинув через плечо верёвку и по щиколотку утопая в мягкой сырой земле, потянул вместе с другими ладью.
- В родные края подались. – Пояснил он.
- По родине соскучился? – С хрипотцой от натуги спросил его Путарь. – Зачем же с нами в поход пошёл.
- Я родины своей не помню. Послал меня Харальд, чтобы Оскола убить, если против конунга что замыслит.
- И не боишься признаваться в этом? – Удивился Путарь, на что Ульвар только усмехнулся. – А зачем же тогда своего конунга продаёшь?
- А с чего ты взял, что он мой?
- Ну как же…
- Я своего отца не помню, мать - смутно, даже не помню, как меня звали. Даны меня несмышлёнышем взяли и рабом вырастили. Помню только колыбельную матери и слова её: «Не плачь, сынок. Вагры не плачут». Так что я – вагр, как и Тыра. И свои у меня здесь.
- А-а!.. – Только и смог произнести Путарь.
Ульвар поморщился от неприятных воспоминаний, от появившейся горечи в груди повернул голову в сторону и вздрогнул: из-за деревьев появились воины, выставив копья и спрятавшись за большими щитами.
- К оружию! – Крикнул Ульвар и бросил верёвку.
Все засуетились, разбирая мечи и щиты, и только Путарь спокойно пошёл навстречу воинам:
- Ты чего, Родосвет, людей пугаешь? Это я – Путарь! Не узнал?
Шеренга воинов остановилась, и из неё вышел человек, подняв остриё копья:
- Думали, что мурманы это. Слух дошёл, что они дань на словен наложили.
- Как видишь – не мурманы.
К Путарю подошёл Оскол со своей секирой и встал рядом:
- Мы – русы, воины князя Рюрика. Пробираемся в Царь-град.
- Путь далёк и труден, к тому же хазары зверствуют – ограбить могут.
- На своих конях нас на ладье им трудно взять будет.
- Раз хазар не боитесь – скатертью дорога! – Родосвет повернулся к своим воинам. – Поможем добрым людям до Смоленска ладью дотащить – всё им легче будет.
Слова воеводы кривичей Родосвета сбылись – дорога до хазар оказалась нетрудной, но уже у первого хазарского града от берега отчалила лодка и поплыла наперерез ладье русичей. Оскол с интересом разглядывал приближающихся хазар, а потом повернулся к Путарю:
- Чего они от нас хотят?
- Мытник это хазарский. С купцов мыто собирает и мзду берёт немалую - своё не упустит.
- Парус спустите. Интересно с хазарами пообщаться.
Приблизившись, хазарин что-то прокричал непонятное.
- Чего горло дерёшь? – Оскол равнодушно бросал слова. – Не понимаю я твой собачий язык. Ты кто?..
- Я - Кый! Меня великий каган назначил здесь мыто с купцов собирать. – Перешёл на славянский язык хазарин. - Почему мимо плывёте и к берегу не пристаёте?
- А мы здесь торговать не собирались. – Усмехнулся Оскол.
Лодка хазар стукнула носом о борт ладьи, и хазарин встал на скамейку, чтобы перебраться к русичам:
- А платить всё равно надо, и осмотреть ладью надо – что за товар везёте?
Оскола стала забавлять неуёмная жадность хазарина:
- Надо – смотри! Помогите Кыю!
Бермята и Тыра схватили за шиворот хазарина, и оставшиеся в лодке шестеро гребцов с удивлением увидели, как взмахнув пятками, мытник в мгновение ока оказался в ладье. Четверо из них попытались последовать вслед за Кыем, но русичи столкнули их опять в лодку:
- Нечего вам здесь делать!
Мытника не смутило то, как он оказался в ладье, и, увидев кучу мешков, алчно завращав зрачками и бесцеремонно отталкивая русичей, направился к ним. Оскол нахмурился от такой наглости, и Ульвар перегородил путь хазарину.
- Пусти! – Надменно проговорил Кый. – Я должен осмотреть содержимое мешков.
- В штанах у себя смотри!
- Вы что, не поняли – кто я? – Взъярился хазарин. – Во сто крат больше заплатите за свою дерзость.
- За что платить-то? За то, что мимо тебя проплыли? Не слишком ли большая цена? Богами река создана, не тобой, а посему иди отсюда подобру-поздорову! Не за что плату брать.
Алчность хазарина не знала страха, и он заорал:
- Вы не знаете гнева нашего кагана! За нарушение его повелений он снесёт вам головы.
- Ты меня своим каганом не пугай! – На лице Оскола появилась зловещая усмешка. - Эко как раскричался! Плевать я на него хотел. А впрочем… Дадим мы твоему кагану плату, мешок целый дадим. Ульвар, подбери мешок побольше!
- Этого мало!..
- Для тебя хватит! – Оскол схватил хазарина в охапку и с помощью Бермяты затолкал Кыя в мешок, не обращая внимания на его крики.
Мытник попытался сопротивляться, но пара пинков Тыры ему под рёбра заставили его замолчать, и после этого из мешка раздавался один хрип. Оскол и Бермята перебросили через борт ладьи мешок, и брызги от камнем ушедшего на дно мытника полетели на сидевших в лодке хазар.
- Это плата вашему кагану от русичей. – Назидательно произнёс Оскол хазарам и повернулся к своим воинам. – Чего стали? Подымай парус – Царь-град ждёт!
   

© Copyright: М.Лютый, 2018

Регистрационный номер №0416682

от 16 мая 2018

[Скрыть] Регистрационный номер 0416682 выдан для произведения: Глава 24
(835 г. от Р.Х.)
 
Едва завершился ледоход, и только изредка одинокие льдины серыми глыбами плыли по располневшему от полой воды Волхову, ещё в тени раскидистых елей лежали не до конца растаявшие сугробы, к граду Ладога на лодке приплыл Матти. В граде его многие узнавали и приветливо кивали при встрече, а он, кивнув в ответ, с озабоченным видом искал глазами Оскола. К Рюрику Матти идти не осмелился – всё-таки князь! Оскол казался ему более близким к простому люду, ведь именно с ним Матти вначале возводил валы, а узнав, что Оскол приладил на свою ладью голову чудища в честь победы над мурманами, собрал с окрестных мест ему в помощь множество работного люда. Наконец он увидел боярина у стены града и поспешил к нему:
- Оскол, мурманы у Нево-реки собрались. Ладей много. Ждут они, пока река полностью от льда очистится. Ещё день-два и чисто будет.
- Может купцы?..
- Воины это, Оскол. Все ладьи ими заполнены. Много воинов.
- Пойдём со мной – князю всё это повторишь.
Рюрик невозмутимо выслушал Матти, а затем, равнодушно спросил:
- Князю Гостомыслу успел сообщить об этом?
- Пока только вам.
Рюрик довольно улыбнулся:
- Его я сам извещу, а тебе за преданность, - князь снял с пальца массивный серебряный перстень, - держи!
Удивлённый неожиданной щедростью князя, Матти, благодаря, смущённо закивал головой и поспешил восвояси.
- Княже, может - даны о нашем пристанище пронюхали? – Оскол выжидательно смотрел на Рюрика.
Князь расправил плечи и с удовлетворённым видом огляделся кругом:
- Какой град построили! Не хуже того, что Цедрагу оставили. Здесь нас ни франкам, ни данам не сыскать! А мы их и отсюда достанем.
- А как же…
Не обращая внимания на Оскола, Рюрик продолжил:
- Не придётся нам теперь ни у Харальда, ни у Рагнара приюта просить. Не хочу ни от кого зависеть. Здесь детей наших рожать и растить будем. Ещё не один град поставим! Это только начало. Хочу этот град Харальду и Рагнару показать, и пусть они увидят, что не сломлены русичи и обладают мощью, с которой нужно считаться. В гости я их жду. Так что не даны это.
- Какую мощь показывать? Маловато воинов-то…
- Мощь не в числе, а в стойкости воинов, в их умении смотреть смерти в лицо и побеждать, не взирая ни на что. Русичи мы, и этим всё сказано! А что дружина не велика, так это временно. Будет у нас такая дружина, что не только даны, но и франки заропщут. И не будем мы никогда больше просить помощи ни у Цедрага, ни у Яромира. Увидишь скоро…
Рюрик пошёл прочь, а Оскол смотрел ему вслед, и недоумение, возникшее у него от слов князя, стало сменяться пониманием, что это уже не тот отрок, которого он опекал, а муж, который уже сам способен принимать решения.
Через неделю у стен града причалило семь драккаров и свыше десятка ладей, и множество вооружённых людей высадились на берег. Матти смотрел на это скопление приплывших гостей с другого берега реки Ладога, спрятавшись за ствол дерева. Своим острым зрением охотника среди множества воинов он разглядел того, чей ненавистный образ с детства запал в его память – убийцу своего отца. Матти видел, как Рюрик привечал гостя, и злобная гримаса скривила его лицо:
- Так вот ты каков!.. – Прошептал он. – Ты ничем не лучше мурманов.
Матти достал подарок князя и, размахнувшись, хотел бросить серебряный перстень в реку, но передумал и, как ценную реликвию аккуратно завернул в тряпицу и спрятал за пазуху. Затем достал стрелу и, прицелившись, натянул тетиву.
Рюрик встречал гостей, снисходительно улыбаясь. Харальд, встревожено оглядывая высокие валы и крепкие стены града, вместо приветствия только и произнёс:
- У тебя, князь, видно воины из пепла восстают. Не ожидал я увидеть такую дружину у Остромысла, а теперь ещё и градом удивил. Понятно теперь, почему к тебе люди так тянутся. Даже франки готовы тебе служить.
- Какие франки? – Заинтересовался Рюрик.
- Знатный франк Матфрид, - конунг показал рукой на воина, стоящего за его спиной, - привёл к тебе восемь десятков воинов. Сказывал, что император ищет его с намерением казнить. Утверждает, что есть ещё люди, обиженные Людовиком, и он смог бы в дальнейшем собрать их тебе в помощь.
- Помню я тебя, Матфрид. Помню, как ты с мечом в руке защищал сына императора от меня. Готов ли ты так же самозабвенно служить мне?
- Я готов! – Гордо вскинул голову Матфрид.
- Такие люди мне нужны. – С удовлетворением закачал головой князь.
- Ты опять собрался воевать с императором? – Удивился Харальд.
- Не сейчас. – Улыбнулся Рюрик. – А сейчас мне нужна ваша помощь в другом. Какая – расскажу. Бермята, отведи Харальда и Рагнара в терем. И этого Матфрида захвати, а я пока с Остромыслом переговорю.
Конунг не успел ступить и шагу, как у его ног в землю впилась стрела. Харальд вздрогнул, и тот час же Ульвар шагнул вперёд, загораживая собой конунга от других стрел.
- Неласковые эти места, князь. Бывал я в этих краях – до сих пор вспоминаю. – Конунг потёр ладонью давным-давно простреленное предплечье. – Ульвар, пойдёшь со мной.
Рюрик, проводив их взглядом, шагнул к довольно улыбающемуся Остромыслу:
- Чего щеришься?
- Четыре сотни воинов привел к тебе, княже. Сила немалая. – Продолжал улыбаться боярин.
- Мало этого, мало… Сейчас, может, и хватит, а в дальнейшем… - Рюрик поморщился. – С такими силами данов от границ бодричей не прогнать и Ютландию не освободить. А там ещё Цедрага нужно опасаться. От него всякую пакость ждать можно.
Улыбка пропала с лица Остромысла:
- Нет больше твоего брата. Умер он. Его сын Гостомысл теперь бодричами правит.
- Тоже Гостомысл? Имя как у моего деда. – Хмыкнул Рюрик.
- А насчет воинов не сомневайся. Многих поруссов я прельстил посулами. Отобрал и привёл с собой четыре сотни, причём самых лучших.
- Лучших ли?..
- Есть добрые воины. Взять хотя бы Синеуса или Травора.
- Против тебя или Оскола выстоят?
- С нашими воинами конечно нельзя сравнить. Пока только напором и яростью берут, но со временем из них будет толк. Ты мне из остальных сделай хотя бы таких же.
- Сделаю со временем, если торопить не будешь.
- Нет у меня времени, понимаешь? Нет… Очухаются даны, сил наберут. Пока у франков раздор… Даже через пять лет будет уже поздно.
- Ещё я Желыбу к руянам посылал. Встречался он там с купцом Градомиром. Обещал купец подобрать человек сто, которые тебе служить готовы. А ещё Градимир готов с двумя сотнями сам прийти, если его в набег на франков возьмёшь.
- Только на франков?
- Ну, не знаю. – Развёл руками Остромысл. – Разговор о франках шёл. Желыба бодричей не рискнул навестить. К ним бы Тыру послать – он всё-таки вагр.
- Все мы теперь русичи-русы. Не забывай об этом!
В тереме Рюрик, сев во главе стола, за которым расположились его гости и бояре, оглядел всех хмурым взглядом:
- Во все времена князь и дружина были едины. Дружина вместе с князем кровь свою проливает, воины жизни теряют, а на князя забота ложится, как воинов содержать и их семьи при их гибели или немощи. А в Ново-граде потребовали от меня, чтобы я отказался от своей дружины. Говорят, что непосильная плата за кровь и жизни наши, видите ли… - Рюрик хлопнул ладонью по столу. – Не бывать этому, чтобы купцы князем помыкали и свою волю навязывали. Обидели они меня этим. Тяжёлой доли они ещё не чуяли. Хочу проучить их, чтобы они поняли, что со мной дружить надо, а не ссориться.
Князь перевёл взгляд на Харальда и Рагнара:
- Хочу, чтобы вы помогли мне дань  наложить на Нова-град и его земли, тяжёлую дань, которая согнула бы их и с поклоном заставила бы прийти ко мне. Мне это делать не с руки. Пусть думают, что это недруги на них дань наложили. С вами Остромысл со своими людьми пойдёт. Его в Ново-граде не знают. Людей хватит. В Ново-граде сейчас дружина не ахти какая большая. Помощь с других мест они собрать не успеют. Людей попусту не губите – с Ново-града я воинов в дружину ещё возьму. Дань установите такую: с каждого двора по серебряной монете в год, с купцов – по двадцать, с бояр княжеских – по сто. Треть дани ежегодно ты, Харальд, себе забираешь, а остальное мне будешь отдавать. С Рагнаром сам рассчитаешься – он твой человек.
- Неправильно всё это. – Раздался глухой голос Оскола. - Нет правды в твоих деяниях, князь. Князь Гостомысл – твой дед. Не гоже так с ним поступать. Обижать родственников – унижать себя.
Рюрик прищурил глаза:
- Вспомнил, что он родственник!.. А помнили мои родственники обо мне, когда я у чужих людей рос? Когда каждый не чурался подзатыльник мне дать, когда спать приходилось ложиться голодным, и некому было спросить – сыт ли я? Когда братец мой Цедраг убийц ко мне подсылал, помнил ли он, что он родственник? Траскона убили, а метили в меня.
- Я тоже не в роскоши вырос. – На князя смотрел непреклонный взгляд Оскола. - Невмоготу мне это видеть. Отпусти, князь, в Царь-град.
- Князь Яромир своего брата Вратибора на смерть послал, чтобы ничто его власти не угрожало. Сам же рассказывал! Князь Цедраг убийц подослал к дяде нашему, чтобы княжество не потерять. Всякий, кто пренебрегает кровными узами ради власти, эту власть и удерживает. И мне так придётся, иначе люди покинут меня.
- Не по мне это. Отпусти, князь!..
- Хорошо. Только потому, что мы росли вместе, я отпускаю тебя. Через десять дней можешь уходить, но без дружины своей. Воины мне самому нужны. Возьми с собой охочих людей, только кто с тобой пойдёт?
-Я пойду. – Поднял голову Тыра.
- И я. – Отозвался Бермята.
- И ты?.. – Растерялся Рюрик.
- Уж больно хочется на зверя с двумя хвостами подивиться. – Заулыбался Бермята.
Харальд перевёл свой тяжёлый взгляд на Ульвара и грозно нахмурился. Тот приподнялся:
- Я готов идти с тобой, Оскол. Возьмешь?..
Оскол молча кивнул головой, а князь вздохнул:
- Ну, раз так, плывите. Серебро у меня на другие цели предназначено – в дорогу не дам, и припасов нет. Зато пушнины полно, возьмёте с собой – пригодится в дороге. О семье, Оскол, не беспокойся – позабочусь.
Через десять дней после наложения дани мурманами на Новгород Оскол с двумя десятками «охочих людей» отправился в Царь-град, а ещё через месяц в граде Ладога появился Вадим. Вместе с ним из ладьи на берег выпрыгнула худенькая, остроносенькая девочка-подросток.
- Принимай, племянничек, сестру двоюродную. Вылитая твоя мать в молодости! Вот, на смотрины привёз.
Вадим казался добродушным, но какая-то озабоченность не покидала его, и он непрерывно озирался, пересчитывая вытащенные на берег ладьи, разглядывая стены крепости и проходящих мимо людей. Рюрик, ухватив за подбородок, поднял голову зардевшейся от смущения девочки и увидел покорный до наивности взгляд:
- Как звать-величать тебя?
Девочка тихо сказала, почти прошептав:
- Предславой папенька называет.
Князь довольно улыбнулся:
- Не бойся! Тебя здесь не обидят. Любуша, - Рюрик окрикнул пробегающую мимо крепко сбитую младшую дочь погибшего Траскона, - отведи мою сестру к Красимире.
Смотря вслед Предславе и радуясь, что хоть в чём-то новгородцы начали ему уступать, князь промолвил:
- Ладная девка. Годок у нас поживёт, мясом обрастёт, а там и свадебку сыграем.
Вадим облегчённо вздохнул:
- Вот и славно. Всё-таки не за купца голимого замуж выйдет, а за воина знатного, да к тому же из княжеской семьи. Приданое за ней дам немалое. Мог бы и больше… Нам бы только радоваться, да видишь ли, как выходит…- Он удручённо покачал головой. – Неожиданно мурманы налетели, да дань наложили такую, что не вздохнуть. Вначале на тебя подумали, но сам вижу, что их нет здесь. Что же ты нам весть не подал о них?
- А какое мне дело до жителей Нова-града? – Рюрик едко смотрел на дядю. – Как и им на меня и на мою дружину наплевать. Подачку по осени дали. Обещали по два мешка муки на человека, обманули – и на половину не хватило. Сам же говорил, чтоб я не лез в дела земли вашей и чтобы жили мы каждый сам по себе.
- Признаю, говорил… Дружина наша мала оказалась, не смогли мы быстро войско собрать. К кривичам за помощью не успели обратиться, да и не успели бы они. Что же мурманы на тебя дань не наложили? И, бают, привечал ты их?..
- А у меня брать нечего. – Усмехнулся Рюрик. – А что привечал, так привечаю я всех, кто уважает меня.
У князя пропала улыбка, и на Вадима устремился жёсткий взгляд:
- А уважают меня за силу. Каждый воин мой пятерых стоит. Не посмеет никто на меня дань наложить.
- Раз уважают тебя мурманы, то может замолвишь за нас словечко, чтобы тяжесть дани снизить?
- Ради чего? Не хочешь дань платить – переселяйся в мой град, под мою защиту. Можешь всем в Ново-граде об этом сообщить. – Рюрик опять улыбнулся. – Моя-то дань не такая непосильная будет.
Вадим смотрел на племянника и понял, что этот властитель свои цели будет достигать жёстко, вплоть до жестокости.
 
*   *   *
 
- Курлы, курлы. – Неслись с неба крики журавлей.
Ульвар, бросив тянуть ладью по волоку, остановился и, задрав голову вверх, с интересом смотрел на пролетающих журавлей.
- Чего рот раззявил? – Прикрикнул на него Путарь. – Ладью за нас никто не вытянет.
Ульвар вздохнул и опять, перекинув через плечо верёвку и по щиколотку утопая в мягкой сырой земле, потянул вместе с другими ладью.
- В родные края подались. – Пояснил он.
- По родине соскучился? – С хрипотцой от натуги спросил его Путарь. – Зачем же с нами в поход пошёл.
- Я родины своей не помню. Послал меня Харальд, чтобы Оскола убить, если против конунга что замыслит.
- И не боишься признаваться в этом? – Удивился Путарь, на что Ульвар только усмехнулся. – А зачем же тогда своего конунга продаёшь?
- А с чего ты взял, что он мой?
- Ну как же…
- Я своего отца не помню, мать - смутно, даже не помню, как меня звали. Даны меня несмышлёнышем взяли и рабом вырастили. Помню только колыбельную матери и слова её: «Не плачь, сынок. Вагры не плачут». Так что я – вагр, как и Тыра. И свои у меня здесь.
- А-а!.. – Только и смог произнести Путарь.
Ульвар поморщился от неприятных воспоминаний, от появившейся горечи в груди повернул голову в сторону и вздрогнул: из-за деревьев появились воины, выставив копья и спрятавшись за большими щитами.
- К оружию! – Крикнул Ульвар и бросил верёвку.
Все засуетились, разбирая мечи и щиты, и только Путарь спокойно пошёл навстречу воинам:
- Ты чего, Родосвет, людей пугаешь? Это я – Путарь! Не узнал?
Шеренга воинов остановилась, и из неё вышел человек, подняв остриё копья:
- Думали, что мурманы это. Слух дошёл, что они дань на словен наложили.
- Как видишь – не мурманы.
К Путарю подошёл Оскол со своей секирой и встал рядом:
- Мы – русы, воины князя Рюрика. Пробираемся в Царь-град.
- Путь далёк и труден, к тому же хазары зверствуют – ограбить могут.
- На своих конях нас на ладье им трудно взять будет.
- Раз хазар не боитесь – скатертью дорога! – Родосвет повернулся к своим воинам. – Поможем добрым людям до Смоленска ладью дотащить – всё им легче будет.
Слова воеводы кривичей Родосвета сбылись – дорога до хазар оказалась нетрудной, но уже у первого хазарского града от берега отчалила лодка и поплыла наперерез ладье русичей. Оскол с интересом разглядывал приближающихся хазар, а потом повернулся к Путарю:
- Чего они от нас хотят?
- Мытник это хазарский. С купцов мыто собирает и мзду берёт немалую - своё не упустит.
- Парус спустите. Интересно с хазарами пообщаться.
Приблизившись, хазарин что-то прокричал непонятное.
- Чего горло дерёшь? – Оскол равнодушно бросал слова. – Не понимаю я твой собачий язык. Ты кто?..
- Я - Кый! Меня великий каган назначил здесь мыто с купцов собирать. – Перешёл на славянский язык хазарин. - Почему мимо плывёте и к берегу не пристаёте?
- А мы здесь торговать не собирались. – Усмехнулся Оскол.
Лодка хазар стукнула носом о борт ладьи, и хазарин встал на скамейку, чтобы перебраться к русичам:
- А платить всё равно надо, и осмотреть ладью надо – что за товар везёте?
Оскола стала забавлять неуёмная жадность хазарина:
- Надо – смотри! Помогите Кыю!
Бермята и Тыра схватили за шиворот хазарина, и оставшиеся в лодке шестеро гребцов с удивлением увидели, как взмахнув пятками, мытник в мгновение ока оказался в ладье. Четверо из них попытались последовать вслед за Кыем, но русичи столкнули их опять в лодку:
- Нечего вам здесь делать!
Мытника не смутило то, как он оказался в ладье, и, увидев кучу мешков, алчно завращав зрачками и бесцеремонно отталкивая русичей, направился к ним. Оскол нахмурился от такой наглости, и Ульвар перегородил путь хазарину.
- Пусти! – Надменно проговорил Кый. – Я должен осмотреть содержимое мешков.
- В штанах у себя смотри!
- Вы что, не поняли – кто я? – Взъярился хазарин. – Во сто крат больше заплатите за свою дерзость.
- За что платить-то? За то, что мимо тебя проплыли? Не слишком ли большая цена? Богами река создана, не тобой, а посему иди отсюда подобру-поздорову! Не за что плату брать.
Алчность хазарина не знала страха, и он заорал:
- Вы не знаете гнева нашего кагана! За нарушение его повелений он снесёт вам головы.
- Ты меня своим каганом не пугай! – На лице Оскола появилась зловещая усмешка. - Эко как раскричался! Плевать я на него хотел. А впрочем… Дадим мы твоему кагану плату, мешок целый дадим. Ульвар, подбери мешок побольше!
- Этого мало!..
- Для тебя хватит! – Оскол схватил хазарина в охапку и с помощью Бермяты затолкал Кыя в мешок, не обращая внимания на его крики.
Мытник попытался сопротивляться, но пара пинков Тыры ему под рёбра заставили его замолчать, и после этого из мешка раздавался один хрип. Оскол и Бермята перебросили через борт ладьи мешок, и брызги от камнем ушедшего на дно мытника полетели на сидевших в лодке хазар.
- Это плата вашему кагану от русичей. – Назидательно произнёс Оскол хазарам и повернулся к своим воинам. – Чего стали? Подымай парус – Царь-град ждёт!
 
Рейтинг: 0 32 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
132
Сентябрина... 9 сентября 2018 (Анна Гирик)
95
95
93
ГРУСТЬ 8 сентября 2018 (Елена Бурханова)
90
88
82
81
79
79
78
74
70
69
69
67
67
КРИНИЦА 18 сентября 2018 (Юрий Веригин)
64
63
Почему? 28 августа 2018 (Эльвира Ищенко)
62
62
60
59
55
Роза любви 4 сентября 2018 (Тая Кузмина)
52
50
Бабье лето 2 сентября 2018 (Олег Бескровный)
48
47
42
41

 

Популярное за 90 дней
159
ЖАРА 4 июля 2018 (Елена Бурханова)
147
136
132
Сентябрина... 9 сентября 2018 (Анна Гирик)
130
130
123
122
117
113
112
112
111
106
105
СЧАСТЬЕ 11 августа 2018 (Пронькина Татьяна)
104
103
103
101
100
98
95
94
90
Популярное за неделю
132
Сентябрина... 9 сентября 2018 (Анна Гирик)
95
95
93
ГРУСТЬ 8 сентября 2018 (Елена Бурханова)
90
88
82
81
79
78
70
69
67
67
КРИНИЦА 18 сентября 2018 (Юрий Веригин)
64
62
59
52
48
41
Популярное за 24 часа
33
24
19
16
15
14
Гармония Вчера в 15:36 (Сергей Гридин)
14
13
Мотылек Вчера в 18:47 (Анна Захарова)
11
11
Туман... Вчера в 13:40 (Елена Нацаренус)
10
Осенняя пора Вчера в 23:42 (Аида Бекеш)
9
9
8
7
7
6
6
6
5
4
4
4
3
2