Высота

17 апреля 2014 - Вадим Ионов

Иван Кузьмич грустил, сидя на верхней ступеньке стремянки, в позе роденовского мыслителя. Грустить было не совсем удобно - костяшки кулака больно упирались в подбородок, зад постоянно норовил соскользнуть с тонкой дощечки, а любое шевеление приводило шаткую конструкцию к мелкой пугающей дрожи.

 

Решив достать с верхней книжной полки томик с мыслями мудрого человека, Иван Кузьмич невольно замер, сидя на «высоте». Эта вот «высота» и расстроила Кузьмича, а вернее  её преображение. Кажущийся снизу белым потолок, как-то вдруг скис и проявил на себе явные признаки желтушных пятен, испещрённых морщинами одряхлевшего ремонта.

 

Шкаф и книжные полки обросли сверху серым пухом пыли, и на них обосновалось кладбище вымершей мошкары. «Высота»  к разочарованию Ивана Кузьмича выглядела тревожно и, отличаясь своим пренебрежением к чистоте и порядку, наводила на мысли о запустении, а то и о захолустье.

 

Кузьмич почесал в затылке и шумно вздохнув, задумался о том, что и выше его потолка так же творятся страшные дела. Там в бескрайней черноте лютого холода друг за другом носятся громадные каменные глыбы, пылающие звёзды пожирают всё, что попадает в их раскалённые пасти, при этом постоянно угрожая лопнуть от обжорства и накопленной злости. И к нешуточной печали Кузьмича выходило так, что всё то, что творится там наверху - есть кромешная и беспросветная жуть.

 

Кузьмич сполз со стремянки, исчерпав запас терпения от крайне неудобной мыслительной позы и постоянного балансирования. Он заварил себе чайку и стал смотреть в окно, осмысливая возникшие в нём чувства. Первым делом он решил, что великому и почитаемому Родену уже никогда не стать его кумиром. Этому противились, его Кузьмича затекшая поясница, отсиженный зад и мрачные мысли.

 

Прославляемое же поэтами великолепие высоты стало казаться ему несколько надуманным, а то и преувеличенным.

 

Качая головой, и, говоря себе самому утешительное; «Ай-яй-яй…» - он взял кружку чая, сигарету и, выйдя на балкон, чуть не упёрся лбом в белый лунный диск. Луна висела перед глазами во всей своей полноте и монументальности. По бокам от неё кое-где уже начинали теплиться огоньки первых звёздочек.

 

Глядя на эту благодать, Кузьмич невольно смягчился в своих умозаключениях, и уже через минуту с удовольствием прихлёбывал чаёк, умиротворённо любуясь небесными высями. А когда среди подмигивающих звёздных огоньков он увидел лениво ползущую бусину спутника, его словно тряхнуло током от возникшей мысли.

 

Он ещё какое-то время простоял, раскрыв рот, пытаясь сформулировать сошедшее на него откровение. А чуть «разложив всё по полочкам», начал бормотать себе под нос, словно боясь, что вертлявая догадка вдруг возьмёт да и выскользнет из его рук. Сначала это были отдельные слова и вздохи междометий, но немного позже они стали складываться в предложения и фразы.

 

- Да…. Да…. Именно так…. Но если это так, то….. То всё же сразу меняется.… Всё ж меняется…. И получается так, что и нету никаких этих противоречий…. Ну конечно….. Это ж мы сами в своём вечном желании ко всему прилепить ярлык, эти самые противоречия-то и надумали…. И в них же и уверовали…. Нет никаких этих разных и отдельных чувств, чувствишек и чувствитюлечек….  Нет никакой вычлененной любви или ненависти, злобы или радости… Не-е-е-ту-у-у….

 

Кузьмич вытер ладонью вспотевший лоб и задал себе главный вопрос,

- А что же тогда есть-то? – и тут же ответил, - А есть одно цельное и единое Чувство Жизни, что клубится в человеке, переворачивается и меняет свои очертания и оттенки, в зависимости от бессчётной россыпи жизненных мелочей! Вот оно-то и проявляется то печалью, то блаженством. То восторгом, а то и страхом, хоть и перед той же высотой, стоит лишь ту чуть ближе притянуть к глазам. Всё тут в этой цельности – и величие и унижение и ещё чёрт знает что….

 

Немного успокоившись и выкурив сигарету,  Иван Кузьмич вернулся в комнату и, осторожно ступая, чтобы «не расплескать» только что обретённую наполненность, встал и непонимающе уставился на стоявшую посередине стремянку. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить о желании перечесть уважаемого мудреца, и о том, как он полчаса назад сидел на жёрдочке и корчил из себя мыслителя.

 

Кузьмич ухмыльнулся и так же медленно пошёл на кухню за новой кружкой чая.

Высота манила его своим новым обликом и требовала додумывания….

 

 

 

© Copyright: Вадим Ионов, 2014

Регистрационный номер №0209379

от 17 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0209379 выдан для произведения:

Иван Кузьмич грустил, сидя на верхней ступеньке стремянки, в позе роденовского мыслителя. Грустить было не совсем удобно - костяшки кулака больно упирались в подбородок, зад постоянно норовил соскользнуть с тонкой дощечки, а любое шевеление приводило шаткую конструкцию к мелкой пугающей дрожи.

 

Решив достать с верхней книжной полки томик с мыслями мудрого человека, Иван Кузьмич невольно замер, сидя на «высоте». Эта вот «высота» и расстроила Кузьмича, а вернее  её преображение. Кажущийся снизу белым потолок, как-то вдруг скис и проявил на себе явные признаки желтушных пятен, испещрённых морщинами одряхлевшего ремонта.

 

Шкаф и книжные полки обросли сверху серым пухом пыли, и на них обосновалось кладбище вымершей мошкары. «Высота»  к разочарованию Ивана Кузьмича выглядела тревожно и, отличаясь своим пренебрежением к чистоте и порядку, наводила на мысли о запустении, а то и о захолустье.

 

Кузьмич почесал в затылке и шумно вздохнув, задумался о том, что и выше его потолка так же творятся страшные дела. Там в бескрайней черноте лютого холода друг за другом носятся громадные каменные глыбы, пылающие звёзды пожирают всё, что попадает в их раскалённые пасти, при этом постоянно угрожая лопнуть от обжорства и накопленной злости. И к нешуточной печали Кузьмича выходило так, что всё то, что творится там наверху - есть кромешная и беспросветная жуть.

 

Кузьмич сполз со стремянки, исчерпав запас терпения от крайне неудобной мыслительной позы и постоянного балансирования. Он заварил себе чайку и стал смотреть в окно, осмысливая возникшие в нём чувства. Первым делом он решил, что великому и почитаемому Родену уже никогда не стать его кумиром. Этому противились, его Кузьмича затекшая поясница, отсиженный зад и мрачные мысли.

 

Прославляемое же поэтами великолепие высоты стало казаться ему несколько надуманным, а то и преувеличенным.

 

Качая головой, и, говоря себе самому утешительное; «Ай-яй-яй…» - он взял кружку чая, сигарету и, выйдя на балкон, чуть не упёрся лбом в белый лунный диск. Луна висела перед глазами во всей своей полноте и монументальности. По бокам от неё кое-где уже начинали теплиться огоньки первых звёздочек.

 

Глядя на эту благодать, Кузьмич невольно смягчился в своих умозаключениях, и уже через минуту с удовольствием прихлёбывал чаёк, умиротворённо любуясь небесными высями. А когда среди подмигивающих звёздных огоньков он увидел лениво ползущую бусину спутника, его словно тряхнуло током от возникшей мысли.

 

Он ещё какое-то время простоял, раскрыв рот, пытаясь сформулировать сошедшее на него откровение. А чуть «разложив всё по полочкам», начал бормотать себе под нос, словно боясь, что вертлявая догадка вдруг возьмёт да и выскользнет из его рук. Сначала это были отдельные слова и вздохи междометий, но немного позже они стали складываться в предложения и фразы.

 

- Да…. Да…. Именно так…. Но если это так, то….. То всё же сразу меняется.… Всё ж меняется…. И получается так, что и нету никаких этих противоречий…. Ну конечно….. Это ж мы сами в своём вечном желании ко всему прилепить ярлык, эти самые противоречия-то и надумали…. И в них же и уверовали…. Нет никаких этих разных и отдельных чувств, чувствишек и чувствитюлечек….  Нет никакой вычлененной любви или ненависти, злобы или радости… Не-е-е-ту-у-у….

 

Кузьмич вытер ладонью вспотевший лоб и задал себе главный вопрос,

- А что же тогда есть-то? – и тут же ответил, - А есть одно цельное и единое Чувство Жизни, что клубится в человеке, переворачивается и меняет свои очертания и оттенки, в зависимости от бессчётной россыпи жизненных мелочей! Вот оно-то и проявляется то печалью, то блаженством. То восторгом, а то и страхом, хоть и перед той же высотой, стоит лишь ту чуть ближе притянуть к глазам. Всё тут в этой цельности – и величие и унижение и ещё чёрт знает что….

 

Немного успокоившись и выкурив сигарету,  Иван Кузьмич вернулся в комнату и, осторожно ступая, чтобы «не расплескать» только что обретённую наполненность, встал и непонимающе уставился на стоявшую посередине стремянку. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить о желании перечесть уважаемого мудреца, и о том, как он полчаса назад сидел на жёрдочке и корчил из себя мыслителя.

 

Кузьмич ухмыльнулся и так же медленно пошёл на кухню за новой кружкой чая.

Высота манила его своим новым обликом и требовала додумывания….

 

 

 

Рейтинг: 0 202 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
138
129
120
109
109
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
99
89
86
86
83
78
78
77
76
75
75
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
69
67
65
64
61
53