ГлавнаяВся прозаМалые формыМиниатюры → Мне жалко вашего труда

Мне жалко вашего труда

4 января 2014 - Александр Шипицын
article179035.jpg

Был у нас комдив, генерал-майор Тушканов Павел Степанович. Требовательный начальник, рядом с ним надсмотрщик на галере добрее Матери Терезы выглядит. Это тот случай, когда на одну путевку вся дивизия отдыхает. Он денно и нощно думал, как добавить нам в жизнь перчику, чтобы служба медом не казалась и чтобы мы его подольше помнили. Сам не знал покоя и нам не давал.

            Готовится  наш полк к учениям. На послезавтра первый вылет. На подходе глубокий циклон, и уже сейчас даже самому тупому коню педальному ясно, что в ближайшую неделю полеты маловероятны. Но готовимся серьезно. Штурманский цех вторую неделю кверху воронками стоит. Рисуем, чертим, клеим. Схемы, решения и пояснительные записки на листах одного стандарта – 220Х180 сантиметров. Настоящие простыни и чертить на них – это надо талант, дьявольское терпение и железную спину иметь.

            Командир полка боится, что комдиву что-то непонятно будет. И комдива боится. Он ходит среди наших согбенных  фигур и уговаривает:

            – Вы, штурмана, как следует чертите. Четко, красиво, понятно. Чтобы не только последнему дураку, но что бы и Пал Степанычу все понятно было.

            Сказал и рот себе перчаткой закрыл. Боится, как бы генералу не донесли. А мы, штурманская братия, пыхтим, стараемся. Мне досталось лист 220Х180 на прямоугольники разбить, 20Х80 миллиметров. Это же больше 3000 клеточек. А их еще заполнить надо. Ноги и поясница едва не отвалились.

            Наконец сделали все как надо. Командир и старший штурман каждую буковку под микроскопом прочли, все таблицы и формулы проверили. Нет ли крамолы где? На другой день замкомдиву доложили. Попросили прийти посмотреть, перед тем, как постановку задачи начинать. Уж как замкомдив не изгалялся – ни одной ошибки не нашел. Только посоветовал зоны обнаружения ярче оттенить.

            Пришли наши в полк, вызвали прапорщика-художника и приказали ему зоны оттенить. И домой отдыхать пошли. А прапор, недолго думая эти зоны ядовито-желтым и ярко-зеленым цветом поднял. А комдив на уровне мании ненавидел зеленый, а особенно желтый цвет. Даже все одуванчики каждое утро матрос перед штабом выдергивал. И шутка такая ходила. Подходит генерал к штабу, а на ступеньках на листке бумаги одуванчик лежит и написано: «Я последний одуванчик, и ты не тронь меня Тушканчик»

            Вот развесили схемы, полк собрали, генерал пришел. Синоптик мрачную картину нарисовал – нельзя летать. Самые наивные ручки потирают: вот отдохнем! Ага, щас! Генерал доклад синоптика с каменным лицом принял. Далее всех, как положено, заслушивает. Каждому чертей по ходу доклада всыпает. А сам все мрачнее и мрачнее. После доклада последнего – начхима – ни слова худого не говоря, подходит к той схеме, что прапор желтым и зеленым цветом украсил. Берет ее за левый верхний угол и вниз-вправо тянет. Схема тресь и на два неровных треугольника разорвалась. А у самого-то морда тупая, как у тапира, что задницей лягушек давит. Все смотрят и ничего понять не могут. Тут и генерал понял, что поступок его, мягко говоря, неадекватным выглядит. Стал он тут нам состояние аффекта изображать. Да так реально, что еще три совершенно невиновные схемы в клочья порвал.

            – Я вам ученье переношу на неделю. И не потому, что погоды нет, а потому, что полк к учениям не готов! Готовьтесь! – с тем и ушел.

            И опять штурманский цех воронками кверху. Командиры, как нашкодившие коты, вокруг ходят и не знают, что исправлять. Тут начальник штаба дивизии к нам зашел.

– Вы, – говорит, – схемы те же самые опять нарисуйте. Но только, Боже вас борони, от зеленого и желтого цвета. Он их ненавидит.

Послушались начальника штаба. Те же зоны розовым и фиолетовым цветом подняли. Опять постановка задачи началась. Те же доклады, та же погода. Уже и наивных нет. Сидим, все дрожим. Генерал схемы рассматривает. Спокойный вроде, может, пронесет. Подходит к той же схеме:

– Вот, теперь все правильно, все хорошо (а схема та же, тютелька в тютельку, только цвета изменили). Вот только тут, вот в этом месте, пояснение… Оно все правильно, но совершенно необязательно. Я бы даже сказал, оно совершенно не мешает. Мне ж труда вашего жаль. Это ж кто-то целых полчаса выводил. А зачем же? – тут он опять за левый верхний угол привычной рукой берется и…фрррр. Схема на две неровные половинки разрывается. – Когда переделывать будете, все точно так, тютелька в тютельку нарисуйте. Но вот это пояснение, – он с отеческой любовью на нас посмотрел, – вот это пояснение, не пишите. Лишняя работа.

С тем и ушел. А мы привычно позу в виде буквы «зю» приняли.

 

 

© Copyright: Александр Шипицын, 2014

Регистрационный номер №0179035

от 4 января 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0179035 выдан для произведения:

Был у нас комдив, генерал-майор Тушканов Павел Степанович. Требовательный начальник, рядом с ним надсмотрщик на галере добрее Матери Терезы выглядит. Это тот случай, когда на одну путевку вся дивизия отдыхает. Он денно и нощно думал, как добавить нам в жизнь перчику, чтобы служба медом не казалась и чтобы мы его подольше помнили. Сам не знал покоя и нам не давал.

            Готовится  наш полк к учениям. На послезавтра первый вылет. На подходе глубокий циклон, и уже сейчас даже самому тупому коню педальному ясно, что в ближайшую неделю полеты маловероятны. Но готовимся серьезно. Штурманский цех вторую неделю кверху воронками стоит. Рисуем, чертим, клеим. Схемы, решения и пояснительные записки на листах одного стандарта – 220Х180 сантиметров. Настоящие простыни и чертить на них – это надо талант, дьявольское терпение и железную спину иметь.

            Командир полка боится, что комдиву что-то непонятно будет. И комдива боится. Он ходит среди наших согбенных  фигур и уговаривает:

            – Вы, штурмана, как следует чертите. Четко, красиво, понятно. Чтобы не только последнему дураку, но что бы и Пал Степанычу все понятно было.

            Сказал и рот себе перчаткой закрыл. Боится, как бы генералу не донесли. А мы, штурманская братия, пыхтим, стараемся. Мне досталось лист 220Х180 на прямоугольники разбить, 20Х80 миллиметров. Это же больше 3000 клеточек. А их еще заполнить надо. Ноги и поясница едва не отвалились.

            Наконец сделали все как надо. Командир и старший штурман каждую буковку под микроскопом прочли, все таблицы и формулы проверили. Нет ли крамолы где? На другой день замкомдиву доложили. Попросили прийти посмотреть, перед тем, как постановку задачи начинать. Уж как замкомдив не изгалялся – ни одной ошибки не нашел. Только посоветовал зоны обнаружения ярче оттенить.

            Пришли наши в полк, вызвали прапорщика-художника и приказали ему зоны оттенить. И домой отдыхать пошли. А прапор, недолго думая эти зоны ядовито-желтым и ярко-зеленым цветом поднял. А комдив на уровне мании ненавидел зеленый, а особенно желтый цвет. Даже все одуванчики каждое утро матрос перед штабом выдергивал. И шутка такая ходила. Подходит генерал к штабу, а на ступеньках на листке бумаги одуванчик лежит и написано: «Я последний одуванчик, и ты не тронь меня Тушканчик»

            Вот развесили схемы, полк собрали, генерал пришел. Синоптик мрачную картину нарисовал – нельзя летать. Самые наивные ручки потирают: вот отдохнем! Ага, щас! Генерал доклад синоптика с каменным лицом принял. Далее всех, как положено, заслушивает. Каждому чертей по ходу доклада всыпает. А сам все мрачнее и мрачнее. После доклада последнего – начхима – ни слова худого не говоря, подходит к той схеме, что прапор желтым и зеленым цветом украсил. Берет ее за левый верхний угол и вниз-вправо тянет. Схема тресь и на два неровных треугольника разорвалась. А у самого-то морда тупая, как у тапира, что задницей лягушек давит. Все смотрят и ничего понять не могут. Тут и генерал понял, что поступок его, мягко говоря, неадекватным выглядит. Стал он тут нам состояние аффекта изображать. Да так реально, что еще три совершенно невиновные схемы в клочья порвал.

            – Я вам ученье переношу на неделю. И не потому, что погоды нет, а потому, что полк к учениям не готов! Готовьтесь! – с тем и ушел.

            И опять штурманский цех воронками кверху. Командиры, как нашкодившие коты, вокруг ходят и не знают, что исправлять. Тут начальник штаба дивизии к нам зашел.

– Вы, – говорит, – схемы те же самые опять нарисуйте. Но только, Боже вас борони, от зеленого и желтого цвета. Он их ненавидит.

Послушались начальника штаба. Те же зоны розовым и фиолетовым цветом подняли. Опять постановка задачи началась. Те же доклады, та же погода. Уже и наивных нет. Сидим, все дрожим. Генерал схемы рассматривает. Спокойный вроде, может, пронесет. Подходит к той же схеме:

– Вот, теперь все правильно, все хорошо (а схема та же, тютелька в тютельку, только цвета изменили). Вот только тут, вот в этом месте, пояснение… Оно все правильно, но совершенно необязательно. Я бы даже сказал, оно совершенно не мешает. Мне ж труда вашего жаль. Это ж кто-то целых полчаса выводил. А зачем же? – тут он опять за левый верхний угол привычной рукой берется и…фрррр. Схема на две неровные половинки разрывается. – Когда переделывать будете, все точно так, тютелька в тютельку нарисуйте. Но вот это пояснение, – он с отеческой любовью на нас посмотрел, – вот это пояснение, не пишите. Лишняя работа.

С тем и ушел. А мы привычно позу в виде буквы «зю» приняли.

 

 

Рейтинг: +2 192 просмотра
Комментарии (2)
Владимир Проскуров # 4 января 2014 в 22:29 +1
Баранов войско, где полководец лев,
Сразит рать львов ведомая бараном ...

С НОВЫМ ГОДОМ!!!
Александр Шипицын # 4 января 2014 в 22:39 +1
Очень метко. Наш комдив был настоящим львом. Жаль что врагам не пришлось испытать на себе тяжесть его десницы.
Популярная проза за месяц
117
116
113
107
102
98
96
95
91
90
86
86
82
80
79
73
72
71
69
68
66
66
66
64
63
62
61
58
58
54