ГлавнаяПрозаМалые формыМиниатюры → История трёх разочарований

 

История трёх разочарований

6 апреля 2014 - Вадим Ионов

Я хорошо помню своё самое первое «Первое Сентября». На меня надели серую форму, навесили ранец, и, всучив в руку кулёк с гладиолусами, отправили в школу, определив отныне это моей работой.

 

Учился я неплохо, прилежно выписывал закорючки и палочки – эмбрионы будущих букв, без труда складывая яблоки и вычитая груши.

Пока отец с матерью были вынуждены двигать шестую часть суши к коммунизму, обязанность сделать из меня человека легла на плечи моей бабушки.

 

Я же совсем не противился сделаться человеком, и даже почти с удовольствием ходил в школу в начищенных башмаках и берете, сверкая на пиджаке пятиконечной брошью с портретом Вовки Ульянова.

 

Однако иногда беспокойность характера всё же давала о себе знать. И тогда моя многострадальная бабушка говорила мне, находя очередную рогатку или бомбочку: «Всем кто другим делает зло – боженька ушко отрежет!»

 

В те времена любимым развлечением таких же кандидатов в человеки,  как и я, кроме футбола, были набеги на кинотеатр, когда там крутили про индейцев, или же про войну. Особенно про войну. Здесь уж мы ходили по несколько раз на один и тот же фильм.

 

Мне тогда даже казалось, что все экранные разведчики, танкисты и лётчики знают нас в лицо.

И вот однажды, отдышавшись после успешной атаки, мы сидели на первом ряду и с ненавистью следили за совещанием фашистских генералов, на которых истерично орал собака-Гитлер.

 

И здесь я вдруг заметил то, чего раньше никогда не замечал в пылу прежних сражений, – главная фашистская сволочь была с двумя совершенно целыми ушами!!!

Так я разочаровался в боженьке….

 

***

Время шло. Я переходил из класса в класс, меняя размеры ботинок и пиджаков. Маленький Володя на моей новой брошке постарел, оказавшись в середине горящего костра, с кулинарной подписью внизу – Всегда Готов!

 

А года через три, он же переселился на маленький красный флажок ВЛКСМ.

Бабушка моя, видно устав делать из меня человека, ушла. Оставив мне свою любовь и добрую улыбку с фотографии на могилке, не дожив до окончания моих школьных приключений.

 

Приключения же, в конце концов, закончились и я, получив аттестат своей якобы зрелости, откровенно бездельничал, дожидаясь вступительных экзаменов в институт.

 

И был конец июля. Первая любовь. Мы бродили по тихим улицам всю ночь. Город ещё спал, хотя солнце уже вовсю играло в зелени деревьев.

Тишину сонного утра разорвал истошный вопль пьяной бабы, которая вылезла по пояс из раскрытого окна и проорала на весь ещё спящий мир: «Убили! Суки! Вы его всё ж таки убили! Чтоб вы все сдохли!»

 

А вернувшись, домой, я узнал, что умер тёзка вождя пролетариата, по фамилии Высоцкий.

Через какое-то время, осознав всю черноту утраты, и осмыслив силу и правду слов ушедшего Человека, я избавился от всех своих никчёмных и бесполезных брошек.

Так я разочаровался в божках….

 

  ***

Мечта идиота всё же сбылась! Вот мой НИИ, где я, как и тысячи таких же, как я морщу лоб над тем, как бы половчее захламить всякой дрянью наш дорогой ближний космос, назло всяким Хьюстонам и Канавералам.

 

Пока мы крутили гайки и паяли транзисторы, над страной прогремел великий БА-БАХ! И вот мы уже стоим с радостными лицами и орём во всю глотку про перестройку: «Даёшь!!! Или не даёшь?!»

Покуда мы вопим, те, что менее воодушевлены, молча растаскивают колбасу, нефть и гречку…. Мы же веруем и радуемся своей вере в справедливость и равноправие.

 

Однако вера эта быстро хиреет под давлением новых забавных слов, – ваучер, приватизация и т.д. Нам же вновь остаётся развлекуха митингов и собраний. Это, наверное, закон природы – чем меньше колбасы, тем больше собраний!

 

Собрания же в нашем НИИ начали проходить чуть ли не каждый день. И, в конце концов, они стали даже более утомительными и бесцельными, чем бывшие комсомольские и профсоюзные.

 

Семь часов вечера, полный зал голодного уставшего народа. На трибуне беснуется активист – оратор. Он машет руками и щедро брызжет слюной,

- Товарищи! Нам сейчас всем надо собраться! Ведь это же теперь всё наше! Ведь это же перестройка! Вы только вдумайтесь – пе-ре-строй-ка! Надо поднажать, товарищи! Даёшь! Надо назначить ответственных за каждый сектор, за каждую группу…. Чтоб потом было с кого спросить!

 

После этих слов встаёт старый начальник сборочного цеха, и, указывая рукой на трибуна, произносит,

- Предлагаю назначить товарища Пупкина ответственным за перестройку в нашем НИИ!

Активист затыкается. Зал ржёт. Конец комедии!

Так я разочаровался в божественности перестроек….

 

***

        

Я сижу на высоком берегу Енисея и смотрю на самую красивую землю.

Во мне нет ни злобы, ни обиды.

Уже нет….

Я гляжу на закат и тихо напеваю себе под нос про дороги, про неизвестную долю и родные глаза.

А допев до конца, начинаю сызнова: «Эх, дороги… Пыль да туман….»

 

© Copyright: Вадим Ионов, 2014

Регистрационный номер №0207009

от 6 апреля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0207009 выдан для произведения:

Я хорошо помню своё самое первое «Первое Сентября». На меня надели серую форму, навесили ранец, и, всучив в руку кулёк с гладиолусами, отправили в школу, определив отныне это моей работой.

 

Учился я неплохо, прилежно выписывал закорючки и палочки – эмбрионы будущих букв, без труда складывая яблоки и вычитая груши.

Пока отец с матерью были вынуждены двигать шестую часть суши к коммунизму, обязанность сделать из меня человека легла на плечи моей бабушки.

 

Я же совсем не противился сделаться человеком, и даже почти с удовольствием ходил в школу в начищенных башмаках и берете, сверкая на пиджаке пятиконечной брошью с портретом Вовки Ульянова.

 

Однако иногда беспокойность характера всё же давала о себе знать. И тогда моя многострадальная бабушка говорила мне, находя очередную рогатку или бомбочку: «Всем кто другим делает зло – боженька ушко отрежет!»

 

В те времена любимым развлечением таких же кандидатов в человеки,  как и я, кроме футбола, были набеги на кинотеатр, когда там крутили про индейцев, или же про войну. Особенно про войну. Здесь уж мы ходили по несколько раз на один и тот же фильм.

 

Мне тогда даже казалось, что все экранные разведчики, танкисты и лётчики знают нас в лицо.

И вот однажды, отдышавшись после успешной атаки, мы сидели на первом ряду и с ненавистью следили за совещанием фашистских генералов, на которых истерично орал собака-Гитлер.

 

И здесь я вдруг заметил то, чего раньше никогда не замечал в пылу прежних сражений, – главная фашистская сволочь была с двумя совершенно целыми ушами!!!

Так я разочаровался в боженьке….

 

***

Время шло. Я переходил из класса в класс, меняя размеры ботинок и пиджаков. Маленький Володя на моей новой брошке постарел, оказавшись в середине горящего костра, с кулинарной подписью внизу – Всегда Готов!

 

А года через три, он же переселился на маленький красный флажок ВЛКСМ.

Бабушка моя, видно устав делать из меня человека, ушла. Оставив мне свою любовь и добрую улыбку с фотографии на могилке, не дожив до окончания моих школьных приключений.

 

Приключения же, в конце концов, закончились и я, получив аттестат своей якобы зрелости, откровенно бездельничал, дожидаясь вступительных экзаменов в институт.

 

И был конец июля. Первая любовь. Мы бродили по тихим улицам всю ночь. Город ещё спал, хотя солнце уже вовсю играло в зелени деревьев.

Тишину сонного утра разорвал истошный вопль пьяной бабы, которая вылезла по пояс из раскрытого окна и проорала на весь ещё спящий мир: «Убили! Суки! Вы его всё ж таки убили! Чтоб вы все сдохли!»

 

А вернувшись, домой, я узнал, что умер тёзка вождя пролетариата, по фамилии Высоцкий.

Через какое-то время, осознав всю черноту утраты, и осмыслив силу и правду слов ушедшего Человека, я избавился от всех своих никчёмных и бесполезных брошек.

Так я разочаровался в божках….

 

  ***

Мечта идиота всё же сбылась! Вот мой НИИ, где я, как и тысячи таких же, как я морщу лоб над тем, как бы половчее захламить всякой дрянью наш дорогой ближний космос, назло всяким Хьюстонам и Канавералам.

 

Пока мы крутили гайки и паяли транзисторы, над страной прогремел великий БА-БАХ! И вот мы уже стоим с радостными лицами и орём во всю глотку про перестройку: «Даёшь!!! Или не даёшь?!»

Покуда мы вопим, те, что менее воодушевлены, молча растаскивают колбасу, нефть и гречку…. Мы же веруем и радуемся своей вере в справедливость и равноправие.

 

Однако вера эта быстро хиреет под давлением новых забавных слов, – ваучер, приватизация и т.д. Нам же вновь остаётся развлекуха митингов и собраний. Это, наверное, закон природы – чем меньше колбасы, тем больше собраний!

 

Собрания же в нашем НИИ начали проходить чуть ли не каждый день. И, в конце концов, они стали даже более утомительными и бесцельными, чем бывшие комсомольские и профсоюзные.

 

Семь часов вечера, полный зал голодного уставшего народа. На трибуне беснуется активист – оратор. Он машет руками и щедро брызжет слюной,

- Товарищи! Нам сейчас всем надо собраться! Ведь это же теперь всё наше! Ведь это же перестройка! Вы только вдумайтесь – пе-ре-строй-ка! Надо поднажать, товарищи! Даёшь! Надо назначить ответственных за каждый сектор, за каждую группу…. Чтоб потом было с кого спросить!

 

После этих слов встаёт старый начальник сборочного цеха, и, указывая рукой на трибуна, произносит,

- Предлагаю назначить товарища Пупкина ответственным за перестройку в нашем НИИ!

Активист затыкается. Зал ржёт. Конец комедии!

Так я разочаровался в божественности перестроек….

 

***

        

Я сижу на высоком берегу Енисея и смотрю на самую красивую землю.

Во мне нет ни злобы, ни обиды.

Уже нет….

Я гляжу на закат и тихо напеваю себе под нос про дороги, про неизвестную долю и родные глаза.

А допев до конца, начинаю сызнова: «Эх, дороги… Пыль да туман….»

 

Рейтинг: 0 115 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!