Дом

3 марта 2014 - Вадим Ионов

Разнообразие отношений между мужчиной и женщиной, переживших ураган обожания, достаточно невелико. Да и действительно, есть всего-то четыре варианта. Первый – она ушла, он остался. Второй – он ушел, она осталась. Третий – они плохо рассчитались на первый-второй, и ушли оба. И наконец, четвёртый – он и она сидят на кухне, пьют чай и никуда не торопятся.

Всё!

 

Те же мытарства, когда он или она ходят туда-сюда с чемоданом и восклицаниями: «Я без тебя всё-таки не могу…., - и, - Ох! Говорила же мне мама!» - можно отнести к тем же вариантам, находящимся в стадии колебательного процесса.

 

Когда же пружинка неугомонности замирает, пилигрим с набором трусов и рубашек, неизбежно оказывается с той или с другой стороны входной двери.

 

Сам же колебательный процесс неустанно изучается и описывается. И если вибрация его механики вступает в резонанс с нашими чувствами, то мы откладываем бухгалтерские книги, достаём из кармана батистовый платок и промокаем им хрустальные капли чувствительности.

 

При этом мы убедительно просим того кто находится в это время поблизости: «Ах! Только, ради бога, не рассказывай, что случится в конце!» Как будто в конце может произойти какая-то загадочная инвариантность! 

 

В связи с этим все наши разговоры о том, что нам в жизни всегда важен результат, в этом случае, оказывается не более чем самообманом, потому как недолгий перечень результатов известен заранее.

 

***

 

Дом всегда гордился своим именем! Оно было таким большим, круглым и надёжным, как несокрушимый оберег – ДОООМ!

 

Когда двое, что были его душой, наслаждались счастьем, он чувствовал себя Богом. Богом, что даёт тепло, пусть и небольшого, но уютного и самодостаточного мира.

 

Ему казалось, что вот-вот и исполнится его мечта, и сбудется та небылица, в которую верует каждый. И он – ДОМ  станет тем, кого великие предки  звали уважительно-сказочным – Терем.

 

Мечты его рухнули в одночасье. Тот, кто вбивал в него гвозди и носил большие тапки, стал вдруг долго и много курить на кухне. А она, что гладила его чистыми тряпицами и щекотала разлапистым веником, всё чаще плакала, обрушаясь в своё одиночество.

 

Он, как мог, сдерживал ярость хлопающих дверей и заглушал звуки битой посуды, наваливаясь стенами и потолком на крики обвинений и горькие слова обид.

 

Когда же тот, что называл себя хозяином, выблевал из себя яд нечистот, и наконец-то избавил её от мучительной озлобленности, ДОМ вдруг утерял свою былую распахнутость и скукожился до оклетья тюрьмы.

 

Он помнил, как вслед за этим набежала целая бригада лекарей и принялась лечить его белилами, свежей кожей обоев и смолкой свежеструганного паркета.

 

Сейчас он вспоминал об этом, как о припарках покойнику.

Тогда же…. Но это тогда.

 

А сейчас – время сгладило углы и обветшало чувства.

Тот, что ушёл когда-то за бОльшим и лучшим, вернулся и вновь влез в свои тапки. И ДОМ снова примерил на себя покой и безмятежность.

 

Но только всё чаще на его стенах стали проступать еле заметные серые буквы.

То вдруг на кухне выступит жирным пятном еле заметная буква – «С», то в тёмном коридоре проявится разлапистая – «К», или ляжет на пол растопыренная – «Л», что вдруг возьмёт и превратится в гребенчатую «Е», которая вздохнёт, да и потянется своими лапками к повисшей на гардинах переливчатой «П».

 

Но будучи существом чувственным и совершенно неграмотным, ДОМ всё складывает и складывает эти буквы в слово, и мечтает о том, чтобы это слово было – Терем….

 

 

© Copyright: Вадим Ионов, 2014

Регистрационный номер №0197234

от 3 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0197234 выдан для произведения:

Разнообразие отношений между мужчиной и женщиной, переживших ураган обожания, достаточно невелико. Да и действительно, есть всего-то четыре варианта. Первый – она ушла, он остался. Второй – он ушел, она осталась. Третий – они плохо рассчитались на первый-второй, и ушли оба. И наконец, четвёртый – он и она сидят на кухне, пьют чай и никуда не торопятся.

Всё!

 

Те же мытарства, когда он или она ходят туда-сюда с чемоданом и восклицаниями: «Я без тебя всё-таки не могу…., - и, - Ох! Говорила же мне мама!» - можно отнести к тем же вариантам, находящимся в стадии колебательного процесса.

 

Когда же пружинка неугомонности замирает, пилигрим с набором трусов и рубашек, неизбежно оказывается с той или с другой стороны входной двери.

 

Сам же колебательный процесс неустанно изучается и описывается. И если вибрация его механики вступает в резонанс с нашими чувствами, то мы откладываем бухгалтерские книги, достаём из кармана батистовый платок и промокаем им хрустальные капли чувствительности.

 

При этом мы убедительно просим того кто находится в это время поблизости: «Ах! Только, ради бога, не рассказывай, что случится в конце!» Как будто в конце может произойти какая-то загадочная инвариантность! 

 

В связи с этим все наши разговоры о том, что нам в жизни всегда важен результат, в этом случае, оказывается не более чем самообманом, потому как недолгий перечень результатов известен заранее.

 

***

 

Дом всегда гордился своим именем! Оно было таким большим, круглым и надёжным, как несокрушимый оберег – ДОООМ!

 

Когда двое, что были его душой, наслаждались счастьем, он чувствовал себя Богом. Богом, что даёт тепло, пусть и небольшого, но уютного и самодостаточного мира.

 

Ему казалось, что вот-вот и исполнится его мечта, и сбудется та небылица, в которую верует каждый. И он – ДОМ  станет тем, кого великие предки  звали уважительно-сказочным – Терем.

 

Мечты его рухнули в одночасье. Тот, кто вбивал в него гвозди и носил большие тапки, стал вдруг долго и много курить на кухне. А она, что гладила его чистыми тряпицами и щекотала разлапистым веником, всё чаще плакала, обрушаясь в своё одиночество.

 

Он, как мог, сдерживал ярость хлопающих дверей и заглушал звуки битой посуды, наваливаясь стенами и потолком на крики обвинений и горькие слова обид.

 

Когда же тот, что называл себя хозяином, выблевал из себя яд нечистот, и наконец-то избавил её от мучительной озлобленности, ДОМ вдруг утерял свою былую распахнутость и скукожился до оклетья тюрьмы.

 

Он помнил, как вслед за этим набежала целая бригада лекарей и принялась лечить его белилами, свежей кожей обоев и смолкой свежеструганного паркета.

 

Сейчас он вспоминал об этом, как о припарках покойнику.

Тогда же…. Но это тогда.

 

А сейчас – время сгладило углы и обветшало чувства.

Тот, что ушёл когда-то за бОльшим и лучшим, вернулся и вновь влез в свои тапки. И ДОМ снова примерил на себя покой и безмятежность.

 

Но только всё чаще на его стенах стали проступать еле заметные серые буквы.

То вдруг на кухне выступит жирным пятном еле заметная буква – «С», то в тёмном коридоре проявится разлапистая – «К», или ляжет на пол растопыренная – «Л», что вдруг возьмёт и превратится в гребенчатую «Е», которая вздохнёт, да и потянется своими лапками к повисшей на гардинах переливчатой «П».

 

Но будучи существом чувственным и совершенно неграмотным, ДОМ всё складывает и складывает эти буквы в слово, и мечтает о том, чтобы это слово было – Терем….

 

 

Рейтинг: 0 183 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
141
127
126
117
100
96
96
95
94
93
91
90
88
87
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
82
81
80
80
77
77
75
75
74
74
72
71
68
46