БУМЕРАНГ

5 августа 2014 - Ирина Горбань

(из первых уст)

 

 

Она сидела у компьютера и быстро перебирала пальцами по клавиатуре: друзья из разных городов России волновались, что происходит у неё в городе. Друзей было несколько, следовательно, и ответов было столько же. Ирина не умела игнорировать вопросы. Если человек интересуется – значит, он не равнодушен ни к ней, ни к её проблемам. Можно было напечатать один текст и отправить по электронным адресам, но это был бы другой отчёт, а Ирине не хотелось отчитываться, как на фронте. Ей просто хотелось поговорить с друзьями. Настоящими друзьями, которых у неё осталось мало. Отсеялись многие по политическим разногласиям. Это было сродни детскому капризу. Она воспринимала каждый ответ друга или подруги из России как нечто тёплое и родное. Это, как мама по головке погладит ребёнка, прижмёт к себе и успокоит. Что-то было похожее и в этой ситуации.

 

После нескольких писем Ирина совсем выдохлась. Вечер только навалился на город, а силы уже покинули её, словно она за весь день перелопатила гору песка. Голова не слушалась и качалась из стороны в сторону. Ирина приклонила голову на компьютерный стол, подложив под щеку руку. Глаза были прикрыты, но сна не было. В голове мелькали одна за другой картины военных событий. Что это? Ирина не была на фронте, но чётко видела бой, взрывы, стоны, крики и мат. Это были самые настоящие боевые видения.

 

 

**

 

- Нет, это совсем не дело, мамочка. Иди-ка ты спать, - вошла в кабинет дочь.

- Нет-нет, мне поработать надо.

- Завтра. Всё завтра.

- Да-да, только завтра всё будет не так. Я сегодня разговаривала с настоящим воином. Этот человек прошёл Славянск, Шахтёрск, Семёновку.

- Мама, ты шутишь? Где ты могла видеть боевика?

- У нас на рынке.

- А что, у вас по рынку ходят боевики?

- А ты думаешь, что это не люди? Это наши друзья. У них до войны была обычная работа, небольшой бизнес, обычная жизнь с обычными проблемами. Да что я рассказываю. Это – Олег.

- Олег? Он в армии?

- Да, моя хорошая. Олег – настоящий воин. Только теперь, в военное время, мы видим, на что способны люди: кто-то молча выезжает и прячется подальше от войны, кто-то приспосабливается к новому положению и терпит все невзгоды, кто-то нагло пользуется всеми привилегиями и успевает наживаться на чужом горе. А есть среди нас и те, кто просто закрыл за собой дверь квартиры и ушёл в войну.

 

**

 

Мысли были вязкими. Они сначала путались, цепляясь одна за другую, а затем выстроились в ряд, определяя свою очерёдность на «Аллее памяти».

 

Олег был чисто выбрит и аккуратен, если можно так сказать. Комуфляжная одежда, обувь, обрезанные кожаные перчатки, автомат у ноги, с которого он ни разу не снял руки. Даже когда ему предложили одноразовый стаканчик с крепчайшим кофе без сахара, он не оставил своего оружия. Военная желетка с множеством карманов и карманчиков сплошь утыкана всеми взрывными принадлежностями. Ирине, женщине, не хотелось вникать в их названия. Не для её психики всё это. Но то, что воин был серьёзно упакован – обнадёживало. В глаза бросилась чёрная велюровая косынка, аккуратно повязанная на голове.

 

- Олег, а что это у тебя на руке за ленточка? Красивая фиолетовая ленточка? – попыталась отвлечь себя от косынки Ирина.

- Это 90-й Псалом, - улыбнулся Олег. – У нас у каждого такая ленточка. Нас, бойцов, благословили на защиту Новороссии. Как это ни кощунственно звучит.

- Мы знаем, что ваша бригада помогала вывозить беженцев из Шахтёрска. Мимо нашего рынка два дня носились машины скорой помощи, грузовики, автобусы. На автобусах со всех сторон были натянуты белые простыни с красными крестами. Простыни превратились в тряпки. Мы представляем, во что превратились души людей, попавших под бомбёжку, - безостановочно говорила Галина. – А ещё я знаю, что некоторые водители микроавтобусов за деньги вывозили пострадавших. Это страшно. А если деньги сгорели в доме? Куда людям деваться?

 

- Мы вывезем, не волнуйтесь. У нас всё бесплатно.

 

Женщины впитывали в себя каждое слово Олега.

- Олег, а это правда про мобильные телефоны? – спросила Оля, дочь Галины.

- Правда. У врага есть специальные установки по обнаружению нас по сигналам связи. Мы специально отключаем телефоны, чтобы кто-то из близких не позвонил нам. Нас пеленгуют моментально. Я вспомнил один случай по поводу мобильных. Это было… не буду называть город. Бой был серьёзным и долгим. В этот раз нам надо было отступить на более дальний рубеж и в это время вывезти свою технику, во что бы то ни стало. Вариантов не было. Отвлечь врага было в данной ситуации нереально. Но мужики у нас с мозгами. Придумали. И не просто придумали, а тут же осуществили. Все, как один, достали свои мобильные, вынули СИМ-карты, а телефоны разбросали в поле, подальше от себя. Когда все подготовились к отходу, кто-то занялся звонками. Музыка телефонных позывных играла в поле необычно громко.

 

- Мужики, вперёд! Скомандовал командир, и мы двинули подальше от бомбёжки. Вышла вся бригада. Конечно, без телефонов – не велика потеря. Зато вышли все живыми. Противник бомбил поле с таким остервенением, места живого не оставил. Поле пшеницы сожгли, сволочи.

- Какие вы молодцы, Олег, - прижала руки к груди Галина. – А вы там все взрослые? Я имела в виду, есть ли молоденькие ребята?

- Что ты, Галь, у нас и пацанчики есть. Мы их быстро обучаем. Смышлёные. Цепляются за каждую подсказку, за каждое наставление, а в бою – настоящие бойцы.

 

Женщины не хотели отпускать Олега, вслушиваясь в каждое слово, не промелькнёт ли намёк на скорейшую победу.

- Я смотрю, Галь, магазинчик твой совсем опустел, - зацепил за живое Олег. – А как жить будете?

- Не знаю, Олежек. Все базы закрыты, дороги обстреливаются, поставщики боятся к нам ехать. Чем будем выживать – не знаем. Осталось совсем мало товара. А дальше – придётся всё закрывать. Не потянем.

- А на днях над нами летали самолёты, - снова отозвалась дочь Галины. – Это было страшно. Мы слышали два взрыва, а потом во все стороны полетели фейерверки. Мы все скорее начали прятаться по магазинам – боялись ожогов, а нас потом успокоили, сказав, что это были тепловые ловушки.

- Девочки, женщины, я убедительно прошу оставить панику, - улыбнулся Олег. Мы не дадим вас в обиду. Потерпите. Осталось очень мало. Дольше терпели.

 

- Олег, а что это у вас за косынка такая? Это спецодежда? – всё-таки не выдержала Ирина.

- Это? – Олег машинально дотронулся до макушки. Должок мой. Это – напоминание.

- О чём? – удивилась Ирина.

- Были мы в Славянске, - начал рассказ Олег. – Было сложно. Да вы и сами знаете из сводок фронтовых новостей. Укры наступали со всех сторон. Славянск окружён лесом. Они, как саранча, полезли в лес. Пока они выискивали укрытия в лесу, мы окапывались на окраине города, занимая важные позиции. Тогда никто не мог подумать, что враг будет бомбить не нас, а мирный город. Мы заняли позиции, была тишина, солнце пекло, горячий ветер обжигал лица. И тут ко мне подошла старушка.

- Сынок, это тебе моя траурная поминальная косыночка. Ничего больше не осталось, и по мне некому будет носить её. Возьми, родненький, повяжи голову, трудно ведь без шапочки, - по-матерински прикрыла морщинистой ладонью голову солдату.

- Я поблагодарил её, повязал на голову и понял, что это мой оберег. Верите? Вот он я – живой, целый и невредимый. Покрыла меня косынкой чужая мать, а ношу с таким чувством, что лично я виноват перед ней за эту страшную войну. Не сберёг город, не удержал.

 

 

- Олег, - отозвалась Галина, - нельзя себя в этом винить. Мы все молились за вашу победу, но вы не всесильны - данная ситуация загнала всех в угол. Мы знаем, как живут люди в Славянске. Что бы ни говорили в средствах СМИ, мы верим только достоверным фактам. На днях была у меня в магазине жительница Славянска. Она раньше занималась поставкой товара в Макеевку. Когда я спросила её, как они там живут при новой власти, она грустно посмотрела мне в глаза и сказала:

- А как могут жить люди? Это психологическое состояние людей, переживших грубое изнасилование.

Она ушла, и мне нечего было ей сказать. Ни поддержать, ни посочувствовать.

 

Олег сжал свободный от автомата кулак и чётко сказал:

- Мы скоро туда вернёмся. Я обязан вернуть косынку старушке. Очень хочется верить, что она жива. Но, даже если там остались одни руины, я косынку, как венок, положу у подножия руин и поклонюсь памяти всех, кто лежит под ними.

 

- Олег, мы понимаем, что ты многого не договариваешь. Мы понимаем, что ты говоришь только то, что можешь нам сказать, - начала Оля, дочь Галины. А Семёновка? Это правда, что там расстреляли три этажа всех тяжелобольных в больнице?

- Правда.

- Это правда, что не пощадили беременных и рожениц?

- Правда.

- Это правда, что роженицам…

- Всё. Дальше я могу сказать только одно: за такие зверства я никогда не прощу фашистов. Слышите? Ни-ког-да! А вы, женщины, верьте, победа будет только за нами.

- Мы верим, Олег, - сказала Ирина. Она встала со стула и молча низко поклонилась ему. – Спасибо вам всем. Спасибо за то, что вы у нас есть.

 

Олег смущённо встал, машинально дотронулся до косынки, испуганно поглядел Ирине в глаза:

- А вот этого делать не надо. Мы просто выполняем мужскую работу.

 

**

 

 

Ирина вышла из магазина. Слёзы душили её. Что это были за слёзы? Нервы, слабость, издержки её заболевания? Всё – одним комом в горле.

 

Рабочий день прошёл почти спокойно. Вдоль рынка сновали машины пустые и с солдатами, скорые с сиренами и ещё много того, чего Ирина не могла видеть: не стоять же у дороги. Работа на… хозяина или… руководителя обязывает. Как-то получилось, что живя и работая у трассы международного значения, она ни разу не видела колонн бронетехники. Господь отводил её от этого тяжёлого зрелища.

 

С работы Ирину встретила дочь (надо же выгуливать грудного ребёночка). Только они перешли дорогу на светофоре, как услышали странный гул.

- Мама, это БТЭР, - сказала Оля.

- Я никогда не видела. Я боюсь, Оль, - сказала мать и повернулась к дороге. Странного вида машина мчала по трассе, а над ней развивался флаг.

- Триколор! Россия! Наши! – вдруг вскрикнула Ирина и изо всех сил начала махать ребятам руками.

Её заметили. Один солдат приподнял автомат над головой, несколько других успели махнуть ей руками.

- Наши! – заплакала Ирина. Слёзы не останавливались. Не останавливала её и Оля. Она знала, что ребята видели и маму, и её с ребеночком на руках.

- Пойдём, мамочка, - Оля спокойным, на сколько могла, голосом позвала маму домой.

 

Шли медленно, мать то и дело оглядывалась, сил в ногах не было. За один день столько эмоций трудно перенести. Ирина понимала, что это ещё не бомбёжка, что соседние дома не разрушены. Взрывы вот уже месяц по окраинам города слышны и болезненно отзываются в каждой её клеточке. Только бы не дошли до дома, только бы всё закончилось сию минуту.

 

**

 

Дома она тут же хотела написать друзьям обо всём, что узнала, но силы покинули Ирину, только она присела в кресло у компьютера.

 

Мысли становились вязкими и не собирались ни в одно предложение. Ничего, она поспит, а утром всё расскажет. С этими мыслями Ирина уснула. Организм иногда творит чудеса: чтобы не сорвать психику, он укладывает человека спать.

 

**

 

Ни вечером, ни утром не было звонка от Маришки из Донецка. Что там? Она каждую ночь проводит в бомбоубежище. Есть ли связь? Ирина дрожащими пальцами начала набирать номер телефона и тут же вспомнила слова Олега: «пеленгуют все звонки». В компьютере Марины нет. Связи нет. Что делать? Звонить? Где она? Включая логику, Ирина поняла, что свет так и не восстановили в Петровском районе Донецка. Ирина, на свой страх, набрала Маринин номер.

- Алло, привет, Ириш.

- Слава Богу, жива! – обрадовалась Ирина.

- Нормально. Куда мы денемся! Мои дети вернулись с моря.

- Как вернулись? В самое пекло бомбёжки?

- А кому мы нужны? Со стороны это действительно выглядит, как отдых у моря. Деньги имеют свойство быстро заканчиваться, как бы ты ни экономил. А бесплатно нас никто не будет содержать. Дети вернулись домой, а здесь бомбят. Всё время прячутся в подвал. Внучок простыл: кашляет и сопливит. Не знаю, что и делать. Сердце разрывается, Ир. А вчера вечером разговаривали с ним по телефону, он как закричит:

- Бабушка, бомбят! Мы в подвал!

- Утром ещё не звонила. Пусть поспят после страшной ночи. Хотела в магазине отовариться, а его закрыли. Нет воды, света, продуктов. Когда это закончится!

- Мариш, я вчера разговаривала с настоящим боевиком из настоящего батальона. Он так здорово нас убедил в победе.

- И ты поверила? А что он тебе ещё может сказать? Он хороший психолог.

- Марин, он простой работяга.

- Согласна, но он знает, как остановить панику. Ириш, нас бомбят.

- Ты об этом так спокойно сейчас сказала, - удивилась Ирина.

- А что делать? От меня ничего не зависит. Ничего. Уехать не за что, некуда, не к кому и не на чем. Дали бы свет, обед бы приготовила.

 

**

 

Во время короткого разговора по одну сторону мобильного шла бомбёжка, по другую автоматные очереди на блокпосту. Женщины не плакали. Слёз уже не осталось: в них зародилось новое чувство. Страшное чувство равнодушия. Неужели всё так и останется? Неужели фашизм победит?

 

- Мама, что ты пишешь? – дочь стояла за спиной у матери. – Мы победим! Мы обязательно победим.

- Знаешь, Оль, я вчера поверила Олегу.

 

Ирина машинально включила на мониторе обращение ополченца к жителям Украины. Спасибо тебе, солдат. Я верю Олегу и тебе. Я верю вам, защитники. И верю, что все получат по заслугам. Не должны умирать невинные люди. Должны жить дети, должны цвести в городах все до единой клумбы. Должны быть переполнены аллеи молодыми мамочками с колясками.

 

У бумеранга есть свойство возвращаться по точному адресу возврата.

Ребята, вы запустили бумеранг. Он возвращается. Ловите!

 

Снова издалека стали слышны взрывы…

Мира всем нам, Новороссия!

 

 

 

© Copyright: Ирина Горбань, 2014

Регистрационный номер №0230809

от 5 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0230809 выдан для произведения:

(из первых уст)

 

 

Она сидела у компьютера и быстро перебирала пальцами по клавиатуре: друзья из разных городов России волновались, что происходит у неё в городе. Друзей было несколько, следовательно, и ответов было столько же. Ирина не умела игнорировать вопросы. Если человек интересуется – значит, он не равнодушен ни к ней, ни к её проблемам. Можно было напечатать один текст и отправить по электронным адресам, но это был бы другой отчёт, а Ирине не хотелось отчитываться, как на фронте. Ей просто хотелось поговорить с друзьями. Настоящими друзьями, которых у неё осталось мало. Отсеялись многие по политическим разногласиям. Это было сродни детскому капризу. Она воспринимала каждый ответ друга или подруги из России как нечто тёплое и родное. Это, как мама по головке погладит ребёнка, прижмёт к себе и успокоит. Что-то было похожее и в этой ситуации.

 

После нескольких писем Ирина совсем выдохлась. Вечер только навалился на город, а силы уже покинули её, словно она за весь день перелопатила гору песка. Голова не слушалась и качалась из стороны в сторону. Ирина приклонила голову на компьютерный стол, подложив под щеку руку. Глаза были прикрыты, но сна не было. В голове мелькали одна за другой картины военных событий. Что это? Ирина не была на фронте, но чётко видела бой, взрывы, стоны, крики и мат. Это были самые настоящие боевые видения.

 

 

**

 

- Нет, это совсем не дело, мамочка. Иди-ка ты спать, - вошла в кабинет дочь.

- Нет-нет, мне поработать надо.

- Завтра. Всё завтра.

- Да-да, только завтра всё будет не так. Я сегодня разговаривала с настоящим воином. Этот человек прошёл Славянск, Шахтёрск, Семёновку.

- Мама, ты шутишь? Где ты могла видеть боевика?

- У нас на рынке.

- А что, у вас по рынку ходят боевики?

- А ты думаешь, что это не люди? Это наши друзья. У них до войны была обычная работа, небольшой бизнес, обычная жизнь с обычными проблемами. Да что я рассказываю. Это – Олег.

- Олег? Он в армии?

- Да, моя хорошая. Олег – настоящий воин. Только теперь, в военное время, мы видим, на что способны люди: кто-то молча выезжает и прячется подальше от войны, кто-то приспосабливается к новому положению и терпит все невзгоды, кто-то нагло пользуется всеми привилегиями и успевает наживаться на чужом горе. А есть среди нас и те, кто просто закрыл за собой дверь квартиры и ушёл в войну.

 

**

 

Мысли были вязкими. Они сначала путались, цепляясь одна за другую, а затем выстроились в ряд, определяя свою очерёдность на «Аллее памяти».

 

Олег был чисто выбрит и аккуратен, если можно так сказать. Комуфляжная одежда, обувь, обрезанные кожаные перчатки, автомат у ноги, с которого он ни разу не снял руки. Даже когда ему предложили одноразовый стаканчик с крепчайшим кофе без сахара, он не оставил своего оружия. Военная желетка с множеством карманов и карманчиков сплошь утыкана всеми взрывными принадлежностями. Ирине, женщине, не хотелось вникать в их названия. Не для её психики всё это. Но то, что воин был серьёзно упакован – обнадёживало. В глаза бросилась чёрная велюровая косынка, аккуратно повязанная на голове.

 

- Олег, а что это у тебя на руке за ленточка? Красивая фиолетовая ленточка? – попыталась отвлечь себя от косынки Ирина.

- Это 90-й Псалом, - улыбнулся Олег. – У нас у каждого такая ленточка. Мы, бойцы, плучили благословение на защиту Новороссии. Как это ни кощунственно звучит.

- Мы знаем, что ваша бригада помогала вывозить беженцев из Шахтёрска. Мимо нашего рынка два дня носились машины скорой помощи, грузовики, автобусы. На автобусах со всех сторон были натянуты белые простыни с красными крестами. Простыни превратились в тряпки. Мы представляем, во что превратились души людей, попавших под бомбёжку, - безостановочно говорила Галина. – А ещё я знаю, что некоторые водители микроавтобусов за деньги вывозили пострадавших. Это страшно. А если деньги сгорели в доме? Куда людям деваться?

 

- Мы вывезем, не волнуйтесь. У нас всё бесплатно.

 

Женщины впитывали в себя каждое слово Олега.

- Олег, а это правда про мобильные телефоны? – спросила Оля, дочь Галины.

- Правда. У врага есть специальные установки по обнаружению нас по сигналам связи. Мы специально отключаем телефоны, чтобы кто-то из близких не позвонил нам. Нас пеленгуют моментально. Я вспомнил один случай по поводу мобильных. Это было… не буду называть город. Бой был серьёзным и долгим. В этот раз нам надо было отступить на более дальний рубеж и в это время вывезти свою технику, во что бы то ни стало. Вариантов не было. Отвлечь врага было в данной ситуации нереально. Но мужики у нас с мозгами. Придумали. И не просто придумали, а тут же осуществили. Все, как один, достали свои мобильные, вынули СИМ-карты, а телефоны разбросали в поле, подальше от себя. Когда все подготовились к отходу, кто-то занялся звонками. Музыка телефонных позывных играла в поле необычно громко.

 

- Мужики, вперёд! Скомандовал командир, и мы двинули подальше от бомбёжки. Вышла вся бригада. Конечно, без телефонов – не велика потеря. Зато вышли все живыми. Противник бомбил поле с таким остервенением, места живого не оставил. Поле пшеницы сожгли, сволочи.

- Какие вы молодцы, Олег, - прижала руки к груди Галина. – А вы там все взрослые? Я имела в виду, есть ли молоденькие ребята?

- Что ты, Галь, у нас и пацанчики есть. Мы их быстро обучаем. Смышлёные. Цепляются за каждую подсказку, за каждое наставление, а в бою – настоящие бойцы.

 

Женщины не хотели отпускать Олега, вслушиваясь в каждое слово, не промелькнёт ли намёк на скорейшую победу.

- Я смотрю, Галь, магазинчик твой совсем опустел, - зацепил за живое Олег. – А как жить будете?

- Не знаю, Олежек. Все базы закрыты, дороги обстреливаются, поставщики боятся к нам ехать. Чем будем выживать – не знаем. Осталось совсем мало товара. А дальше – придётся всё закрывать. Не потянем.

- А на днях над нами летали самолёты, - снова отозвалась дочь Галины. – Это было страшно. Мы слышали два взрыва, а потом во все стороны полетели фейерверки. Мы все скорее начали прятаться по магазинам – боялись ожогов, а нас потом успокоили, сказав, что это были тепловые ловушки.

- Девочки, женщины, я убедительно прошу оставить панику, - улыбнулся Олег. Мы не дадим вас в обиду. Потерпите. Осталось очень мало. Дольше терпели.

 

- Олег, а что это у вас за косынка такая? Это спецодежда? – всё-таки не выдержала Ирина.

- Это? – Олег машинально дотронулся до макушки. Должок мой. Это – напоминание.

- О чём? – удивилась Ирина.

- Были мы в Славянске, - начал рассказ Олег. – Было сложно. Да вы и сами знаете из сводок фронтовых новостей. Укры наступали со всех сторон. Славянск окружён лесом. Они, как саранча, полезли в лес. Пока они выискивали укрытия в лесу, мы окапывались на окраине города, занимая важные позиции. Тогда никто не мог подумать, что враг будет бомбить не нас, а мирный город. Мы заняли позиции, была тишина, солнце пекло, горячий ветер обжигал лица. И тут ко мне подошла старушка.

- Сынок, это тебе моя траурная поминальная косыночка. Ничего больше не осталось, и по мне некому будет носить её. Возьми, родненький, повяжи голову, трудно ведь без шапочки, - по-матерински прикрыла морщинистой ладонью голову солдату.

- Я поблагодарил её, повязал на голову и понял, что это мой оберег. Верите? Вот он я – живой, целый и невредимый. Покрыла меня косынкой чужая мать, а ношу с таким чувством, что лично я виноват перед ней за эту страшную войну. Не сберёг город, не удержал.

 

 

- Олег, - отозвалась Галина, - нельзя себя в этом винить. Мы все молились за вашу победу, но вы не всесильны - данная ситуация загнала всех в угол. Мы знаем, как живут люди в Славянске. Что бы ни говорили в средствах СМИ, мы верим только достоверным фактам. На днях была у меня в магазине жительница Славянска. Она раньше занималась поставкой товара в Макеевку. Когда я спросила её, как они там живут при новой власти, она грустно посмотрела мне в глаза и сказала:

- А как могут жить люди? Это психологическое состояние людей, переживших грубое изнасилование.

Она ушла, и мне нечего было ей сказать. Ни поддержать, ни посочувствовать.

 

Олег сжал свободный от автомата кулак и чётко сказал:

- Мы скоро туда вернёмся. Я обязан вернуть косынку старушке. Очень хочется верить, что она жива. Но, даже если там остались одни руины, я косынку, как венок, положу у подножия руин и поклонюсь памяти всех, кто лежит под ними.

 

- Олег, мы понимаем, что ты многого не договариваешь. Мы понимаем, что ты говоришь только то, что можешь нам сказать, - начала Оля, дочь Галины. А Семёновка? Это правда, что там расстреляли три этажа всех тяжелобольных в больнице?

- Правда.

- Это правда, что не пощадили беременных и рожениц?

- Правда.

- Это правда, что роженицам…

- Всё. Дальше я могу сказать только одно: за такие зверства я никогда не прощу фашистов. Слышите? Ни-ког-да! А вы, женщины, верьте, победа будет только за нами.

- Мы верим, Олег, - сказала Ирина. Она встала со стула и молча низко поклонилась ему. – Спасибо вам всем. Спасибо за то, что вы у нас есть.

 

Олег смущённо встал, машинально дотронулся до косынки, испуганно поглядел Ирине в глаза:

- А вот этого делать не надо. Мы просто выполняем мужскую работу.

 

**

 

 

Ирина вышла из магазина. Слёзы душили её. Что это были за слёзы? Нервы, слабость, издержки её заболевания? Всё – одним комом в горле.

 

Рабочий день прошёл почти спокойно. Вдоль рынка сновали машины пустые и с солдатами, скорые с сиренами и ещё много того, чего Ирина не могла видеть: не стоять же у дороги. Работа на… хозяина или… руководителя обязывает. Как-то получилось, что живя и работая у трассы международного значения, она ни разу не видела колонн бронетехники. Господь отводил её от этого тяжёлого зрелища.

 

С работы Ирину встретила дочь (надо же выгуливать грудного ребёночка). Только они перешли дорогу на светофоре, как услышали странный гул.

- Мама, это БТЭР, - сказала Оля.

- Я никогда не видела. Я боюсь, Оль, - сказала мать и повернулась к дороге. Странного вида машина мчала по трассе, а над ней развивался флаг.

- Триколор! Россия! Наши! – вдруг вскрикнула Ирина и изо всех сил начала махать ребятам руками.

Её заметили. Один солдат приподнял автомат над головой, несколько других успели махнуть ей руками.

- Наши! – заплакала Ирина. Слёзы не останавливались. Не останавливала её и Оля. Она знала, что ребята видели и маму, и её с ребеночком на руках.

- Пойдём, мамочка, - Оля спокойным, на сколько могла, голосом позвала маму домой.

 

Шли медленно, мать то и дело оглядывалась, сил в ногах не было. За один день столько эмоций трудно перенести. Ирина понимала, что это ещё не бомбёжка, что соседние дома не разрушены. Взрывы вот уже месяц по окраинам города слышны и болезненно отзываются в каждой её клеточке. Только бы не дошли до дома, только бы всё закончилось сию минуту.

 

**

 

Дома она тут же хотела написать друзьям обо всём, что узнала, но силы покинули Ирину, только она присела в кресло у компьютера.

 

Мысли становились вязкими и не собирались ни в одно предложение. Ничего, она поспит, а утром всё расскажет. С этими мыслями Ирина уснула. Организм иногда творит чудеса: чтобы не сорвать психику, он укладывает человека спать.

 

**

 

Ни вечером, ни утром не было звонка от Маришки из Донецка. Что там? Она каждую ночь проводит в бомбоубежище. Есть ли связь? Ирина дрожащими пальцами начала набирать номер телефона и тут же вспомнила слова Олега: «пеленгуют все звонки». В компьютере Марины нет. Связи нет. Что делать? Звонить? Где она? Включая логику, Ирина поняла, что свет так и не восстановили в Петровском районе Донецка. Ирина, на свой страх, набрала Маринин номер.

- Алло, привет, Ириш.

- Слава Богу, жива! – обрадовалась Ирина.

- Нормально. Куда мы денемся! Мои дети вернулись с моря.

- Как вернулись? В самое пекло бомбёжки?

- А кому мы нужны? Со стороны это действительно выглядит, как отдых у моря. Деньги имеют свойство быстро заканчиваться, как бы ты ни экономил. А бесплатно нас никто не будет содержать. Дети вернулись домой, а здесь бомбят. Всё время прячутся в подвал. Внучок простыл: кашляет и сопливит. Не знаю, что и делать. Сердце разрывается, Ир. А вчера вечером разговаривали с ним по телефону, он как закричит:

- Бабушка, бомбят! Мы в подвал!

- Утром ещё не звонила. Пусть поспят после страшной ночи. Хотела в магазине отовариться, а его закрыли. Нет воды, света, продуктов. Когда это закончится!

- Мариш, я вчера разговаривала с настоящим боевиком из настоящего батальона. Он так здорово нас убедил в победе.

- И ты поверила? А что он тебе ещё может сказать? Он хороший психолог.

- Марин, он простой работяга.

- Согласна, но он знает, как остановить панику. Ириш, нас бомбят.

- Ты об этом так спокойно сейчас сказала, - удивилась Ирина.

- А что делать? От меня ничего не зависит. Ничего. Уехать не за что, некуда, не к кому и не на чем. Дали бы свет, обед бы приготовила.

 

**

 

Во время короткого разговора по одну сторону мобильного шла бомбёжка, по другую автоматные очереди на блокпосту. Женщины не плакали. Слёз уже не осталось: в них зародилось новое чувство. Страшное чувство равнодушия. Неужели всё так и останется? Неужели фашизм победит?

 

- Мама, что ты пишешь? – дочь стояла за спиной у матери. – Мы победим! Мы обязательно победим.

- Знаешь, Оль, я вчера поверила Олегу.

 

Ирина машинально включила на мониторе обращение ополченца к жителям Украины. Спасибо тебе, солдат. Я верю Олегу и тебе. Я верю вам, защитники. И верю, что все получат по заслугам. Не должны умирать невинные люди. Должны жить дети, должны цвести в городах все до единой клумбы. Должны быть переполнены аллеи молодыми мамочками с колясками.

 

У бумеранга есть свойство возвращаться по точному адресу возврата.

Ребята, вы запустили бумеранг. Он возвращается. Ловите!

 

Снова издалека стали слышны взрывы…

Мира всем нам, Новороссия!

 

 

 

Рейтинг: +3 192 просмотра
Комментарии (4)
Серов Владимир # 5 августа 2014 в 22:20 +1
Потрясающе! НО ПАСАРАН!!!
Ирина Горбань # 5 августа 2014 в 22:52 +1
Спасибо, Владимир. Мира всем нам!!!
Елена Бурханова # 7 августа 2014 в 18:49 0
Ирина! Сильно! Зло должно быть наказано! Каждый получит своё!
Мира всем! soln
Ирина Горбань # 7 августа 2014 в 18:52 0
Мы в это верим. Но так заждались......
Популярная проза за месяц
143
126
121
102
97
97
96
94
93
91
90
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
88
85
82
81
80
80
77
77
77
75
74
74
74
71
70
64
46