ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Сыновья любовь.

 

Сыновья любовь.

17 марта 2012 - Владимир Винников

                                              

 В дверь кабинета постучали.

- Войдите! – пригласил федеральный судья Виноградов.

 

Вошел невысокого роста, худой, улыбчивый молодой человек, лет двадцати.

 

- Вы меня наверно не помните, - начал он.

- Присаживайтесь, - ответил Виноградов.

- Я, Гавриков, Алексей, вы два года назад, рассматривали гражданское дело, ну, по квартире…

 

Алексей слегка заикался, но не стеснялся этого.

Предложения он выговаривал четко, правильно ставил ударение в словах. Только часто, применял  перед началом предложений - «ну».

 

- Ну, я вернулся из армии, младший сержант, - с гордостью сообщил он.

- Ну, я тогда вас не поблагодарил за квартиру. Ну, спасибо вам!

 

Виноградов вспомнил исковое заявление Алексея Гаврикова к администрации района, вспомнил и родителей Алексея.

 

Пятнадцать лет назад, Виноградов рассматривал гражданское дело, по иску Комиссии по делам несовершеннолетних к Нине и Павлу Гавриковым, о лишении родительских прав, в отношении их сына, Алексея.

Гавриковы, длительное время не работали, воспитанием сына не занимались, в нарушении закона, без согласия Комиссии по делам несовершеннолетних, продали квартиру, в которой был прописан и Алексей, деньги все «пропили», оставив своего сына без благоустроенного жилья.

 

Нина и Павел Гавриковы, пришли тогда в судебное заседание с сыном. Алексея взял в свой кабинет администратор суда, где мальчик все три часа, пока продолжалось судебное заседание, разговаривал с Василием Петровичем, седым и мудрым руководителем аппарата суда.

По окончании судебного заседания, он показывал родителям, Нине и Павлу, свои красочные картинки, где были изображены деревья-великаны, нарисованные фломастером и все не понимал, почему мама и папа, одеваются и уходят без него, а его берет за руку чужая тетя и ведет к маленькому автобусу.

 

- - Ну, после того, как меня определили в детский дом номер два, я двенадцать лет ничего не знал о своих родителях, - рассказывал Виноградову Алексей.

– Ну, они ни разу не приезжали в детский дом, не поздравляли с праздниками и днем рождения. Ну, перед призывом в армию, Вы, Ваша Честь, вынесли Решение о выделении мне квартиры.

Он помолчал, потом посмотрел в глаза судье, и широко улыбаясь, продолжил:

- Ну, я успел отремонтировать ее, там же «бичевня» раньше жила! Ну, в квартиру пустил жить молодую учительницу, которую направили в нашу сельскую школу после окончания института.

 

Алексей глубоко вздохнул и посмотрел в сторону двери:

- Она теперь моя жена!

 

Вспомнив, что  жена не раз делала ему замечание за применения его надоедливого «ну», уже без этого слова «паразита», продолжил:

- Женился я на ней после армии. Вместе мы третий год, у нас растет дочурка. Жена знала, что мои родители  были лишены родительских прав в отношении меня.

Сама-то она сирота, родители погибли в автокатастрофе. Жена меня спросила, знаю ли я, где мои родители? Я ответил, что не знаю. Больше она про них не спрашивала. А я, стал интересоваться в селе о них.

Как-то мне сказали, что видели мужчину и женщину на свалке. Эти люди очень похожи на Гавриковых, только, - Алексей запнулся, - очень старые.

 

Алексей опустил голову, глубоко вздохнул раз, другой. Было видно, что он очень волновался.

 

- Я поехал на свалку, стал расспрашивать какого-то старика, с бородой, по самые глаза. Смотрю, а у него зрачки расширяются! К старику подходит старая бабка в грязной, рваной шубе,  руки, лицо, аж черные от грязи.

 

Алексей замолчал, подумал о чем-то своем, потом продолжил:

- Это были мои родители. Я позвал их жить с нами, они согласились сразу.

 

Снова длительная пауза.

 

-Мне соседи не раз говорили, что это пропащие люди, отвыкшие нормально жить и работать. Они ни дня не могут без спиртного. Эту «бичевню» не исправить, ведь опять тебя оставят без квартиры! Но ведь…

 

Алексей с убеждением посмотрел в глаза судье:

- Ведь это, - повторил он, - мои родители!

 

Виноградов смотрел на Алексея и не знал, радоваться ему, или огорчаться.

Убежденность этого молодого отца, в правоте своих действий, подкупала.

 

Виноградов, не прерывая собеседника, выслушал Алексея.

Парень не спрашивал мнения судьи и не просил совета. Он просто делился свое радостью с человеком, который когда-то, принимал деятельное участие в решении его судьбы.

 

Незаметно, пролетело время.

 

Алексей, рассказал, что с ним произошло в последние два года.

Как он водил в баню отца, а жена водила его мать и отмывали их от многолетней грязи.

Как они подыскивали родителям одежду. Кое-что, подарили соседи.

Как родители, учились заново, общаться с сыном, невесткой и внучкой.

Как родителей, пока они с женой были на работе, стали приглашать для распития спиртного «добрые» люди и ему долго пришлось с этим бороться. Иногда, с переменным успехом.

Но какой он сейчас счастливый, у него вновь есть родители и он за них, еще поборется!

Потом, Алексей еще раз поблагодарил Виноградова и вышел из кабинета.

 

Виноградов, поднявшись из-за стола, подошел к окну.

 

На ветки елей, росших под окнами кабинета, не торопясь, укладывались крупные снежинки.

Ворона, сидевшая на тротуаре, тявкнув, словно собака, встречала пятерых людей.

 

Впереди, шла пожилая пара, между ними, семеня ножками в валенках, шагал малыш.

На руках женщины, одетой в давно не новое, но довольно аккуратное пальто с лисьим воротником, не было перчаток. Было заметно, что ее руки очень темные и обветренные, похоже, женщина совсем не боялась декабрьского мороза.

 

Мужчина, крепко держащий малыша за руку, оглянулся.

 

 Открытое, улыбающееся чисто выбритое лицо.

- Павел Гавриков, - прошептал Виноградов.

   Виноградов вспомнил, что лет то Павлу, не больше пятидесяти.

   Почувствовав на себе взгляд, Павел стал отыскивать окно кабинета, но не нашел его.

  А Алексей, что-то прошептав жене, оглянулся вместе с ней и, прощаясь с судьей, помахали ему руками.

 

  - Пусть будет у них все хорошо! – Громко, словно убеждая самого себя, произнес Виноградов.

 

© Copyright: Владимир Винников, 2012

Регистрационный номер №0035420

от 17 марта 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0035420 выдан для произведения:

                                              

 В дверь кабинета постучали.

- Войдите! – пригласил федеральный судья Виноградов.

 

Вошел невысокого роста, худой, улыбчивый молодой человек, лет двадцати.

 

- Вы меня наверно не помните, - начал он.

- Присаживайтесь, - ответил Виноградов.

- Я, Гавриков, Алексей, вы два года назад, рассматривали гражданское дело, ну, по квартире…

 

Алексей слегка заикался, но не стеснялся этого.

Предложения он выговаривал четко, правильно ставил ударение в словах. Только часто, применял  перед началом предложений - «ну».

 

- Ну, я вернулся из армии, младший сержант, - с гордостью сообщил он.

- Ну, я тогда вас не поблагодарил за квартиру. Ну, спасибо вам!

 

Виноградов вспомнил исковое заявление Алексея Гаврикова к администрации района, вспомнил и родителей Алексея.

 

Пятнадцать лет назад, Виноградов рассматривал гражданское дело, по иску Комиссии по делам несовершеннолетних к Нине и Павлу Гавриковым, о лишении родительских прав, в отношении их сына, Алексея.

Гавриковы, длительное время не работали, воспитанием сына не занимались, в нарушении закона, без согласия Комиссии по делам несовершеннолетних, продали квартиру, в которой был прописан и Алексей, деньги все «пропили», оставив своего сына без благоустроенного жилья.

 

Нина и Павел Гавриковы, пришли тогда в судебное заседание с сыном. Алексея взял в свой кабинет администратор суда, где мальчик все три часа, пока продолжалось судебное заседание, разговаривал с Василием Петровичем, седым и мудрым руководителем аппарата суда.

По окончании судебного заседания, он показывал родителям, Нине и Павлу, свои красочные картинки, где были изображены деревья-великаны, нарисованные фломастером и все не понимал, почему мама и папа, одеваются и уходят без него, а его берет за руку чужая тетя и ведет к маленькому автобусу.

 

- - Ну, после того, как меня определили в детский дом номер два, я двенадцать лет ничего не знал о своих родителях, - рассказывал Виноградову Алексей.

– Ну, они ни разу не приезжали в детский дом, не поздравляли с праздниками и днем рождения. Ну, перед призывом в армию, Вы, Ваша Честь, вынесли Решение о выделении мне квартиры.

Он помолчал, потом посмотрел в глаза судье, и широко улыбаясь, продолжил:

- Ну, я успел отремонтировать ее, там же «бичевня» раньше жила! Ну, в квартиру пустил жить молодую учительницу, которую направили в нашу сельскую школу после окончания института.

 

Алексей глубоко вздохнул и посмотрел в сторону двери:

- Она теперь моя жена!

 

Вспомнив, что  жена не раз делала ему замечание за применения его надоедливого «ну», уже без этого слова «паразита», продолжил:

- Женился я на ней после армии. Вместе мы третий год, у нас растет дочурка. Жена знала, что мои родители  были лишены родительских прав в отношении меня.

Сама-то она сирота, родители погибли в автокатастрофе. Жена меня спросила, знаю ли я, где мои родители? Я ответил, что не знаю. Больше она про них не спрашивала. А я, стал интересоваться в селе о них.

Как-то мне сказали, что видели мужчину и женщину на свалке. Эти люди очень похожи на Гавриковых, только, - Алексей запнулся, - очень старые.

 

Алексей опустил голову, глубоко вздохнул раз, другой. Было видно, что он очень волновался.

 

- Я поехал на свалку, стал расспрашивать какого-то старика, с бородой, по самые глаза. Смотрю, а у него зрачки расширяются! К старику подходит старая бабка в грязной, рваной шубе,  руки, лицо, аж черные от грязи.

 

Алексей замолчал, подумал о чем-то своем, потом продолжил:

- Это были мои родители. Я позвал их жить с нами, они согласились сразу.

 

Снова длительная пауза.

 

-Мне соседи не раз говорили, что это пропащие люди, отвыкшие нормально жить и работать. Они ни дня не могут без спиртного. Эту «бичевню» не исправить, ведь опять тебя оставят без квартиры! Но ведь…

 

Алексей с убеждением посмотрел в глаза судье:

- Ведь это, - повторил он, - мои родители!

 

Виноградов смотрел на Алексея и не знал, радоваться ему, или огорчаться.

Убежденность этого молодого отца, в правоте своих действий, подкупала.

 

Виноградов, не прерывая собеседника, выслушал Алексея.

Парень не спрашивал мнения судьи и не просил совета. Он просто делился свое радостью с человеком, который когда-то, принимал деятельное участие в решении его судьбы.

 

Незаметно, пролетело время.

 

Алексей, рассказал, что с ним произошло в последние два года.

Как он водил в баню отца, а жена водила его мать и отмывали их от многолетней грязи.

Как они подыскивали родителям одежду. Кое-что, подарили соседи.

Как родители, учились заново, общаться с сыном, невесткой и внучкой.

Как родителей, пока они с женой были на работе, стали приглашать для распития спиртного «добрые» люди и ему долго пришлось с этим бороться. Иногда, с переменным успехом.

Но какой он сейчас счастливый, у него вновь есть родители и он за них, еще поборется!

Потом, Алексей еще раз поблагодарил Виноградова и вышел из кабинета.

 

Виноградов, поднявшись из-за стола, подошел к окну.

 

На ветки елей, росших под окнами кабинета, не торопясь, укладывались крупные снежинки.

Ворона, сидевшая на тротуаре, тявкнув, словно собака, встречала пятерых людей.

 

Впереди, шла пожилая пара, между ними, семеня ножками в валенках, шагал малыш.

На руках женщины, одетой в давно не новое, но довольно аккуратное пальто с лисьим воротником, не было перчаток. Было заметно, что ее руки очень темные и обветренные, похоже, женщина совсем не боялась декабрьского мороза.

 

Мужчина, крепко держащий малыша за руку, оглянулся.

 

 Открытое, улыбающееся чисто выбритое лицо.

- Павел Гавриков, - прошептал Виноградов.

   Виноградов вспомнил, что лет то Павлу, не больше пятидесяти.

   Почувствовав на себе взгляд, Павел стал отыскивать окно кабинета, но не нашел его.

  А Алексей, что-то прошептав жене, оглянулся вместе с ней и, прощаясь с судьей, помахали ему руками.

 

  - Пусть будет у них все хорошо! – Громко, словно убеждая самого себя, произнес Виноградов.

 

Рейтинг: +1 274 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!