ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Симона (из цикла рассказов "Женские портреты")

Симона (из цикла рассказов "Женские портреты")

20 августа 2012 - Ольга Мирош

Симона Леопольдовна  Зингельшухер была женщиной бальзаковского возраста с волевым характером и безнадежной упертостью.  Отсутствие семьи и определенного благополучия  не сломали, а только закалили ее. Само имя было настоящим испытанием всю ее сознательную жизнь. Работая в банке простым менеджером, она не раз замечала, как посетители, прочитав табличку с ее инициалами, либо смущенно хихикали, либо откровенно ржали. Волей-неволей у нее выработалась  привычка отрешенно относиться ко всему окружающему. Она  молча ненавидела свою работу, свою жизнь и, конечно же, свое имя. Хотя ее приятельница (подругами она тоже так и не обзавелась) много раз ей говорила: «Дорогая, да у тебя козырное имя. С ним только и знакомиться с мужиками! Оно уже работает: зацепит так зацепит. А дальше все зависит от тебя. А ты у нас еще ничего…».  Да что там «ничего», Симона считала себя настоящей красавицей, «королевной». Так ее воспитали. Отец Симоны, любитель женщин и певца Владимира Кузьмина, сразу же определился с именем своего первенца. Одурманенный модной мелодией, доносившейся практически  из каждого окна, он так и пропел своей жене: «Дочь назовем Симоной…. Королева красоты».  Ее мама, как обычно, согласилась, только сдержанно кивнув головой. Так же молча она восприняла заявление своей второй половины о том, что он нашел свою единственную и неповторимую любовь. Отцу тогда стукнуло 51 год, а матери 48 лет.

 Симоне, в ту пору взрослой и самостоятельной женщине, в память об отце остались уверенность в том, что она «королевна», что все мужики коварные и неблагодарные сволочи, и имя, отдававшее, по ее мнению, прокисшим винегретом, который она терпеть не могла с детства. А себя она продолжала любить и ценить. На мамины воздыхания: «Доченька, когда же ты семьей обзаведешься?» - Симона, глядя на постаревшую и уставшую мать, отвечала: «А где же ты, мам, настоящих мужиков видела?». К противоположному полу женщина относилась предвзято и требовательно. По молодости возле нее кружилась пара-тройка поклонников, со временем их не стало вообще. Если вдруг и появлялся кто-нибудь на горизонте, то Симона,  пугливо сжимаясь, начинала ненавидеть  свою  закомплексованность, приобретенную с годами от одинокого образа жизни. Даже вера в то, что она неотразима, в этот момент трусливо прижимала хвост и пропадала бесследно, уступая  место ненавистным Симоне комплексам.

  В один из осенних деньков она решила пообедать в кафешке, находившейся недалеко от  работы. Злая от очередных язвительных смешков клиентов, она, погруженная полностью в себя, не сразу поняла, что к ней обратились.

 - Девушка, у вас свободно, - мужчина лет 60, с небольшим животом и залысиной, выжидающе смотрел на нее.

«Женатый, умный, достаточно обеспеченный» - не все понравилось ей в этом списке, однако она, назло своим принципам и комплексам, сумела выплюнуть немногословное «Да».

 - Мне почему-то показалось, что вам плохо. Может, вам нужна помощь, - мужчина обращался к ней, словно она, нищенка и оборванка, просила милостыню. Так, по крайней мере, ей показалось. Конечно, в ней взыграла «королевничная»  кровь. Оскорбившись ни на шутку и  забыв про все свои слабые места, она горделиво заявила:

 - Я сама кому угодно могу оказать помощь. К примеру, вы? Нуждаетесь в помощи? - удивительно, но ее ответ прозвучал даже кокетливо.

И мужчина с готовностью тут же принял правила этой игры:

 - Очень нужна. Вы знаете, помощь такой очаровательной девушки способна творить чудеса, - прихлебывая куриный супчик, продолжил мужчина.

 - И какого же чуда вы ждете от меня? – Симоне трудно было преодолеть свою неловкость, но все же она справилась.

 - Чудо на то и чудо, поэтому не знаешь, какое оно и что ждет тебя… - рассеянно ответил мужчина, принимаясь за второе.

 - А что же вы ждете от меня? – ее щи и рыбная котлета уже остыли, и женщина не отрываясь глядела на своего собеседника, стараясь вложить в свой взгляд и вопрос как можно больше загадочности. Однако ответ прозвучал  категорично.  А взгляд, одинокий и требовательный, придавал всему ее облику еще больше властности и надменности.

Увлекшись булочками с компотом, мужчина не сумел до конца прочувствовать женского максимализма, но успел-таки ощутить себя нашкодившим учеником, не подготовившим урок.

 - Скажите, а как вас по имени? – ему вдруг захотелось узнать, кем же работает эта женщина, верны ли его догадки.

 - Симона, - протянула женщина.

 - Какое у вас редкое имя, - заинтересованно посмотрел на нее мужчина.

 - Да я сама ничего, - с вызовом произнесла она.

 - А можно я буду вас называть  Сема. Вам очень подходит, - продолжил мужчина, рассеянно поглядывая на буфет в раздумьях взять ли ему еще стакан компота или лучше выпить кружку зеленого чая.

 - Вы бы еще меня Семенычем назвали, -  Симона, выскочив из-за стола, вылетела на улицу.

 Мужчина недовольно смотрел ей вслед, так и не узнав, верны ли его догадки по поводу ее профессии.

  Бабье лето было в самом разгаре. Осеннее солнышко уже не так ярко светило, но еще ласково согревало.  Приятно моросил  слепой  дождик, мелкими и переливающимися капельками покрывая асфальт, словно россыпью прозрачного и блестящего бисера. Люди, радуясь дождик, улыбались друг другу.   Женщина бальзаковского возраста с волевым характером и безнадежной упертостью молча плакала. Считая себя красивой женщиной, требовательно и тщательно оценивая все вокруг, она не ожидала того, что давно превратилась в «мужика в юбке».  И все в ее голове перемешалось и отдавало прокисшим винегретом – впрочем, как и ее имя, которое она не любила с детства.

 

 

© Copyright: Ольга Мирош, 2012

Регистрационный номер №0071071

от 20 августа 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0071071 выдан для произведения:

Симона Леопольдовна  Зингельшухер была женщиной бальзаковского возраста с волевым характером и безнадежной упертостью.  Отсутствие семьи и определенного благополучия  не сломали, а только закалили ее. Само имя было настоящим испытанием всю ее сознательную жизнь. Работая в банке простым менеджером, она не раз замечала, как посетители, прочитав табличку с ее инициалами, либо смущенно хихикали, либо откровенно ржали. Волей-неволей у нее выработалась  привычка отрешенно относиться ко всему окружающему. Она  молча ненавидела свою работу, свою жизнь и, конечно же, свое имя. Хотя ее приятельница (подругами она тоже так и не обзавелась) много раз ей говорила: «Дорогая, да у тебя козырное имя. С ним только и знакомиться с мужиками! Оно уже работает: зацепит так зацепит. А дальше все зависит от тебя. А ты у нас еще ничего…».  Да что там «ничего», Симона считала себя настоящей красавицей, «королевной». Так ее воспитали. Отец Симоны, любитель женщин и певца Владимира Кузьмина, сразу же определился с именем своего первенца. Одурманенный модной мелодией, доносившейся практически  из каждого окна, он так и пропел своей жене: «Дочь назовем Симоной…. Королева красоты».  Ее мама, как обычно, согласилась, только сдержанно кивнув головой. Так же молча она восприняла заявление своей второй половины о том, что он нашел свою единственную и неповторимую любовь. Отцу тогда стукнуло 51 год, а матери 48 лет.

 Симоне, в ту пору взрослой и самостоятельной женщине, в память об отце остались уверенность в том, что она «королевна», что все мужики коварные и неблагодарные сволочи, и имя, отдававшее, по ее мнению, прокисшим винегретом, который она терпеть не могла с детства. А себя она продолжала любить и ценить. На мамины воздыхания: «Доченька, когда же ты семьей обзаведешься?» - Симона, глядя на постаревшую и уставшую мать, отвечала: «А где же ты, мам, настоящих мужиков видела?». К противоположному полу женщина относилась предвзято и требовательно. По молодости возле нее кружилась пара-тройка поклонников, со временем их не стало вообще. Если вдруг и появлялся кто-нибудь на горизонте, то Симона,  пугливо сжимаясь, начинала ненавидеть  свою  закомплексованность, приобретенную с годами от одинокого образа жизни. Даже вера в то, что она неотразима, в этот момент трусливо прижимала хвост и пропадала бесследно, уступая  место ненавистным Симоне комплексам.

  В один из осенних деньков она решила пообедать в кафешке, находившейся недалеко от  работы. Злая от очередных язвительных смешков клиентов, она, погруженная полностью в себя, не сразу поняла, что к ней обратились.

 - Девушка, у вас свободно, - мужчина лет 60, с небольшим животом и залысиной, выжидающе смотрел на нее.

«Женатый, умный, достаточно обеспеченный» - не все понравилось ей в этом списке, однако она, назло своим принципам и комплексам, сумела выплюнуть немногословное «Да».

 - Мне почему-то показалось, что вам плохо. Может, вам нужна помощь, - мужчина обращался к ней, словно она, нищенка и оборванка, просила милостыню. Так, по крайней мере, ей показалось. Конечно, в ней взыграла «королевничная»  кровь. Оскорбившись ни на шутку и  забыв про все свои слабые места, она горделиво заявила:

 - Я сама кому угодно могу оказать помощь. К примеру, вы? Нуждаетесь в помощи? - удивительно, но ее ответ прозвучал даже кокетливо.

И мужчина с готовностью тут же принял правила этой игры:

 - Очень нужна. Вы знаете, помощь такой очаровательной девушки способна творить чудеса, - прихлебывая куриный супчик, продолжил мужчина.

 - И какого же чуда вы ждете от меня? – Симоне трудно было преодолеть свою неловкость, но все же она справилась.

 - Чудо на то и чудо, поэтому не знаешь, какое оно и что ждет тебя… - рассеянно ответил мужчина, принимаясь за второе.

 - А что же вы ждете от меня? – ее щи и рыбная котлета уже остыли, и женщина не отрываясь глядела на своего собеседника, стараясь вложить в свой взгляд и вопрос как можно больше загадочности. Однако ответ прозвучал  категорично.  А взгляд, одинокий и требовательный, придавал всему ее облику еще больше властности и надменности.

Увлекшись булочками с компотом, мужчина не сумел до конца прочувствовать женского максимализма, но успел-таки ощутить себя нашкодившим учеником, не подготовившим урок.

 - Скажите, а как вас по имени? – ему вдруг захотелось узнать, кем же работает эта женщина, верны ли его догадки.

 - Симона, - протянула женщина.

 - Какое у вас редкое имя, - заинтересованно посмотрел на нее мужчина.

 - Да я сама ничего, - с вызовом произнесла она.

 - А можно я буду вас называть  Сема. Вам очень подходит, - продолжил мужчина, рассеянно поглядывая на буфет в раздумьях взять ли ему еще стакан компота или лучше выпить кружку зеленого чая.

 - Вы бы еще меня Семенычем назвали, -  Симона, выскочив из-за стола, вылетела на улицу.

 Мужчина недовольно смотрел ей вслед, так и не узнав, верны ли его догадки по поводу ее профессии.

  Бабье лето было в самом разгаре. Осеннее солнышко уже не так ярко светило, но еще ласково согревало.  Приятно моросил  слепой  дождик, мелкими и переливающимися капельками покрывая асфальт, словно россыпью прозрачного и блестящего бисера. Люди, радуясь дождик, улыбались друг другу.   Женщина бальзаковского возраста с волевым характером и безнадежной упертостью молча плакала. Считая себя красивой женщиной, требовательно и тщательно оценивая все вокруг, она не ожидала того, что давно превратилась в «мужика в юбке».  И все в ее голове перемешалось и отдавало прокисшим винегретом – впрочем, как и ее имя, которое она не любила с детства.

 

 

Рейтинг: +2 234 просмотра
Комментарии (2)
Анна Магасумова # 22 августа 2012 в 18:15 0
Ольга и смешно, hihi и грустно. Бедная Симона! Вот так отцы воспитывают в детях комплекс излишней самобытности, не могла найти другое слово. live1
Ольга Мирош # 24 сентября 2012 в 20:46 0
Срисовано практически с натуры))) Спасибо))
Популярная проза за месяц
117
116
113
111
107
100
96
92
91
90
88
82
81
79
78
77
73
72
70
69
68
66
64
64
63
61
58
57
56
54