ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Симона (из цикла рассказов "Женские портреты")

 

Симона (из цикла рассказов "Женские портреты")

20 августа 2012 - Ольга Мирош

Симона Леопольдовна  Зингельшухер была женщиной бальзаковского возраста с волевым характером и безнадежной упертостью.  Отсутствие семьи и определенного благополучия  не сломали, а только закалили ее. Само имя было настоящим испытанием всю ее сознательную жизнь. Работая в банке простым менеджером, она не раз замечала, как посетители, прочитав табличку с ее инициалами, либо смущенно хихикали, либо откровенно ржали. Волей-неволей у нее выработалась  привычка отрешенно относиться ко всему окружающему. Она  молча ненавидела свою работу, свою жизнь и, конечно же, свое имя. Хотя ее приятельница (подругами она тоже так и не обзавелась) много раз ей говорила: «Дорогая, да у тебя козырное имя. С ним только и знакомиться с мужиками! Оно уже работает: зацепит так зацепит. А дальше все зависит от тебя. А ты у нас еще ничего…».  Да что там «ничего», Симона считала себя настоящей красавицей, «королевной». Так ее воспитали. Отец Симоны, любитель женщин и певца Владимира Кузьмина, сразу же определился с именем своего первенца. Одурманенный модной мелодией, доносившейся практически  из каждого окна, он так и пропел своей жене: «Дочь назовем Симоной…. Королева красоты».  Ее мама, как обычно, согласилась, только сдержанно кивнув головой. Так же молча она восприняла заявление своей второй половины о том, что он нашел свою единственную и неповторимую любовь. Отцу тогда стукнуло 51 год, а матери 48 лет.

 Симоне, в ту пору взрослой и самостоятельной женщине, в память об отце остались уверенность в том, что она «королевна», что все мужики коварные и неблагодарные сволочи, и имя, отдававшее, по ее мнению, прокисшим винегретом, который она терпеть не могла с детства. А себя она продолжала любить и ценить. На мамины воздыхания: «Доченька, когда же ты семьей обзаведешься?» - Симона, глядя на постаревшую и уставшую мать, отвечала: «А где же ты, мам, настоящих мужиков видела?». К противоположному полу женщина относилась предвзято и требовательно. По молодости возле нее кружилась пара-тройка поклонников, со временем их не стало вообще. Если вдруг и появлялся кто-нибудь на горизонте, то Симона,  пугливо сжимаясь, начинала ненавидеть  свою  закомплексованность, приобретенную с годами от одинокого образа жизни. Даже вера в то, что она неотразима, в этот момент трусливо прижимала хвост и пропадала бесследно, уступая  место ненавистным Симоне комплексам.

  В один из осенних деньков она решила пообедать в кафешке, находившейся недалеко от  работы. Злая от очередных язвительных смешков клиентов, она, погруженная полностью в себя, не сразу поняла, что к ней обратились.

 - Девушка, у вас свободно, - мужчина лет 60, с небольшим животом и залысиной, выжидающе смотрел на нее.

«Женатый, умный, достаточно обеспеченный» - не все понравилось ей в этом списке, однако она, назло своим принципам и комплексам, сумела выплюнуть немногословное «Да».

 - Мне почему-то показалось, что вам плохо. Может, вам нужна помощь, - мужчина обращался к ней, словно она, нищенка и оборванка, просила милостыню. Так, по крайней мере, ей показалось. Конечно, в ней взыграла «королевничная»  кровь. Оскорбившись ни на шутку и  забыв про все свои слабые места, она горделиво заявила:

 - Я сама кому угодно могу оказать помощь. К примеру, вы? Нуждаетесь в помощи? - удивительно, но ее ответ прозвучал даже кокетливо.

И мужчина с готовностью тут же принял правила этой игры:

 - Очень нужна. Вы знаете, помощь такой очаровательной девушки способна творить чудеса, - прихлебывая куриный супчик, продолжил мужчина.

 - И какого же чуда вы ждете от меня? – Симоне трудно было преодолеть свою неловкость, но все же она справилась.

 - Чудо на то и чудо, поэтому не знаешь, какое оно и что ждет тебя… - рассеянно ответил мужчина, принимаясь за второе.

 - А что же вы ждете от меня? – ее щи и рыбная котлета уже остыли, и женщина не отрываясь глядела на своего собеседника, стараясь вложить в свой взгляд и вопрос как можно больше загадочности. Однако ответ прозвучал  категорично.  А взгляд, одинокий и требовательный, придавал всему ее облику еще больше властности и надменности.

Увлекшись булочками с компотом, мужчина не сумел до конца прочувствовать женского максимализма, но успел-таки ощутить себя нашкодившим учеником, не подготовившим урок.

 - Скажите, а как вас по имени? – ему вдруг захотелось узнать, кем же работает эта женщина, верны ли его догадки.

 - Симона, - протянула женщина.

 - Какое у вас редкое имя, - заинтересованно посмотрел на нее мужчина.

 - Да я сама ничего, - с вызовом произнесла она.

 - А можно я буду вас называть  Сема. Вам очень подходит, - продолжил мужчина, рассеянно поглядывая на буфет в раздумьях взять ли ему еще стакан компота или лучше выпить кружку зеленого чая.

 - Вы бы еще меня Семенычем назвали, -  Симона, выскочив из-за стола, вылетела на улицу.

 Мужчина недовольно смотрел ей вслед, так и не узнав, верны ли его догадки по поводу ее профессии.

  Бабье лето было в самом разгаре. Осеннее солнышко уже не так ярко светило, но еще ласково согревало.  Приятно моросил  слепой  дождик, мелкими и переливающимися капельками покрывая асфальт, словно россыпью прозрачного и блестящего бисера. Люди, радуясь дождик, улыбались друг другу.   Женщина бальзаковского возраста с волевым характером и безнадежной упертостью молча плакала. Считая себя красивой женщиной, требовательно и тщательно оценивая все вокруг, она не ожидала того, что давно превратилась в «мужика в юбке».  И все в ее голове перемешалось и отдавало прокисшим винегретом – впрочем, как и ее имя, которое она не любила с детства.

 

 

© Copyright: Ольга Мирош, 2012

Регистрационный номер №0071071

от 20 августа 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0071071 выдан для произведения:

Симона Леопольдовна  Зингельшухер была женщиной бальзаковского возраста с волевым характером и безнадежной упертостью.  Отсутствие семьи и определенного благополучия  не сломали, а только закалили ее. Само имя было настоящим испытанием всю ее сознательную жизнь. Работая в банке простым менеджером, она не раз замечала, как посетители, прочитав табличку с ее инициалами, либо смущенно хихикали, либо откровенно ржали. Волей-неволей у нее выработалась  привычка отрешенно относиться ко всему окружающему. Она  молча ненавидела свою работу, свою жизнь и, конечно же, свое имя. Хотя ее приятельница (подругами она тоже так и не обзавелась) много раз ей говорила: «Дорогая, да у тебя козырное имя. С ним только и знакомиться с мужиками! Оно уже работает: зацепит так зацепит. А дальше все зависит от тебя. А ты у нас еще ничего…».  Да что там «ничего», Симона считала себя настоящей красавицей, «королевной». Так ее воспитали. Отец Симоны, любитель женщин и певца Владимира Кузьмина, сразу же определился с именем своего первенца. Одурманенный модной мелодией, доносившейся практически  из каждого окна, он так и пропел своей жене: «Дочь назовем Симоной…. Королева красоты».  Ее мама, как обычно, согласилась, только сдержанно кивнув головой. Так же молча она восприняла заявление своей второй половины о том, что он нашел свою единственную и неповторимую любовь. Отцу тогда стукнуло 51 год, а матери 48 лет.

 Симоне, в ту пору взрослой и самостоятельной женщине, в память об отце остались уверенность в том, что она «королевна», что все мужики коварные и неблагодарные сволочи, и имя, отдававшее, по ее мнению, прокисшим винегретом, который она терпеть не могла с детства. А себя она продолжала любить и ценить. На мамины воздыхания: «Доченька, когда же ты семьей обзаведешься?» - Симона, глядя на постаревшую и уставшую мать, отвечала: «А где же ты, мам, настоящих мужиков видела?». К противоположному полу женщина относилась предвзято и требовательно. По молодости возле нее кружилась пара-тройка поклонников, со временем их не стало вообще. Если вдруг и появлялся кто-нибудь на горизонте, то Симона,  пугливо сжимаясь, начинала ненавидеть  свою  закомплексованность, приобретенную с годами от одинокого образа жизни. Даже вера в то, что она неотразима, в этот момент трусливо прижимала хвост и пропадала бесследно, уступая  место ненавистным Симоне комплексам.

  В один из осенних деньков она решила пообедать в кафешке, находившейся недалеко от  работы. Злая от очередных язвительных смешков клиентов, она, погруженная полностью в себя, не сразу поняла, что к ней обратились.

 - Девушка, у вас свободно, - мужчина лет 60, с небольшим животом и залысиной, выжидающе смотрел на нее.

«Женатый, умный, достаточно обеспеченный» - не все понравилось ей в этом списке, однако она, назло своим принципам и комплексам, сумела выплюнуть немногословное «Да».

 - Мне почему-то показалось, что вам плохо. Может, вам нужна помощь, - мужчина обращался к ней, словно она, нищенка и оборванка, просила милостыню. Так, по крайней мере, ей показалось. Конечно, в ней взыграла «королевничная»  кровь. Оскорбившись ни на шутку и  забыв про все свои слабые места, она горделиво заявила:

 - Я сама кому угодно могу оказать помощь. К примеру, вы? Нуждаетесь в помощи? - удивительно, но ее ответ прозвучал даже кокетливо.

И мужчина с готовностью тут же принял правила этой игры:

 - Очень нужна. Вы знаете, помощь такой очаровательной девушки способна творить чудеса, - прихлебывая куриный супчик, продолжил мужчина.

 - И какого же чуда вы ждете от меня? – Симоне трудно было преодолеть свою неловкость, но все же она справилась.

 - Чудо на то и чудо, поэтому не знаешь, какое оно и что ждет тебя… - рассеянно ответил мужчина, принимаясь за второе.

 - А что же вы ждете от меня? – ее щи и рыбная котлета уже остыли, и женщина не отрываясь глядела на своего собеседника, стараясь вложить в свой взгляд и вопрос как можно больше загадочности. Однако ответ прозвучал  категорично.  А взгляд, одинокий и требовательный, придавал всему ее облику еще больше властности и надменности.

Увлекшись булочками с компотом, мужчина не сумел до конца прочувствовать женского максимализма, но успел-таки ощутить себя нашкодившим учеником, не подготовившим урок.

 - Скажите, а как вас по имени? – ему вдруг захотелось узнать, кем же работает эта женщина, верны ли его догадки.

 - Симона, - протянула женщина.

 - Какое у вас редкое имя, - заинтересованно посмотрел на нее мужчина.

 - Да я сама ничего, - с вызовом произнесла она.

 - А можно я буду вас называть  Сема. Вам очень подходит, - продолжил мужчина, рассеянно поглядывая на буфет в раздумьях взять ли ему еще стакан компота или лучше выпить кружку зеленого чая.

 - Вы бы еще меня Семенычем назвали, -  Симона, выскочив из-за стола, вылетела на улицу.

 Мужчина недовольно смотрел ей вслед, так и не узнав, верны ли его догадки по поводу ее профессии.

  Бабье лето было в самом разгаре. Осеннее солнышко уже не так ярко светило, но еще ласково согревало.  Приятно моросил  слепой  дождик, мелкими и переливающимися капельками покрывая асфальт, словно россыпью прозрачного и блестящего бисера. Люди, радуясь дождик, улыбались друг другу.   Женщина бальзаковского возраста с волевым характером и безнадежной упертостью молча плакала. Считая себя красивой женщиной, требовательно и тщательно оценивая все вокруг, она не ожидала того, что давно превратилась в «мужика в юбке».  И все в ее голове перемешалось и отдавало прокисшим винегретом – впрочем, как и ее имя, которое она не любила с детства.

 

 

Рейтинг: +2 220 просмотров
Комментарии (2)
Анна Магасумова # 22 августа 2012 в 18:15 0
Ольга и смешно, hihi и грустно. Бедная Симона! Вот так отцы воспитывают в детях комплекс излишней самобытности, не могла найти другое слово. live1
Ольга Мирош # 24 сентября 2012 в 20:46 0
Срисовано практически с натуры))) Спасибо))