ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Шоковая терапия

Шоковая терапия

17 апреля 2019 - Владимир Шмельков

   Сноровисто управляя немо­лодым, но ещё добротным «Москвичом», Николай Степанович вот уже битый час разъезжал по городу в надеж­де уловить среди малочисленных пешеходов готового сесть на затрапезное сиденье его легковушки клиента. Но обслуживающего по­тенциальных пассажиров частно­го и общественного транспорта было столько, что рассчитывать на шабашку за рулём беспородно­го автомобиля мог лишь из край­ней нужды и отчаяния незадачли­вый шофёр-любитель. Такой, как он, бывший учитель, живущий с больной женой на скудную пенсию, Николай Степанович.

У! Как ненавидел он сейчас, нет, не правительство, приведшее народ на грань выживания, а само это население, что сидело в своих норах у телевизоров, смотрело бессмысленные, развращающие его передачи и всё больше и боль­ше превращалось в безмозглое, безвольное стадо. В какой-то мо­мент он прямо-таки завёлся внут­ренне. Совсем как там, у себя во дворе с мужиками на скамеечке, когда разговоры о рыбалке, маши­нах и росте цен непременно пере­ходили на политику. Николай Сте­панович тогда аж вскакивал, дохо­дил до крика, до тыкания пальцем в грудь оппонента. Вот как вчера...

При воспоминании о вчераш­нем своём выступлении перед со­седями бывшего учителя даже ож­гло. Мало того, что раздражённо сравнил собеседников с безропот­ной рабочей скотиной, которая покорно тащит на себе любую взваленную на неё ношу, он к тому же обозвал самого тихого их них ишаком. И хоть бы кто возразил, воспротивился, дал ему отпор!

В душе пенсионера снова стал закипать гнев на этих доведённых до животного состояния боязливых лю­дей, как вдруг обогнавшая по вто­рой полосе иномарка неожиданно сде­лала резкий правый поворот и заста­вила его мгновенно нажать на тормоз и тут же автоматически крутануть руль влево так, что его машину начало разворачивать поперёк дороги. Ёкну­ло сердце, из груди вырвался дежур­ный матерок. Руки судорожно вывернули баранку в обратную сторону, а нога отпустила тормоз. Ход легковуш­ки выровнялся, Николай Степанович глянул вперёд и охнул. Навстречу ему, лоб в лоб, летел громадный трубовоз. Вообще-то сам по себе он, может быть, и полз, но набирал скорость «Москвич» бывшего учителя...

С трубовозом можно было бы и благополучно разминуться, если бы оставалась хоть какая-то возможность беспрепятственно уйти в сто­рону. На участке дороги, по которо­му только и можно было проскочить мимо машины, удлинённой жерлами труб на прицепе, уткнувшись в бор­дюр, чуть ли не под прямым углом к автомобильной трассе стояла сверкающая перламутром краски новень­кая иномарка. «Да сколько же их раз­велось!» - мелькнуло в голове Нико­лая Степановича, невольно ушедше­го от столкновения с махиной трубоносного автопоезда в сторону идиот­ски припаркованного "Крайслера".

Если бы на пути «Москвича» ока­зался такой же, как он, крепкий оре­шек, а не заморское лакированное и хромированное жестяное чудо, худо пришлось бы старому водителю. Не отделался бы он тогда от удара лбом о руль шишкой. Детище завода Ле­нинского Комсомола расклепало ду­тый, будто накачанный воздухом, ба­гажник иномарки по самое заднее стекло салона. Чувствительная сиг­нализация прерывисто запищала и затихла, словно впала в кому. Пока Николай Степанович прихо­дил в себя, соображая, где он (а нахо­дился он вблизи сотворённого из бе­тона и стекла универмага), и с ужа­сом думал о том, что теперь будет, место его несчастья окружила тол­па зевак.

 - Добро ты ему заехал, добро! - нагнулся над открытым окном двер­цы хитроглазый мужчина и причмокнул губами. - И какого ты там си­дишь? Выйди хоть посмотри, как себя-то помял.

 - Что смотреть-то? Амба! - горь­ко ответил бывший учитель.

 - Это ему амба, а у тебя немного крылья помяты, капот, ну бампер, конечно, и фары кокнул. А у него считай, что машины нет. Крепкие у нас всё-таки тачки делают, не то, что это дерьмо, - хитроглазый смач­но сплюнул. А Николай Степанович тяжело вздохнул, распахнул дверцу и вышел.

 - Да, мужик, тысячи на три зелё­ных ты попал, а то и больше, - глухо сказал коротко стриженый парень в красной футболке.

 - Уважаемый, а у вас деньги-то есть за такую красоту заплатить? - дотронулась до плеча бедного ста­рика пожилая женщина.

 - Три тысячи долларов... Да вы что?! У меня отродясь таких день­жищ не намечалось.

 - Придётся квартиру отдать, - прохрипел явный алкаш.

 - Квартиру?! - нервно выкрикну­ла из толпы молодая особа. - Подоб­ное может случиться с каждым водителем. Он что нарочно сделал, это? - она ожесточённо посмотрела на иномарку с урезанным задом. - Ставят свои драндулеты где попало. Хозяева жизни, что б они сдохли! Ни пройти, ни проехать! У нас во дворе из-за них детишкам поиграть негде. И что же теперь, пожилой человек должен лишаться всего из-за какого-то «нового русского»?! Я бы их всех перестреляла, гадов!

 - Это не какой-то «новый рус­ский», это - Гога, - опять подал голос явный алкаш и поднял вверх указа­тельный палец, - сам Гога, хозяин Центрального универмага. Да, попал ты, мужик, в жир ногами. Гога всегда здесь машину ставит.

 - Если он владелец универмага, ему что же можно автомобиль попе­рёк дороги ставить? - не унималась молодая женщина.

 - Гоге можно всё, У него кругом свои люди. Гаишники сейчас приедут, знак уберут, и машину своими рука­ми поставят вдоль дороги. Это Гога, у него всё куплено. Ты вали, мужик, пока не поздно, не будь идиотом. У буржуя денег много - купит себе дру­гую тачку, - пилил и пилил хриплый, дребезжащий голос.

 - Товарищ, - положил руку на пле­чо Николая Степановича седовласый человек интеллигентного вида, - Гога вас оставит с семьёй на улице. Я сам попадал в ваше положений и уверяю вас, что так оно и будет. Уезжайте, пока нет ни милиции, ни хозяина.

Пенсионер-водитель посмотрел на людей, окруживших место аварии. И не знал, как ему поступить.

 - Дед, чего стоишь? Сваливай! - толкнул его в спину парень с корот­кой стрижкой.

 - Три тысячи долларов! - прошептал пересохшими губами незадачливый шофёр. - Да мне до конца своих дней столько не собрать.

 - Конечно, не собрать, - взяла его за локоть молодая женщина. - Уезжайте скорее.

Толпа загудела, как бы согла­шаясь. «А что? - подумал Николай Степанович. - Ну найдут, ну побьют на худой конец, ну прав лишат. Хуже-то не будет. А вдруг проне­сёт?» Он представил себя и боль­ную жену скитающимися по улицам в надежде найти какой-нибудь кров и стал внимательно всматривать­ся в толпу.

 - Вот я сейчас уеду, а вы меня на сковородку-то не посадите?

 - Вали, дед! Тебе сказали, вали, значит, вали!

 - Мы ничего не видели и ничего не знаем, - молодая женщина вышла вперёд и загородила несчастного во­дителя. - Верно я говорю?

Публика ответила гулом. Не пой­мёшь, одобрила она такой исход дела или нет. Но Николай Степанович уже решил для себя, что свой ничтожный шанс на спасение он использует.

 - Ну, если вы так считаете, я уеду, - просительно сказал он.

 - А твой тарантас-то заведётся? - спросил кто-то.

 - Не знаю, - промямлил Николай Степанович и сел за руль.

 - Не заведётся, так толкнём. Нас тут много, - бодро выкрикнул парень в красной футболке.

Мотор, на удивление, затарахтел сразу, и задняя скорость включилась как никогда легко. Дворами, переул­ками, пустырями помятый «Москвич» донёс своего хозяина до ржавого же­лезного гаража, где и нашёл покой, на целую неделю. Именно столько Николай Степанович не подходил к нему. Всё ждал, что за ним вот-вот приедут, и начнётся в его жизни самый чёрный этап. Жене об аварии он ничего не сказал, щадя её больное сердце, а сам не спал ночами. Но прошла неделя, а к нему и за ним никто не являлся. Ах, как хотелось верить в то, что всё обойдётся...

На восьмой день после злосчас­тного столкновения с иномаркой Ни­колай Степанович неспешно и акку­ратно начал ликвидировать послед­ствия, так что «морда» машины ста­ла даже лучше, чем была. Прошёл месяц, второй, и кошмар случивше­гося близ универмага в памяти ста­рика начал вытесняться чувством благодарности к тем, кто тогда его спасал и, неужели, спас? В душе Ни­колая Степановича возник даже дух патриотизма, и он задумался о вступ­лении в какую-нибудь партию, кото­рых, как он шутил когда-то, разве­лось столько, что и «Яблоку» негде было упасть. И тут раздался теле­фонный звонок.

 - Николай Степанович? - спросил его незнакомый голос.

 - Да, это я.

 - Как ваш «Москвич»?

 - А что ему будет?

 - После аварии вы его восстано­вили?

Николая Степановича прошиб пот.

 - По-по-после какой ещё аварии?

 - Это же я тогда вам посоветовал ноги уносить.

 - Чего вы от меня хотите? - у бедного пенсионера пересохло во рту, и он едва шевелил языком.

 - Да ты не пугайся, дед. Я про­сто беспокоюсь за тебя. Пролезло у тебя или нет? Пролезло? - на другом конце телефонного прово­да раздался довольный смех, и тот же голос промолвил: «Люся, у него всё в ажуре. Можешь сама спросить.  Мы тут, Николай Сте­панович, с женой поспорили. Она говорит, все у нас продажные, за­вистливые и так далее. Утверж­дает, что тебя обязательно долж­ны были сдать. А этого не случилось. Благодаря тебе я литр выиграл! Тебя правда бур­жуй не нашёл? А я вот отыскал, свояк у меня гаишник. Так, на всякий случай твой номер запомнил. Оказывается, мы

сосе­ди. Живём через улицу.

 - У нас чудесный народ! И вы - хороший! - выкрикнул не своим го­лосом Николай Степанович и стёр пот со лба.

Через час он бодро вышел из подъезда, и, проходя мимо лавочки с мужиками, о чём-то яростно спорящими и попросившими их рассудить, коротко бросил: «Не надо!», чем вызвал удивление «базара». Пенсионер обошёл свой дом и пересёк улицу. Подмышкой он держал продолговатый свёрток округлой формы.

© Copyright: Владимир Шмельков, 2019

Регистрационный номер №0445711

от 17 апреля 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0445711 выдан для произведения:

   Сноровисто управляя немо­лодым, но ещё добротным «Москвичом», Николай Степанович вот уже битый час разъезжал по городу в надеж­де уловить среди малочисленных пешеходов готового сесть на затрапезное сиденье его легковушки клиента. Но обслуживающего по­тенциальных пассажиров частно­го и общественного транспорта было столько, что рассчитывать на шабашку за рулём беспородно­го автомобиля мог лишь из край­ней нужды и отчаяния незадачли­вый шофёр-любитель. Такой, как он, бывший учитель, живущий с больной женой на скудную пенсию, Николай Степанович.

У! Как ненавидел он сейчас, нет, не правительство, приведшее народ на грань выживания, а само это население, что сидело в своих норах у телевизоров, смотрело бессмысленные, развращающие его передачи и всё больше и боль­ше превращалось в безмозглое, безвольное стадо. В какой-то мо­мент он прямо-таки завёлся внут­ренне. Совсем как там, у себя во дворе с мужиками на скамеечке, когда разговоры о рыбалке, маши­нах и росте цен непременно пере­ходили на политику. Николай Сте­панович тогда аж вскакивал, дохо­дил до крика, до тыкания пальцем в грудь оппонента. Вот как вчера...

При воспоминании о вчераш­нем своём выступлении перед со­седями бывшего учителя даже ож­гло. Мало того, что раздражённо сравнил собеседников с безропот­ной рабочей скотиной, которая покорно тащит на себе любую взваленную на неё ношу, он к тому же обозвал самого тихого их них ишаком. И хоть бы кто возразил, воспротивился, дал ему отпор!

В душе пенсионера снова стал закипать гнев на этих доведённых до животного состояния боязливых лю­дей, как вдруг обогнавшая по вто­рой полосе иномарка неожиданно сде­лала резкий правый поворот и заста­вила его мгновенно нажать на тормоз и тут же автоматически крутануть руль влево так, что его машину начало разворачивать поперёк дороги. Ёкну­ло сердце, из груди вырвался дежур­ный матерок. Руки судорожно вывернули баранку в обратную сторону, а нога отпустила тормоз. Ход легковуш­ки выровнялся, Николай Степанович глянул вперёд и охнул. Навстречу ему, лоб в лоб, летел громадный трубовоз. Вообще-то сам по себе он, может быть, и полз, но набирал скорость «Москвич» бывшего учителя...

С трубовозом можно было бы и благополучно разминуться, если бы оставалась хоть какая-то возможность беспрепятственно уйти в сто­рону. На участке дороги, по которо­му только и можно было проскочить мимо машины, удлинённой жерлами труб на прицепе, уткнувшись в бор­дюр, чуть ли не под прямым углом к автомобильной трассе стояла сверкающая перламутром краски новень­кая иномарка. «Да сколько же их раз­велось!» - мелькнуло в голове Нико­лая Степановича, невольно ушедше­го от столкновения с махиной трубоносного автопоезда в сторону идиот­ски припаркованного "Крайслера".

Если бы на пути «Москвича» ока­зался такой же, как он, крепкий оре­шек, а не заморское лакированное и хромированное жестяное чудо, худо пришлось бы старому водителю. Не отделался бы он тогда от удара лбом о руль шишкой. Детище завода Ле­нинского Комсомола расклепало ду­тый, будто накачанный воздухом, ба­гажник иномарки по самое заднее стекло салона. Чувствительная сиг­нализация прерывисто запищала и затихла, словно впала в кому. Пока Николай Степанович прихо­дил в себя, соображая, где он (а нахо­дился он вблизи сотворённого из бе­тона и стекла универмага), и с ужа­сом думал о том, что теперь будет, место его несчастья окружила тол­па зевак.

 - Добро ты ему заехал, добро! - нагнулся над открытым окном двер­цы хитроглазый мужчина и причмокнул губами. - И какого ты там си­дишь? Выйди хоть посмотри, как себя-то помял.

 - Что смотреть-то? Амба! - горь­ко ответил бывший учитель.

 - Это ему амба, а у тебя немного крылья помяты, капот, ну бампер, конечно, и фары кокнул. А у него считай, что машины нет. Крепкие у нас всё-таки тачки делают, не то, что это дерьмо, - хитроглазый смач­но сплюнул. А Николай Степанович тяжело вздохнул, распахнул дверцу и вышел.

 - Да, мужик, тысячи на три зелё­ных ты попал, а то и больше, - глухо сказал коротко стриженый парень в красной футболке.

 - Уважаемый, а у вас деньги-то есть за такую красоту заплатить? - дотронулась до плеча бедного ста­рика пожилая женщина.

 - Три тысячи долларов... Да вы что?! У меня отродясь таких день­жищ не намечалось.

 - Придётся квартиру отдать, - прохрипел явный алкаш.

 - Квартиру?! - нервно выкрикну­ла из толпы молодая особа. - Подоб­ное может случиться с каждым водителем. Он что нарочно сделал, это? - она ожесточённо посмотрела на иномарку с урезанным задом. - Ставят свои драндулеты где попало. Хозяева жизни, что б они сдохли! Ни пройти, ни проехать! У нас во дворе из-за них детишкам поиграть негде. И что же теперь, пожилой человек должен лишаться всего из-за какого-то «нового русского»?! Я бы их всех перестреляла, гадов!

 - Это не какой-то «новый рус­ский», это - Гога, - опять подал голос явный алкаш и поднял вверх указа­тельный палец, - сам Гога, хозяин Центрального универмага. Да, попал ты, мужик, в жир ногами. Гога всегда здесь машину ставит.

 - Если он владелец универмага, ему что же можно автомобиль попе­рёк дороги ставить? - не унималась молодая женщина.

 - Гоге можно всё, У него кругом свои люди. Гаишники сейчас приедут, знак уберут, и машину своими рука­ми поставят вдоль дороги. Это Гога, у него всё куплено. Ты вали, мужик, пока не поздно, не будь идиотом. У буржуя денег много - купит себе дру­гую тачку, - пилил и пилил хриплый, дребезжащий голос.

 - Товарищ, - положил руку на пле­чо Николая Степановича седовласый человек интеллигентного вида, - Гога вас оставит с семьёй на улице. Я сам попадал в ваше положений и уверяю вас, что так оно и будет. Уезжайте, пока нет ни милиции, ни хозяина.

Пенсионер-водитель посмотрел на людей, окруживших место аварии. И не знал, как ему поступить.

 - Дед, чего стоишь? Сваливай! - толкнул его в спину парень с корот­кой стрижкой.

 - Три тысячи долларов! - прошептал пересохшими губами незадачливый шофёр. - Да мне до конца своих дней столько не собрать.

 - Конечно, не собрать, - взяла его за локоть молодая женщина. - Уезжайте скорее.

Толпа загудела, как бы согла­шаясь. «А что? - подумал Николай Степанович. - Ну найдут, ну побьют на худой конец, ну прав лишат. Хуже-то не будет. А вдруг проне­сёт?» Он представил себя и боль­ную жену скитающимися по улицам в надежде найти какой-нибудь кров и стал внимательно всматривать­ся в толпу.

 - Вот я сейчас уеду, а вы меня на сковородку-то не посадите?

 - Вали, дед! Тебе сказали, вали, значит, вали!

 - Мы ничего не видели и ничего не знаем, - молодая женщина вышла вперёд и загородила несчастного во­дителя. - Верно я говорю?

Публика ответила гулом. Не пой­мёшь, одобрила она такой исход дела или нет. Но Николай Степанович уже решил для себя, что свой ничтожный шанс на спасение он использует.

 - Ну, если вы так считаете, я уеду, - просительно сказал он.

 - А твой тарантас-то заведётся? - спросил кто-то.

 - Не знаю, - промямлил Николай Степанович и сел за руль.

 - Не заведётся, так толкнём. Нас тут много, - бодро выкрикнул парень в красной футболке.

Мотор, на удивление, затарахтел сразу, и задняя скорость включилась как никогда легко. Дворами, переул­ками, пустырями помятый «Москвич» донёс своего хозяина до ржавого же­лезного гаража, где и нашёл покой, на целую неделю. Именно столько Николай Степанович не подходил к нему. Всё ждал, что за ним вот-вот приедут, и начнётся в его жизни самый чёрный этап. Жене об аварии он ничего не сказал, щадя её больное сердце, а сам не спал ночами. Но прошла неделя, а к нему и за ним никто не являлся. Ах, как хотелось верить в то, что всё обойдётся...

На восьмой день после злосчас­тного столкновения с иномаркой Ни­колай Степанович неспешно и акку­ратно начал ликвидировать послед­ствия, так что «морда» машины ста­ла даже лучше, чем была. Прошёл месяц, второй, и кошмар случивше­гося близ универмага в памяти ста­рика начал вытесняться чувством благодарности к тем, кто тогда его спасал и, неужели, спас? В душе Ни­колая Степановича возник даже дух патриотизма, и он задумался о вступ­лении в какую-нибудь партию, кото­рых, как он шутил когда-то, разве­лось столько, что и «Яблоку» негде было упасть. И тут раздался теле­фонный звонок.

 - Николай Степанович? - спросил его незнакомый голос.

 - Да, это я.

 - Как ваш «Москвич»?

 - А что ему будет?

 - После аварии вы его восстано­вили?

Николая Степановича прошиб пот.

 - По-по-после какой ещё аварии?

 - Это же я тогда вам посоветовал ноги уносить.

 - Чего вы от меня хотите? - у бедного пенсионера пересохло во рту, и он едва шевелил языком.

 - Да ты не пугайся, дед. Я про­сто беспокоюсь за тебя. Пролезло у тебя или нет? Пролезло? - на другом конце телефонного прово­да раздался довольный смех, и тот же голос промолвил: «Люся, у него всё в ажуре. Можешь сама спросить.  Мы тут, Николай Сте­панович, с женой поспорили. Она говорит, все у нас продажные, за­вистливые и так далее. Утверж­дает, что тебя обязательно долж­ны были сдать. А этого не случилось. Благодаря тебе я литр выиграл! Тебя правда бур­жуй не нашёл? А я вот отыскал, свояк у меня гаишник. Так, на всякий случай твой номер запомнил. Оказывается, мы

сосе­ди. Живём через улицу.

 - У нас чудесный народ! И вы - хороший! - выкрикнул не своим го­лосом Николай Степанович и стёр пот со лба.

Через час он бодро вышел из подъезда, и, проходя мимо лавочки с мужиками, о чём-то яростно спорящими и попросившими их рассудить, коротко бросил: «Не надо!», чем вызвал удивление «базара». Пенсионер обошёл свой дом и пересёк улицу. Подмышкой он держал продолговатый свёрток округлой формы.

 
Рейтинг: 0 77 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
110
107
100
99
99
97
95
95
93
93
89
87
86
79
78
77
76
мой август 3 августа 2019 (Елена Абесадзе)
74
74
Кошка 6 августа 2019 (Дмитрий Милёв)
73
73
73
71
70
66
64
63
Спаситель 4 августа 2019 (Татьяна Белая)
62
61
49