Племяш.

1 апреля 2013 - Владимир Кисагулов

 

 

    - Дядь Паш! - услышал я и оглянулся. На меня смотрел улыбающийся племянник.

    - Петруха! - выдохнул я. - Ну и вымахал! Ничего себе заявочки. Куда ты растёшь?

    - Здравствуйте, дядя Паша.

    - Здорово, здорово.

    Мы пожали друг другу руки и обнялись.

    - Получили, значит телеграмму от меня?

    - Получили.

    - Ну, как мать? Как отец?

    - Да, ничего.

    - Работают?

    - Работают. Хотя уже и на пенсии.

    - Да, ты что? Ничего себе заявочки. Уже на пенсии. Вот это да. - Я, несказанно удивился, хотя и знал, что сестрёнка моя работает на вредном производстве, а значит и на пенсию пойдёт раньше.

    - Ну, а ты-то как? Сколько тебе лет? - расспрашивал я племянника. - Женат, нет? Дети есть, нет?

    - Давай, дядь Паш, поехали. По дороге всё расскажу.

    - Поехали, поехали. Где тут такси?

    - Да у меня машина.

    - Машина? - изумился я. - Когда успел? Это сколь деньжищ-то надо?

    - Так ведь я шоферю. На дальнобойке.

    - На дальнобойке? А это, что такое?

    - Транзитные перевозки. По всему Союзу колесю.

    - Ну, ты даёшь племяш. Такой детина вымахал. И машину успел купить.

    Ну пошли, пошли, - заторопил я его.


    Племянник подхватил мои чемоданы и зашагал по тротуару, вдоль приткнувшихся к бордюру разноцветных машин.

    - Какая у тебя? Москвичёнок? Жигуль? - деловито осведомился я.

    - Жигулёнок.

    - О, - удовлетворённо отметил я, - молодец!

    Где-то в середине ряда, Петруха свернул с тротуара к тёмно-синему,

    почти чёрному Жигулёнку. Я восхищённо заговорил:

    - Ничего себе, заявочки! Ну, молодец, Петруха! Ай, молодца! Машина-то какая! Загляденье!

    Петруха открыл багажник, сложил мои чемоданы, захлопнул дверцу

    багажника и открыл мне дверь в салон. С нескрываемой завистью, я проговорил:

    - А я вот, никак не могу купить.

    Я, с восхищением, разглядывал интерьер машины, любовался проносившимися за окнами машины новыми домами, поглядывал на людей, идущих пешком. Чувствовал себя при этом, как король в королевской карете. Среди моих друзей, да и родственников владельцев машин ещё не было.


    -Да Петруха, машинка, что надо! Но по нашим дорогам лучше на газончике или на уазике. У нас в деревне асфальту нет.

    Племянник вёл машину ровно уверенно, когда выехали за город, прибавил скорости, я сначала робел, но уверенный вид Петрухи придал и мне уверенности. Ровный гул двигателя и шелест шин по асфальту действовал убаюкивающе. Но за длинную дорогу на поезде я выспался,

    кажется на десять лет вперёд. Да и радость от предстоящей встречи с родственниками, будоражила.


    - Ну, давай рассказывай, - обратился я к племяннику. - Женат?

    - Был.

    - Как был? А сейчас?

    - Разбежались мы.

    - Да ты что? А что случилось-то?

    - Да, как тебе рассказать-то? В общем, загуляла она.

    - Ничего себе, заявочки! Как? От тебя? Ты такой, видный! Красавец! Высокий. Кого ещё ей надо-то?

    - Значит, не такой уж и красавец.

    - Давай, рассказывай.


    - Ну, в общем так. Я же на дальнебойке работаю. А она у меня заочно училась. Вот на сессии-то и познакомились они. Он офицер. То-ли курсы

    заканчивал, то-ли после техникума остался служить в армии. В общем встала его карьера из-за того, что нет образования высшего. Вот он и поступил в этот институт заочно. А у Ленки моей тоже напряги были на работе, она же техникум заканчивала. Голова работает, а диплома о высшем образовании нет. В общем, ей всё равно было куда поступать,

    лишь бы в институт. А в пед.-то легче всего поступать, особенно на заочный. Вот там-то и сошлись они, два сапога — пара.


    У нас же городок небольшой, рано или поздно всё узнаётся, ну и про их отношения люди как-то узнали. Стали мне говорить: «Ленка у тебя гуляет». Я как ни пытался поймать их — бесполезно. Как ни приеду - никаких следов. Всё шито-крыто. А тут до меня стало доходить; она ведь

    все мои маршруты за годы жизни со мной изучила. Поехал я туда-то, а она уже знает, через сколько дней меня ждать. Ну там, плюс-минус. Ну, в

    принципе, знает, когда меня ждать. И обмануть-то не удаётся, я ей говорю,

    что в Минск еду, а сам в Москву. Москва-то ближе, чем Минск. Приезжаю

    - никаких следов. А она подсмеивается: «Я тебя ещё и не жду, ты через два дня должен приехать».


    Понял я, что кто-то из нашей конторы сливает ей информацию. А тут мне путёвку дают в Куйбышев Новосибирский. У нас два Куйбышева; один в Подмосковье, а другой в Новосибирской области. Иду я оформляю путёвку, через бугхалтерию прохожу, меня спрашивают: « Куда Петруха едешь?» я отвечаю, что в Куйбышев, а меня

    снова: «А в какой Куйбышев? В Москву или Новосиб?» А я и ответил, что

    в Москву. Вышел из конторы, а самого трясёт. Вдруг, думаю проверят в

    диспетчерской. Дома сказал, что еду в московский Куйбышев.


    Гоню обратно, выжимаю из своего КАМАЗа всё, на что он способен.

    В общем, в десять вечера я уже был в своём АТП. Мне, дураку, надо было подождать, а мне в нетерпёжь; мужики зовут меня: «Айда, Петруха, выпьем!» - а я, - «Да не, мужики, домой хочу.» Выскакиваю из АТП, бегу

    на остановку; дождаться не могу - когда же автобус придёт. На своей остановке выскакиваю, бегу домой. Сердце готово выскочить из груди. Подбегаю к своему дому, к подъезду. Еле отдышался. Ты же знаешь, дядь Паш, я ведь всю жизнь спортом занимался. Никогда не курил. А тут отдышаться не могу, сердце колотится бешено. Отдышался — и в подъезд. Поднялся на третий этаж, стою перед квартирой. Веришь, нет?

    Ключ из кармана достать не могу — всего трясёт. Ну, наконец-то достал,

    вставил, а замок-то у меня смазанный, бесшумно — чик и открыл. Смотрю в спальне свет горит, я туда.


    Стоят голубки. Друг против друга,

    на меня вылупились. Она в таком розовом платье, я его с Украины привёз,

    а он в мундире, капитан. Рано я заявился, надо было подождать, ведь звали мужики на выпивку. Я бы их в постели поймал.

    Дядь Паш, до сих пор помню Ленкины глаза. Сначала удивление такое: «Ты откуда? Как ты здесь очутился?» А потом ярость неописуемая. Встала передо мной:

    - Сегодня иди к матери! У неё ночуй! А завтра поговорим.

    А я в ответ:

    - Никуда я не пойду. Я приехал в свой дом, а он тут — лишний.

    - Это ты здесь лишний! Ты должен был послезавтра приехать.

    - Ах, вот оно что? Ты так расчитывала? Никуда я не пойду.

    А возле кровати стоит журнальный столик. Накрытый. В вазе цветы. Бутылка коньяка распечатана. Ну я взял, и прямо из горлышка отпил. Она

    аж, чуть не визжит:

    - Это не твоё! Не трогай!


    Ну я с разворота, ласково так, ладонью отодвинул её. Улетела в сторонку. И он - передо мной. До сих пор, каюсь! Надо было шандарахнуть ему меж глаз, а я паузу выдерживаю, наслаждаюсь, а Ленка-то и успела опять между нами вклиниться.

    - Попробуй, тронь! - орёт.

    - А он, что? За себя не может постоять?

    - Не твоё дело!

    - Ладно, что хотите, то и делайте. А я устал, хочу спать. - И, с этими словами, я начал расправлять постель, гляжу: а там Наташкино приданное. Я из Польши привёз комплект постельного белья, здесь у нас в Союзе сроду-роду не найти такого белья, ну мы с Ленкой и договорились, не трогать его, сохранить до Наташкиной свадьбы.

    - Лена! Это же Наташкино приданное. Мы же договорились не трогать его.

    - Твоё, какое дело?!

    Она со мной разговаривает, как будто с чужим. Как будто ничего между нами не было. Ведь мы с ней дружили с пятого класса. Я же, в секцию бокса пошёл из-за неё, всех парней отшил от неё. Я и в техникум спортивный пошёл. Дядь Паш, я ведь кмса по спортивной акробатике имел. Поэтому и в десантуру попал. А там уже и каратэ увлёкся.

    Когда я в роте сделал заднее сальто с места, ротный сразу меня к себе, а он оказался каратистом, и давай меня и ещё там с десяток пацанов натаскивать. Так вот не успел я этому капитану вмазать, до сих пор каюсь.


    - А может оно и к лучшему, - вставил я.

    - Может и к лучшему, но в тот момент, надо было сразу вмазать, и все дела. В общем, ушли они. А утром я собрал вещички свои личные и к матери. Квартиру, всю мебель, а ты знаешь откуда я стенку привёз? С Прибалтики, с самой Риги. Ведь здесь ничего не возможно достать. Я ведь с каждой поездки что-нибудь, да привозил. Вот за что она меня так?

    Я ведь её, сучку, любил.

    Тут голос его задрозжал. Он плавно затормозил, свернул на обочину и остановился. Дело было к вечеру. Редкие машины проскакивали мимо. Он вышел, обошёл машину и встал позади. Я не стал выходить. Пусть побудет один. У меня у самого, от его рассказа, в глазах замокрело. «Эх,

    Петруха, ты Петруха, - подумал я, - только жить начинаешь, а уже такое пережил.

    Через некоторое время, племянник сел в машину и мы продолжили путь. Он не стал больше рассказывать, а я не стал расспрашивать. Зачем бередить раны.              

© Copyright: Владимир Кисагулов, 2013

Регистрационный номер №0127449

от 1 апреля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0127449 выдан для произведения:

 

 

    - Дядь Паш! - услышал я и оглянулся. На меня смотрел улыбающийся племянник.

    - Петруха! - выдохнул я. - Ну и вымахал! Ничего себе заявочки. Куда ты растёшь?

    - Здравствуйте, дядя Паша.

    - Здорово, здорово.

    Мы пожали друг другу руки и обнялись.

    - Получили, значит телеграмму от меня?

    - Получили.

    - Ну, как мать? Как отец?

    - Да, ничего.

    - Работают?

    - Работают. Хотя уже и на пенсии.

    - Да, ты что? Ничего себе заявочки. Уже на пенсии. Вот это да. - Я, несказанно удивился, хотя и знал, что сестрёнка моя работает на вредном производстве, а значит и на пенсию пойдёт раньше.

    - Ну, а ты-то как? Сколько тебе лет? - расспрашивал я племянника. - Женат, нет? Дети есть, нет?

    - Давай, дядь Паш, поехали. По дороге всё расскажу.

    - Поехали, поехали. Где тут такси?

    - Да у меня машина.

    - Машина? - изумился я. - Когда успел? Это сколь деньжищ-то надо?

    - Так ведь я шоферю. На дальнобойке.

    - На дальнобойке? А это, что такое?

    - Транзитные перевозки. По всему Союзу колесю.

    - Ну, ты даёшь племяш. Такой детина вымахал. И машину успел купить.

    Ну пошли, пошли, - заторопил я его.

    Племянник подхватил мои чемоданы и зашагал по тротуару, вдоль приткнувшихся к бордюру разноцветных машин.

    - Какая у тебя? Москвичёнок? Жигуль? - деловито осведомился я.

    - Жигулёнок.

    - О, - удовлетворённо отметил я, - молодец!

    Где-то в середине ряда, Петруха свернул с тротуара к тёмно-синему,

    почти чёрному Жигулёнку. Я восхищённо заговорил:

    - Ничего себе, заявочки! Ну, молодец, Петруха! Ай, молодца! Машина-то какая! Загляденье!

    Петруха открыл багажник, сложил мои чемоданы, захлопнул дверцу

    багажника и открыл мне дверь в салон. С нескрываемой завистью, я проговорил:

    - А я вот, никак не могу купить.

    Я, с восхищением, разглядывал интерьер машины, любовался проносившимися за окнами машины новыми домами, поглядывал на людей, идущих пешком. Чувствовал себя при этом, как король в королевской карете. Среди моих друзей, да и родственников владельцев машин ещё не было.

    -Да Петруха, машинка, что надо! Но по нашим дорогам лучше на газончике или на уазике. У нас в деревне асфальту нет.

    Племянник вёл машину ровно уверенно, когда выехали за город, прибавил скорости, я сначала робел, но уверенный вид Петрухи придал и мне уверенности. Ровный гул двигателя и шелест шин по асфальту действовал убаюкивающе. Но за длинную дорогу на поезде я выспался,

    кажется на десять лет вперёд. Да и радость от предстоящей встречи с родственниками, будоражила.

    - Ну, давай рассказывай, - обратился я к племяннику. - Женат?

    - Был.

    - Как был? А сейчас?

    - Разбежались мы.

    - Да ты что? А что случилось-то?

    - Да, как тебе рассказать-то? В общем, загуляла она.

    - Ничего себе, заявочки! Как? От тебя? Ты такой, видный! Красавец! Высокий. Кого ещё ей надо-то?

    - Значит, не такой уж и красавец.

    - Давай, рассказывай.

    - Ну, в общем так. Я же на дальнебойке работаю. А она у меня заочно училась. Вот на сессии-то и познакомились они. Он офицер. То-ли курсы

    заканчивал, то-ли после техникума остался служить в армии. В общем встала его карьера из-за того, что нет образования высшего. Вот он и поступил в этот институт заочно. А у Ленки моей тоже напряги были на работе, она же техникум заканчивала. Голова работает, а диплома о высшем образовании нет. В общем, ей всё равно было куда поступать,

    лишь бы в институт. А в пед.-то легче всего поступать, особенно на заочный. Вот там-то и сошлись они, два сапога — пара.

    У нас же городок небольшой, рано или поздно всё узнаётся, ну и про их отношения люди как-то узнали. Стали мне говорить: «Ленка у тебя гуляет». Я как ни пытался поймать их — бесполезно. Как ни приеду - никаких следов. Всё шито-крыто. А тут до меня стало доходить; она ведь

    все мои маршруты за годы жизни со мной изучила. Поехал я туда-то, а она уже знает, через сколько дней меня ждать. Ну там, плюс-минус. Ну, в

    принципе, знает, когда меня ждать. И обмануть-то не удаётся, я ей говорю,

    что в Минск еду, а сам в Москву. Москва-то ближе, чем Минск. Приезжаю

    - никаких следов. А она подсмеивается: «Я тебя ещё и не жду, ты через два дня должен приехать». Понял я, что кто-то из нашей конторы сливает ей информацию. А тут мне путёвку дают в Куйбышев Новосибирский. У нас два Куйбышева; один в Подмосковье, а другой в Новосибирской области. Иду я оформляю путёвку, через бугхалтерию прохожу, меня спрашивают: « Куда Петруха едешь?» я отвечаю, что в Куйбышев, а меня

    снова: «А в какой Куйбышев? В Москву или Новосиб?» А я и ответил, что

    в Москву. Вышел из конторы, а самого трясёт. Вдруг, думаю проверят в

    диспетчерской. Дома сказал, что еду в московский Куйбышев.

    Гоню обратно, выжимаю из своего КАМАЗа всё, на что он способен.

    В общем, в десять вечера я уже был в своём АТП. Мне, дураку, надо было подождать, а мне в нетерпёжь; мужики зовут меня: «Айда, Петруха, выпьем!» - а я, - «Да не, мужики, домой хочу.» Выскакиваю из АТП, бегу

    на остановку; дождаться не могу - когда же автобус придёт. На своей остановке выскакиваю, бегу домой. Сердце готово выскочить из груди. Подбегаю к своему дому, к подъезду. Еле отдышался. Ты же знаешь, дядь Паш, я ведь всю жизнь спортом занимался. Никогда не курил. А тут отдышаться не могу, сердце колотится бешено. Отдышался — и в подъезд. Поднялся на третий этаж, стою перед квартирой. Веришь, нет?

    Ключ из кармана достать не могу — всего трясёт. Ну, наконец-то достал,

    вставил, а замок-то у меня смазанный, бесшумно — чик и открыл. Смотрю в спальне свет горит, я туда. Стоят голубки. Друг против друга,

    на меня вылупились. Она в таком розовом платье, я его с Украины привёз,

    а он в мундире, капитан. Рано я заявился, надо было подождать, ведь звали мужики на выпивку. Я бы их в постели поймал.

    Дядь Паш, до сих пор помню Ленкины глаза. Сначала удивление такое: «Ты откуда? Как ты здесь очутился?» А потом ярость неописуемая. Встала передо мной:

    - Сегодня иди к матери! У неё ночуй! А завтра поговорим.

    А я в ответ:

    - Никуда я не пойду. Я приехал в свой дом, а он тут — лишний.

    - Это ты здесь лишний! Ты должен был послезавтра приехать.

    - Ах, вот оно что? Ты так расчитывала? Никуда я не пойду.

    А возле кровати стоит журнальный столик. Накрытый. В вазе цветы. Бутылка коньяка распечатана. Ну я взял, и прямо из горлышка отпил. Она

    аж, чуть не визжит:

    - Это не твоё! Не трогай!

    Ну я с разворота, ласково так, ладонью отодвинул её. Улетела в сторонку. И он - передо мной. До сих пор, каюсь! Надо было шандарахнуть ему меж глаз, а я паузу выдерживаю, наслаждаюсь, а Ленка-то и успела опять между нами вклиниться.

    - Попробуй, тронь! - орёт.

    - А он, что? За себя не может постоять?

    - Не твоё дело!

    - Ладно, что хотите, то и делайте. А я устал, хочу спать. - И, с этими словами, я начал расправлять постель, гляжу: а там Наташкино приданное. Я из Польши привёз комплект постельного белья, здесь у нас в Союзе сроду-роду не найти такого белья, ну мы с Ленкой и договорились, не трогать его, сохранить до Наташкиной свадьбы.

    - Лена! Это же Наташкино приданное. Мы же договорились не трогать его.

    - Твоё, какое дело?!

    Она со мной разговаривает, как будто с чужим. Как будто ничего между нами не было. Ведь мы с ней дружили с пятого класса. Я же, в секцию бокса пошёл из-за неё, всех парней отшил от неё. Я и в техникум спортивный пошёл. Дядь Паш, я ведь кмса по спортивной акробатике имел. Поэтому и в десантуру попал. А там уже и каратэ увлёкся.

    Когда я в роте сделал заднее сальто с места, ротный сразу меня к себе, а он оказался каратистом, и давай меня и ещё там с десяток пацанов натаскивать. Так вот не успел я этому капитану вмазать, до сих пор каюсь.

    - А может оно и к лучшему, - вставил я.

    - Может и к лучшему, но в тот момент, надо было сразу вмазать, и все дела. В общем, ушли они. А утром я собрал вещички свои личные и к матери. Квартиру, всю мебель, а ты знаешь откуда я стенку привёз? С Прибалтики, с самой Риги. Ведь здесь ничего не возможно достать. Я ведь с каждой поездки что-нибудь, да привозил. Вот за что она меня так?

    Я ведь её, сучку, любил.

    Тут голос его задрозжал. Он плавно затормозил, свернул на обочину и остановился. Дело было к вечеру. Редкие машины проскакивали мимо. Он вышел, обошёл машину и встал позади. Я не стал выходить. Пусть побудет один. У меня у самого, от его рассказа, в глазах замокрело. «Эх,

    Петруха, ты Петруха, - подумал я, - только жить начинаешь, а уже такое пережил.

    Через некоторое время, племянник сел в машину и мы продолжили путь. Он не стал больше рассказывать, а я не стал расспрашивать. Зачем бередить раны.              

Рейтинг: +1 211 просмотров
Комментарии (2)
Алена Викторова # 2 апреля 2013 в 12:05 0
Какая она, Ленка no
СЧАСТЬЯ Петрухе!)))))))))) rolf
Хроники super
Жаль, не повезло парню! - все поправимо lubov5
Владимир Кисагулов # 2 апреля 2013 в 22:50 0
Петрухи уже нет на свете. Хороший парень был. С этого развода и покатилась его жизнь кувырком.
Популярная проза за месяц
141
127
126
113
100
96
96
95
94
91
91
90
88
87
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
80
80
78
77
75
75
75
74
74
72
71
68
46