Письмо

Кошку Николая Евгеньевича всегда звали по-новому.
Назвал-то он ее давно и, как ему казалось с большим чувством юмора Собакой, но, с тех пор шли годы, и кличка менялась.


Вскоре Собака стала Собакевичем, потом имя сократилось до Бэкки и Бэськи.
Однако уменьшительно ласкательные прозвища не  гармонировали с величественным миросозерцанием человека, и  он вернулся к истокам.
Кошку приобрела кличку Котофей, а чуть позже, дабы не уходить от начального варианта - Котопес. Не минуло и нескольких недель, как Котопес превратился в существо с  румынски звучащей фамилией Котопэцку. И так далее…
 
Сейчас несчастное животное звалось Николай, что само произросло из цепочки перерождений прозвища: Котя – Коля – Колька и … Николай.
- Николай! – Весело закричал своей тезке Николай Евгеньевич утром двадцать восьмого декабря две тысячи  четырнадцатого года.  – Ты будешь смеяться, но нам пришло письмо!


Николай Евгеньевич, действительно с любопытством вертел в руках белый конверт.
 
- И ты понимаешь, - продолжил он беседу с мирно посапывающей в комнате кошкой, которая и ухом не повела в ответ. – Это не весть из ГАИ о штрафе и не  новости из банка… даже не извещение о посылке…?


Николай Евгеньевич  повесил шубу на крючок в прихожей и вошел в комнату.
- Это письмо из Питера! От  нашего друга Алексея!  - Мужчина многозначительно поглядел на животное, продолжающее мирно сопеть. – Нет! Ну, есть ли у тебя совесть, зверь? - Он  ласково потрепал кошку и принялся вскрывать конверт.
 
Письмо действительно  пришло из Санкт-Петербурга от старого приятеля Николая Евгеньевича - Алексея, который, после череды жизненных неудач здесь, в Иркутске, год назад бросил все и укатил покорять культурную столицу  Родины.


Примерно через месяц Лешка вышел на связь в соцсетях, и друзья,  хоть и пассивно, но все же давали знать друг другу о себе.


Зачем же  Лешке понадобилось писать бумажное письмо, и посылать его почтой? Есть же электронная почта.
Загадка.
 
«Привет, Николай!» – Прочитал Николай Евгеньевич.
- Тебе привет! – Подмигнул он кошке и продолжил чтение.
« Я решил написать письмо именно так – на бумаге - потому что есть веская причина. Тайна, о которой я хочу тебе рассказать, очень велика. Доверить ее электронному носителю  не могу, там она легко может стать  общедоступной.
Лично мы встретимся не скоро, пожалуй…
По телефону – то же. Поэтому – по старинке – бумага.
И не столь мы с тобой значимые фигуры в мировой политике, к счастью, чтобы наши письма бумажные подвергались люстрации спецслужбами. Хе-хе…
 
Так вот, дружище, в последние три месяца произошли очень интересные события.
По порядку.
В октябре, меня занесло на забавную  вечеринку.
Общество тутошное, в котором я вращаюсь, весьма колоритное. Ну, ты же знаешь мою тягу к разным неформалам и богеме.
Так вот.
Тусовка собралась на квартире моего старого (еще по Иркутску) приятеля. Народу много было. И разговоров разных, как всегда, тоже – до фига.
Но, когда я уже немного «поднабрался» привлек мое внимание хипарек один. Сидит себе, как гуру настоящий, эдак, свысока на нас всех поглядывает и молчит.
Ну, зацепило меня, его это высокомерие!


Бросил кости рядом и давай его колоть: кто такой, мол, да откуда, да как эту жизнь воспринимаешь? Короче, разговорились мы.
 
Чувак оказался забавным, и я заболтался с ним до утра.
Выпили мы много. Побратались раз пять. И в конце-концов  мужик этот выдал мне свой самый главный секрет.
«Ты, - говорит, - подходишь. Я тебя и  искал здесь…»
Посмеялся я тогда.


А  потом настал момент истины.
И помучился же я в размышлениях о смысле жизни, решая, что же на самом деле есть стоящее, а что – пыль?
 
«Я заклинание знаю, - он мне говорит, - которое может исполнить одно твое желание. Но только одно, понимаешь, одно во всей жизни!
Ты должен решить, что тебе нужно, и загадать. Но сбудется оно только тогда, когда ты определишь себе приемника. А передать заклинание нужно человеку, которому это действительно нужно!
Нужнее нужного!
И, вот, когда передашь слова этому другому, исполнится твое желание…».


Так-то, Николай…
И,  со следующего утра начался у меня мучительный поиск. И не то, чтобы я сразу поверил. Вначале, кажется, как в игре забавной: почему бы и нет?
Но через неделю после нашего разговора  услыхал, что мой  хипарек внезапно обрел дар целителя, уехал к нам – в Сибирь, и в какой-то маленькой деревеньке строит из себя Сергия Радонежского! И у него, говорят, неплохо получается.
Вот я и призадумался …


Нет! С желанием  определился сразу. Есть – заветное.
Гораздо сложнее оказалось выполнить условие – передать тому, кому крайне нужно.
Оглянулся  вокруг, чтобы посмотрел внимательно, кажется впервые в жизни. И вопрос встал ребром: «Кому отдать?»

И, ты знаешь, некому…
 
Вначале я пытался среди своих приятелей найти. Стал зондировать, кто о чем мечтает? Чего бы хотели люди более всего в жизни?
Но везде натыкался на мелкие и меркантильные интересы.
Не мечты! Так – мечтишки: бабла получить побольше (желательно на халяву), тачку крутую, бабу…
Не серьезно.
 
Скоро  уже и люди косо смотреть стали, мол: «Чего это одно и то же у всех выспрашивает?»


Начнешь с человеком  разговор, и кажется - вот оно! Хочет он картины писать лучше всех в мире! Мечта!
А приглядишься  – нет!
Тщеславие! За мечтой этой все те же бабки, тачки и бабы…
 
Измучился  совсем. Отношение к роду людскому меняться начало. Порою уже так тоскливо станет хоть вой волком: «Да что же это такое?! Не люди кругом – а желудки ходячие с гениталиями!...»
 
Стал по улицам ходить, по сторонам глядеть. Много с нищими и бомжами одно время общался. Казалось бы, вот где и должны быть  самые важные желания!
Нет…


Тут вообще дальше вечной пьянки для всей улицы  и  товарищей по несчастью не смотрят.
Ни чего не хотят! Настоящего - ничего!
Ни семьи, ни детей, ни успеха…
 
Детки в детских домах подошли бы многие. Но – малы они. И мечты их малы. Нет, даже не малы – мелки.
 
Так вот и прожил я три  месяца в роли судьи человеческого. Брожу и к людям прицениваюсь. Сужу и приговоры выношу. И, пока  для всех моих подсудимых приговор один – не достоин!
 
Иногда сам себе ужасаюсь!
Седьмое чувство какое-то открылось, что ли?
 Разговариваю вот - с  родителями. Ребенок у них болен. Страшно! Смерть вокруг витает… .
И хотят они спасти сынишку своего.
«Вот оно!» - Кричу себе, и уже руки потираю в предвкушении. Ибо где же еще найдешь более чистое и нужное желание?
И вдруг, как удар током – Бам-с – вижу, что не о ребенке они  печалятся. Себя жалеют.
«За что меня Бог так наказал?! - Кричит в отчаянии мама. – Чем я виновата?!»
И вижу, больше она себе благополучия желает, не о ребенке страдает…
И так во всем.
 
Политик один знакомый все кричал: «Мне свобода больше жизни нужна! Вот мечта единственная!» Да не нужно экстрасенсом быть, чтобы увидеть, что  только успех политический его интересует. А дальше все как у всех: бабки, тачки, бабы…
 
И вот вчера меня осенило.
Вспомнился мне наш последний разговор с тобой, дружище.
Помнишь, перед моим отъездом мы выпили немного и ты говорил мне по секрету, что писать стихи не бросил, как мы все. И что любишь это дело  так, что все свободное время ему посвящаешь. Что нравится тебе само великое искусство владения словом. И ты веришь, что слово способно менять людей и страны и даже – целые эпохи!
А еще я помню как ты с глубокой грустью говорил, что конечно шансов стать  известным, или просто хорошим поэтом практически нет. Да и выбиться из нашей сибирской глубинки, невозможно.
 
Я решил. Тайну доверяю тебе.
Вот эти слова: «Годы, феврале, запасть».
Будь счастлив. Я в тебя верю.


Твой друг  Алесей.
 
Николай Евгеньевич удивленно обвел взглядом комнату.
- М-да… Или  Леша перепил и у него  белка, либо с ума сошел, либо все это правда.
- Правда?! – Мужчину подбросило с дивана. – Котопес! Как ты смеешь спать!  - закричал он на кошку, - Где телефон?!
Николай Евгеньевич лихорадчно  отыскал номер Алексея и нажал вызов. Номер долго был занят.
- Привет, Коля! – Наконец раздался голос друга.
- Леша, это что за письмо я получил? Новогодняя шутка, чтоли? – Николай Евгеньевич попытался придать голосу строгости.
- Суди сам, - отозвался Алексей, - ты письмо прочел, слова получил. А мне только что позвонили из нотариальной конторы и сообщили, что я  единственный наследник моего,  невесть откуда взявшегося, дядюшки. И мне достается маленький отель на Гоа. Нужно ехать принимать во владение собственность…

Не дожидаясь расспросов Алексей  выключил телефон.
- Что?! Что?! Леша! – Николай Евгеньевич тщетно  попытался удержать друга. В ответ донеслись короткие гудки.
- И что? – Спросил он сам себя. – Теперь я должен искать кому передать это заклятие? А желание-то? Какое?
 
Исполнится любое?! – Николая Евгеньевича закружило от восторга. – Любое!
Перед взором  пронеслись контейнеры, набитые деньгами, дорогие и красивые автомобили, прекрасные юные девы в бикини… Слава! Такое сладкое слово!
 
Или…
Конец войны на Донбассе?
Альтернативная энергия?
Вечный двигатель?
Мир во всем мире?
 
Бог мой… А не буду ли я всю жизнь сожалеть загадав такое желание?
 
Николай Евгеньевич сгорбился, стал ниже ростом. На чело его легла тяжкая тень сомнения, морщины поползли по лицу.
Кошка подошла к хозяину и ткнула носом в ладонь, требуя ласки. Но человек не заметил этого.
Человек ищет решение.
Самое важное решение в жизни – смысл.
 

© Copyright: Александр Александров, 2014

Регистрационный номер №0262360

от 30 декабря 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0262360 выдан для произведения: Кошку Николая Евгеньевича всегда звали по-новому.
Назвал-то он ее давно и, как ему казалось с большим чувством юмора Собакой, но, с тех пор шли годы, и кличка менялась.


Вскоре Собака стала Собакевичем, потом имя сократилось до Бэкки и Бэськи.
Однако уменьшительно ласкательные прозвища не  гармонировали с величественным миросозерцанием человека, и  он вернулся к истокам.
Кошку приобрела кличку Котофей, а чуть позже, дабы не уходить от начального варианта - Котопес. Не минуло и нескольких недель, как Котопес превратился в существо с  румынски звучащей фамилией Котопэцку. И так далее…
 
Сейчас несчастное животное звалось Николай, что само произросло из цепочки перерождений прозвища: Котя – Коля – Колька и … Николай.
- Николай! – Весело закричал своей тезке Николай Евгеньевич утром восьмого декабря две тысячи  четырнадцатого года.  – Ты будешь смеяться, но нам пришло письмо!


Николай Евгеньевич, действительно с любопытством вертел в руках белый конверт.
 
- И ты понимаешь, - продолжил он беседу с мирно посапывающей в комнате кошкой, которая и ухом не повела в ответ. – Это не весть из ГАИ о штрафе и не  новости из банка… даже не извещение о посылке…?


Николай Евгеньевич  повесил шубу на крючок в прихожей и вошел в комнату.
- Это письмо из Питера! От  нашего друга Алексея!  - Мужчина многозначительно поглядел на животное, продолжающее мирно сопеть. – Нет! Ну, есть ли у тебя совесть, зверь? - Он  ласково потрепал кошку и принялся вскрывать конверт.
 
Письмо действительно  пришло из Санкт-Петербурга от старого приятеля Николая Евгеньевича - Алексея, который, после череды жизненных неудач здесь, в Иркутске, год назад бросил все и укатил покорять культурную столицу  Родины.


Примерно через месяц Лешка вышел на связь в соцсетях, и друзья,  хоть и пассивно, но все же давали знать друг другу о себе.


Зачем же  Лешке понадобилось писать бумажное письмо, и посылать его почтой? Есть же электронная почта.
Загадка.
 
«Привет, Николай!» – Прочитал Николай Евгеньевич.
- Тебе привет! – Подмигнул он кошке и продолжил чтение.
« Я решил написать письмо именно так – на бумаге - потому что есть веская причина. Тайна, о которой я хочу тебе рассказать, очень велика. Доверить ее электронному носителю  не могу, там она легко может стать  общедоступной.
Лично мы встретимся не скоро, пожалуй…
По телефону – то же. Поэтому – по старинке – бумага.
И не столь мы с тобой значимые фигуры в мировой политике, к счастью, чтобы наши письма бумажные подвергались люстрации спецслужбами. Хе-хе…
 
Так вот, дружище, в последние три месяца произошли очень интересные события.
По порядку.
В октябре, меня занесло на забавную  вечеринку.
Общество тутошное, в котором я вращаюсь, весьма колоритное. Ну, ты же знаешь мою тягу к разным неформалам и богеме.
Так вот.
Тусовка собралась на квартире моего старого (еще по Иркутску) приятеля. Народу много было. И разговоров разных, как всегда, тоже – до фига.
Но, когда я уже немного «поднабрался» привлек мое внимание хипарек один. Сидит себе, как гуру настоящий, эдак, свысока на нас всех поглядывает и молчит.
Ну, зацепило меня, его это высокомерие!


Бросил кости рядом и давай его колоть: кто такой, мол, да откуда, да как эту жизнь воспринимаешь? Короче, разговорились мы.
 
Чувак оказался забавным, и я заболтался с ним до утра.
Выпили мы много. Побратались раз пять. И в конце-концов  мужик этот выдал мне свой самый главный секрет.
«Ты, - говорит, - подходишь. Я тебя и  искал здесь…»
Посмеялся я тогда.


А  потом настал момент истины.
И помучился же я в размышлениях о смысле жизни, решая, что же на самом деле есть стоящее, а что – пыль?
 
«Я заклинание знаю, - он мне говорит, - которое может исполнить одно твое желание. Но только одно, понимаешь, одно во всей жизни!
Ты должен решить, что тебе нужно, и загадать. Но сбудется оно только тогда, когда ты определишь себе приемника. А передать заклинание нужно человеку, которому это действительно нужно!
Нужнее нужного!
И, вот, когда передашь слова этому другому, исполнится твое желание…».


Так-то, Николай…
И,  со следующего утра начался у меня мучительный поиск. И не то, чтобы я сразу поверил. Вначале, кажется, как в игре забавной: почему бы и нет?
Но через неделю после нашего разговора  услыхал, что мой  хипарек внезапно обрел дар целителя, уехал к нам – в Сибирь, и в какой-то маленькой деревеньке строит из себя Сергия Радонежского! И у него, говорят, неплохо получается.
Вот я и призадумался …


Нет! С желанием  определился сразу. Есть – заветное.
Гораздо сложнее оказалось выполнить условие – передать тому, кому крайне нужно.
Оглянулся  вокруг, чтобы посмотрел внимательно, кажется впервые в жизни. И вопрос встал ребром: «Кому отдать?»

И, ты знаешь, некому…
 
Вначале я пытался среди своих приятелей найти. Стал зондировать, кто о чем мечтает? Чего бы хотели люди более всего в жизни?
Но везде натыкался на мелкие и меркантильные интересы.
Не мечты! Так – мечтишки: бабла получить побольше (желательно на халяву), тачку крутую, бабу…
Не серьезно.
 
Скоро  уже и люди косо смотреть стали, мол: «Чего это одно и то же у всех выспрашивает?»


Начнешь с человеком  разговор, и кажется - вот оно! Хочет он картины писать лучше всех в мире! Мечта!
А приглядишься  – нет!
Тщеславие! За мечтой этой все те же бабки, тачки и бабы…
 
Измучился  совсем. Отношение к роду людскому меняться начало. Порою уже так тоскливо станет хоть вой волком: «Да что же это такое?! Не люди кругом – а желудки ходячие с гениталиями!...»
 
Стал по улицам ходить, по сторонам глядеть. Много с нищими и бомжами одно время общался. Казалось бы, вот где и должны быть  самые важные желания!
Нет…


Тут вообще дальше вечной пьянки для всей улицы  и  товарищей по несчастью не смотрят.
Ни чего не хотят! Настоящего - ничего!
Ни семьи, ни детей, ни успеха…
 
Детки в детских домах подошли бы многие. Но – малы они. И мечты их малы. Нет, даже не малы – мелки.
 
Так вот и прожил я три  месяца в роли судьи человеческого. Брожу и к людям прицениваюсь. Сужу и приговоры выношу. И, пока  для всех моих подсудимых приговор один – не достоин!
 
Иногда сам себе ужасаюсь!
Седьмое чувство какое-то открылось, что ли?
 Разговариваю вот - с  родителями. Ребенок у них болен. Страшно! Смерть вокруг витает… .
И хотят они спасти сынишку своего.
«Вот оно!» - Кричу себе, и уже руки потираю в предвкушении. Ибо где же еще найдешь более чистое и нужное желание?
И вдруг, как удар током – Бам-с – вижу, что не о ребенке они  печалятся. Себя жалеют.
«За что меня Бог так наказал?! - Кричит в отчаянии мама. – Чем я виновата?!»
И вижу, больше она себе благополучия желает, не о ребенке страдает…
И так во всем.
 
Политик один знакомый все кричал: «Мне свобода больше жизни нужна! Вот мечта единственная!» Да не нужно экстрасенсом быть, чтобы увидеть, что  только успех политический его интересует. А дальше все как у всех: бабки, тачки, бабы…
 
И вот вчера меня осенило.
Вспомнился мне наш последний разговор с тобой, дружище.
Помнишь, перед моим отъездом мы выпили немного и ты говорил мне по секрету, что писать стихи не бросил, как мы все. И что любишь это дело  так, что все свободное время ему посвящаешь. Что нравится тебе само великое искусство владения словом. И ты веришь, что слово способно менять людей и страны и даже – целые эпохи!
А еще я помню как ты с глубокой грустью говорил, что конечно шансов стать  известным, или просто хорошим поэтом практически нет. Да и выбиться из нашей сибирской глубинки, невозможно.
 
Я решил. Тайну доверяю тебе.
Вот эти слова: «Годы, феврале, запасть».
Будь счастлив. Я в тебя верю.


Твой друг  Алесей.
 
Николай Евгеньевич удивленно обвел взглядом комнату.
- М-да… Или  Леша перепил и у него  белка, либо с ума сошел, либо все это правда.
- Правда?! – Мужчину подбросило с дивана. – Котопес! Как ты смеешь спать!  - закричал он на кошку, - Где телефон?!
Николай Евгеньевич лихорадчно  отыскал номер Алексея и нажал вызов. Номер долго был занят.
- Привет, Коля! – Наконец раздался голос друга.
- Леша, это что за письмо я получил? Новогодняя шутка, чтоли? – Николай Евгеньевич попытался придать голосу строгости.
- Суди сам, - отозвался Алексей, - ты письмо прочел, слова получил. А мне только что позвонили из нотариальной конторы и сообщили, что я  единственный наследник моего,  невесть откуда взявшегося, дядюшки. И мне достается маленький отель на Гоа. Нужно ехать принимать во владение собственность…
Вот так. Я всю жизнь мечтал об уютном уединенном местечке, где я смогу заниматься любимым делом.
Прощай, дружище! И будь счастлив!
 
Не дожидаясь расспросов Алексей  выключил телефон.
- Что?! Что?! Леша! – Николай Евгеньевич тщетно  попытался удержать друга. В ответ донеслись короткие гудки.
- И что? – Спросил он сам себя. – Теперь я должен искать кому передать это заклятие? А желание-то? Какое?
 
Исполнится любое?! – Николая Евгеньевича закружило от восторга. – Любое!
Перед взором  пронеслись контейнеры, набитые деньгами, дорогие и красивые автомобили, прекрасные юные девы в бикини… Слава! Такое сладкое слово!
 
Или…
Конец войны на Донбассе?
Альтернативная энергия?
Вечный двигатель?
Мир во всем мире?
 
Бог мой… А не буду ли я всю жизнь сожалеть загадав такое желание?
 
Николай Евгеньевич сгорбился, стал ниже ростом. На чело его легла тяжкая тень сомнения, морщины поползли по лицу.
Кошка подошла к хозяину и ткнула носом в ладонь, требуя ласки. Но человек не заметил этого.
Человек ищет решение.
Самое важное решение в жизни – смысл.
 
Рейтинг: +3 141 просмотр
Комментарии (2)
Влад Устимов # 13 января 2015 в 13:24 0
Тяжелое наследство.
Александр Александров # 13 января 2015 в 13:47 0
30