ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Нечаянная встреча

Нечаянная встреча

17 февраля 2014 - Николай Загумёнов
       Вечер все больше хмелел, наполняясь шумом, музыкой,  весельем и  все же, в его настроении появилась  какая - то легкая, неуловимая, едва заметная грусть несбывшихся надежд и честолюбивых мечтаний. Шутка ли - сорок лет со дня окончания школы.
       Надежда Павловна – завуч школы, главный заводило бывших однокашников, не растерявшая былой красоты, и в прошлом  староста класса - просто Надя Плетнева - чувствовала себя  на вечере окрыленной.  Не растерявшая и сейчас, в свои пятьдесят с  лишним, былой красоты, сохранившая моложавость, поставленную с юности уверенную осанку, она считалась, вне всякого сомнения, первой красавицей десятого "А". Редко кто из мужчин, а порой, и женщин, не обернется ей вслед: все в ней, начиная с одежды и кончая какой то удивительной походкой, говорило о том, что она не обделена успехом, заботой и теплом, счастьем и любовью. Окончив пединститут, она вернулась в родную школу преподавать любимую химию, в тридцать пять стала директором, но теперь накопившаяся усталость шепнула ей опуститься на ступеньку ниже. Замуж она вышла за приезжего, гораздо старше ее, немного занудного, но, в общем,  - человека доброго и чуткого.
      - Ну, юные пенсионерки прошлогоднего призыва, - озорно улыбаясь, налетел на стайку бывших одноклассниц, настоящий полковник - Витька Дубинин. -  Пора сделать третий подход к снаряду, - и театральным  жестом  показал на стол.  Вокруг стола стало шумно, людно. Окинув  всех довольным взглядом, Надежда подняла бокал, собираясь сказать что - то приятное, как вдруг музыка резко оборвалась. Все в недоумении замерли на какой-то миг, и  кто-то  из мужчин беспомощно выдохнул, - Господи, да… это же Светлова!
      На пороге стояла Ольга Светлова, приехавшая на встречу впервые за все эти годы. Все застыли от неожиданности, напоминая персонажей знаменитой сцены из "Ревизора".
     Первой не выдержала Надежда, - Ура-а-а! – закричала она, - и в этом – ура – была  до глубины души искренняя, почти детская радость, вдохнув которую, все бросились  с шумом и визгом к Ольге.
     Леля, так звали ее дома, единственная  из  этого маленького, провинциального городка, поступила тогда после окончания школы в МГУ. К десятому классу она уже прилично знала английский, французский, владела стенографией,  и  окончила школу с золотой медалью. Она никогда не выказывала своего явного превосходства, часто давала списывать и когда, кто-то просил помочь, то охотно отзывалась.
     Немного успокоившись, от бурного натиска в дверях,  все торопливо расселись за стол и с нетерпеливым вниманием уставились  на Светлову.    
     - Ну, скорей, не молчи, рассказывай, - не выдержав томительного ожидания опередила всех  Наташка Сизова,
     -Да, Оль,  мы  ничего толком  не знаем, говорили только, что ты живешь в Москве, стала доктором наук, - начала осторожно Надежда.
     - Я не люблю писать письма, да и времени на это не было, - сказала Ольга, закуривая сигарету.
      Все с жадным нетерпением смотрели, как она глубоко затягивалась, от волнения мяла сигарету, как по ее лицу скользнуло что-то нервное, и было видно, как она собирается с мыслями.
     - Давайте, я  очень кратко  и ясно доложу суть вещей, - начала она широко улыбаясь. - Живу я в Москве, доктор биологических наук, зам. директора НИИ, имею сына двадцати восьми лет от роду, уже бабушка и в настоящее время не замужем… Вот и все! - улыбнувшись, закончила Ольга.
     - Учитесь девочки, краткость - сестра таланта, - мило отшутился в сторону Ольги, Володька Смирнов. – А как ты узнала, что сегодня сбор?
     - Не трудно было запомнить. Каждый год третье воскресенье июня, -  торжествующим тоном  Светлова пригвоздила Володьку.
     - Тогда вот что, пойди по кругу и назови каждого, - по детски гримасничая, не унимался Смирнов, надеясь на реванш.
      Ольга пошла вокруг стола, останавливаясь у каждого за спиной, называя имя и фамилию.  Иногда ее весело на перебой поправляли, вставляя вместо девичьей, фамилию мужа и подробности семейного положения.
      Только после того, как она медленно обошла стол, стало видно, что она не торопилась стареть, осталась такой же стройной, с умным  вдумчивым взглядом серых глаз, все еще  чуть ироничным выражением на лице, но  вместе с тем, ощущением какой - то замкнутости или быть может неустроенности, которую старалась скрыть за маской деловитости и неубедительной строгости.        
       - Ребята, я так рада видеть вас, правда. Я часто вспоминала то время, - вдруг сказала она и в этих простых словах, застряла тоскливая недосказанность, что-то близкое, родное всем сидящим, знакомое  из  далекого прошлого,  когда  все были равны и едины в порывах. Музыка встряхнула затянувшуюся паузу, вновь весело загалдели, кое – кто  пустился танцевать,  в углу тихо затянули песню.
        - Хочешь, пройдемся по школе, - подсев к Ольге, спросила Надежда. - Ты сто лет не была в ней.
        Коридор второго этажа упирался в широкую лестницу, был длинным и по одной стороне его, большие окна глядели в школьный сад. Остановившись у окна, Ольга, глядя на темные старые деревья и не оборачиваясь к Надежде, тихо спросила, -  Ты помнишь, как мы сажали этот сад? - чуть помедлив, добавила. -  Как он постарел, неужели и мы также?
Они стояли молча, всматриваясь в сумерки, каждая думала о своем и думы забегали в прошлое независимо от них, где - то возможно, пересекались и вновь возвращались.
         - Оля, у тебя  неприятности? - неожиданно спросила Надежда. - Иначе, ты бы не приехала…я угадала?
         - Неужели так заметно? - стоя перед окном, Ольга, немного погодя, покачав согласно головой, добавила.- Да, есть такое…
         - Что-нибудь по работе, или… - искренне поинтересовалась, Надежда.
         - Как говорят - на личном фронте, - нараспев сказала Ольга, продолжая смотреть в окно,  выпуская дым сигареты в густые сумерки. - А как у тебя?
         - У меня? - очнувшись, бодро начала Надежда, но тут же осеклась. - А, что у меня…Я давно уже не живу для себя, - сказала она это, как-то глубоко уйдя в себя, и при этом вытянув губы в тонкую ниточку. - В общем-то, он неплохой, заботливый и матери сразу понравился, правда детей своих нам бог не дал,  старше на десять лет, зато не пьет, все в дом… А тут как говорят - не было бы счастья, да несчастье помогло – подруга моя по институту умерла при родах, одиночка была, мы малыша тогда и усыновили.
         - Прости, я ничего об этом не знала, - с сочувствием обняв Надежду, сказала Ольга.
         -Я уже год, как замужем была, поехала летом на юбилей к свекрови под Смоленск, муж не мог, что-то у него на работе -  не то сдача объекта, я уже не помню. Остановилась в Москве на день, посмотреть, купить подарок, весь день пробегала по магазинам, а к вечеру на вокзал. Поезд мой утром, сижу в зале ожидания,  коротаю время - газетка, журнал.  И как - то незаметно подсел рядом молодой парень, ну слово за слово, так разговор ни о чем, оказалось он учится на художника здесь, в Москве. И вдруг он мне говорит: «Хотите, я вам Москву покажу, что бестолку здесь сидеть?» Смотрит на меня так по - доброму, что я  только и успела пожать плечами - вроде бы и не против. А он, как-то по - свойски, словно знакомы сто лет, меня за руку, ну, и пошли. Ходим по улицам, он все рассказывает, много интересного узнала, набросил на меня свою легкую курточку… и что со мной, сама не знаю, будто помутнение рассудка какое, словно нет и, не было ничего до этого - только он и я и никого кругом… Всю ночь целовались, веришь, ни разу не вспомнила, ни дом, ни мужа…наваждение радости, счастья какого-то и только. Утром на вокзал, провожает, стоит у вагона, а в глазах, если бы ты видела, такая тоска - смотреть больно, держит за руку, боится отпустить.  А у самой все внутри колотится, вот-вот разорвется  что-нибудь, не выдержу… Веришь Оля, я  потом никогда, ничего за всю свою жизнь, не испытала подобного, и до сих пор, как вспомню, начинает колотить внутри - ужас какой-то, а ведь столько лет прошло.
      Глаза Надежды от возбуждения горели, лицо покраснело, и было видно, что воспоминания ей приятны.
       - Давай выпьем, - неожиданно предложила Ольга.
       - Идем, у меня в кабинете есть коньяк, - словно только этого и ждала, охотно отозвалась Надежда.
      - И, что же потом, … вы когда-нибудь виделись? - поинтересовалась Ольга, устраиваясь поудобней в кресло завуча.      
      - Да, приезжал тогда дважды осенью. Уговаривал, еще как звал, но ты же помнишь - больная мать, брат учился, да и ни жилья толком, ни работы, ну прямо как у Чехова - отказалась я.  Писал на школу, приезжал еще раз, года через три, потом пропал, - и немного подумав. - Глупая была, позови он меня сейчас, бросила бы все и ползком за ним на край света… Я письмо даже тебе написала, чтобы ты нашла его.
      - Никакого письма я не получала, - встревожилась Ольга.
      - Я не отправила его, порвала, да и зачем я ему с такой обузой, - продолжала Надежда, сверкая влажными от слез глазами. - Оля, ну почему, почему я такая дура, почему не побежала за ним?  Порой иду, и разговариваю с ним, будто он рядом, слышу его голос, живу какой-то второй жизнью, мне тогда кажется, что я с ума схожу…Устала я от этой жизни, устала делать вид, будто все хорошо, чувствую как становится пусто, вот тут, - и она отчаянно постучав себя в грудь,  беспомощно опустилась на стул.  
       - А я, первый раз вышла замуж еще в университете, на пятом курсе, - начала Ольга. - Вместе учились, прожили четыре года, родила сына. Потом  диссертация, наука, мама с ребенком, и как-то само собой наша семейная жизнь тихо и мирно прекратила свое существование. Наверно, не любила так чтобы, все бросить. Долго жила одна и  привыкла так, что боялась даже  потерять одиночество… Жила все время с ощущением, что чувство любви прошло мимо меня, пока не встретила одного человека, но и здесь оказалось все непросто, стыдно признаться, сын - законченный подлец… Не хочу об этом. Я давно поняла, что первый мужчина должен быть только по любви, пусть пьяница, или еще кто, но по любви, а так - ты словно дорогая, но неоцененная вещь, что пылится в шкафу.
        - Как верно ты сказала, Оля.  Спроси, ну спроси меня, что было в моей жизни светлого, яркого такого, чтобы? - и Надежда, сжав, маленькие кулачки потрясла ими перед грудью. - И я, тебе отвечу, что ничего и не было, кроме этой ночи! - лицо ее вдруг исказилось, губы  судорожно задергались, слезы потекли по щекам, оставляя извилистые  черные ручейки.
        - Ну, что ты, что ты, - стала успокаивать ее, гладя по голове, Ольга. - Красавица ты моя! Ты что-нибудь о нем знаешь, где он, что с ним?
        - Давно уже ничего о нем не слышно, в последний раз, лет пятнадцать назад, получила вдруг от него посылку, раскрываю, а там - мой портрет, и с обратной стороны романс, представляешь? Я храню его здесь в школе, сейчас покажу тебе. Она достала из глубины  стола среднего размера плоскую картонную коробку и, вынув из нее холст, в незатейливой раме подала Ольге.  
      С портрета смотрела, облокотившись в кресле, молодая девушка, в темно-синем, бархатном под старину платье на фоне вечернего сада. Ее светлые волосы едва касались открытых плеч, а  наклон головы, приподнятый подбородок и совсем еще юные, по-детски пухлые губы, придавали ей загадочный вид. Она смотрела в упор, своими большими, темными глазами, словно ждала ответа, а едва заметная улыбка, скрывала где-то в глубине, поселившуюся теперь уже навсегда - светлую грусть.
       Господи, как ты  хороша!  Какой прекрасный портрет! - искренне порадовалась Ольга и, повернув его обратной стороной, где  на загрунтованном участке холста был черной краской написан текст, стала читать его вслух:                      
                            Романс                  
      Ты смотришь на меня с прекрасного портрета,
      И взгляд не может скрыть, той осени былой,
      Быть может, грустный взгляд - фантазия поэта,
      И в тот осенний день я был всему виной.

      Пусть осень не стучит ко мне в окно разлукой,
      Пусть годы не грозят, что пронеслись уже,
      Во мне еще живет любовь той сладкой мукой,
      Я нежность сохранил еще в своей душе.

      Смотрю я на тебя, как прежде с умиленьем,
      Прошло не мало лет, ты вновь передо мной,
      И этот милый взгляд мне будет утешеньем,
      Напомнит мне о том, как был любим тобой.

      Пусть осень постучит в окно мое надеждой,
      Пусть не спешат года еще немного лет.
      Я на тебя смотрю, и хочется, чтоб нежной
      Улыбкой засиял прекрасный твой портрет.

      Ольга, не сдерживая волнения, обняла Надежду.
      - Надька, милая моя Надька! Ты хоть представляешь, к чему ты прикоснулась в своей жизни? Это же такая редкость! Какая ты счастливая, Надька!
        За окном совсем стемнело, и только узкий, далеко-далеко, где-то там, у самого горизонта, едва мерцающий свет, напоминал угасший день.

© Copyright: Николай Загумёнов, 2014

Регистрационный номер №0192509

от 17 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0192509 выдан для произведения:        Вечер все больше хмелел, наполняясь шумом, музыкой,  весельем и  все же, в его настроении появилась  какая - то легкая, неуловимая, едва заметная грусть несбывшихся надежд и честолюбивых мечтаний. Шутка ли - сорок лет со дня окончания школы.
       Надежда Павловна – завуч школы, главный заводило бывших однокашников, не растерявшая былой красоты, и в прошлом  староста класса - просто Надя Плетнева - чувствовала себя  на вечере окрыленной.  Не растерявшая и сейчас, в свои пятьдесят с  лишним, былой красоты, сохранившая моложавость, поставленную с юности уверенную осанку, она считалась, вне всякого сомнения, первой красавицей десятого "А". Редко кто из мужчин, а порой, и женщин, не обернется ей вслед: все в ней, начиная с одежды и кончая какой то удивительной походкой, говорило о том, что она не обделена успехом, заботой и теплом, счастьем и любовью. Окончив пединститут, она вернулась в родную школу преподавать любимую химию, в тридцать пять стала директором, но теперь накопившаяся усталость шепнула ей опуститься на ступеньку ниже. Замуж она вышла за приезжего, гораздо старше ее, немного занудного, но, в общем,  - человека доброго и чуткого.
      - Ну, юные пенсионерки прошлогоднего призыва, - озорно улыбаясь, налетел на стайку бывших одноклассниц, настоящий полковник - Витька Дубинин. -  Пора сделать третий подход к снаряду, - и театральным  жестом  показал на стол.  Вокруг стола стало шумно, людно. Окинув  всех довольным взглядом, Надежда подняла бокал, собираясь сказать что - то приятное, как вдруг музыка резко оборвалась. Все в недоумении замерли на какой-то миг, и  кто-то  из мужчин беспомощно выдохнул, - Господи, да… это же Светлова!
      На пороге стояла Ольга Светлова, приехавшая на встречу впервые за все эти годы. Все застыли от неожиданности, напоминая персонажей знаменитой сцены из "Ревизора".
     Первой не выдержала Надежда, - Ура-а-а! – закричала она, - и в этом – ура – была  до глубины души искренняя, почти детская радость, вдохнув которую, все бросились  с шумом и визгом к Ольге.
     Леля, так звали ее дома, единственная  из  этого маленького, провинциального городка, поступила тогда после окончания школы в МГУ. К десятому классу она уже прилично знала английский, французский, владела стенографией,  и  окончила школу с золотой медалью. Она никогда не выказывала своего явного превосходства, часто давала списывать и когда, кто-то просил помочь, то охотно отзывалась.
     Немного успокоившись, от бурного натиска в дверях,  все торопливо расселись за стол и с нетерпеливым вниманием уставились  на Светлову.    
     - Ну, скорей, не молчи, рассказывай, - не выдержав томительного ожидания опередила всех  Наташка Сизова,
     -Да, Оль,  мы  ничего толком  не знаем, говорили только, что ты живешь в Москве, стала доктором наук, - начала осторожно Надежда.
     - Я не люблю писать письма, да и времени на это не было, - сказала Ольга, закуривая сигарету.
      Все с жадным нетерпением смотрели, как она глубоко затягивалась, от волнения мяла сигарету, как по ее лицу скользнуло что-то нервное, и было видно, как она собирается с мыслями.
     - Давайте, я  очень кратко  и ясно доложу суть вещей, - начала она широко улыбаясь. - Живу я в Москве, доктор биологических наук, зам. директора НИИ, имею сына двадцати восьми лет от роду, уже бабушка и в настоящее время не замужем… Вот и все! - улыбнувшись, закончила Ольга.
     - Учитесь девочки, краткость - сестра таланта, - мило отшутился в сторону Ольги, Володька Смирнов. – А как ты узнала, что сегодня сбор?
     - Не трудно было запомнить. Каждый год третье воскресенье июня, -  торжествующим тоном  Светлова пригвоздила Володьку.
     - Тогда вот что, пойди по кругу и назови каждого, - по детски гримасничая, не унимался Смирнов, надеясь на реванш.
      Ольга пошла вокруг стола, останавливаясь у каждого за спиной, называя имя и фамилию.  Иногда ее весело на перебой поправляли, вставляя вместо девичьей, фамилию мужа и подробности семейного положения.
      Только после того, как она медленно обошла стол, стало видно, что она не торопилась стареть, осталась такой же стройной, с умным  вдумчивым взглядом серых глаз, все еще  чуть ироничным выражением на лице, но  вместе с тем, ощущением какой - то замкнутости или быть может неустроенности, которую старалась скрыть за маской деловитости и неубедительной строгости.        
       - Ребята, я так рада видеть вас, правда. Я часто вспоминала то время, - вдруг сказала она и в этих простых словах, застряла тоскливая недосказанность, что-то близкое, родное всем сидящим, знакомое  из  далекого прошлого,  когда  все были равны и едины в порывах. Музыка встряхнула затянувшуюся паузу, вновь весело загалдели, кое – кто  пустился танцевать,  в углу тихо затянули песню.
        - Хочешь, пройдемся по школе, - подсев к Ольге, спросила Надежда. - Ты сто лет не была в ней.
        Коридор второго этажа упирался в широкую лестницу, был длинным и по одной стороне его, большие окна глядели в школьный сад. Остановившись у окна, Ольга, глядя на темные старые деревья и не оборачиваясь к Надежде, тихо спросила, -  Ты помнишь, как мы сажали этот сад? - чуть помедлив, добавила. -  Как он постарел, неужели и мы также?
Они стояли молча, всматриваясь в сумерки, каждая думала о своем и думы забегали в прошлое независимо от них, где - то возможно, пересекались и вновь возвращались.
         - Оля, у тебя  неприятности? - неожиданно спросила Надежда. - Иначе, ты бы не приехала…я угадала?
         - Неужели так заметно? - стоя перед окном, Ольга, немного погодя, покачав согласно головой, добавила.- Да, есть такое…
         - Что-нибудь по работе, или… - искренне поинтересовалась, Надежда.
         - Как говорят - на личном фронте, - нараспев сказала Ольга, продолжая смотреть в окно,  выпуская дым сигареты в густые сумерки. - А как у тебя?
         - У меня? - очнувшись, бодро начала Надежда, но тут же осеклась. - А, что у меня…Я давно уже не живу для себя, - сказала она это, как-то глубоко уйдя в себя, и при этом вытянув губы в тонкую ниточку. - В общем-то, он неплохой, заботливый и матери сразу понравился, правда детей своих нам бог не дал,  старше на десять лет, зато не пьет, все в дом… А тут как говорят - не было бы счастья, да несчастье помогло – подруга моя по институту умерла при родах, одиночка была, мы малыша тогда и усыновили.
         - Прости, я ничего об этом не знала, - с сочувствием обняв Надежду, сказала Ольга.
         -Я уже год, как замужем была, поехала летом на юбилей к свекрови под Смоленск, муж не мог, что-то у него на работе -  не то сдача объекта, я уже не помню. Остановилась в Москве на день, посмотреть, купить подарок, весь день пробегала по магазинам, а к вечеру на вокзал. Поезд мой утром, сижу в зале ожидания,  коротаю время - газетка, журнал.  И как - то незаметно подсел рядом молодой парень, ну слово за слово, так разговор ни о чем, оказалось он учится на художника здесь, в Москве. И вдруг он мне говорит: «Хотите, я вам Москву покажу, что бестолку здесь сидеть?» Смотрит на меня так по - доброму, что я  только и успела пожать плечами - вроде бы и не против. А он, как-то по - свойски, словно знакомы сто лет, меня за руку, ну, и пошли. Ходим по улицам, он все рассказывает, много интересного узнала, набросил на меня свою легкую курточку… и что со мной, сама не знаю, будто помутнение рассудка какое, словно нет и, не было ничего до этого - только он и я и никого кругом… Всю ночь целовались, веришь, ни разу не вспомнила, ни дом, ни мужа…наваждение радости, счастья какого-то и только. Утром на вокзал, провожает, стоит у вагона, а в глазах, если бы ты видела, такая тоска - смотреть больно, держит за руку, боится отпустить.  А у самой все внутри колотится, вот-вот разорвется  что-нибудь, не выдержу… Веришь Оля, я  потом никогда, ничего за всю свою жизнь, не испытала подобного, и до сих пор, как вспомню, начинает колотить внутри - ужас какой-то, а ведь столько лет прошло.
      Глаза Надежды от возбуждения горели, лицо покраснело, и было видно, что воспоминания ей приятны.
       - Давай выпьем, - неожиданно предложила Ольга.
       - Идем, у меня в кабинете есть коньяк, - словно только этого и ждала, охотно отозвалась Надежда.
      - И, что же потом, … вы когда-нибудь виделись? - поинтересовалась Ольга, устраиваясь поудобней в кресло завуча.      
      - Да, приезжал тогда дважды осенью. Уговаривал, еще как звал, но ты же помнишь - больная мать, брат учился, да и ни жилья толком, ни работы, ну прямо как у Чехова - отказалась я.  Писал на школу, приезжал еще раз, года через три, потом пропал, - и немного подумав. - Глупая была, позови он меня сейчас, бросила бы все и ползком за ним на край света… Я письмо даже тебе написала, чтобы ты нашла его.
      - Никакого письма я не получала, - встревожилась Ольга.
      - Я не отправила его, порвала, да и зачем я ему с такой обузой, - продолжала Надежда, сверкая влажными от слез глазами. - Оля, ну почему, почему я такая дура, почему не побежала за ним?  Порой иду, и разговариваю с ним, будто он рядом, слышу его голос, живу какой-то второй жизнью, мне тогда кажется, что я с ума схожу…Устала я от этой жизни, устала делать вид, будто все хорошо, чувствую как становится пусто, вот тут, - и она отчаянно постучав себя в грудь,  беспомощно опустилась на стул.  
       - А я, первый раз вышла замуж еще в университете, на пятом курсе, - начала Ольга. - Вместе учились, прожили четыре года, родила сына. Потом  диссертация, наука, мама с ребенком, и как-то само собой наша семейная жизнь тихо и мирно прекратила свое существование. Наверно, не любила так чтобы, все бросить. Долго жила одна и  привыкла так, что боялась даже  потерять одиночество… Жила все время с ощущением, что чувство любви прошло мимо меня, пока не встретила одного человека, но и здесь оказалось все непросто, стыдно признаться, сын - законченный подлец… Не хочу об этом. Я давно поняла, что первый мужчина должен быть только по любви, пусть пьяница, или еще кто, но по любви, а так - ты словно дорогая, но неоцененная вещь, что пылится в шкафу.
        - Как верно ты сказала, Оля.  Спроси, ну спроси меня, что было в моей жизни светлого, яркого такого, чтобы? - и Надежда, сжав, маленькие кулачки потрясла ими перед грудью. - И я, тебе отвечу, что ничего и не было, кроме этой ночи! - лицо ее вдруг исказилось, губы  судорожно задергались, слезы потекли по щекам, оставляя извилистые  черные ручейки.
        - Ну, что ты, что ты, - стала успокаивать ее, гладя по голове, Ольга. - Красавица ты моя! Ты что-нибудь о нем знаешь, где он, что с ним?
        - Давно уже ничего о нем не слышно, в последний раз, лет пятнадцать назад, получила вдруг от него посылку, раскрываю, а там - мой портрет, и с обратной стороны романс, представляешь? Я храню его здесь в школе, сейчас покажу тебе. Она достала из глубины  стола среднего размера плоскую картонную коробку и, вынув из нее холст, в незатейливой раме подала Ольге.  
      С портрета смотрела, облокотившись в кресле, молодая девушка, в темно-синем, бархатном под старину платье на фоне вечернего сада. Ее светлые волосы едва касались открытых плеч, а  наклон головы, приподнятый подбородок и совсем еще юные, по-детски пухлые губы, придавали ей загадочный вид. Она смотрела в упор, своими большими, темными глазами, словно ждала ответа, а едва заметная улыбка, скрывала где-то в глубине, поселившуюся теперь уже навсегда - светлую грусть.
       Господи, как ты  хороша!  Какой прекрасный портрет! - искренне порадовалась Ольга и, повернув его обратной стороной, где  на загрунтованном участке холста был черной краской написан текст, стала читать его вслух:                      
                            Романс                  
      Ты смотришь на меня с прекрасного портрета,
      И взгляд не может скрыть, той осени былой,
      Быть может, грустный взгляд - фантазия поэта,
      И в тот осенний день я был всему виной.

      Пусть осень не стучит ко мне в окно разлукой,
      Пусть годы не грозят, что пронеслись уже,
      Во мне еще живет любовь той сладкой мукой,
      Я нежность сохранил еще в своей душе.

      Смотрю я на тебя, как прежде с умиленьем,
      Прошло не мало лет, ты вновь передо мной,
      И этот милый взгляд мне будет утешеньем,
      Напомнит мне о том, как был любим тобой.

      Пусть осень постучит в окно мое надеждой,
      Пусть не спешат года еще немного лет.
      Я на тебя смотрю, и хочется, чтоб нежной
      Улыбкой засиял прекрасный твой портрет.

      Ольга, не сдерживая волнения, обняла Надежду.
      - Надька, милая моя Надька! Ты хоть представляешь, к чему ты прикоснулась в своей жизни? Это же такая редкость! Какая ты счастливая, Надька!
        За окном совсем стемнело, и только узкий, далеко-далеко, где-то там, у самого горизонта, едва мерцающий свет, напоминал угасший день.

Рейтинг: 0 180 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
90
80
75
70
64
59
58
57
57
56
54
54
52
52
52
51
49
49
48
48
47
47
45
45
45
40
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
34
34
30