ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Мариина напасть

Мариина напасть

 

 

Я уже рассказывал тебе про Марию-то, ну, про ту, которой тетка моя на зеркалах гадала. Так вот, то только начало было. А что дальше случилось, хочешь узнать?

 

 

 

 

 

 

Побыли Мария с Николкой на могиле, где Василий похоронен, поблагодарили старуху за угол, да и тронулись в обратный путь. Только получилась у них в дороге задержка какая-то: то ли поезда долго не было, то ли еще что… Словом поели они все припасы, что у них с собой были. Да они не больно и горюют – на каждой станции торговцев полно; хоть и дерут в три шкуры,  а все равно купить, что поесть можно. Вот подъезжают они к станции какой-то. Вышли на перрон. И надо же, то обычно торговцев разных пруд пруди, а тут никого. Только старик какой-то рыбу продает. А сам из себя обгрюзший такой, весь в лохмотьях, не умыт, не чесан, сопли висят – смотреть противно. Побрезговал Николка у него покупать, так ни с чем в вагон и вернулись.

 

 

 

Едут дальше, думают, что на следующей станции повезет. Да только и там та же картина – нет никого торгующих. И опять старик с рыбой, противный, навроде прежнего. Только кА бы причесан по-иному и ремки на нем другие. Посмотрел на Марию с Николкой и давай им свой товар нахваливать. Купите, мол, рыбки, она у меня вкусная: и карасики есть и щука - сам ловил, сам жарил. Не хотелось им ничего и у этого старика покупать, уж больно из себя неприятный. Да только голод, как известно, не тетка. А тут еще и другие люди из их вагону у него берут. Ну и они не утерпели, купили-таки.

 

 

 

Поели немного. И впрямь рыба вкусная оказалась, сочная такая, жирная.

 

 

 

- Вот, - говорит Мария, - а мы еще и покупать не хотели.

 

 

А к вечеру вдруг занеможилось ей. Николка тоже себя нехорошо чувствует, да виду не подает – ему по молодости-то лет стыдно перед матерью слабость свою напоказ выставлять. А с Марией до того худо сделалось, что пришлось с поезду сойти. 

Привел ее Николка в больницу местную. Врач обо всем их расспросил, осмотрел Марию и говорит:

 

 

 

- Отравилась она. Рыба вам, видать, порченная попалась. Промывание делать надо.

 

 

- Как так? – Николка удивляется. – Все ведь ели, и ничего!

 

 

Врач плечами пожимает:

 

 

- Всяко случается. И не такое бывает. Ты-то сам как себя чувствуешь?

 

 

А тот крепится:

 

 

 

- Ничего, - отвечает.

 

 

 

- Ну, раз ничего, то сиди здесь, жди.

 

 

 

Отвезли Марию в операционную, промывание сделали. Выходят  врачи в коридор и видят: Николка возле стула лежит руками за  живот держится. Подбежали к нему, а он уже мертвый…

 

 

 

Долго Мария в беспамятсве была, а когда пришла в себя, ей про Николку правды не стали говорить – нельзя ее тревожить было, слишком слаба. Когда она про него спросила, сказали, что сын ваш, мол, домой поехал.

 

 

 

Мария не верит:

 

 

 

- Неправда! Не может так быть, чтобы он родную мать не попроведал!

 

 

 

Нечего врачам делать рассказали все, как есть.

 

 

 

Как услыхала про то Мария, побледнела вся, опять в беспамятство впала.

 

 

 

Долго врачи ее выхаживали. Возвратилась она домой – соседи смотрят и узнать не могут: седая вся, будто старуха. И как не в себе вроде. Расспрашивать ее было начали, что стряслось, а она зарылась в доме и никого к себе не впускает. Посудили – погадали люди, в чем тут дело, да и разошлись по домам.

 

 

 

Дошла об этом весть и до тетки Натальи. Пришла она к Марии, в окошко стучится. И надо же. Никого Мария к себе не впускала, а вот ей сразу же дверь отрыла. Допоздна тетка Наталья у нее просидела. О чем она там с Марией говорила, что делала – про то никто не знает. Но только на следующий день Мария вроде как отошла малость. С людьми разговаривает, рассказывает о своем горе-то, плачет.

 

 

 

Месяц – другой прошел, помаленьку успокаиваться начала. Только соседки замечать стали, что у нее по ночам свет горит. Вот одна из соседок, известно, бабы – народ любопытный, все им знать надо, возьми да спроси, вроде как шуткой:

 

 

 

- Что ж это ты, Мария, по ночам свет жжешь? Кавалеров что ли завлекаешь?

 

 

 

А Мария посмотрела на нее как-то странно и отвечает:

 

 

 

- Сынка своего, Николушку, жду.

 

 

 

Да серьезно так говорит, будто об чем обычном. Ну, соседка, понятно, только руками всплеснула. Думает, что у той с головой что-то сделалось: видано ли дело – человек помер, а она его в гости ждет. А Мария-то ведь ей и в самом деле правду сказала.

 

 

 

Дело-то как вышло. Мария все о Николке забыть не могла, не помогли ей Натальины снадобья. Бывало, присядет где-нибудь в уголок и начнет прошлое вспоминать. Просидит так часок, глядишь на сердце и полегчает. Вот раз сидит она так. Призадумалась, как задремала и не заметила. Вдруг сквозь сон слышит, как кто-то в окошко стучит. Сперва, думала, почудилось. Нет, опять стучаться. И уж больно знакомым ей этот стук показался – так, обычно, Николушка стучался, если припоздниться.

 

Вскочила Мария, как ошпаренная, зажгла свет и в окошко выглянула. А там Николка стоит. Она сразу двери нараспашку, на шею к нему бросилась. На радостях-то не поняла, что не к добру такое дело. Зовет его в избу, мол, проходи скорей. Сейчас печь затоплю, пирогов тебе напеку, устал, поди, с дороги? Словом, сама не понимает, что говорит. А он отнекивается:

 

- В другой раз, - говорит, - маменька. Сейчас у меня срочное дело есть. К Ивашке Самкову пойду (приятель такой у Николки был).

 

Так и ушел.

 

Бросилась, было Мария за ним, да темнота на дворе, не видать ничего. Поутру решила у Ивашки Самкова спросить, да тот, как на грех, еще на прошлой неделе в город подался. Подумала тогда Мария, что все это ей спросонок почудилось. Только через три-четыре дня опять та же история: стоит Николка в дверях, с ней разговаривает, а в дом никак заходить не хочет. Опять какую-то отговорку придумал, уж и Марии тут показалось, что не так что-то здесь. Она хоть  как дурмане была, а спросила все ж:

 

- Что же ты с родной матерью делаешь? Даже посидеть, поговорить со мной ладом не хочешь!

 

Он на нее посмотрел, да странно как-то, словно и не Николка это. А сам говорит, ласково так. Мол, прости меня, мама, но никак мне нельзя сейчас. Вот вскорости приду, тогда навсегда вместе и останемся. Николкин голос, и все тут. И улыбается ей печально так, и головушку наклонил – ну прям Николка вылитый…

 

Мария поначалу про это никому говорить не хотела. Да не сдержалась – человеку-то иногда и с другими поделиться надо. Вот и открылась соседке. Та слушает, а сама то и дело крестится да ойкает:

 

- Ой, нечисть это! Нечисть. Ой ты батюшки!

 

Мария даже пожалела, что ей доверилась. Потому и сказала:

 

- Ты гляди, соседка, про это никому.

 

Ну, та, конечно, соглашается. А язык у самой так и чешется, баба – баба и есть. Часу не прошло, как уж полдеревни про все узнали. Собьрались бабы к Марие и давай наперебой советы давать. Одна кричит:

 

- Иконой его надо!

 

Другая:

 

- Углы в избе святой водой окропить! А вокруг дома борозду пропахать.

 

А третья и вовсе такую околесицу несет, что и повторять не стоит.

 

Тут подходит к ним тетка Наталья:

 

- Ну, что, как сороки, растрещались? Дел у вас, что ли нет никаких? Ступайте-ка по домам.

 

Ну, бабы, кто обиделся, кто нет, а только ослушаться не   осмелились.

 

А тетка Наталья прям к Марии пошла. Такая была: кто ей приглянулся, не ждала, когда попросит, сама помощь предлагала. Спрашивает, что стряслось, мол. Мария ей все как есть, без утайки и выложила. Сама говорит:

 

- Я–то и сама чую, что здесь нечисто. А как погонишь? Ведь точь – в – точь, как сынок мой. Вот и сегодня прийти обещался.

 

Тетка Наталья головой покачала:

 

- Значит, говорил,  вместе будете? За тобой, знать, придет. Ну, да не просто теперь ему тебя взять. Ты вот что, с вечера дверь на крючок запри. И не отворяй, коль стучать станет. Коли не уйдет, ты дверь открой, а через порог его не пускай. Обними его будто на радостях, а сама проведи ему рукой, легонько так, снизу вверх. А что дальше будет – как Бог решит.

 

Сама подошла к двери, прошептала что-то, плюнула через порог, да и ушла.

 

Мария, все как она велела, сделала. Вот стучится в окно. Мария не отпирает. А он не уходит, все стучится. Нечего делать – отрыла она дверь. Он ее и спрашивает:

 

- Что ж ты, мама, так долго не отпирала?

 

Она отвечает, что задремала. А сама на пороге стоит, не посторонится. Обняла его, провела рукой по спине снизу вверх, как тетка Наталья велела, а там – щетина.., да колючая…  Вскрикнула Мария да тут же у порога и упала.

 

Утром соседи просыпаются. Глядят – у Марии в доме дверь нараспашку. Прибежали, а она у порога лежит. Думали, мертва, нет – дышит.

 

Долго еще Мария у нас в деревне жила. А потом где-то отыскалась у нее родственница дальняя. К ней и перебралась.

 

А еще люди про меж себя разговор вели, будто видали в те дни в деревне нашей старика нездешнего. Сам из себя грязный, не умыт – не чесан, в лохмотьях весь.

 

Вот вроде и все. Коли люди врут, значит, выходит, и я тоже. Я сам-то не видел, после войны в городе жить стал. Только думаю, зачем им, людям, врать-то. А вот трещину на зеркале у тетки Натальи я видел. Как раз в левом углу нижнем. А до того не было. С чего бы ей взяться-то?..

© Copyright: Александр Козловский, 2012

Регистрационный номер №0044472

от 23 апреля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0044472 выдан для произведения:

Я уже рассказывал тебе про Марию-то, ну, про ту, которой тетка моя на зеркалах гадала. Так вот, то только начало было. А что дальше случилось, хочешь узнать?

Побыли Мария с Николкой на могиле, где Василий похоронен, поблагодарили старуху за угол, да и тронулись в обратный путь. Только получилась у них в дороге задержка какая-то: то ли поезда долго не было, то ли еще что… Словом поели они все припасы, что у них с собой были. Да они не больно и горюют – на каждой станции торговцев полно; хоть и дерут в три шкуры,  а все равно купить, что поесть можно. Вот подъезжают они к станции какой-то. Вышли на перрон. И надо же, то обычно торговцев разных пруд пруди, а тут никого. Только старик какой-то рыбу продает. А сам из себя обгрюзший такой, весь в лохмотьях, не умыт, не чесан, сопли висят – смотреть противно. Побрезговал Николка у него покупать, так ни с чем в вагон и вернулись.

Едут дальше, думают, что на следующей станции повезет. Да только и там та же картина – нет никого торгующих. И опять старик с рыбой, противный, навроде прежнего. Только кА бы причесан по-иному и ремки на нем другие. Посмотрел на Марию с Николкой и давай им свой товар нахваливать. Купите, мол, рыбки, она у меня вкусная: и карасики есть и щука - сам ловил, сам жарил. Не хотелось им ничего и у этого старика покупать, уж больно из себя неприятный. Да только голод, как известно, не тетка. А тут еще и другие люди из их вагону у него берут. Ну и они не утерпели, купили-таки.

Поели немного. И впрямь рыба вкусная оказалась, сочная такая, жирная.

- Вот, - говорит Мария, - а мы еще и покупать не хотели.

А к вечеру вдруг занеможилось ей. Николка тоже себя нехорошо чувствует, да виду не подает – ему по молодости-то лет стыдно перед матерью слабость свою напоказ выставлять. А с Марией до того худо сделалось, что пришлось с поезду сойти.

Привел ее Николка в больницу местную. Врач обо всем их расспросил, осмотрел Марию и говорит:

- Отравилась она. Рыба вам, видать, порченная попалась. Промывание делать надо.

- Как так? – Николка удивляется. – Все ведь ели, и ничего!

Врач плечами пожимает:

- Всяко случается. И не такое бывает. Ты-то сам как себя чувствуешь?

А тот крепится:

- Ничего, - отвечает.

- Ну, раз ничего, то сиди здесь, жди.

Отвезли Марию в операционную, промывание сделали. Выходят  врачи в коридор и видят: Николка возле стула лежит руками за  живот держится. Подбежали к нему, а он уже мертвый…

Долго Мария в беспамятсве была, а когда пришла в себя, ей про Николку правды не стали говорить – нельзя ее тревожить было, слишком слаба. Когда она про него спросила, сказали, что сын ваш, мол, домой поехал.

Мария не верит:

- Неправда! Не может так быть, чтобы он родную мать не попроведал!

Нечего врачам делать рассказали все, как есть.

Как услыхала про то Мария, побледнела вся, опять в беспамятство впала.

 

Долго врачи ее выхаживали. Возвратилась она домой – соседи смотрят и узнать не могут: седая вся, будто старуха. И как не в себе вроде. Расспрашивать ее было начали, что стряслось, а она зарылась в доме и никого к себе не впускает. Посудили – погадали люди, в чем тут дело, да и разошлись по домам.

Дошла об этом весть и до тетки Натальи. Пришла она к Марии, в окошко стучится. И надо же. Никого Мария к себе не впускала, а вот ей сразу же дверь отрыла. Допоздна тетка Наталья у нее просидела. О чем она там с Марией говорила, что делала – про то никто не знает. Но только на следующий день Мария вроде как отошла малость. С людьми разговаривает, рассказывает о своем горе-то, плачет.

Месяц – другой прошел, помаленьку успокаиваться начала. Только соседки замечать стали, что у нее по ночам свет горит. Вот одна из соседок, известно, бабы – народ любопытный, все им знать надо, возьми да спроси, вроде как шуткой:

- Что ж это ты, Мария, по ночам свет жжешь? Кавалеров что ли завлекаешь?

А Мария посмотрела на нее как-то странно и отвечает:

- Сынка своего, Николушку, жду.

Да серьезно так говорит, будто об чем обычном. Ну, соседка, понятно, только руками всплеснула. Думает, что у той с головой что-то сделалось: видано ли дело – человек помер, а она его в гости ждет. А Мария-то ведь ей и в самом деле правду сказала.

Дело-то как вышло. Мария все о Николке забыть не могла, не помогли ей Натальины снадобья. Бывало, присядет где-нибудь в уголок и начнет прошлое вспоминать. Просидит так часок, глядишь на сердце и полегчает. Вот раз сидит она так. Призадумалась, как задремала и не заметила. Вдруг сквозь сон слышит, как кто-то в окошко стучит. Сперва, думала, почудилось. Нет, опять стучаться. И уж больно знакомым ей этот стук показался – так, обычно, Николушка стучался, если припоздниться.

Вскочила Мария, как ошпаренная, зажгла свет и в окошко выглянула. А там Николка стоит. Она сразу двери нараспашку, на шею к нему бросилась. На радостях-то не поняла, что не к добру такое дело. Зовет его в избу, мол, проходи скорей. Сейчас печь затоплю, пирогов тебе напеку, устал, поди, с дороги? Словом, сама не понимает, что говорит. А он отнекивается:

- В другой раз, - говорит, - маменька. Сейчас у меня срочное дело есть. К Ивашке Самкову пойду (приятель такой у Николки был).

Так и ушел.

Бросилась, было Мария за ним, да темнота на дворе, не видать ничего. Поутру решила у Ивашки Самкова спросить, да тот, как на грех, еще на прошлой неделе в город подался. Подумала тогда Мария, что все это ей спросонок почудилось. Только через три-четыре дня опять та же история: стоит Николка в дверях, с ней разговаривает, а в дом никак заходить не хочет. Опять какую-то отговорку придумал, уж и Марии тут показалось, что не так что-то здесь. Она хоть  как дурмане была, а спросила все ж:

- Что же ты с родной матерью делаешь? Даже посидеть, поговорить со мной ладом не хочешь!

Он на нее посмотрел, да странно как-то, словно и не Николка это. А сам говорит, ласково так. Мол, прости меня, мама, но никак мне нельзя сейчас. Вот вскорости приду, тогда навсегда вместе и останемся. Николкин голос, и все тут. И улыбается ей печально так, и головушку наклонил – ну прям Николка вылитый…

Мария поначалу про это никому говорить не хотела. Да не сдержалась – человеку-то иногда и с другими поделиться надо. Вот и открылась соседке. Та слушает, а сама то и дело крестится да ойкает:

- Ой, нечисть это! Нечисть. Ой ты батюшки!

Мария даже пожалела, что ей доверилась. Потому и сказала:

- Ты гляди, соседка, про это никому.

Ну, та, конечно, соглашается. А язык у самой так и чешется, баба – баба и есть. Часу не прошло, как уж полдеревни про все узнали. Собьрались бабы к Марие и давай наперебой советы давать. Одна кричит:

- Иконой его надо!

Другая:

- Углы в избе святой водой окропить! А вокруг дома борозду пропахать.

А третья и вовсе такую околесицу несет, что и повторять не стоит.

Тут подходит к ним тетка Наталья:

- Ну, что, как сороки, растрещались? Дел у вас, что ли нет никаких? Ступайте-ка по домам.

Ну, бабы, кто обиделся, кто нет, а только ослушаться не   осмелились.

А тетка Наталья прям к Марии пошла. Такая была: кто ей приглянулся, не ждала, когда попросит, сама помощь предлагала. Спрашивает, что стряслось, мол. Мария ей все как есть, без утайки и выложила. Сама говорит:

- Я–то и сама чую, что здесь нечисто. А как погонишь? Ведь точь – в – точь, как сынок мой. Вот и сегодня прийти обещался.

Тетка Наталья головой покачала:

- Значит, говорил,  вместе будете? За тобой, знать, придет. Ну, да не просто теперь ему тебя взять. Ты вот что, с вечера дверь на крючок запри. И не отворяй, коль стучать станет. Коли не уйдет, ты дверь открой, а через порог его не пускай. Обними его будто на радостях, а сама проведи ему рукой, легонько так, снизу вверх. А что дальше будет – как Бог решит.

Сама подошла к двери, прошептала что-то, плюнула через порог, да и ушла.

Мария, все как она велела, сделала. Вот стучится в окно. Мария не отпирает. А он не уходит, все стучится. Нечего делать – отрыла она дверь. Он ее и спрашивает:

- Что ж ты, мама, так долго не отпирала?

Она отвечает, что задремала. А сама на пороге стоит, не посторонится. Обняла его, провела рукой по спине снизу вверх, как тетка Наталья велела, а там – щетина.., да колючая…  Вскрикнула Мария да тут же у порога и упала.

Утром соседи просыпаются. Глядят – у Марии в доме дверь нараспашку. Прибежали, а она у порога лежит. Думали, мертва, нет – дышит.

Долго еще Мария у нас в деревне жила. А потом где-то отыскалась у нее родственница дальняя. К ней и перебралась.

А еще люди про меж себя разговор вели, будто видали в те дни в деревне нашей старика нездешнего. Сам из себя грязный, не умыт – не чесан, в лохмотьях весь.

Вот вроде и все. Коли люди врут, значит, выходит, и я тоже. Я сам-то не видел, после войны в городе жить стал. Только думаю, зачем им, людям, врать-то. А вот трещину на зеркале у тетки Натальи я видел. Как раз в левом углу нижнем. А до того не было. С чего бы ей взяться-то?..

 

Рейтинг: 0 295 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
114
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
99
89
88
87
86
86
83
78
78
77
76
75
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
65
64
63