ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Исповедь атеиста

Исповедь атеиста

22 мая 2014 - Добрый Гном

Исповедь атеиста

Началось все, даже не знаю с чего. То ли с того, что Лешка пять лет назад начал церковь нашу восстанавливать, то ли с попа этого, Феофила – до сих пор разобраться не могу.

Короче, Лешка – мой кореш, закадычный друг. Вместе выросли, вместе отслужили в одной роте, все вместе. Только я уже женатый, а он холостой. Значит, вернулись из армии и оглядываться начали – кому, что по душе. Я в механизаторы подался, благо – танковые войска за спиной, а Лешка в лесотехнический  поступил. У него к деревяшкам страсть с самого детства. Все резал чего-то, выпиливал. И еще вера в нем после армии обнаружилась. Не такая, чтобы для показа, а настоящая.  Так вот, через эту веру и пострадал и смерть от нее принял.  Ну, это я так думаю. Потому, что атеист. Мне – главное понять, что откуда берется. А ему – нет. У Лешки кругом убеждения были. Да такие, что и не сдвинешь. «Верю, мол, и все тут».

Ладно, не про то речь. Ходил мой друг вокруг нашей старой церкви, вздыхал втихомолку, что гнилая совсем стала, да и взялся ее чинить. Я, хоть и атеист, но помогал, когда время было. Особенно с нижними венцами. Ведь раньше строили, как положено – и бревна на « север-юг» поворачивали, и размер не жалели. Самый нижний венец, даже если вдвоем подваживать, и то напотеешься, да накряхтишься, а уж в одиночку – совсем никак.

А потом уже и поп появился, отец Феофил. Только какой он Феофил? Павлик он, Михрюткин. Годов на несколько постарше. Как ему служить время пришло, пропал куда-то, а теперь вот объявился. Брюхо наел, бороду отрастил кудрявую и Феофилом прозываться начал. Неспроста конечно. Я думаю, в семинарии  обучался, знания приобрел. А за что его к нам турнули, не ведаю. Видать, вопрос веры.

А хитрый он был всегда, сколько помню. Вот и тут все сразу смекнул и давай Лешку моего обхаживать: мол, какой правильный прихожанин, как верит крепко. Ну, Лешка и повелся. Да так сильно, что за одно «спасибо» отстроил Феофилу все подворье. И дом, и пристройки, и забор вокруг поставил. Думаю – вера потому что.

Пашка тоже, не просто поп. Он же наш, местный, вологодский. Вот и решил по своему с Лешкой расплатиться. Места у нас хоть и дикие, но красивые. Цивилизации почти никакой – одно электричество, да телефон в сельсовете. Дорога, сами понимаете какая. Вот и стала деревня наша  вымирающей, дворов двадцать не более, все в город подались. Только, года три как, мода новая пошла у богатеев столичных. То московские, то питерские скупать стали участки заброшенные или за околицей. И не просто скупать, а строиться. Деньги, говорят, все ворованные, но нам то что? Так вот, свел Феофил Лешку с одним из богатеев на предмет строительства, все рекомендации дал, хозяйство свое продемонстрировал, и сговорились они. Еще по весне рванул мой кореш на Печору за лесом, потом фундамент заделал, а как за топоры браться, так дождь пошел.

У нас лето хоть и короткое, но знатное – два месяца отдай не греши. Солнце палит не хуже, чем на юге и ни капельки с неба не свалится. Бывает иногда, день – другой дождик слепой проклюнется и все.

А тут все льет и льет, неделю не переставая и днем и ночью. Лешка беспокоиться начал, работа то стоит, и к Феофилу. А тот ему: молись, мол, и наладится погода. Ну, молись, так молись – коленки, наверное, все истер в молитвах, а только бестолку – не кончается дождик. Уже и бригада Лешкина роптать стала: подаваться надо отсюда в другие места. Не будет здесь работы. А он все молится, все свечки ставит. Месяц так прошел, другого половина кончилась. Жалко мне стало друга, хотя знал я, что неспроста хляби разверзлись. Только ответа не находил: зачем, да почему.

Короче, сказал ему как-то раз:

- Поехали в сельпо, хоть каких продуктов привезем. Наш - то магазин закрылся – подвоза нет, дорога – одно месиво.

Согласился Лешка. На моем тракторе, что дорога, что не дорога – без разницы.

Вот и поехали мы. Поначалу под дождиком, да по грязи, а как километра три отмахали, светлеть стало. Гляжу, приободрился друг мой:

- Конец непогоде, - говорит, - успеем еще до конца сезона.

И точно, солнышко над нами светит, ветерок пыль с дороги поднимает, красота. Хотел было прямо тогда правду ему сказать, но смолчал. Может зря. А Лешка совсем повеселел: в сельпо все с продавщицей шутил, меня в бок пихал. Поехали обратно. С продуктами. По бутылке пива выпили, и разморило нас видать – прикемарили.  А тут, наверное, колдобина попалась, подбросило трактор, и проснулись мы. Гляжу на друга - глаза выпучил и молчит. Я сразу понял: впереди-то туча серая висит, клубится. Как раз над нашей деревней, а здесь солнце вовсю жарит. Вот и не сдержался, брякнул спросонья:

- Второй месяц уже так. Видать, осерчал на нас Господь.

Тут дизель мой заглох, соляра кончилась, трактор дернулся и встал. Я еле за рычаги ухватиться успел, а Лешка со всего размаху в кабину головой врезался, завыл от боли и в поле выскочил.

Я, понятное дело не девица какая-нибудь манерная, сам иногда люблю по матушке высказаться, но такого как тогда отродясь не слышал. А Лешка по полю мечется, кулаками машет и честит Господа, да так складно, так душевно, что заслушался. Даже забыл на время, что полез соляру переключать на запасной бак. И тут сверкнуло что-то ярко, потом треск раздался и замолчал мой кореш. Обернулся, а он лежит носом к верху. Я к нему, а он мертвый. Лицо черное, только зубы блестят. Ясно – молнией убило. Но, как она долетела, если над головой солнце, а до тучи ближайшей километра три будет? Потом спуталось все: как тащил, как вез. Помню: сельский наш голова запретил хоронить, пока экспертизу не сделают. Только не доехал участковый – завяз на своем мотоцикле. Да, еще Феофил удивил. Услышал мой рассказ и отрезал:

- Не буду отпевать богохульника.

Уж я его и уговаривал, и пугал, что побью, а он уперся и все тут. Ну, думаю ладно – вопрос веры, а наше дело мирское. Короче, как и положено, на третий день похоронили мы Лешку. Однако не успели могилку засыпать, а дождь возьми и кончись. И с тех пор ни капельки не пролилось.

Можно, конечно подумать, что специально все это было, чтобы веру его испытать, только зачем тогда соседскую деревню залило? Мы - то на высоком берегу стоим, а у них все погреба затопило. Как зиму зимовать будут?

Так вот, пришел я сегодня к Лешке. Водки пару бутылок прихватил, колбаски, хлебушка. Думаю: появится  кто – посидим, помянем. Однако так и промаялся один до обеда, ну и двинулся к дому и как раз мимо церкви. А там Феофил возле сарая суетится. Только нет ему теперь помощи задарма. Помер Лешка, пострадал за веру. А другому кому платить придется.

Подошел к нему и спрашиваю:

- Что святой отец, помянешь со мной раба Божьего Алексея? - и пакет из руки в руку переложил, чтобы посуда звякнула.

Тот звук услышал и говорит:

- Конечно, помяну, пред Богом все равны, даже такие.

Ну, думаю, теперь и ответишь ты мне на вопросы. Не зря же тебя обучали. Лешка то не силен в теории был. Прямо, как на исповеди все тебе выложу.

Только не вышло у меня ничего. Поначалу сам не решался, а потом Феофил огрузнел как-то, да и заснул прямо за столом. Всего-то с двух стаканов. А я и не пил ничего. Так, глоточек за помин души. Вот и получается, что теперь перед вами исповедь свою держать буду.

Например, чтобы понять, что весь мир создан был кем-то, никакой веры не надо, только мозги. Представь, я тебе скажу, что мой дизель, не ахти какое хитрое устройство, сам по себе получился. Прямо из руды железной. Засмеют и дураком станут звать. А тут целая вселенная, животные, люди. Значит этот вопрос решенный. Теперь дальше.  Говорят, что Господь следит за всеми и всем управляет. Вот тут я не согласен. Это ж какая морока? И, главное, зачем? Тут ведь понимать надо: раз есть законы природы, им же придуманные, то и нечего мельтешить. Дождик наш, к примеру, наверняка был когда-то, пусть и сто лет назад. Природная аномалия, вот и весь сказ. А испытание веры Лешка прошел. Точно прошел. Ни разу не усомнился. Вот только ругаться по матушке он зря затеял. Сам же мне из Библии рассказывал про казни египетские и другие ужасы. Значит, получается, Богу только то и важно, как к нему относятся. А на остальные случаи законы есть. И еще, не хочу я, чтобы меня за эти мысли еретиком прозвали. Я же не еретик, а атеист. Значит, думаю все время и сомневаюсь. Это тяжело – все время думать, мозги то невеликие и знаний не хватает. Проще верить. Тогда и вопросов никаких и сомнений тоже. Только, получается, что за веру твою сам Господь тебя и накажет, если скажешь чего не то. Сильно накажет. Прямо до смерти.

 

© Copyright: Добрый Гном, 2014

Регистрационный номер №0216288

от 22 мая 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0216288 выдан для произведения:

Исповедь атеиста

Началось все, даже не знаю с чего. То ли с того, что Лешка пять лет назад начал церковь нашу восстанавливать, то ли с попа этого, Феофила – до сих пор разобраться не могу.

Короче, Лешка – мой кореш, закадычный друг. Вместе выросли, вместе отслужили в одной роте, все вместе. Только я уже женатый, а он холостой. Значит, вернулись из армии и оглядываться начали – кому, что по душе. Я в механизаторы подался, благо – танковые войска за спиной, а Лешка в лесотехнический  поступил. У него к деревяшкам страсть с самого детства. Все резал чего-то, выпиливал. И еще вера в нем после армии обнаружилась. Не такая, чтобы для показа, а настоящая.  Так вот, через эту веру и пострадал и смерть от нее принял.  Ну, это я так думаю. Потому, что атеист. Мне – главное понять, что откуда берется. А ему – нет. У Лешки кругом убеждения были. Да такие, что и не сдвинешь. «Верю, мол, и все тут».

Ладно, не про то речь. Ходил мой друг вокруг нашей старой церкви, вздыхал втихомолку, что гнилая совсем стала, да и взялся ее чинить. Я, хоть и атеист, но помогал, когда время было. Особенно с нижними венцами. Ведь раньше строили, как положено – и бревна на « север-юг» поворачивали, и размер не жалели. Самый нижний венец, даже если вдвоем подваживать, и то напотеешься, да накряхтишься, а уж в одиночку – совсем никак.

А потом уже и поп появился, отец Феофил. Только какой он Феофил? Павлик он, Михрюткин. Годов на несколько постарше. Как ему служить время пришло, пропал куда-то, а теперь вот объявился. Брюхо наел, бороду отрастил кудрявую и Феофилом прозываться начал. Неспроста конечно. Я думаю, в семинарии  обучался, знания приобрел. А за что его к нам турнули, не ведаю. Видать, вопрос веры.

А хитрый он был всегда, сколько помню. Вот и тут все сразу смекнул и давай Лешку моего обхаживать: мол, какой правильный прихожанин, как верит крепко. Ну, Лешка и повелся. Да так сильно, что за одно «спасибо» отстроил Феофилу все подворье. И дом, и пристройки, и забор вокруг поставил. Думаю – вера потому что.

Пашка тоже, не просто поп. Он же наш, местный, вологодский. Вот и решил по своему с Лешкой расплатиться. Места у нас хоть и дикие, но красивые. Цивилизации почти никакой – одно электричество, да телефон в сельсовете. Дорога, сами понимаете какая. Вот и стала деревня наша  вымирающей, дворов двадцать не более, все в город подались. Только, года три как, мода новая пошла у богатеев столичных. То московские, то питерские скупать стали участки заброшенные или за околицей. И не просто скупать, а строиться. Деньги, говорят, все ворованные, но нам то что? Так вот, свел Феофил Лешку с одним из богатеев на предмет строительства, все рекомендации дал, хозяйство свое продемонстрировал, и сговорились они. Еще по весне рванул мой кореш на Печору за лесом, потом фундамент заделал, а как за топоры браться, так дождь пошел.

У нас лето хоть и короткое, но знатное – два месяца отдай не греши. Солнце палит не хуже, чем на юге и ни капельки с неба не свалится. Бывает иногда, день – другой дождик слепой проклюнется и все.

А тут все льет и льет, неделю не переставая и днем и ночью. Лешка беспокоиться начал, работа то стоит, и к Феофилу. А тот ему: молись, мол, и наладится погода. Ну, молись, так молись – коленки, наверное, все истер в молитвах, а только бестолку – не кончается дождик. Уже и бригада Лешкина роптать стала: подаваться надо отсюда в другие места. Не будет здесь работы. А он все молится, все свечки ставит. Месяц так прошел, другого половина кончилась. Жалко мне стало друга, хотя знал я, что неспроста хляби разверзлись. Только ответа не находил: зачем, да почему.

Короче, сказал ему как-то раз:

- Поехали в сельпо, хоть каких продуктов привезем. Наш - то магазин закрылся – подвоза нет, дорога – одно месиво.

Согласился Лешка. На моем тракторе, что дорога, что не дорога – без разницы.

Вот и поехали мы. Поначалу под дождиком, да по грязи, а как километра три отмахали, светлеть стало. Гляжу, приободрился друг мой:

- Конец непогоде, - говорит, - успеем еще до конца сезона.

И точно, солнышко над нами светит, ветерок пыль с дороги поднимает, красота. Хотел было прямо тогда правду ему сказать, но смолчал. Может зря. А Лешка совсем повеселел: в сельпо все с продавщицей шутил, меня в бок пихал. Поехали обратно. С продуктами. По бутылке пива выпили, и разморило нас видать – прикемарили.  А тут, наверное, колдобина попалась, подбросило трактор, и проснулись мы. Гляжу на друга - глаза выпучил и молчит. Я сразу понял: впереди-то туча серая висит, клубится. Как раз над нашей деревней, а здесь солнце вовсю жарит. Вот и не сдержался, брякнул спросонья:

- Второй месяц уже так. Видать, осерчал на нас Господь.

Тут дизель мой заглох, соляра кончилась, трактор дернулся и встал. Я еле за рычаги ухватиться успел, а Лешка со всего размаху в кабину головой врезался, завыл от боли и в поле выскочил.

Я, понятное дело не девица какая-нибудь манерная, сам иногда люблю по матушке высказаться, но такого как тогда отродясь не слышал. А Лешка по полю мечется, кулаками машет и честит Господа, да так складно, так душевно, что заслушался. Даже забыл на время, что полез соляру переключать на запасной бак. И тут сверкнуло что-то ярко, потом треск раздался и замолчал мой кореш. Обернулся, а он лежит носом к верху. Я к нему, а он мертвый. Лицо черное, только зубы блестят. Ясно – молнией убило. Но, как она долетела, если над головой солнце, а до тучи ближайшей километра три будет? Потом спуталось все: как тащил, как вез. Помню: сельский наш голова запретил хоронить, пока экспертизу не сделают. Только не доехал участковый – завяз на своем мотоцикле. Да, еще Феофил удивил. Услышал мой рассказ и отрезал:

- Не буду отпевать богохульника.

Уж я его и уговаривал, и пугал, что побью, а он уперся и все тут. Ну, думаю ладно – вопрос веры, а наше дело мирское. Короче, как и положено, на третий день похоронили мы Лешку. Однако не успели могилку засыпать, а дождь возьми и кончись. И с тех пор ни капельки не пролилось.

Можно, конечно подумать, что специально все это было, чтобы веру его испытать, только зачем тогда соседскую деревню залило? Мы - то на высоком берегу стоим, а у них все погреба затопило. Как зиму зимовать будут?

Так вот, пришел я сегодня к Лешке. Водки пару бутылок прихватил, колбаски, хлебушка. Думаю: появится  кто – посидим, помянем. Однако так и промаялся один до обеда, ну и двинулся к дому и как раз мимо церкви. А там Феофил возле сарая суетится. Только нет ему теперь помощи задарма. Помер Лешка, пострадал за веру. А другому кому платить придется.

Подошел к нему и спрашиваю:

- Что святой отец, помянешь со мной раба Божьего Алексея? - и пакет из руки в руку переложил, чтобы посуда звякнула.

Тот звук услышал и говорит:

- Конечно, помяну, пред Богом все равны, даже такие.

Ну, думаю, теперь и ответишь ты мне на вопросы. Не зря же тебя обучали. Лешка то не силен в теории был. Прямо, как на исповеди все тебе выложу.

Только не вышло у меня ничего. Поначалу сам не решался, а потом Феофил огрузнел как-то, да и заснул прямо за столом. Всего-то с двух стаканов. А я и не пил ничего. Так, глоточек за помин души. Вот и получается, что теперь перед вами исповедь свою держать буду.

Например, чтобы понять, что весь мир создан был кем-то, никакой веры не надо, только мозги. Представь, я тебе скажу, что мой дизель, не ахти какое хитрое устройство, сам по себе получился. Прямо из руды железной. Засмеют и дураком станут звать. А тут целая вселенная, животные, люди. Значит этот вопрос решенный. Теперь дальше.  Говорят, что Господь следит за всеми и всем управляет. Вот тут я не согласен. Это ж какая морока? И, главное, зачем? Тут ведь понимать надо: раз есть законы природы, им же придуманные, то и нечего мельтешить. Дождик наш, к примеру, наверняка был когда-то, пусть и сто лет назад. Природная аномалия, вот и весь сказ. А испытание веры Лешка прошел. Точно прошел. Ни разу не усомнился. Вот только ругаться по матушке он зря затеял. Сам же мне из Библии рассказывал про казни египетские и другие ужасы. Значит, получается, Богу только то и важно, как к нему относятся. А на остальные случаи законы есть. И еще, не хочу я, чтобы меня за эти мысли еретиком прозвали. Я же не еретик, а атеист. Значит, думаю все время и сомневаюсь. Это тяжело – все время думать, мозги то невеликие и знаний не хватает. Проще верить. Тогда и вопросов никаких и сомнений тоже. Только, получается, что за веру твою сам Господь тебя и накажет, если скажешь чего не то. Сильно накажет. Прямо до смерти.

 

Рейтинг: +4 220 просмотров
Комментарии (6)
Светлана Тен # 23 мая 2014 в 15:33 +1
Хорошо написано, добротно, верно так, по-деревенски. Разве, немного портрета Лешки не хватает.
Вроде и рассказ от мужичка сельского да темного, а мудрость в строчках. Веру невозможно понять, и не надо искать нашим пытливым умам объяснений. Веру принять надо. Тут уже сердце включать надо. А как сердце включишь, так и отворится оно для Бога.
Добрый Гном # 23 мая 2014 в 20:20 +1
Рад, что понравилось. Спасибо))
Элиана Долинная # 31 мая 2014 в 22:00 +1
Замечательно! 040a6efb898eeececd6a4cf582d6dca6
Добрый Гном # 1 июня 2014 в 01:31 +1
Спасибо.
Елена Билюк # 1 июня 2014 в 03:35 0
Чем выше сознание, тем и спрос больше. Понравилось.
Добрый Гном # 1 июня 2014 в 14:19 0
Спасибо вам!

 

Популярная проза за месяц
166
139
133
129
111
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
99
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
91
91
86
78
78
78
77
76
76
76
75
73
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
69
68
67
67
65
64