ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → И швец, и жнец, и на дуде игрец

И швец, и жнец, и на дуде игрец

14 июля 2014 - Николай Ветров

Иван Петрович Иванов уже три года, как ходил в церковь. Постился, соборовался, причащался по праздникам. На исповеди говорил о грехах, которых у него особенно и не было. Да и какие могут быть грехи у человека, которому лет за пятьдесят, не пьющего, не женатого, не ходящего на работу, а следовательно, с сослуживцами не конкурирующего и не интригующего, не сплетничающего и не ругающегося, а живущего лишь тем, что комнату в своей квартире сдаёт?

Особенно нравился в церкви Иванову настоятель. Глава то есть всего клира священников, алтарников и чтецов. Всегда довольный, расплывающийся в улыбке, холёный... Лоб и лицо гладкие, седая борода длинная и широкая и ровно причёсанная. И весь он такой, прямо как святые на иконах, ласковый и добрый. И лысина у него светится на службах, подобно нимбу! И грехи когда отпускает, держится мягко и сердешно как-то ... Что, мол, грехи обязательно отпущены будут!

В такие минуты у Иванова становилось легко на душе. Даже казалось, что священник потом явится ему в сладком сне и будет этот сон оберегать подобно ангелу-хранителю...

Правда, не всегда бывало так светло. Однажды во время обряда почитания иконы Богородицы Иванов не разглядел стекло на окладе, ограждавшем лик. Он хотел поцеловать то место, где изображена рука Богоматери и... ударился. А молодой священник и чтец, стоящие рядом возьмут, да и рассмеются. И не то, чтобы рассмеялись, а прям таки стоят и ржут. Будто они на представлении в цирке, а не на священнодействии.

Иванов оторопел. Прихожане продолжали благоговейно подходить к иконе, а с лиц молодых служителей все ещё не сходила блудливая улыбка. Нет что бы помочь ему, человеку немолодому, у которого и со зрением не так хорошо, аккурат сойти с амвона, преодолеть лёгкую боль! Подумаешь, стекла не разглядел! А они ещё и надсмехаются!

Иван Петрович тогда этот случай рассказал сторожу-чтецу маленькой часовни, что в местном парке. А чтец и говорит:

- А Вы по этому поводу письмо Патриарху напишите! Как они себе на службе ведут. И еще неизвестно, чем они там на самом деле занимаются, может служат золотому тельцу!

Иванов, человек незлобивый, потом этот случай забыл, и снова стал в церковь ходить. Только замечал на себе недоуменные взгляды молодых священников, которые как бы вопрошали: "Ладно, старушки. А этот зачем  ходит?"

А Иван Петрович где-то в религиозной литературе вычитал, что к Богу надо являться не тогда, когда тебе совсем плохо, а тогда, когда тебе хорошо, и за это хорошее его благодарить. И продолжал посещать храм.

Всё было тихо-мирно в жизни Иванова, да только случился казус. Жилец-арендатор комнаты, который раньше клялся и божился, что не пьёт, стал вдруг приходить вечерами сильно пьяный, да и, то друзей, то родственников приводить. Вёл себя вызывающе, с намёком, что де Иванов-то паразит, на ренту живёт, а он, то есть рабочий класс, свои кровные, тяжким трудом заработанные денежки, если захочет, то пропивает. На выпивку, и возможность погулять, право имеет. Испугался Иванов такого чёрта нетрезвого, и от комнаты ему отказал.

Тут и лето подоспело. Новых жильцов никого, все по отпускам разъехались. Завис Иванов со своими пожеланиями поправить доход за счёт аренды.

Увидел Иван Петрович объявление на вратах церкви: "Требуется повар, сторож и спец. по хозяйству". Иванов обратился к звонарю, носившему куртку с надписью "Охрана":

- Скажите, а что у вас, у охраны, за режим работы?

- Всё на усмотрение настоятеля, - смиренно ответил звонарь.

Петрович позвонил по указанному телефону. Послышался довольный голос батюшки:

- Да, слушаю.

- Отец, Сергий, это говорит ваш прихожанин, Иван. Увидел объявление и хочу к вам охранником. Скажите только, какой график и сколько платят?

- Да Вы приходите, - ответил настоятель. - Что мы с Вами с будем сейчас говорить? А вдруг Вы нам не подойдёте?

"А вдруг мне это "место" не подойдёт? Что, если у них график работы эксплуататорский? И оплата никчёмная?" - подумал Иванов. "Как они себя высоко ставят!"

Пришёл Иванов на собеседование. Сначала велели ему подождать. Настоятель, мол, там чем-то занимается. При этом слышался из соседнего помещения звон посуды, и голос отца Сергия. Вкусно пахло рыбой и жареной картошкой.

"Распоряжения отдаёт. Что-то готовят к обеду," - уловил Иван Петрович.

- Заходите, - позвал алтарник кандидата в большую залу, а сам вышел.

За длинным столом сидел настоятель, мужчина лет пятидесяти, в белой клетчатой рубашке с коротким рукавом, джинсах и отчасти пыльных чёрных полуботинках. Он рассматривал лежащие перед ним счета и квитанции, сортируя их по кучкам. Затем сбил в стопу обеими руками пачки белых бумаг, похожих на договора и положил перед собой.

- Присаживайтесь! - пригласил священник Иванова и указал на стул, стоящий через стол напротив него. - Кто Вы?

- Я прихожанин вашего храма, - начал Иванов. - Хожу вам уже три с половиной года. Исповедуюсь, причащаюсь.

- А я Вас не помню, - заявил священнослужитель и посмотрел на Ивана Петровича.

- Как это - "не помните"? А я Вас очень хорошо помню. Я у Вас исповедовался и причащался, - изумился Иванов.

- Ну, хорошо, - внимательно посмотрел на него святой отец. - А какой у Вас опыт работы?

- Работал я пять лет охранником. И там, и здесь... - перечислял Иван Петрович прежние места работы.

- А со здоровьем у Вас как? - продолжал служитель храма.

- Не жалуюсь. Кроссы раз в неделю бегаю. Четыре километра. В поликлинику уже много лет не обращался, - оптимистично излагал Иванов.

- А с семьёй?

- Не женат. Детей нет.

- Как же это так? Почему не женаты? У нас вон, все священники в приходе женаты!

- Не сложилось, - тихо произнёс Иванов. - Там решают, - Иван Петрович показал вверх, в сторону неба, - быть тому или не быть.

"Разве для того, чтобы стать святым, жена необходима?"- мелькнула мысль у претендента.

- А в армии были?

- Да, был.

- Это хорошо. Для охранника это очень хорошо, отслужить в армии! - подтвердил священник.

- А сколько вы платите? - поинтересовался Иван Петрович.

- Десять тысяч. И надо ещё будет картошку на кухне чистить и подметать двор.

"Да как же я на десять тысяч прожил бы, будь у меня жена и дети?" - подумал про себя Иванов, но виду не подал.

Отец Сергий позвал из коридора какую-то немолодую женщину, одетую во всё серое: светло-серый платок, серую кофту, тёмно-серую длинную юбку.

- Вот, Марфа Васильевна, это Иван, - представил он ей Ивана Петровича. - Хочет быть охранником.

Марфа Васильевна поцеловала руку у батюшки и присела рядом.

"Видимо, она выполняет роль его секретаря," - догадался Иванов.

Марфа Васильевна задавала всё те же вопросы: кем работали, где живёте...

"У неё в подчинении буду на кухне картошку чистить,"  - понял соискатель должности.

Настоятель тем временем говорил по мобильному телефону со священником другого прихода:

- У вас моя родственница служит регентом хора. Вы ей пять тысяч в месяц платите. Что же так мало? У ней образование. Старается, не ропщет. Повысили бы ей плату! В нашем приходе служители пять тысяч в день в среднем получают, а у вас...

Настоятель ещё долго убеждал коллегу повысить оклад своей родственнице.

Иванов быстро смекнул: "Пять тысяч в день - это пятьдесят в месяц, как минимум. А у самого настоятеля - не меньше семидесяти. Неплохо! Вот оно, социальное расслоение! А дъяк - тот вообще красивую иномарку во дворе храма паркует!"

Священник закончил говорить по мобильному и обратился к соискателю:

- Смотрю я на Вас... И что думаю: и со здоровьем, видимо, у Вас не важно... И не женаты Вы... И причащались когда в последний раз?

- На Рождество. А на Пасху соборовался!

- Ладно. Напишите свою автобиографию, принесёте потом. У нас скоро будет совет служителей, мы на нём на Ваш счёт посоветуемся и примем решение. А мне пора идти договоры подписывать, - закруглил разговор батюшка.

Иванов оставил номер своего телефона Марфе Васильевне, откланялся и вышел.

Прошло несколько дней. Иван Петрович, пораскинув мозгами, написал автобиографию и позвонил Отцу Сергию.

- Святой отец, я написал автобиографию, мне её приносить?

На том конце связи было некое замешательство.

- Хорошо, приносите бумаги. Приходите в субботу к четырём, поговорим.

До субботы Иванов был в задумчивости.

"Как я буду им картошку чистить? Когда иду охранником? А я и поэт, и человек опытный, и вдруг - кухонный рабочий? Мне за пятьдесят, а из меня юнгу, молодого солдата в один миг хотят сделать?! А двор подметать? Человеку с высшим образованием, подобно какому-то безграмотному азиату-гастарбайтеру? Какие-то Марфы Васильевны мною помыкать будут?! "

Решил Иванов от вакансии отказаться. Позвонил снова настоятелю, чтобы отказаться от назначенной встречи.

- Вы нам не подойдёте, - с ходу сказал ему священник. - Это не для Вас. Вас это дело не спасёт.

- Конечно, не спасёт, - согласился Иван Петрович. - Да и как прожить на десять тысяч, когда нужно и за квартиру внести вовремя, и жениться, и детей будущих обеспечить?

"Фарисеи они, - думал Иванов. - Богу хотят служить и мамоне одновременно. О себе заботятся. А работники им нужны такие, чтобы были в самом отчаянном положении. И на всё согласные: и на охранника, и на кухонного чистильщика, и на дворника...

Какие же они хозяйственные и практичные!

И как во времена крепостного права им нужен "и швец, и жнец, и на дуде, для барина, игрец"!"

Огорчился Иван Петрович, разочаровался... И больше в этот храм, с процветающими священниками, не ходил.

Хотя в чём их, попов, в данном случае можно обвинить? Жить-то всем хорошо хочется!

© Copyright: Николай Ветров, 2014

Регистрационный номер №0226855

от 14 июля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0226855 выдан для произведения:

Иван Петрович Иванов уже три года, как ходил в церковь. Постился, соборовался, причащался по праздникам. На исповеди говорил о грехах, которых у него особенно и не было. Да и какие могут быть грехи у человека, которому лет за пятьдесят, не пьющего, не женатого, не ходящего на работу, а следовательно, с сослуживцами не конкурирующего и не интригующего, не сплетничающего и не ругающегося, а живущего лишь тем, что комнату в своей квартире сдаёт?

Особенно нравился в церкви Иванову настоятель. Глава то есть всего клира священников, алтарников и чтецов. Всегда довольный, расплывающийся в улыбке, холёный... Лоб и лицо гладкие, седая борода длинная и широкая и ровно причёсанная. И весь он такой, прямо как святые на иконах, ласковый и добрый. И лысина у него светится на службах, подобно нимбу! И грехи когда отпускает, держится мягко и сердешно как-то ... Что, мол, грехи обязательно отпущены будут!

В такие минуты у Иванова становилось легко на душе. Даже казалось, что священник потом явится ему в сладком сне и будет этот сон оберегать подобно ангелу-хранителю...

Правда, не всегда бывало так светло. Однажды во время обряда почитания иконы Богородицы Иванов не разглядел стекло на окладе, ограждавшем лик. Он хотел поцеловать то место, где изображена рука Богоматери и... ударился. А молодой священник и чтец, стоящие рядом возьмут, да и рассмеются. И не то, чтобы рассмеялись, а прям таки стоят и ржут. Будто они на представлении в цирке, а не на священнодействии.

Иванов оторопел. Прихожане продолжали благоговейно подходить к иконе, а с лиц молодых служителей все ещё не сходила блудливая улыбка. Нет что бы помочь ему, человеку немолодому, у которого и со зрением не так хорошо, аккурат сойти с амвона, преодолеть лёгкую боль! Подумаешь, стекла не разглядел! А они ещё и надсмехаются!

Иван Петрович тогда этот случай рассказал сторожу-чтецу маленькой часовни, что в местном парке. А чтец и говорит:

- А Вы по этому поводу письмо Патриарху напишите! Как они себе на службе ведут. И еще неизвестно, чем они там на самом деле занимаются, может служат золотому тельцу!

Иванов, человек незлобивый, потом этот случай забыл, и снова стал в церковь ходить. Только замечал на себе недоуменные взгляды молодых священников, которые как бы вопрошали: "Ладно, старушки. А этот зачем  ходит?"

А Иван Петрович где-то в религиозной литературе вычитал, что к Богу надо являться не тогда, когда тебе совсем плохо, а тогда, когда тебе хорошо, и за это хорошее его благодарить. И продолжал посещать храм.

Всё было тихо-мирно в жизни Иванова, да только случился казус. Жилец-арендатор комнаты, который раньше клялся и божился, что не пьёт, стал вдруг приходить вечерами сильно пьяный, да и, то друзей, то родственников приводить. Вёл себя вызывающе, с намёком, что де Иванов-то паразит, на ренту живёт, а он, то есть рабочий класс, свои кровные, тяжким трудом заработанные денежки, если захочет, то пропивает. На выпивку, и возможность погулять, право имеет. Испугался Иванов такого чёрта нетрезвого, и от комнаты ему отказал.

Тут и лето подоспело. Новых жильцов никого, все по отпускам разъехались. Завис Иванов со своими пожеланиями поправить доход за счёт аренды.

Увидел Иван Петрович объявление на вратах церкви: "Требуется повар, сторож и спец. по хозяйству". Иванов обратился к звонарю, носившему куртку с надписью "Охрана":

- Скажите, а что у вас, у охраны, за режим работы?

- Всё на усмотрение настоятеля, - смиренно ответил звонарь.

Петрович позвонил по указанному телефону. Послышался довольный голос батюшки:

- Да, слушаю.

- Отец, Сергий, это говорит ваш прихожанин, Иван. Увидел объявление и хочу к вам охранником. Скажите только, какой график и сколько платят?

- Да Вы приходите, - ответил настоятель. - Что мы с Вами с будем сейчас говорить? А вдруг Вы нам не подойдёте?

"А вдруг мне это "место" не подойдёт? Что, если у них график работы эксплуататорский? И оплата никчёмная?" - подумал Иванов. "Как они себя высоко ставят!"

Пришёл Иванов на собеседование. Сначала велели ему подождать. Настоятель, мол, там чем-то занимается. При этом слышался из соседнего помещения звон посуды, и голос отца Сергия. Вкусно пахло рыбой и жареной картошкой.

"Распоряжения отдаёт. Что-то готовят к обеду," - уловил Иван Петрович.

- Заходите, - позвал алтарник кандидата в большую залу, а сам вышел.

За длинным столом сидел настоятель, мужчина лет пятидесяти, в белой клетчатой рубашке с коротким рукавом, джинсах и отчасти пыльных чёрных полуботинках. Он рассматривал лежащие перед ним счета и квитанции, сортируя их по кучкам. Затем сбил в стопу обеими руками пачки белых бумаг, похожих на договора и положил перед собой.

- Присаживайтесь! - пригласил священник Иванова и указал на стул, стоящий через стол напротив него. - Кто Вы?

- Я прихожанин вашего храма, - начал Иванов. - Хожу вам уже три с половиной года. Исповедуюсь, причащаюсь.

- А я Вас не помню, - заявил священнослужитель и посмотрел на Ивана Петровича.

- Как это - "не помните"? А я Вас очень хорошо помню. Я у Вас исповедовался и причащался, - изумился Иванов.

- Ну, хорошо, - внимательно посмотрел на него святой отец. - А какой у Вас опыт работы?

- Работал я пять лет охранником. И там, и здесь... - перечислял Иван Петрович прежние места работы.

- А со здоровьем у Вас как? - продолжал служитель храма.

- Не жалуюсь. Кроссы раз в неделю бегаю. Четыре километра. В поликлинику уже много лет не обращался, - оптимистично излагал Иванов.

- А с семьёй?

- Не женат. Детей нет.

- Как же это так? Почему не женаты? У нас вон, все священники в приходе женаты!

- Не сложилось, - тихо произнёс Иванов. - Там решают, - Иван Петрович показал вверх, в сторону неба, - быть тому или не быть.

"Разве для того, чтобы стать святым, жена необходима?"- мелькнула мысль у претендента.

- А в армии были?

- Да, был.

- Это хорошо. Для охранника это очень хорошо, отслужить в армии! - подтвердил священник.

- А сколько вы платите? - поинтересовался Иван Петрович.

- Десять тысяч. И надо ещё будет картошку на кухне чистить и подметать двор.

"Да как же я на десять тысяч прожил бы, будь у меня жена и дети?" - подумал про себя Иванов, но виду не подал.

Отец Сергий позвал из коридора какую-то немолодую женщину, одетую во всё серое: светло-серый платок, серую кофту, тёмно-серую длинную юбку.

- Вот, Марфа Васильевна, это Иван, - представил он ей Ивана Петровича. - Хочет быть охранником.

Марфа Васильевна поцеловала руку у батюшки и присела рядом.

"Видимо, она выполняет роль его секретаря," - догадался Иванов.

Марфа Васильевна задавала всё те же вопросы: кем работали, где живёте...

"У неё в подчинении буду на кухне картошку чистить,"  - понял соискатель должности.

Настоятель тем временем говорил по мобильному телефону со священником другого прихода:

- У вас моя родственница служит регентом хора. Вы ей пять тысяч в месяц платите. Что же так мало? У ней образование. Старается, не ропщет. Повысили бы ей плату! В нашем приходе служители пять тысяч в день в среднем получают, а у вас...

Настоятель ещё долго убеждал коллегу повысить оклад своей родственнице.

Иванов быстро смекнул: "Пять тысяч в день - это пятьдесят в месяц, как минимум. А у самого настоятеля - не меньше семидесяти. Неплохо! Вот оно, социальное расслоение! А дъяк - тот вообще красивую иномарку во дворе храма паркует!"

Священник закончил говорить по мобильному и обратился к соискателю:

- Смотрю я на Вас... И что думаю: и со здоровьем, видимо, у Вас не важно... И не женаты Вы... И причащались когда в последний раз?

- На Рождество. А на Пасху соборовался!

- Ладно. Напишите свою автобиографию, принесёте потом. У нас скоро будет совет служителей, мы на нём на Ваш счёт посоветуемся и примем решение. А мне пора идти договоры подписывать, - закруглил разговор батюшка.

Иванов оставил номер своего телефона Марфе Васильевне, откланялся и вышел.

Прошло несколько дней. Иван Петрович, пораскинув мозгами, написал автобиографию и позвонил Отцу Сергию.

- Святой отец, я написал автобиографию, мне её приносить?

На том конце связи было некое замешательство.

- Хорошо, приносите бумаги. Приходите в субботу к четырём, поговорим.

До субботы Иванов был в задумчивости.

"Как я буду им картошку чистить? Когда иду охранником? А я и поэт, и человек опытный, и вдруг - кухонный рабочий? Мне за пятьдесят, а из меня юнгу, молодого солдата в один миг хотят сделать?! А двор подметать? Человеку с высшим образованием, подобно какому-то безграмотному азиату-гастарбайтеру? Какие-то Марфы Васильевны мною помыкать будут?! "

Решил Иванов от вакансии отказаться. Позвонил снова настоятелю, чтобы отказаться от назначенной встречи.

- Вы нам не подойдёте, - с ходу сказал ему священник. - Это не для Вас. Вас это дело не спасёт.

- Конечно, не спасёт, - согласился Иван Петрович. - Да и как прожить на десять тысяч, когда нужно и за квартиру внести вовремя, и жениться, и детей будущих обеспечить?

"Фарисеи они, - думал Иванов. - Богу хотят служить и мамоне одновременно. О себе заботятся. А работники им нужны такие, чтобы были в самом отчаянном положении. И на всё согласные: и на охранника, и на кухонного чистильщика, и на дворника...

Какие же они хозяйственные и практичные!

И как во времена крепостного права им нужен "и швец, и жнец, и на дуде, для барина, игрец"!"

Огорчился Иван Петрович, разочаровался... И больше в этот храм, с процветающими священниками, не ходил.

Хотя в чём их, попов, в данном случае можно обвинить? Жить-то всем хорошо хочется!
Рейтинг: +1 198 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
150
129
126
104
101
100
99
99
94
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
81
81
81
81
80
80
79
78
78
78
77
77
75
74
69
68
60