Душа леса.

28 апреля 2012 - Владимир Невский

 == I ==

Слава Богданов не ошибся в своих предположениях: с крыши этого высотного дома открывался взору прекрасный вид. Изгиб реки Волги, залив с фонтаном, набережная, аллеи, и несколько монастырей и церквушек. Крутой противоположный берег был покрыт молодым хвойным лесом.

- Красота! Лепота! – Улыбнулся Слава. – Жаль, что не взял с собой большое полотно и краски. Придётся делать эскизы.

 Он достал из спортивной сумки раскладной стульчик, термос с чаем, бутылку минеральной воды, альбом и карандаши. Присел на стульчик, закурил, задумался, любуясь красотой. Солнце в этот день особо не радовало. По небу пробегали в спешном беге кучерявые облака.

 Интуитивно он почувствовал чьё-то присутствие. «Неужели и здесь не дадут спокойно посидеть» - со злостью подумал он. Встал и выглянул осторожно из-за кирпичной кладки. Так и есть: на крыше появилась девушка. Совсем молодая, стройная. Белые короткие брюки и футболка с короткими рукавами подчёркивали достоинства фигурки. Волосы, цвета летнего заката, были связаны в такой узел, что наверняка любой бы моряк «встал в пень», не зная как распутать его. «Сейчас замёрзнет и уйдёт» - Подумал Богданов. Ветер был порывистым и холодным. Но девушка не обращала на это никакого внимания. Она неспешно подошла к краю крыши и осторожно посмотрела вниз.

«Чёрт! – Вскликнул про себя Слава. – Она что, собирается покончить собой». Окликнуть её было опасно – девушка могла от неожиданности испугаться и оступиться. Поэтому Слава, словно спринтер с нижнего старта, сорвался с места и, стараясь как можно меньше производить шума, бросился к ней. Девушка была слишком занята своими мыслями, и поэтому Слава успел во время. Он схватил её за руку и с силой отдёрнул её от края.

 - Ты с ума сошла! – Крикнул он, отталкивая её в центр крыши.

 Девушка удивлённо посмотрела на него, потом медленно опустилась на поверхность, спрятала лицо в колени согнутых ног и заплакала. «Испачкает брюки» - не ко времени подумал Богданов. Подошел и рывком поднял её. Она тут же забилась в его руках, бить маленьким кулачком ему в грудь, при этом закричала:

- Отпусти меня! Оставь меня в покое! Отпусти!

Слава понял, что у неё истерика, и, чтобы остановить её, он закатил звонкую пощечину. Девчонка обмякла, в её больших глазах мелькнуло недоумение. Слава обнял её за плечи и силком повел к своему месту. Усадил на стульчик, плеснул в стакан минералки, заставил выпить. Девушка схватила стакан двумя руками, зубы выбили о стекло дробь. Её бил озноб. Богданов снял с себя теплый шерстяной свитер и надел на неё.  Она не сопротивлялась, словно была обыкновенной куклой. Съежилась вся, пустым взглядом смотрела в пространство. Слава протянул ей крепкий горячий чай. Дождался, когда та немного успокоилась, и, шагая перед ней туда-сюда, говорил банальные в таких случаях слова:

- Глупо уходить из жизни, так и не познав её. Жизнь прекрасна, ни на что не глядя. Просто люди разучились видеть хорошее и позитивное. Вот ты, молодая и красивая. Тебе только жить и жить. – Он бросил мимолётный взгляд на неё, почему-то подумал, что неразделённая первая любовь толкнула девочку на суицид, продолжил рассуждение вслух. – Из-за этой любви все сходят с ума. Любовь! Любовь! Пустые слова. Сколько бед и несчастий принесла она. Горели города, погибали целые народы. И всё из неё. А если хорошенько подумать, то нет её, этой самой пресловутой любви. Её придумали. Искусственно создали ради оправдания безумных поступков. А уж покончить с собой ради неё – это вообще верх человеческой глупости. Доказательство того, что ты любишь? А не слишком ли большая цена, чтобы утратить возможность дышать чистым воздухом, чувствовать аромат осеннего леса, видеть всю палитру рассвета? Нет, не стоит она того. Вот возьмем, меня, например. Я – реалист. Я принимаю только то, что можно потрогать руками, увидеть глазами и попробовать на зуб. Я давно уже решил сам для себя: никакой любовной лихорадки. Свидания, ухаживание, или бездельное лежание в тоске, это сколько свободного времени убивает. А эго можно провести с пользой. Жизнь ведь одна. Я увлекаюсь живописью, хожу в секцию каратэ. Музеи, библиотеки, выставки. Турпоходы в лес и на озёра. Красота! И никаких душевных травм. Я просто наслаждаюсь каждой прожитой минутой.

 Он закончил монолог, присел на корточки около тихо сидящей девушке, и заглянул в её глаза. Тёмно-карие, даже черные, в окружении густых ресниц, они поражали своей красотой и глубиной. Словно омут. А омут, как известно, и притягивает и отталкивает одновременно.

- Я не прав? – Теперь в его голосе не было ни йоты нравоучения и раздражительности. И он сам почувствовал холод. Налил чай и большими глотками выпил.

- Он всегда приставал ко мне. С первого дня, как появился у нас. – Сказала тихо девушка, и замолчала. Молчал и Слава, начинающий понимать ситуацию.

- А мать? – Спросил он.

- Она слишком счастлива, чтобы замечать. Да и вообще, - она обреченно махнула рукой.

Так, картина начинала отчетливо вырисовываться. Женщина, уставшая от одиночества, встречает наконец-то мужчину, способного осчастливить её. Приводит в дом, не думая о повзрослевшей дочери.

- Может, стоит с ней поговорить? – он задал вопрос и, не дождавшись ответа, сам сделал вывод.- Понятно, смена поколений, вечная проблема отцов и детей. Никто не хочет понять друг друга и не желает пойти на уступки.

И вновь, в уголках её больший очаровательных глаз заблестела влага. И слезинка большой жемчужиной скатилась медленно по щеке.

- А вчера…вчера…Мать была на работе.…А он…Он был пьяный. – Она снова уткнулась в колени и дала волю слезам. Словами здесь не поможешь, надо выплакать своё горе. Слава, нервно покусывая губы, молчал и нежно гладил девушку по голове. Неожиданно узел причёски так легко развязался, и каскад пушистых каштановых волос упал ей на плечи. Выглянувшее из-за облака солнце коснулась их, и они словно заискрились, заиграли в его лучах.

Наконец девушка выплакалась. Она подняла голову, откинула рукой волосы и посмотрела на Славу. Слёзы совсем не испортили её милое, чистое личико.

- Спасибо тебе.

- За что?

- Мне стало легче, - она встала, огляделась, словно недоумевая, как оказалась здесь. Стянула свитер, при этом её легкая футболка задралась, обнажая молодое упругое тело. Оба смутились и поспешно отвели глаза.

- Я провожу тебя, - предложил Слава, нарушая неловкое молчание.

- Не надо. Мне не далеко. – Она протянула ему руку, и Слава ощутил её мягкость и теплоту.

- Как звать то тебя?

- Варя.

- А меня Богдан, - сам не зная почему, он представился своим дворовым прозвищем.

- Ещё раз спасибо.

- Значит, будешь жить?

- Всем назло, - Варя повернулась и пошла. Слава смотрел ей в след, пока та не скрылась. Потом плюхнулся на стульчик, схватил минералку и прямо из горлышко осушил до дна.

- Бывают же сволочи на свете, - зло подумал он и закурил.

  Не заметно пролетело время, и наступила пора обеда. Слава покидал вещи в сумку и спустился с крыши. На обед не стоило опаздывать, так уж было принято в доме родной тётки, у которой он гостил. Обеденная трапеза обычно длилась достаточно долго за неспешными разговорами на всевозможные темы. Как шутил по этому поводу кузен Илья: «Мещане». Слава появился в тот момент, когда тётя Надя уже заканчивала сервировку стола, и всё семейство рассаживалось по местам.

- Как успехи? – Поинтересовался дядя Миша.

- Никак. Слишком большая облачность. – Ответил Слава. В разговорах он не принимал активного участия, отвечая лишь на вопросы. А сегодня даже не отреагировал на несколько вопросов. В голове крутились мысли о Варе, об этой банальной истории. И жалость к девчонке становилась с каждой минутой всё больше и больше, жгла сердце и наполняла душу.

После обеда они с Ильей вышли на балкон покурить.

- Я с девчонкой познакомился. – Он ограничился лаконичной фразой, не вдаваясь в подробности. Не то, что он не доверял ему. Просто они были людьми с разными взглядами на жизнь, да и встретились лишь два дня назад после многолетней разлуки.

- Быстро же ты, - неопределенно пробурчал Илья, то ли с иронией, то ли с недовольством.

- Её зовут Варя, - Слава сделал вид, что не заметил его туманного тона. Хотелось, как можно больше узнать о новой знакомой.

- Ого! – Воскликнул Илья. – Варя, Варечка, Варвара! Одноклассница моя.

- Да? – Искренне удивился Слава. Выходило, что девочке уже восемнадцать лет, а не пятнадцать от силы, как казалось на первый взгляд.

- Гордость нашего двора! – Настроение и тон резко изменился в противоположную сторону. Бодро и весело. – Бабушки от неё в восторге. Она просто тимуровец: кому ведро с мусором вынесет, кому за хлебом сбегает. И у ребятни она главная заводила. Только выйдет во двор – они стайкой слетаются к ней. Липнут как пчёлы на сладкое. Да и противоположный пол не отстаёт, смотрит и слюнки пускает. Наверное, никого ни осталось в округе, кто бы ни объяснялся ей в любви.

- А она?

- Она? Не смотри, что такая хрупкая и маленькая. Характер – как скала. И никого так и не осчастливила. Даю гарантию, что она до сих пор даже не целована. Так что твои шансы равны нулю. Ты не в её вкусе.

- Да?

- Ты же не принц на белом коне?

- Согласен. – Слава затушил сигарету. – Родители, наверняка, очень гордятся такой дочерью.

- Ага. Мать может и гордится, а вот папаша сбежал, когда ей было пять. Правда сейчас с ними живет дядя  Коля. Хороший мужик, шофёр-дальнобойщик. Кстати, а вот и он приехал. – Илья показал на подъезжающий к дому «VOLVO».  Слава заострил на нем внимание. Из кабины вылез высокий полноватый мужчина. В миг Богданов представил, как этот здоровенный мужчина лапает своими ручищами хрупкое нежное тело варвары. Представил, и такая злость обуяла его, что он даже заскрипел зубами. «Ну, жирная свинья, встретимся с тобою» - Подумал он.     

Вечером Илья и Слава вышли на улицу подышать свежим прохладным воздухом. Время было достаточно много, и во дворе было пустынно. Старшее поколение сидели по квартирам у «голубых экранов», молодёжь разбрелась по дискотекам и кафетериям.

- Пойдём на танцы? – Предложил Илья.

- Ты иди. А я просто так погуляю. Старый я для танцев.

- Ха, в двадцать три года то? А не рано?

- Не года определяют возраст, а прожитое, - философски ответил Слава.

- Как хочешь. – Просто ответил Илья, не настаивая, и ушел.

Богданов прошел в старую, давно не используемую, беседку. Отсюда хорошо просматривались все подъезды дома и автомобиль «VOLVO». Почему-то он был уверен, что именно сегодня он встретится с пресловутым дядей Колей, отчимом Варвары. Быстро темнело, зажигались одно за другим окна домов, окрашенные разноцветными занавесками, образовывая тем самым своеобразную мозаику. И на этот раз предчувствие не обмануло Богданова. Из второго подъезда вышел водитель-дальнобойщик и направился к мусорным контейнерам. Слава выскочил из беседки и бесшумно отправился следом за ним. Контейнеры стояли в глубине двора, куда не проникал свет уличных фонарей. Мужчина вытряхнул мусор, обернулся, и нос к носу столкнулся со Славой. От неожиданности он вздрогнул.

- Тебе чего, парень?

Слава, в отличие от голливудских героев боевиков, не стал вести душевные и долгие беседы, а просто нанёс резкий удар в область печени. Мужик охнул и согнулся пополам, хватая воздух открытым ртом.

- Ты что, очумел что ли? – Прохрипел он и стал медленно разгибаться. И тут же получил удар в лицо. Опрокинулся, ударился спиной о контейнер и сполз на землю. Слава присел рядом на корточки и схватил мужика за горло, не обращая внимания, что кровь из разбитого носа капает на руку, что жертва хрипит и выворачивает глаза.

- Тебе что, бабы мало? Что с Варей сделал, козлина? – Слава опустил руку и тут же локтем снова нанёс удар в лицо. Насильник повалился в кучу мусора, заскулил, захлёбываясь кровью и выплёвывая выбитые зубы. Слава встал, неспешна закурил и огляделся. Во дворе было тихо.

- Убить тебя что ли? – Риторически спросил он.

Николай заёрзал, выставляя вперёд руки:

- Не надо, парень. Я…всё понял. Больше не повториться. Пожалуйста, не надо.

- Жить, значит, хочешь?

- Хочу, хочу, - жарко и жалобно просипел он.

- А зачем тебе жизнь? – Славу поставил ногу ему на пах. -  Может, стоит раздавить? Чтобы вообще на женщин не смотрел.

- Не надо, парень, не надо. Я всё понял. Я всё, всё…, - казалось, ещё немного и мужчина расплачется.

- Ладно, живи. Пока живи. Ну, если, - Слава вновь присел и сказал прямо в окровавленное лицо. – Если ты обидишь девочку, даже если безмолвно, даже если просто косо посмотришь в её сторону. В прочем, ты всё понял.

- Да, да, да, я всё, всё понял.

- Смотри, второй раз я не прощаю. Даже разговаривать не стану. – Слава поспешно покинул двор.  Он сел в первый же троллейбус и покатил по городу. На душе у него было скверно и противно.

Эти чувства не покидали его на протяжении нескольких дней. Мысли просто терзали душу: «Не знал, что я такой жестокий. Оправдана ли такая жестокость? Сенсей говорил, что карате – это философия, стиль жизни. Она должна быть направлена на самооборону, ну никак не нападение. И уж более не на противника, который априори слабее тебя. А я нарушил этот закон. Но …. Я же защищал жизнь человека. Варя была готова шагнуть с крыши. И если зло останется безнаказанным, то девочка разочаруется в жизни, которую я так красочно расписал».

 Целыми днями он валялся на диване и смотрел телевизор. Благо, каналов в городе было много, которые помогали не оставаться надолго со своей совестью наедине. Наконец-то внутренняя борьба утихомирилась, и Слава пришел к выводу, что правда на его стороне. И если была бы необходимость такого поступка немедленно, он бы не раздумывая, поступил так же.

 Выдался ясный солнечный день, и в душе родилось желание и потребность поработать. Богданов поспешил опять на крышу дома. Вновь вытащил из спортивной сумки инвентарь. Сел на стульчик и кинул взором потрясающий пейзаж, залитый солнечным светом. И уже через несколько минут он полностью ушел в работу, погрузившись в себя, в своё понимание этой красоты.

- Богдан, - вдруг раздался голос за спиной.

Слава выронил карандаш и оглянулся, тут же вскочил со стульчика:

- Варюха?!

Мимолётная, едва приметная улыбка коснулась её губ.

- Привет, - она протянула руку.

- Привет, - он улыбнулся.

И …замолчали. Правда, немного.

- Рисуешь? – Спросила она и взяла альбом в руки.

- Наброски.

Девушка внимательно просмотрела наброски, потом окинула взглядом панораму.

- Похоже. – Положила альбом на место, окинула волосы с лица и посмотрела на Славу:

- Спасибо тебе.

- За что на этот раз?

И снова только на одно мгновение улыбка появилась на её губах. Отвернулась, стала смотреть куда-то на горизонт.

- Ты сам прекрасно знаешь. Как ты там говорил? Реалист, надо пощупать руками. Хорошо ты его пощупал.

- А. – Только и сказал Слава, почувствовал снова уколы совести.

Они долго молчали, думая о своём. Она продолжала лицезреть горизонты, а он – её. Вдруг почему-то вспомнился её обнажённый стан. Он покачал головой, отгоняя это видение.

- Спасибо ещё раз, - Варя повернулась. – Мне пора.

- Ага. – Только и смог ответить Слава.

- Возьми это колечко на память обо мне. – Она сняла с пальца серебреное колечко с голубым камешком.

- Спасибо.

- До свидания, Богдан.

- Меня зовут Слава.

- ???

- Богданов – фамилия.

Она улыбнулась и, больше ничего не говоря, ушла. На этот раз он не стал провожать её даже взглядом.

 Через несколько дней он уехал домой.

 

== II ==

Лето никак не хотело отступать. И уже листья давно позолотой покрылись, и дожди стали холодными и нудными, после которых земля уже не торопилась высыхать. И всё же солнце ярко светило, радуя всё живое своим благодатным теплом. Вячеслав любил это время года, и старался перенести своё восхищение на полотно. Вот и сегодня, он с упоением писал лес, что полуобнаженный красовался перед ним. Когда картина была закончена, он отошел и со стороны взглянул на мольберт. Был редкий случай, когда художник остался доволен итогом проделанной работы.

- А что, если нанести второй план? Другое измерение. Например, душа леса, которая проглядывает сквозь неплотный занавес листьев и веток. Так. – Он постоял в глубокой задумчивости, мысленно доводя до ума задуманное. А когда почувствовал интуитивно, что готов, бросился к мольберту и принялся жадно работать. И спустя некоторое время на полотне появился новый образ. Душа леса в виде лица молодой девушки. Он вновь отошел на несколько шагов, взглянул на полотно. И вздрогнул: на него с картины смотрела Варвара!

- Ты? – Он был крайне удивлён. Портрет получился как-то произвольно. – Ты!

За эти месяцы он редко вспоминал её. А когда это всё-таки происходило, то почему-то непонятная грусть наваливалась, захватывала его, мешая работать, радоваться жизни, и даже просто спать. Слава положил руку на грудь, и сквозь ткани рубашки почувствовал колечко с голубым камешком, которое висело у него на цепочке в соседстве с нательным крестиком. Он медленно опустился на стульчик, закурил и погрузился в свои мысли, которые были далеко не веселыми. 

Домой вернулся под вечер, уставший, голодный и опустошенный.

- Тётя Надя телеграмму прислала. – Сообщила мать.

- Что-нибудь случилось?

- Илью в армию забирают.

- Значит, не поступил в институт.

- Не поступил, - вздохнула мать.

- Поумнеет, - буркнул Слава, и прошел в свою комнату. Упал на кровать, уткнулся в подушку головой, словно пытался укрыться ото всех.

Вскоре мать позвала ужинать, и за столом спросила:

- Ты поедешь на проводы? Отдохнул бы немного. А то в последнее время выглядишь уставшим. Да и Илью еще раз увидишь. Когда еще в следующий раз? Не знай, как жизнь повернёт.

- Увижу, - эхом повторил Слава, и добавил про себя: «И Варю может, увижу».

- Тогда надо выезжать.

- А когда проводы?

- Уже в субботу.

Слава прикинул расчёты в уме:

- Как раз к празднику и прикачу.

- Готовить сумку? – Мать была довольна, что сын стал больше общаться с родственниками с её стороны.

- Готовь, - кивнул головой Слава.

Богданов оказался прав в своих расчётах: он приехал в этот волжский городок как раз в субботу вечером. Уже выходя из лифта, можно было догадаться, за какой дверью квартиры готовится праздник. Чувствовалась суета, пахло закусками, тихо (пока) играла музыка. Дверь распахнул Илья, нарядно одетый и наголо постриженный.

- Привет.

- Служу Отчизне! – Он отдал «честь».

- К пустой голове руку не прикладывают,- уже в прихожей говорил Слава, снимая куртку.

- Если даже надену фуражку, голова не станет полной, - отмахнулся Илья. – Мне срочно надо с тобой поговорить. Хорошо, что ты приехал.

Он потащил кузена на балкон. Слава по ходу поздоровался с тётей и дядей, впрочем, им было ни до чего. Они вышли на балкон и закурили.

- Провалился?

- два балла недобора. Но не в этом дело. Что случилось – то не изменишь. А поговорить я хотел о Варе.

- О Варе? – Удивился Слава, чувствуя неприятное похолодание в груди. – А что с ней?

- После вашего знакомства она сильно изменилась. Или ты тут не причем. Не знаю. Может, переживает из-за отчима.

- А он что?

- Сбежал. Ушел в очередной рейс и всё. Говорят, прислал только телеграмму: «Прости, прощай». Но я склоняюсь к версии о тебе. Потому как она несколько раз спрашивала о тебе. Встретила тебя и влюбилась в первый раз. Изменилась гордость двора до неузнаваемости. На улице не появляется, на пляж не ходила, хотя очень любит плавать. А улыбаться, по-моему, она вообще разучилась.

- Это не из-за меня, - тихо сказал Слава.

Видно сильный шок пережила девочка, и никак не может вернуться к нормальной жизни.

- Вот и на мои проводы она отказалась приходить. Может, ты сходишь за ней? – Илья вопросительно посмотрел на брата

- Я? – Удивился тот.

- Да. Она живёт во втором подъезде, пятый этаж, квартира сто десять. Пожалуйста, я прошу тебя.

Слава внимательно посмотрел на него:

- Она тебе нравится?

- Она всем нравится, - раздраженно ответил Илья. – Просто, она – украшение любого праздника. Ну, что?

- Хорошо, - согласился Слава.

Он не стал пользоваться лифтом, и пока поднимался по лестнице, попытался взять себя в руки. Потому, как сердце билось учащенно, а душа то сжималась в комочек, то разворачивалась гармонью.

Дверь открыла она. В легком, коротком халатике, в тапочках с «большими заячьими мордочками», с косичками, в которые были вплетены белые бантики, Варя была похоже на школьницу.

- Ты?

- Я.

Она вышла на площадку.

- Откуда?

- От Ильюхи. Я за тобой.

Девушка опустила голову и затеребила пальчиками пуговицу на халатике.

- Почему ты не хочешь пойти на праздник?

Она, не поднимая головы, вдруг заговорила с такой горечью в голосе, что сердце защемило от жалости:

- Я боюсь. Боюсь смотреть людям в глаза. Мне кажется, что все они знают. И осуждают. И показывают пальцем. И шепчутся за спиной. И мне становится страшно. И жить не охота даже больше, чем тогда, на крыше.

- Ну, что ты, Варюха, - Слава осторожно приподнял её лицо за подбородок. Хотел взглянуть в глаза, но она их тут же закрыла, и из-под ресниц вытекли две росинки – две слезинки.

Слава обнял её и крепко прижал к груди:

- Не плачь. Всё позади. Всё давно позади.

- Нет, - она покачала головой. – Это всегда будет со мной.

- Время лечит. И ты напрасно внушаешь себе этот страх. Поверь мне. Стоит перебороть себя, и солнышко вновь тебе улыбнётся.

- Правда? – Наивно, по-детски, спросила она и посмотрела в его глаза. Слабый свет электрической лампочки заглянул в её глаза, и они отразили этот свет, приумноженный в несколько раз. Это было потрясающе!

- Правда. – Серьёзно ответил Слава. – А у тебя мука на щеке.

Он вытер ей щёку, но руки не убрал.

- Я печенье пеку. Может, попробуешь?

Он заворожено смотрел на неё. Непонятное желание зародилось где-то в глубинах души, потом разрослось,  наполняя каждую клеточку. И он не стал сопротивляться этому желанию. Привлёк Варю к себе и поцеловал в жаркие, чуть влажные губы. Да, Илья был прав, она совсем не могла целоваться. У неё закружилась голова. Она отступила на шаг и опустила голову. Яркий румянец щедро залил лицо.

- Ты замёрзнешь. – Спохватился Слава, стягивая с себя куртку.

- Не надо, - она остановила его. – Я сейчас оденусь.

- Значит, ты идёшь на праздник?

- С тобой хоть на край света, - она улыбнулась, демонстрируя маленькие белые зубки. – Я быстро.

Она зашла в квартиру, а Слава сбежал один пролёт и остановился около окна. Прижался разгоряченным лбом к стеклу, которое приятно холодило. Он слышал стук своего сердца.

Наконец-то вышла Варя. Изящно одетая, стройная, желанная. Волосы она собрала в один большой и пушистый «хвост». Она легко сбежала по ступенькам и сразу же попала в его объятья. Он прижал её к себе, и они долго смотрели друг другу в глаза:

- Знаешь, наша встреча перевернула мою жизнь. Ты сломала все устои, всё мировоззрение. Ты принесла хаос и разруху. Я не знаю, что со мной происходит. Всё, над чем я раньше смеялся и глумился, теперь мне не кажется смешным и пустым. Я словно впервые увидел этот мир, который заблестел иными красками, тонами, полутонами. Теперь я способен слышать такое, что обычному человеку не по силам, не по возможностям. Я стал совсем другим человеком.

- Это тебя пугает?

- Не знаю. И пугает, и радует. А главное, я узнал то, из-за чего люди стрелялись на дуэлях, из-за чего готовы пойти на любые жертвы и лишения.

- И что же это? – Варя лукаво прищурила очаровательные глазки.

- Это любовь.

- Любовь?

- Любовь! Любовь с большой буквы! – Порывисто, с жаром сказал Слава, и добавил тихо, но очень уверенно. – Я влюбился. Я люблю тебя!

И вновь припал к её губам.

- Значит, и я спасла тебя. – Сказала Варя. – Иначе, ты прожил бы всю жизнь незрячим и глухим.

- Значит, - С улыбкой согласился он. – Ничья: один – один.

- Пусть всегда будет так.

- Пусть. Ты согласна?

- Да.

И они, забыв про лифт, медленно, взявшись, как младшеклассники, за ручки, стали спускаться вниз.

© Copyright: Владимир Невский, 2012

Регистрационный номер №0045427

от 28 апреля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0045427 выдан для произведения:

 == I ==

Слава Богданов не ошибся в своих предположениях: с крыши этого высотного дома открывался взору прекрасный вид. Изгиб реки Волги, залив с фонтаном, набережная, аллеи, и несколько монастырей и церквушек. Крутой противоположный берег был покрыт молодым хвойным лесом.

- Красота! Лепота! – Улыбнулся Слава. – Жаль, что не взял с собой большое полотно и краски. Придётся делать эскизы.

 Он достал из спортивной сумки раскладной стульчик, термос с чаем, бутылку минеральной воды, альбом и карандаши. Присел на стульчик, закурил, задумался, любуясь красотой. Солнце в этот день особо не радовало. По небу пробегали в спешном беге кучерявые облака.

 Интуитивно он почувствовал чьё-то присутствие. «Неужели и здесь не дадут спокойно посидеть» - со злостью подумал он. Встал и выглянул осторожно из-за кирпичной кладки. Так и есть: на крыше появилась девушка. Совсем молодая, стройная. Белые короткие брюки и футболка с короткими рукавами подчёркивали достоинства фигурки. Волосы, цвета летнего заката, были связаны в такой узел, что наверняка любой бы моряк «встал в пень», не зная как распутать его. «Сейчас замёрзнет и уйдёт» - Подумал Богданов. Ветер был порывистым и холодным. Но девушка не обращала на это никакого внимания. Она неспешно подошла к краю крыши и осторожно посмотрела вниз.

«Чёрт! – Вскликнул про себя Слава. – Она что, собирается покончить собой». Окликнуть её было опасно – девушка могла от неожиданности испугаться и оступиться. Поэтому Слава, словно спринтер с нижнего старта, сорвался с места и, стараясь как можно меньше производить шума, бросился к ней. Девушка была слишком занята своими мыслями, и поэтому Слава успел во время. Он схватил её за руку и с силой отдёрнул её от края.

 - Ты с ума сошла! – Крикнул он, отталкивая её в центр крыши.

 Девушка удивлённо посмотрела на него, потом медленно опустилась на поверхность, спрятала лицо в колени согнутых ног и заплакала. «Испачкает брюки» - не ко времени подумал Богданов. Подошел и рывком поднял её. Она тут же забилась в его руках, бить маленьким кулачком ему в грудь, при этом закричала:

- Отпусти меня! Оставь меня в покое! Отпусти!

Слава понял, что у неё истерика, и, чтобы остановить её, он закатил звонкую пощечину. Девчонка обмякла, в её больших глазах мелькнуло недоумение. Слава обнял её за плечи и силком повел к своему месту. Усадил на стульчик, плеснул в стакан минералки, заставил выпить. Девушка схватила стакан двумя руками, зубы выбили о стекло дробь. Её бил озноб. Богданов снял с себя теплый шерстяной свитер и надел на неё.  Она не сопротивлялась, словно была обыкновенной куклой. Съежилась вся, пустым взглядом смотрела в пространство. Слава протянул ей крепкий горячий чай. Дождался, когда та немного успокоилась, и, шагая перед ней туда-сюда, говорил банальные в таких случаях слова:

- Глупо уходить из жизни, так и не познав её. Жизнь прекрасна, ни на что не глядя. Просто люди разучились видеть хорошее и позитивное. Вот ты, молодая и красивая. Тебе только жить и жить. – Он бросил мимолётный взгляд на неё, почему-то подумал, что неразделённая первая любовь толкнула девочку на суицид, продолжил рассуждение вслух. – Из-за этой любви все сходят с ума. Любовь! Любовь! Пустые слова. Сколько бед и несчастий принесла она. Горели города, погибали целые народы. И всё из неё. А если хорошенько подумать, то нет её, этой самой пресловутой любви. Её придумали. Искусственно создали ради оправдания безумных поступков. А уж покончить с собой ради неё – это вообще верх человеческой глупости. Доказательство того, что ты любишь? А не слишком ли большая цена, чтобы утратить возможность дышать чистым воздухом, чувствовать аромат осеннего леса, видеть всю палитру рассвета? Нет, не стоит она того. Вот возьмем, меня, например. Я – реалист. Я принимаю только то, что можно потрогать руками, увидеть глазами и попробовать на зуб. Я давно уже решил сам для себя: никакой любовной лихорадки. Свидания, ухаживание, или бездельное лежание в тоске, это сколько свободного времени убивает. А эго можно провести с пользой. Жизнь ведь одна. Я увлекаюсь живописью, хожу в секцию каратэ. Музеи, библиотеки, выставки. Турпоходы в лес и на озёра. Красота! И никаких душевных травм. Я просто наслаждаюсь каждой прожитой минутой.

 Он закончил монолог, присел на корточки около тихо сидящей девушке, и заглянул в её глаза. Тёмно-карие, даже черные, в окружении густых ресниц, они поражали своей красотой и глубиной. Словно омут. А омут, как известно, и притягивает и отталкивает одновременно.

- Я не прав? – Теперь в его голосе не было ни йоты нравоучения и раздражительности. И он сам почувствовал холод. Налил чай и большими глотками выпил.

- Он всегда приставал ко мне. С первого дня, как появился у нас. – Сказала тихо девушка, и замолчала. Молчал и Слава, начинающий понимать ситуацию.

- А мать? – Спросил он.

- Она слишком счастлива, чтобы замечать. Да и вообще, - она обреченно махнула рукой.

Так, картина начинала отчетливо вырисовываться. Женщина, уставшая от одиночества, встречает наконец-то мужчину, способного осчастливить её. Приводит в дом, не думая о повзрослевшей дочери.

- Может, стоит с ней поговорить? – он задал вопрос и, не дождавшись ответа, сам сделал вывод.- Понятно, смена поколений, вечная проблема отцов и детей. Никто не хочет понять друг друга и не желает пойти на уступки.

И вновь, в уголках её больший очаровательных глаз заблестела влага. И слезинка большой жемчужиной скатилась медленно по щеке.

- А вчера…вчера…Мать была на работе.…А он…Он был пьяный. – Она снова уткнулась в колени и дала волю слезам. Словами здесь не поможешь, надо выплакать своё горе. Слава, нервно покусывая губы, молчал и нежно гладил девушку по голове. Неожиданно узел причёски так легко развязался, и каскад пушистых каштановых волос упал ей на плечи. Выглянувшее из-за облака солнце коснулась их, и они словно заискрились, заиграли в его лучах.

Наконец девушка выплакалась. Она подняла голову, откинула рукой волосы и посмотрела на Славу. Слёзы совсем не испортили её милое, чистое личико.

- Спасибо тебе.

- За что?

- Мне стало легче, - она встала, огляделась, словно недоумевая, как оказалась здесь. Стянула свитер, при этом её легкая футболка задралась, обнажая молодое упругое тело. Оба смутились и поспешно отвели глаза.

- Я провожу тебя, - предложил Слава, нарушая неловкое молчание.

- Не надо. Мне не далеко. – Она протянула ему руку, и Слава ощутил её мягкость и теплоту.

- Как звать то тебя?

- Варя.

- А меня Богдан, - сам не зная почему, он представился своим дворовым прозвищем.

- Ещё раз спасибо.

- Значит, будешь жить?

- Всем назло, - Варя повернулась и пошла. Слава смотрел ей в след, пока та не скрылась. Потом плюхнулся на стульчик, схватил минералку и прямо из горлышко осушил до дна.

- Бывают же сволочи на свете, - зло подумал он и закурил.

  Не заметно пролетело время, и наступила пора обеда. Слава покидал вещи в сумку и спустился с крыши. На обед не стоило опаздывать, так уж было принято в доме родной тётки, у которой он гостил. Обеденная трапеза обычно длилась достаточно долго за неспешными разговорами на всевозможные темы. Как шутил по этому поводу кузен Илья: «Мещане». Слава появился в тот момент, когда тётя Надя уже заканчивала сервировку стола, и всё семейство рассаживалось по местам.

- Как успехи? – Поинтересовался дядя Миша.

- Никак. Слишком большая облачность. – Ответил Слава. В разговорах он не принимал активного участия, отвечая лишь на вопросы. А сегодня даже не отреагировал на несколько вопросов. В голове крутились мысли о Варе, об этой банальной истории. И жалость к девчонке становилась с каждой минутой всё больше и больше, жгла сердце и наполняла душу.

После обеда они с Ильей вышли на балкон покурить.

- Я с девчонкой познакомился. – Он ограничился лаконичной фразой, не вдаваясь в подробности. Не то, что он не доверял ему. Просто они были людьми с разными взглядами на жизнь, да и встретились лишь два дня назад после многолетней разлуки.

- Быстро же ты, - неопределенно пробурчал Илья, то ли с иронией, то ли с недовольством.

- Её зовут Варя, - Слава сделал вид, что не заметил его туманного тона. Хотелось, как можно больше узнать о новой знакомой.

- Ого! – Воскликнул Илья. – Варя, Варечка, Варвара! Одноклассница моя.

- Да? – Искренне удивился Слава. Выходило, что девочке уже восемнадцать лет, а не пятнадцать от силы, как казалось на первый взгляд.

- Гордость нашего двора! – Настроение и тон резко изменился в противоположную сторону. Бодро и весело. – Бабушки от неё в восторге. Она просто тимуровец: кому ведро с мусором вынесет, кому за хлебом сбегает. И у ребятни она главная заводила. Только выйдет во двор – они стайкой слетаются к ней. Липнут как пчёлы на сладкое. Да и противоположный пол не отстаёт, смотрит и слюнки пускает. Наверное, никого ни осталось в округе, кто бы ни объяснялся ей в любви.

- А она?

- Она? Не смотри, что такая хрупкая и маленькая. Характер – как скала. И никого так и не осчастливила. Даю гарантию, что она до сих пор даже не целована. Так что твои шансы равны нулю. Ты не в её вкусе.

- Да?

- Ты же не принц на белом коне?

- Согласен. – Слава затушил сигарету. – Родители, наверняка, очень гордятся такой дочерью.

- Ага. Мать может и гордится, а вот папаша сбежал, когда ей было пять. Правда сейчас с ними живет дядя  Коля. Хороший мужик, шофёр-дальнобойщик. Кстати, а вот и он приехал. – Илья показал на подъезжающий к дому «VOLVO».  Слава заострил на нем внимание. Из кабины вылез высокий полноватый мужчина. В миг Богданов представил, как этот здоровенный мужчина лапает своими ручищами хрупкое нежное тело варвары. Представил, и такая злость обуяла его, что он даже заскрипел зубами. «Ну, жирная свинья, встретимся с тобою» - Подумал он.     

Вечером Илья и Слава вышли на улицу подышать свежим прохладным воздухом. Время было достаточно много, и во дворе было пустынно. Старшее поколение сидели по квартирам у «голубых экранов», молодёжь разбрелась по дискотекам и кафетериям.

- Пойдём на танцы? – Предложил Илья.

- Ты иди. А я просто так погуляю. Старый я для танцев.

- Ха, в двадцать три года то? А не рано?

- Не года определяют возраст, а прожитое, - философски ответил Слава.

- Как хочешь. – Просто ответил Илья, не настаивая, и ушел.

Богданов прошел в старую, давно не используемую, беседку. Отсюда хорошо просматривались все подъезды дома и автомобиль «VOLVO». Почему-то он был уверен, что именно сегодня он встретится с пресловутым дядей Колей, отчимом Варвары. Быстро темнело, зажигались одно за другим окна домов, окрашенные разноцветными занавесками, образовывая тем самым своеобразную мозаику. И на этот раз предчувствие не обмануло Богданова. Из второго подъезда вышел водитель-дальнобойщик и направился к мусорным контейнерам. Слава выскочил из беседки и бесшумно отправился следом за ним. Контейнеры стояли в глубине двора, куда не проникал свет уличных фонарей. Мужчина вытряхнул мусор, обернулся, и нос к носу столкнулся со Славой. От неожиданности он вздрогнул.

- Тебе чего, парень?

Слава, в отличие от голливудских героев боевиков, не стал вести душевные и долгие беседы, а просто нанёс резкий удар в область печени. Мужик охнул и согнулся пополам, хватая воздух открытым ртом.

- Ты что, очумел что ли? – Прохрипел он и стал медленно разгибаться. И тут же получил удар в лицо. Опрокинулся, ударился спиной о контейнер и сполз на землю. Слава присел рядом на корточки и схватил мужика за горло, не обращая внимания, что кровь из разбитого носа капает на руку, что жертва хрипит и выворачивает глаза.

- Тебе что, бабы мало? Что с Варей сделал, козлина? – Слава опустил руку и тут же локтем снова нанёс удар в лицо. Насильник повалился в кучу мусора, заскулил, захлёбываясь кровью и выплёвывая выбитые зубы. Слава встал, неспешна закурил и огляделся. Во дворе было тихо.

- Убить тебя что ли? – Риторически спросил он.

Николай заёрзал, выставляя вперёд руки:

- Не надо, парень. Я…всё понял. Больше не повториться. Пожалуйста, не надо.

- Жить, значит, хочешь?

- Хочу, хочу, - жарко и жалобно просипел он.

- А зачем тебе жизнь? – Славу поставил ногу ему на пах. -  Может, стоит раздавить? Чтобы вообще на женщин не смотрел.

- Не надо, парень, не надо. Я всё понял. Я всё, всё…, - казалось, ещё немного и мужчина расплачется.

- Ладно, живи. Пока живи. Ну, если, - Слава вновь присел и сказал прямо в окровавленное лицо. – Если ты обидишь девочку, даже если безмолвно, даже если просто косо посмотришь в её сторону. В прочем, ты всё понял.

- Да, да, да, я всё, всё понял.

- Смотри, второй раз я не прощаю. Даже разговаривать не стану. – Слава поспешно покинул двор.  Он сел в первый же троллейбус и покатил по городу. На душе у него было скверно и противно.

Эти чувства не покидали его на протяжении нескольких дней. Мысли просто терзали душу: «Не знал, что я такой жестокий. Оправдана ли такая жестокость? Сенсей говорил, что карате – это философия, стиль жизни. Она должна быть направлена на самооборону, ну никак не нападение. И уж более не на противника, который априори слабее тебя. А я нарушил этот закон. Но …. Я же защищал жизнь человека. Варя была готова шагнуть с крыши. И если зло останется безнаказанным, то девочка разочаруется в жизни, которую я так красочно расписал».

 Целыми днями он валялся на диване и смотрел телевизор. Благо, каналов в городе было много, которые помогали не оставаться надолго со своей совестью наедине. Наконец-то внутренняя борьба утихомирилась, и Слава пришел к выводу, что правда на его стороне. И если была бы необходимость такого поступка немедленно, он бы не раздумывая, поступил так же.

 Выдался ясный солнечный день, и в душе родилось желание и потребность поработать. Богданов поспешил опять на крышу дома. Вновь вытащил из спортивной сумки инвентарь. Сел на стульчик и кинул взором потрясающий пейзаж, залитый солнечным светом. И уже через несколько минут он полностью ушел в работу, погрузившись в себя, в своё понимание этой красоты.

- Богдан, - вдруг раздался голос за спиной.

Слава выронил карандаш и оглянулся, тут же вскочил со стульчика:

- Варюха?!

Мимолётная, едва приметная улыбка коснулась её губ.

- Привет, - она протянула руку.

- Привет, - он улыбнулся.

И …замолчали. Правда, немного.

- Рисуешь? – Спросила она и взяла альбом в руки.

- Наброски.

Девушка внимательно просмотрела наброски, потом окинула взглядом панораму.

- Похоже. – Положила альбом на место, окинула волосы с лица и посмотрела на Славу:

- Спасибо тебе.

- За что на этот раз?

И снова только на одно мгновение улыбка появилась на её губах. Отвернулась, стала смотреть куда-то на горизонт.

- Ты сам прекрасно знаешь. Как ты там говорил? Реалист, надо пощупать руками. Хорошо ты его пощупал.

- А. – Только и сказал Слава, почувствовал снова уколы совести.

Они долго молчали, думая о своём. Она продолжала лицезреть горизонты, а он – её. Вдруг почему-то вспомнился её обнажённый стан. Он покачал головой, отгоняя это видение.

- Спасибо ещё раз, - Варя повернулась. – Мне пора.

- Ага. – Только и смог ответить Слава.

- Возьми это колечко на память обо мне. – Она сняла с пальца серебреное колечко с голубым камешком.

- Спасибо.

- До свидания, Богдан.

- Меня зовут Слава.

- ???

- Богданов – фамилия.

Она улыбнулась и, больше ничего не говоря, ушла. На этот раз он не стал провожать её даже взглядом.

 Через несколько дней он уехал домой.

 

== II ==

Лето никак не хотело отступать. И уже листья давно позолотой покрылись, и дожди стали холодными и нудными, после которых земля уже не торопилась высыхать. И всё же солнце ярко светило, радуя всё живое своим благодатным теплом. Вячеслав любил это время года, и старался перенести своё восхищение на полотно. Вот и сегодня, он с упоением писал лес, что полуобнаженный красовался перед ним. Когда картина была закончена, он отошел и со стороны взглянул на мольберт. Был редкий случай, когда художник остался доволен итогом проделанной работы.

- А что, если нанести второй план? Другое измерение. Например, душа леса, которая проглядывает сквозь неплотный занавес листьев и веток. Так. – Он постоял в глубокой задумчивости, мысленно доводя до ума задуманное. А когда почувствовал интуитивно, что готов, бросился к мольберту и принялся жадно работать. И спустя некоторое время на полотне появился новый образ. Душа леса в виде лица молодой девушки. Он вновь отошел на несколько шагов, взглянул на полотно. И вздрогнул: на него с картины смотрела Варвара!

- Ты? – Он был крайне удивлён. Портрет получился как-то произвольно. – Ты!

За эти месяцы он редко вспоминал её. А когда это всё-таки происходило, то почему-то непонятная грусть наваливалась, захватывала его, мешая работать, радоваться жизни, и даже просто спать. Слава положил руку на грудь, и сквозь ткани рубашки почувствовал колечко с голубым камешком, которое висело у него на цепочке в соседстве с нательным крестиком. Он медленно опустился на стульчик, закурил и погрузился в свои мысли, которые были далеко не веселыми. 

Домой вернулся под вечер, уставший, голодный и опустошенный.

- Тётя Надя телеграмму прислала. – Сообщила мать.

- Что-нибудь случилось?

- Илью в армию забирают.

- Значит, не поступил в институт.

- Не поступил, - вздохнула мать.

- Поумнеет, - буркнул Слава, и прошел в свою комнату. Упал на кровать, уткнулся в подушку головой, словно пытался укрыться ото всех.

Вскоре мать позвала ужинать, и за столом спросила:

- Ты поедешь на проводы? Отдохнул бы немного. А то в последнее время выглядишь уставшим. Да и Илью еще раз увидишь. Когда еще в следующий раз? Не знай, как жизнь повернёт.

- Увижу, - эхом повторил Слава, и добавил про себя: «И Варю может, увижу».

- Тогда надо выезжать.

- А когда проводы?

- Уже в субботу.

Слава прикинул расчёты в уме:

- Как раз к празднику и прикачу.

- Готовить сумку? – Мать была довольна, что сын стал больше общаться с родственниками с её стороны.

- Готовь, - кивнул головой Слава.

Богданов оказался прав в своих расчётах: он приехал в этот волжский городок как раз в субботу вечером. Уже выходя из лифта, можно было догадаться, за какой дверью квартиры готовится праздник. Чувствовалась суета, пахло закусками, тихо (пока) играла музыка. Дверь распахнул Илья, нарядно одетый и наголо постриженный.

- Привет.

- Служу Отчизне! – Он отдал «честь».

- К пустой голове руку не прикладывают,- уже в прихожей говорил Слава, снимая куртку.

- Если даже надену фуражку, голова не станет полной, - отмахнулся Илья. – Мне срочно надо с тобой поговорить. Хорошо, что ты приехал.

Он потащил кузена на балкон. Слава по ходу поздоровался с тётей и дядей, впрочем, им было ни до чего. Они вышли на балкон и закурили.

- Провалился?

- два балла недобора. Но не в этом дело. Что случилось – то не изменишь. А поговорить я хотел о Варе.

- О Варе? – Удивился Слава, чувствуя неприятное похолодание в груди. – А что с ней?

- После вашего знакомства она сильно изменилась. Или ты тут не причем. Не знаю. Может, переживает из-за отчима.

- А он что?

- Сбежал. Ушел в очередной рейс и всё. Говорят, прислал только телеграмму: «Прости, прощай». Но я склоняюсь к версии о тебе. Потому как она несколько раз спрашивала о тебе. Встретила тебя и влюбилась в первый раз. Изменилась гордость двора до неузнаваемости. На улице не появляется, на пляж не ходила, хотя очень любит плавать. А улыбаться, по-моему, она вообще разучилась.

- Это не из-за меня, - тихо сказал Слава.

Видно сильный шок пережила девочка, и никак не может вернуться к нормальной жизни.

- Вот и на мои проводы она отказалась приходить. Может, ты сходишь за ней? – Илья вопросительно посмотрел на брата

- Я? – Удивился тот.

- Да. Она живёт во втором подъезде, пятый этаж, квартира сто десять. Пожалуйста, я прошу тебя.

Слава внимательно посмотрел на него:

- Она тебе нравится?

- Она всем нравится, - раздраженно ответил Илья. – Просто, она – украшение любого праздника. Ну, что?

- Хорошо, - согласился Слава.

Он не стал пользоваться лифтом, и пока поднимался по лестнице, попытался взять себя в руки. Потому, как сердце билось учащенно, а душа то сжималась в комочек, то разворачивалась гармонью.

Дверь открыла она. В легком, коротком халатике, в тапочках с «большими заячьими мордочками», с косичками, в которые были вплетены белые бантики, Варя была похоже на школьницу.

- Ты?

- Я.

Она вышла на площадку.

- Откуда?

- От Ильюхи. Я за тобой.

Девушка опустила голову и затеребила пальчиками пуговицу на халатике.

- Почему ты не хочешь пойти на праздник?

Она, не поднимая головы, вдруг заговорила с такой горечью в голосе, что сердце защемило от жалости:

- Я боюсь. Боюсь смотреть людям в глаза. Мне кажется, что все они знают. И осуждают. И показывают пальцем. И шепчутся за спиной. И мне становится страшно. И жить не охота даже больше, чем тогда, на крыше.

- Ну, что ты, Варюха, - Слава осторожно приподнял её лицо за подбородок. Хотел взглянуть в глаза, но она их тут же закрыла, и из-под ресниц вытекли две росинки – две слезинки.

Слава обнял её и крепко прижал к груди:

- Не плачь. Всё позади. Всё давно позади.

- Нет, - она покачала головой. – Это всегда будет со мной.

- Время лечит. И ты напрасно внушаешь себе этот страх. Поверь мне. Стоит перебороть себя, и солнышко вновь тебе улыбнётся.

- Правда? – Наивно, по-детски, спросила она и посмотрела в его глаза. Слабый свет электрической лампочки заглянул в её глаза, и они отразили этот свет, приумноженный в несколько раз. Это было потрясающе!

- Правда. – Серьёзно ответил Слава. – А у тебя мука на щеке.

Он вытер ей щёку, но руки не убрал.

- Я печенье пеку. Может, попробуешь?

Он заворожено смотрел на неё. Непонятное желание зародилось где-то в глубинах души, потом разрослось,  наполняя каждую клеточку. И он не стал сопротивляться этому желанию. Привлёк Варю к себе и поцеловал в жаркие, чуть влажные губы. Да, Илья был прав, она совсем не могла целоваться. У неё закружилась голова. Она отступила на шаг и опустила голову. Яркий румянец щедро залил лицо.

- Ты замёрзнешь. – Спохватился Слава, стягивая с себя куртку.

- Не надо, - она остановила его. – Я сейчас оденусь.

- Значит, ты идёшь на праздник?

- С тобой хоть на край света, - она улыбнулась, демонстрируя маленькие белые зубки. – Я быстро.

Она зашла в квартиру, а Слава сбежал один пролёт и остановился около окна. Прижался разгоряченным лбом к стеклу, которое приятно холодило. Он слышал стук своего сердца.

Наконец-то вышла Варя. Изящно одетая, стройная, желанная. Волосы она собрала в один большой и пушистый «хвост». Она легко сбежала по ступенькам и сразу же попала в его объятья. Он прижал её к себе, и они долго смотрели друг другу в глаза:

- Знаешь, наша встреча перевернула мою жизнь. Ты сломала все устои, всё мировоззрение. Ты принесла хаос и разруху. Я не знаю, что со мной происходит. Всё, над чем я раньше смеялся и глумился, теперь мне не кажется смешным и пустым. Я словно впервые увидел этот мир, который заблестел иными красками, тонами, полутонами. Теперь я способен слышать такое, что обычному человеку не по силам, не по возможностям. Я стал совсем другим человеком.

- Это тебя пугает?

- Не знаю. И пугает, и радует. А главное, я узнал то, из-за чего люди стрелялись на дуэлях, из-за чего готовы пойти на любые жертвы и лишения.

- И что же это? – Варя лукаво прищурила очаровательные глазки.

- Это любовь.

- Любовь?

- Любовь! Любовь с большой буквы! – Порывисто, с жаром сказал Слава, и добавил тихо, но очень уверенно. – Я влюбился. Я люблю тебя!

И вновь припал к её губам.

- Значит, и я спасла тебя. – Сказала Варя. – Иначе, ты прожил бы всю жизнь незрячим и глухим.

- Значит, - С улыбкой согласился он. – Ничья: один – один.

- Пусть всегда будет так.

- Пусть. Ты согласна?

- Да.

И они, забыв про лифт, медленно, взявшись, как младшеклассники, за ручки, стали спускаться вниз.

Рейтинг: 0 451 просмотр
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!