Душа леса.

28 апреля 2012 - Владимир Невский

 == I ==

Слава Богданов не ошибся в своих предположениях: с крыши этого высотного дома открывался взору прекрасный вид. Изгиб реки Волги, залив с фонтаном, набережная, аллеи, и несколько монастырей и церквушек. Крутой противоположный берег был покрыт молодым хвойным лесом.

- Красота! Лепота! – Улыбнулся Слава. – Жаль, что не взял с собой большое полотно и краски. Придётся делать эскизы.

 Он достал из спортивной сумки раскладной стульчик, термос с чаем, бутылку минеральной воды, альбом и карандаши. Присел на стульчик, закурил, задумался, любуясь красотой. Солнце в этот день особо не радовало. По небу пробегали в спешном беге кучерявые облака.

 Интуитивно он почувствовал чьё-то присутствие. «Неужели и здесь не дадут спокойно посидеть» - со злостью подумал он. Встал и выглянул осторожно из-за кирпичной кладки. Так и есть: на крыше появилась девушка. Совсем молодая, стройная. Белые короткие брюки и футболка с короткими рукавами подчёркивали достоинства фигурки. Волосы, цвета летнего заката, были связаны в такой узел, что наверняка любой бы моряк «встал в пень», не зная как распутать его. «Сейчас замёрзнет и уйдёт» - Подумал Богданов. Ветер был порывистым и холодным. Но девушка не обращала на это никакого внимания. Она неспешно подошла к краю крыши и осторожно посмотрела вниз.

«Чёрт! – Вскликнул про себя Слава. – Она что, собирается покончить собой». Окликнуть её было опасно – девушка могла от неожиданности испугаться и оступиться. Поэтому Слава, словно спринтер с нижнего старта, сорвался с места и, стараясь как можно меньше производить шума, бросился к ней. Девушка была слишком занята своими мыслями, и поэтому Слава успел во время. Он схватил её за руку и с силой отдёрнул её от края.

 - Ты с ума сошла! – Крикнул он, отталкивая её в центр крыши.

 Девушка удивлённо посмотрела на него, потом медленно опустилась на поверхность, спрятала лицо в колени согнутых ног и заплакала. «Испачкает брюки» - не ко времени подумал Богданов. Подошел и рывком поднял её. Она тут же забилась в его руках, бить маленьким кулачком ему в грудь, при этом закричала:

- Отпусти меня! Оставь меня в покое! Отпусти!

Слава понял, что у неё истерика, и, чтобы остановить её, он закатил звонкую пощечину. Девчонка обмякла, в её больших глазах мелькнуло недоумение. Слава обнял её за плечи и силком повел к своему месту. Усадил на стульчик, плеснул в стакан минералки, заставил выпить. Девушка схватила стакан двумя руками, зубы выбили о стекло дробь. Её бил озноб. Богданов снял с себя теплый шерстяной свитер и надел на неё.  Она не сопротивлялась, словно была обыкновенной куклой. Съежилась вся, пустым взглядом смотрела в пространство. Слава протянул ей крепкий горячий чай. Дождался, когда та немного успокоилась, и, шагая перед ней туда-сюда, говорил банальные в таких случаях слова:

- Глупо уходить из жизни, так и не познав её. Жизнь прекрасна, ни на что не глядя. Просто люди разучились видеть хорошее и позитивное. Вот ты, молодая и красивая. Тебе только жить и жить. – Он бросил мимолётный взгляд на неё, почему-то подумал, что неразделённая первая любовь толкнула девочку на суицид, продолжил рассуждение вслух. – Из-за этой любви все сходят с ума. Любовь! Любовь! Пустые слова. Сколько бед и несчастий принесла она. Горели города, погибали целые народы. И всё из неё. А если хорошенько подумать, то нет её, этой самой пресловутой любви. Её придумали. Искусственно создали ради оправдания безумных поступков. А уж покончить с собой ради неё – это вообще верх человеческой глупости. Доказательство того, что ты любишь? А не слишком ли большая цена, чтобы утратить возможность дышать чистым воздухом, чувствовать аромат осеннего леса, видеть всю палитру рассвета? Нет, не стоит она того. Вот возьмем, меня, например. Я – реалист. Я принимаю только то, что можно потрогать руками, увидеть глазами и попробовать на зуб. Я давно уже решил сам для себя: никакой любовной лихорадки. Свидания, ухаживание, или бездельное лежание в тоске, это сколько свободного времени убивает. А эго можно провести с пользой. Жизнь ведь одна. Я увлекаюсь живописью, хожу в секцию каратэ. Музеи, библиотеки, выставки. Турпоходы в лес и на озёра. Красота! И никаких душевных травм. Я просто наслаждаюсь каждой прожитой минутой.

 Он закончил монолог, присел на корточки около тихо сидящей девушке, и заглянул в её глаза. Тёмно-карие, даже черные, в окружении густых ресниц, они поражали своей красотой и глубиной. Словно омут. А омут, как известно, и притягивает и отталкивает одновременно.

- Я не прав? – Теперь в его голосе не было ни йоты нравоучения и раздражительности. И он сам почувствовал холод. Налил чай и большими глотками выпил.

- Он всегда приставал ко мне. С первого дня, как появился у нас. – Сказала тихо девушка, и замолчала. Молчал и Слава, начинающий понимать ситуацию.

- А мать? – Спросил он.

- Она слишком счастлива, чтобы замечать. Да и вообще, - она обреченно махнула рукой.

Так, картина начинала отчетливо вырисовываться. Женщина, уставшая от одиночества, встречает наконец-то мужчину, способного осчастливить её. Приводит в дом, не думая о повзрослевшей дочери.

- Может, стоит с ней поговорить? – он задал вопрос и, не дождавшись ответа, сам сделал вывод.- Понятно, смена поколений, вечная проблема отцов и детей. Никто не хочет понять друг друга и не желает пойти на уступки.

И вновь, в уголках её больший очаровательных глаз заблестела влага. И слезинка большой жемчужиной скатилась медленно по щеке.

- А вчера…вчера…Мать была на работе.…А он…Он был пьяный. – Она снова уткнулась в колени и дала волю слезам. Словами здесь не поможешь, надо выплакать своё горе. Слава, нервно покусывая губы, молчал и нежно гладил девушку по голове. Неожиданно узел причёски так легко развязался, и каскад пушистых каштановых волос упал ей на плечи. Выглянувшее из-за облака солнце коснулась их, и они словно заискрились, заиграли в его лучах.

Наконец девушка выплакалась. Она подняла голову, откинула рукой волосы и посмотрела на Славу. Слёзы совсем не испортили её милое, чистое личико.

- Спасибо тебе.

- За что?

- Мне стало легче, - она встала, огляделась, словно недоумевая, как оказалась здесь. Стянула свитер, при этом её легкая футболка задралась, обнажая молодое упругое тело. Оба смутились и поспешно отвели глаза.

- Я провожу тебя, - предложил Слава, нарушая неловкое молчание.

- Не надо. Мне не далеко. – Она протянула ему руку, и Слава ощутил её мягкость и теплоту.

- Как звать то тебя?

- Варя.

- А меня Богдан, - сам не зная почему, он представился своим дворовым прозвищем.

- Ещё раз спасибо.

- Значит, будешь жить?

- Всем назло, - Варя повернулась и пошла. Слава смотрел ей в след, пока та не скрылась. Потом плюхнулся на стульчик, схватил минералку и прямо из горлышко осушил до дна.

- Бывают же сволочи на свете, - зло подумал он и закурил.

  Не заметно пролетело время, и наступила пора обеда. Слава покидал вещи в сумку и спустился с крыши. На обед не стоило опаздывать, так уж было принято в доме родной тётки, у которой он гостил. Обеденная трапеза обычно длилась достаточно долго за неспешными разговорами на всевозможные темы. Как шутил по этому поводу кузен Илья: «Мещане». Слава появился в тот момент, когда тётя Надя уже заканчивала сервировку стола, и всё семейство рассаживалось по местам.

- Как успехи? – Поинтересовался дядя Миша.

- Никак. Слишком большая облачность. – Ответил Слава. В разговорах он не принимал активного участия, отвечая лишь на вопросы. А сегодня даже не отреагировал на несколько вопросов. В голове крутились мысли о Варе, об этой банальной истории. И жалость к девчонке становилась с каждой минутой всё больше и больше, жгла сердце и наполняла душу.

После обеда они с Ильей вышли на балкон покурить.

- Я с девчонкой познакомился. – Он ограничился лаконичной фразой, не вдаваясь в подробности. Не то, что он не доверял ему. Просто они были людьми с разными взглядами на жизнь, да и встретились лишь два дня назад после многолетней разлуки.

- Быстро же ты, - неопределенно пробурчал Илья, то ли с иронией, то ли с недовольством.

- Её зовут Варя, - Слава сделал вид, что не заметил его туманного тона. Хотелось, как можно больше узнать о новой знакомой.

- Ого! – Воскликнул Илья. – Варя, Варечка, Варвара! Одноклассница моя.

- Да? – Искренне удивился Слава. Выходило, что девочке уже восемнадцать лет, а не пятнадцать от силы, как казалось на первый взгляд.

- Гордость нашего двора! – Настроение и тон резко изменился в противоположную сторону. Бодро и весело. – Бабушки от неё в восторге. Она просто тимуровец: кому ведро с мусором вынесет, кому за хлебом сбегает. И у ребятни она главная заводила. Только выйдет во двор – они стайкой слетаются к ней. Липнут как пчёлы на сладкое. Да и противоположный пол не отстаёт, смотрит и слюнки пускает. Наверное, никого ни осталось в округе, кто бы ни объяснялся ей в любви.

- А она?

- Она? Не смотри, что такая хрупкая и маленькая. Характер – как скала. И никого так и не осчастливила. Даю гарантию, что она до сих пор даже не целована. Так что твои шансы равны нулю. Ты не в её вкусе.

- Да?

- Ты же не принц на белом коне?

- Согласен. – Слава затушил сигарету. – Родители, наверняка, очень гордятся такой дочерью.

- Ага. Мать может и гордится, а вот папаша сбежал, когда ей было пять. Правда сейчас с ними живет дядя  Коля. Хороший мужик, шофёр-дальнобойщик. Кстати, а вот и он приехал. – Илья показал на подъезжающий к дому «VOLVO».  Слава заострил на нем внимание. Из кабины вылез высокий полноватый мужчина. В миг Богданов представил, как этот здоровенный мужчина лапает своими ручищами хрупкое нежное тело варвары. Представил, и такая злость обуяла его, что он даже заскрипел зубами. «Ну, жирная свинья, встретимся с тобою» - Подумал он.     

Вечером Илья и Слава вышли на улицу подышать свежим прохладным воздухом. Время было достаточно много, и во дворе было пустынно. Старшее поколение сидели по квартирам у «голубых экранов», молодёжь разбрелась по дискотекам и кафетериям.

- Пойдём на танцы? – Предложил Илья.

- Ты иди. А я просто так погуляю. Старый я для танцев.

- Ха, в двадцать три года то? А не рано?

- Не года определяют возраст, а прожитое, - философски ответил Слава.

- Как хочешь. – Просто ответил Илья, не настаивая, и ушел.

Богданов прошел в старую, давно не используемую, беседку. Отсюда хорошо просматривались все подъезды дома и автомобиль «VOLVO». Почему-то он был уверен, что именно сегодня он встретится с пресловутым дядей Колей, отчимом Варвары. Быстро темнело, зажигались одно за другим окна домов, окрашенные разноцветными занавесками, образовывая тем самым своеобразную мозаику. И на этот раз предчувствие не обмануло Богданова. Из второго подъезда вышел водитель-дальнобойщик и направился к мусорным контейнерам. Слава выскочил из беседки и бесшумно отправился следом за ним. Контейнеры стояли в глубине двора, куда не проникал свет уличных фонарей. Мужчина вытряхнул мусор, обернулся, и нос к носу столкнулся со Славой. От неожиданности он вздрогнул.

- Тебе чего, парень?

Слава, в отличие от голливудских героев боевиков, не стал вести душевные и долгие беседы, а просто нанёс резкий удар в область печени. Мужик охнул и согнулся пополам, хватая воздух открытым ртом.

- Ты что, очумел что ли? – Прохрипел он и стал медленно разгибаться. И тут же получил удар в лицо. Опрокинулся, ударился спиной о контейнер и сполз на землю. Слава присел рядом на корточки и схватил мужика за горло, не обращая внимания, что кровь из разбитого носа капает на руку, что жертва хрипит и выворачивает глаза.

- Тебе что, бабы мало? Что с Варей сделал, козлина? – Слава опустил руку и тут же локтем снова нанёс удар в лицо. Насильник повалился в кучу мусора, заскулил, захлёбываясь кровью и выплёвывая выбитые зубы. Слава встал, неспешна закурил и огляделся. Во дворе было тихо.

- Убить тебя что ли? – Риторически спросил он.

Николай заёрзал, выставляя вперёд руки:

- Не надо, парень. Я…всё понял. Больше не повториться. Пожалуйста, не надо.

- Жить, значит, хочешь?

- Хочу, хочу, - жарко и жалобно просипел он.

- А зачем тебе жизнь? – Славу поставил ногу ему на пах. -  Может, стоит раздавить? Чтобы вообще на женщин не смотрел.

- Не надо, парень, не надо. Я всё понял. Я всё, всё…, - казалось, ещё немного и мужчина расплачется.

- Ладно, живи. Пока живи. Ну, если, - Слава вновь присел и сказал прямо в окровавленное лицо. – Если ты обидишь девочку, даже если безмолвно, даже если просто косо посмотришь в её сторону. В прочем, ты всё понял.

- Да, да, да, я всё, всё понял.

- Смотри, второй раз я не прощаю. Даже разговаривать не стану. – Слава поспешно покинул двор.  Он сел в первый же троллейбус и покатил по городу. На душе у него было скверно и противно.

Эти чувства не покидали его на протяжении нескольких дней. Мысли просто терзали душу: «Не знал, что я такой жестокий. Оправдана ли такая жестокость? Сенсей говорил, что карате – это философия, стиль жизни. Она должна быть направлена на самооборону, ну никак не нападение. И уж более не на противника, который априори слабее тебя. А я нарушил этот закон. Но …. Я же защищал жизнь человека. Варя была готова шагнуть с крыши. И если зло останется безнаказанным, то девочка разочаруется в жизни, которую я так красочно расписал».

 Целыми днями он валялся на диване и смотрел телевизор. Благо, каналов в городе было много, которые помогали не оставаться надолго со своей совестью наедине. Наконец-то внутренняя борьба утихомирилась, и Слава пришел к выводу, что правда на его стороне. И если была бы необходимость такого поступка немедленно, он бы не раздумывая, поступил так же.

 Выдался ясный солнечный день, и в душе родилось желание и потребность поработать. Богданов поспешил опять на крышу дома. Вновь вытащил из спортивной сумки инвентарь. Сел на стульчик и кинул взором потрясающий пейзаж, залитый солнечным светом. И уже через несколько минут он полностью ушел в работу, погрузившись в себя, в своё понимание этой красоты.

- Богдан, - вдруг раздался голос за спиной.

Слава выронил карандаш и оглянулся, тут же вскочил со стульчика:

- Варюха?!

Мимолётная, едва приметная улыбка коснулась её губ.

- Привет, - она протянула руку.

- Привет, - он улыбнулся.

И …замолчали. Правда, немного.

- Рисуешь? – Спросила она и взяла альбом в руки.

- Наброски.

Девушка внимательно просмотрела наброски, потом окинула взглядом панораму.

- Похоже. – Положила альбом на место, окинула волосы с лица и посмотрела на Славу:

- Спасибо тебе.

- За что на этот раз?

И снова только на одно мгновение улыбка появилась на её губах. Отвернулась, стала смотреть куда-то на горизонт.

- Ты сам прекрасно знаешь. Как ты там говорил? Реалист, надо пощупать руками. Хорошо ты его пощупал.

- А. – Только и сказал Слава, почувствовал снова уколы совести.

Они долго молчали, думая о своём. Она продолжала лицезреть горизонты, а он – её. Вдруг почему-то вспомнился её обнажённый стан. Он покачал головой, отгоняя это видение.

- Спасибо ещё раз, - Варя повернулась. – Мне пора.

- Ага. – Только и смог ответить Слава.

- Возьми это колечко на память обо мне. – Она сняла с пальца серебреное колечко с голубым камешком.

- Спасибо.

- До свидания, Богдан.

- Меня зовут Слава.

- ???

- Богданов – фамилия.

Она улыбнулась и, больше ничего не говоря, ушла. На этот раз он не стал провожать её даже взглядом.

 Через несколько дней он уехал домой.

 

== II ==

Лето никак не хотело отступать. И уже листья давно позолотой покрылись, и дожди стали холодными и нудными, после которых земля уже не торопилась высыхать. И всё же солнце ярко светило, радуя всё живое своим благодатным теплом. Вячеслав любил это время года, и старался перенести своё восхищение на полотно. Вот и сегодня, он с упоением писал лес, что полуобнаженный красовался перед ним. Когда картина была закончена, он отошел и со стороны взглянул на мольберт. Был редкий случай, когда художник остался доволен итогом проделанной работы.

- А что, если нанести второй план? Другое измерение. Например, душа леса, которая проглядывает сквозь неплотный занавес листьев и веток. Так. – Он постоял в глубокой задумчивости, мысленно доводя до ума задуманное. А когда почувствовал интуитивно, что готов, бросился к мольберту и принялся жадно работать. И спустя некоторое время на полотне появился новый образ. Душа леса в виде лица молодой девушки. Он вновь отошел на несколько шагов, взглянул на полотно. И вздрогнул: на него с картины смотрела Варвара!

- Ты? – Он был крайне удивлён. Портрет получился как-то произвольно. – Ты!

За эти месяцы он редко вспоминал её. А когда это всё-таки происходило, то почему-то непонятная грусть наваливалась, захватывала его, мешая работать, радоваться жизни, и даже просто спать. Слава положил руку на грудь, и сквозь ткани рубашки почувствовал колечко с голубым камешком, которое висело у него на цепочке в соседстве с нательным крестиком. Он медленно опустился на стульчик, закурил и погрузился в свои мысли, которые были далеко не веселыми. 

Домой вернулся под вечер, уставший, голодный и опустошенный.

- Тётя Надя телеграмму прислала. – Сообщила мать.

- Что-нибудь случилось?

- Илью в армию забирают.

- Значит, не поступил в институт.

- Не поступил, - вздохнула мать.

- Поумнеет, - буркнул Слава, и прошел в свою комнату. Упал на кровать, уткнулся в подушку головой, словно пытался укрыться ото всех.

Вскоре мать позвала ужинать, и за столом спросила:

- Ты поедешь на проводы? Отдохнул бы немного. А то в последнее время выглядишь уставшим. Да и Илью еще раз увидишь. Когда еще в следующий раз? Не знай, как жизнь повернёт.

- Увижу, - эхом повторил Слава, и добавил про себя: «И Варю может, увижу».

- Тогда надо выезжать.

- А когда проводы?

- Уже в субботу.

Слава прикинул расчёты в уме:

- Как раз к празднику и прикачу.

- Готовить сумку? – Мать была довольна, что сын стал больше общаться с родственниками с её стороны.

- Готовь, - кивнул головой Слава.

Богданов оказался прав в своих расчётах: он приехал в этот волжский городок как раз в субботу вечером. Уже выходя из лифта, можно было догадаться, за какой дверью квартиры готовится праздник. Чувствовалась суета, пахло закусками, тихо (пока) играла музыка. Дверь распахнул Илья, нарядно одетый и наголо постриженный.

- Привет.

- Служу Отчизне! – Он отдал «честь».

- К пустой голове руку не прикладывают,- уже в прихожей говорил Слава, снимая куртку.

- Если даже надену фуражку, голова не станет полной, - отмахнулся Илья. – Мне срочно надо с тобой поговорить. Хорошо, что ты приехал.

Он потащил кузена на балкон. Слава по ходу поздоровался с тётей и дядей, впрочем, им было ни до чего. Они вышли на балкон и закурили.

- Провалился?

- два балла недобора. Но не в этом дело. Что случилось – то не изменишь. А поговорить я хотел о Варе.

- О Варе? – Удивился Слава, чувствуя неприятное похолодание в груди. – А что с ней?

- После вашего знакомства она сильно изменилась. Или ты тут не причем. Не знаю. Может, переживает из-за отчима.

- А он что?

- Сбежал. Ушел в очередной рейс и всё. Говорят, прислал только телеграмму: «Прости, прощай». Но я склоняюсь к версии о тебе. Потому как она несколько раз спрашивала о тебе. Встретила тебя и влюбилась в первый раз. Изменилась гордость двора до неузнаваемости. На улице не появляется, на пляж не ходила, хотя очень любит плавать. А улыбаться, по-моему, она вообще разучилась.

- Это не из-за меня, - тихо сказал Слава.

Видно сильный шок пережила девочка, и никак не может вернуться к нормальной жизни.

- Вот и на мои проводы она отказалась приходить. Может, ты сходишь за ней? – Илья вопросительно посмотрел на брата

- Я? – Удивился тот.

- Да. Она живёт во втором подъезде, пятый этаж, квартира сто десять. Пожалуйста, я прошу тебя.

Слава внимательно посмотрел на него:

- Она тебе нравится?

- Она всем нравится, - раздраженно ответил Илья. – Просто, она – украшение любого праздника. Ну, что?

- Хорошо, - согласился Слава.

Он не стал пользоваться лифтом, и пока поднимался по лестнице, попытался взять себя в руки. Потому, как сердце билось учащенно, а душа то сжималась в комочек, то разворачивалась гармонью.

Дверь открыла она. В легком, коротком халатике, в тапочках с «большими заячьими мордочками», с косичками, в которые были вплетены белые бантики, Варя была похоже на школьницу.

- Ты?

- Я.

Она вышла на площадку.

- Откуда?

- От Ильюхи. Я за тобой.

Девушка опустила голову и затеребила пальчиками пуговицу на халатике.

- Почему ты не хочешь пойти на праздник?

Она, не поднимая головы, вдруг заговорила с такой горечью в голосе, что сердце защемило от жалости:

- Я боюсь. Боюсь смотреть людям в глаза. Мне кажется, что все они знают. И осуждают. И показывают пальцем. И шепчутся за спиной. И мне становится страшно. И жить не охота даже больше, чем тогда, на крыше.

- Ну, что ты, Варюха, - Слава осторожно приподнял её лицо за подбородок. Хотел взглянуть в глаза, но она их тут же закрыла, и из-под ресниц вытекли две росинки – две слезинки.

Слава обнял её и крепко прижал к груди:

- Не плачь. Всё позади. Всё давно позади.

- Нет, - она покачала головой. – Это всегда будет со мной.

- Время лечит. И ты напрасно внушаешь себе этот страх. Поверь мне. Стоит перебороть себя, и солнышко вновь тебе улыбнётся.

- Правда? – Наивно, по-детски, спросила она и посмотрела в его глаза. Слабый свет электрической лампочки заглянул в её глаза, и они отразили этот свет, приумноженный в несколько раз. Это было потрясающе!

- Правда. – Серьёзно ответил Слава. – А у тебя мука на щеке.

Он вытер ей щёку, но руки не убрал.

- Я печенье пеку. Может, попробуешь?

Он заворожено смотрел на неё. Непонятное желание зародилось где-то в глубинах души, потом разрослось,  наполняя каждую клеточку. И он не стал сопротивляться этому желанию. Привлёк Варю к себе и поцеловал в жаркие, чуть влажные губы. Да, Илья был прав, она совсем не могла целоваться. У неё закружилась голова. Она отступила на шаг и опустила голову. Яркий румянец щедро залил лицо.

- Ты замёрзнешь. – Спохватился Слава, стягивая с себя куртку.

- Не надо, - она остановила его. – Я сейчас оденусь.

- Значит, ты идёшь на праздник?

- С тобой хоть на край света, - она улыбнулась, демонстрируя маленькие белые зубки. – Я быстро.

Она зашла в квартиру, а Слава сбежал один пролёт и остановился около окна. Прижался разгоряченным лбом к стеклу, которое приятно холодило. Он слышал стук своего сердца.

Наконец-то вышла Варя. Изящно одетая, стройная, желанная. Волосы она собрала в один большой и пушистый «хвост». Она легко сбежала по ступенькам и сразу же попала в его объятья. Он прижал её к себе, и они долго смотрели друг другу в глаза:

- Знаешь, наша встреча перевернула мою жизнь. Ты сломала все устои, всё мировоззрение. Ты принесла хаос и разруху. Я не знаю, что со мной происходит. Всё, над чем я раньше смеялся и глумился, теперь мне не кажется смешным и пустым. Я словно впервые увидел этот мир, который заблестел иными красками, тонами, полутонами. Теперь я способен слышать такое, что обычному человеку не по силам, не по возможностям. Я стал совсем другим человеком.

- Это тебя пугает?

- Не знаю. И пугает, и радует. А главное, я узнал то, из-за чего люди стрелялись на дуэлях, из-за чего готовы пойти на любые жертвы и лишения.

- И что же это? – Варя лукаво прищурила очаровательные глазки.

- Это любовь.

- Любовь?

- Любовь! Любовь с большой буквы! – Порывисто, с жаром сказал Слава, и добавил тихо, но очень уверенно. – Я влюбился. Я люблю тебя!

И вновь припал к её губам.

- Значит, и я спасла тебя. – Сказала Варя. – Иначе, ты прожил бы всю жизнь незрячим и глухим.

- Значит, - С улыбкой согласился он. – Ничья: один – один.

- Пусть всегда будет так.

- Пусть. Ты согласна?

- Да.

И они, забыв про лифт, медленно, взявшись, как младшеклассники, за ручки, стали спускаться вниз.

© Copyright: Владимир Невский, 2012

Регистрационный номер №0045427

от 28 апреля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0045427 выдан для произведения:

 == I ==

Слава Богданов не ошибся в своих предположениях: с крыши этого высотного дома открывался взору прекрасный вид. Изгиб реки Волги, залив с фонтаном, набережная, аллеи, и несколько монастырей и церквушек. Крутой противоположный берег был покрыт молодым хвойным лесом.

- Красота! Лепота! – Улыбнулся Слава. – Жаль, что не взял с собой большое полотно и краски. Придётся делать эскизы.

 Он достал из спортивной сумки раскладной стульчик, термос с чаем, бутылку минеральной воды, альбом и карандаши. Присел на стульчик, закурил, задумался, любуясь красотой. Солнце в этот день особо не радовало. По небу пробегали в спешном беге кучерявые облака.

 Интуитивно он почувствовал чьё-то присутствие. «Неужели и здесь не дадут спокойно посидеть» - со злостью подумал он. Встал и выглянул осторожно из-за кирпичной кладки. Так и есть: на крыше появилась девушка. Совсем молодая, стройная. Белые короткие брюки и футболка с короткими рукавами подчёркивали достоинства фигурки. Волосы, цвета летнего заката, были связаны в такой узел, что наверняка любой бы моряк «встал в пень», не зная как распутать его. «Сейчас замёрзнет и уйдёт» - Подумал Богданов. Ветер был порывистым и холодным. Но девушка не обращала на это никакого внимания. Она неспешно подошла к краю крыши и осторожно посмотрела вниз.

«Чёрт! – Вскликнул про себя Слава. – Она что, собирается покончить собой». Окликнуть её было опасно – девушка могла от неожиданности испугаться и оступиться. Поэтому Слава, словно спринтер с нижнего старта, сорвался с места и, стараясь как можно меньше производить шума, бросился к ней. Девушка была слишком занята своими мыслями, и поэтому Слава успел во время. Он схватил её за руку и с силой отдёрнул её от края.

 - Ты с ума сошла! – Крикнул он, отталкивая её в центр крыши.

 Девушка удивлённо посмотрела на него, потом медленно опустилась на поверхность, спрятала лицо в колени согнутых ног и заплакала. «Испачкает брюки» - не ко времени подумал Богданов. Подошел и рывком поднял её. Она тут же забилась в его руках, бить маленьким кулачком ему в грудь, при этом закричала:

- Отпусти меня! Оставь меня в покое! Отпусти!

Слава понял, что у неё истерика, и, чтобы остановить её, он закатил звонкую пощечину. Девчонка обмякла, в её больших глазах мелькнуло недоумение. Слава обнял её за плечи и силком повел к своему месту. Усадил на стульчик, плеснул в стакан минералки, заставил выпить. Девушка схватила стакан двумя руками, зубы выбили о стекло дробь. Её бил озноб. Богданов снял с себя теплый шерстяной свитер и надел на неё.  Она не сопротивлялась, словно была обыкновенной куклой. Съежилась вся, пустым взглядом смотрела в пространство. Слава протянул ей крепкий горячий чай. Дождался, когда та немного успокоилась, и, шагая перед ней туда-сюда, говорил банальные в таких случаях слова:

- Глупо уходить из жизни, так и не познав её. Жизнь прекрасна, ни на что не глядя. Просто люди разучились видеть хорошее и позитивное. Вот ты, молодая и красивая. Тебе только жить и жить. – Он бросил мимолётный взгляд на неё, почему-то подумал, что неразделённая первая любовь толкнула девочку на суицид, продолжил рассуждение вслух. – Из-за этой любви все сходят с ума. Любовь! Любовь! Пустые слова. Сколько бед и несчастий принесла она. Горели города, погибали целые народы. И всё из неё. А если хорошенько подумать, то нет её, этой самой пресловутой любви. Её придумали. Искусственно создали ради оправдания безумных поступков. А уж покончить с собой ради неё – это вообще верх человеческой глупости. Доказательство того, что ты любишь? А не слишком ли большая цена, чтобы утратить возможность дышать чистым воздухом, чувствовать аромат осеннего леса, видеть всю палитру рассвета? Нет, не стоит она того. Вот возьмем, меня, например. Я – реалист. Я принимаю только то, что можно потрогать руками, увидеть глазами и попробовать на зуб. Я давно уже решил сам для себя: никакой любовной лихорадки. Свидания, ухаживание, или бездельное лежание в тоске, это сколько свободного времени убивает. А эго можно провести с пользой. Жизнь ведь одна. Я увлекаюсь живописью, хожу в секцию каратэ. Музеи, библиотеки, выставки. Турпоходы в лес и на озёра. Красота! И никаких душевных травм. Я просто наслаждаюсь каждой прожитой минутой.

 Он закончил монолог, присел на корточки около тихо сидящей девушке, и заглянул в её глаза. Тёмно-карие, даже черные, в окружении густых ресниц, они поражали своей красотой и глубиной. Словно омут. А омут, как известно, и притягивает и отталкивает одновременно.

- Я не прав? – Теперь в его голосе не было ни йоты нравоучения и раздражительности. И он сам почувствовал холод. Налил чай и большими глотками выпил.

- Он всегда приставал ко мне. С первого дня, как появился у нас. – Сказала тихо девушка, и замолчала. Молчал и Слава, начинающий понимать ситуацию.

- А мать? – Спросил он.

- Она слишком счастлива, чтобы замечать. Да и вообще, - она обреченно махнула рукой.

Так, картина начинала отчетливо вырисовываться. Женщина, уставшая от одиночества, встречает наконец-то мужчину, способного осчастливить её. Приводит в дом, не думая о повзрослевшей дочери.

- Может, стоит с ней поговорить? – он задал вопрос и, не дождавшись ответа, сам сделал вывод.- Понятно, смена поколений, вечная проблема отцов и детей. Никто не хочет понять друг друга и не желает пойти на уступки.

И вновь, в уголках её больший очаровательных глаз заблестела влага. И слезинка большой жемчужиной скатилась медленно по щеке.

- А вчера…вчера…Мать была на работе.…А он…Он был пьяный. – Она снова уткнулась в колени и дала волю слезам. Словами здесь не поможешь, надо выплакать своё горе. Слава, нервно покусывая губы, молчал и нежно гладил девушку по голове. Неожиданно узел причёски так легко развязался, и каскад пушистых каштановых волос упал ей на плечи. Выглянувшее из-за облака солнце коснулась их, и они словно заискрились, заиграли в его лучах.

Наконец девушка выплакалась. Она подняла голову, откинула рукой волосы и посмотрела на Славу. Слёзы совсем не испортили её милое, чистое личико.

- Спасибо тебе.

- За что?

- Мне стало легче, - она встала, огляделась, словно недоумевая, как оказалась здесь. Стянула свитер, при этом её легкая футболка задралась, обнажая молодое упругое тело. Оба смутились и поспешно отвели глаза.

- Я провожу тебя, - предложил Слава, нарушая неловкое молчание.

- Не надо. Мне не далеко. – Она протянула ему руку, и Слава ощутил её мягкость и теплоту.

- Как звать то тебя?

- Варя.

- А меня Богдан, - сам не зная почему, он представился своим дворовым прозвищем.

- Ещё раз спасибо.

- Значит, будешь жить?

- Всем назло, - Варя повернулась и пошла. Слава смотрел ей в след, пока та не скрылась. Потом плюхнулся на стульчик, схватил минералку и прямо из горлышко осушил до дна.

- Бывают же сволочи на свете, - зло подумал он и закурил.

  Не заметно пролетело время, и наступила пора обеда. Слава покидал вещи в сумку и спустился с крыши. На обед не стоило опаздывать, так уж было принято в доме родной тётки, у которой он гостил. Обеденная трапеза обычно длилась достаточно долго за неспешными разговорами на всевозможные темы. Как шутил по этому поводу кузен Илья: «Мещане». Слава появился в тот момент, когда тётя Надя уже заканчивала сервировку стола, и всё семейство рассаживалось по местам.

- Как успехи? – Поинтересовался дядя Миша.

- Никак. Слишком большая облачность. – Ответил Слава. В разговорах он не принимал активного участия, отвечая лишь на вопросы. А сегодня даже не отреагировал на несколько вопросов. В голове крутились мысли о Варе, об этой банальной истории. И жалость к девчонке становилась с каждой минутой всё больше и больше, жгла сердце и наполняла душу.

После обеда они с Ильей вышли на балкон покурить.

- Я с девчонкой познакомился. – Он ограничился лаконичной фразой, не вдаваясь в подробности. Не то, что он не доверял ему. Просто они были людьми с разными взглядами на жизнь, да и встретились лишь два дня назад после многолетней разлуки.

- Быстро же ты, - неопределенно пробурчал Илья, то ли с иронией, то ли с недовольством.

- Её зовут Варя, - Слава сделал вид, что не заметил его туманного тона. Хотелось, как можно больше узнать о новой знакомой.

- Ого! – Воскликнул Илья. – Варя, Варечка, Варвара! Одноклассница моя.

- Да? – Искренне удивился Слава. Выходило, что девочке уже восемнадцать лет, а не пятнадцать от силы, как казалось на первый взгляд.

- Гордость нашего двора! – Настроение и тон резко изменился в противоположную сторону. Бодро и весело. – Бабушки от неё в восторге. Она просто тимуровец: кому ведро с мусором вынесет, кому за хлебом сбегает. И у ребятни она главная заводила. Только выйдет во двор – они стайкой слетаются к ней. Липнут как пчёлы на сладкое. Да и противоположный пол не отстаёт, смотрит и слюнки пускает. Наверное, никого ни осталось в округе, кто бы ни объяснялся ей в любви.

- А она?

- Она? Не смотри, что такая хрупкая и маленькая. Характер – как скала. И никого так и не осчастливила. Даю гарантию, что она до сих пор даже не целована. Так что твои шансы равны нулю. Ты не в её вкусе.

- Да?

- Ты же не принц на белом коне?

- Согласен. – Слава затушил сигарету. – Родители, наверняка, очень гордятся такой дочерью.

- Ага. Мать может и гордится, а вот папаша сбежал, когда ей было пять. Правда сейчас с ними живет дядя  Коля. Хороший мужик, шофёр-дальнобойщик. Кстати, а вот и он приехал. – Илья показал на подъезжающий к дому «VOLVO».  Слава заострил на нем внимание. Из кабины вылез высокий полноватый мужчина. В миг Богданов представил, как этот здоровенный мужчина лапает своими ручищами хрупкое нежное тело варвары. Представил, и такая злость обуяла его, что он даже заскрипел зубами. «Ну, жирная свинья, встретимся с тобою» - Подумал он.     

Вечером Илья и Слава вышли на улицу подышать свежим прохладным воздухом. Время было достаточно много, и во дворе было пустынно. Старшее поколение сидели по квартирам у «голубых экранов», молодёжь разбрелась по дискотекам и кафетериям.

- Пойдём на танцы? – Предложил Илья.

- Ты иди. А я просто так погуляю. Старый я для танцев.

- Ха, в двадцать три года то? А не рано?

- Не года определяют возраст, а прожитое, - философски ответил Слава.

- Как хочешь. – Просто ответил Илья, не настаивая, и ушел.

Богданов прошел в старую, давно не используемую, беседку. Отсюда хорошо просматривались все подъезды дома и автомобиль «VOLVO». Почему-то он был уверен, что именно сегодня он встретится с пресловутым дядей Колей, отчимом Варвары. Быстро темнело, зажигались одно за другим окна домов, окрашенные разноцветными занавесками, образовывая тем самым своеобразную мозаику. И на этот раз предчувствие не обмануло Богданова. Из второго подъезда вышел водитель-дальнобойщик и направился к мусорным контейнерам. Слава выскочил из беседки и бесшумно отправился следом за ним. Контейнеры стояли в глубине двора, куда не проникал свет уличных фонарей. Мужчина вытряхнул мусор, обернулся, и нос к носу столкнулся со Славой. От неожиданности он вздрогнул.

- Тебе чего, парень?

Слава, в отличие от голливудских героев боевиков, не стал вести душевные и долгие беседы, а просто нанёс резкий удар в область печени. Мужик охнул и согнулся пополам, хватая воздух открытым ртом.

- Ты что, очумел что ли? – Прохрипел он и стал медленно разгибаться. И тут же получил удар в лицо. Опрокинулся, ударился спиной о контейнер и сполз на землю. Слава присел рядом на корточки и схватил мужика за горло, не обращая внимания, что кровь из разбитого носа капает на руку, что жертва хрипит и выворачивает глаза.

- Тебе что, бабы мало? Что с Варей сделал, козлина? – Слава опустил руку и тут же локтем снова нанёс удар в лицо. Насильник повалился в кучу мусора, заскулил, захлёбываясь кровью и выплёвывая выбитые зубы. Слава встал, неспешна закурил и огляделся. Во дворе было тихо.

- Убить тебя что ли? – Риторически спросил он.

Николай заёрзал, выставляя вперёд руки:

- Не надо, парень. Я…всё понял. Больше не повториться. Пожалуйста, не надо.

- Жить, значит, хочешь?

- Хочу, хочу, - жарко и жалобно просипел он.

- А зачем тебе жизнь? – Славу поставил ногу ему на пах. -  Может, стоит раздавить? Чтобы вообще на женщин не смотрел.

- Не надо, парень, не надо. Я всё понял. Я всё, всё…, - казалось, ещё немного и мужчина расплачется.

- Ладно, живи. Пока живи. Ну, если, - Слава вновь присел и сказал прямо в окровавленное лицо. – Если ты обидишь девочку, даже если безмолвно, даже если просто косо посмотришь в её сторону. В прочем, ты всё понял.

- Да, да, да, я всё, всё понял.

- Смотри, второй раз я не прощаю. Даже разговаривать не стану. – Слава поспешно покинул двор.  Он сел в первый же троллейбус и покатил по городу. На душе у него было скверно и противно.

Эти чувства не покидали его на протяжении нескольких дней. Мысли просто терзали душу: «Не знал, что я такой жестокий. Оправдана ли такая жестокость? Сенсей говорил, что карате – это философия, стиль жизни. Она должна быть направлена на самооборону, ну никак не нападение. И уж более не на противника, который априори слабее тебя. А я нарушил этот закон. Но …. Я же защищал жизнь человека. Варя была готова шагнуть с крыши. И если зло останется безнаказанным, то девочка разочаруется в жизни, которую я так красочно расписал».

 Целыми днями он валялся на диване и смотрел телевизор. Благо, каналов в городе было много, которые помогали не оставаться надолго со своей совестью наедине. Наконец-то внутренняя борьба утихомирилась, и Слава пришел к выводу, что правда на его стороне. И если была бы необходимость такого поступка немедленно, он бы не раздумывая, поступил так же.

 Выдался ясный солнечный день, и в душе родилось желание и потребность поработать. Богданов поспешил опять на крышу дома. Вновь вытащил из спортивной сумки инвентарь. Сел на стульчик и кинул взором потрясающий пейзаж, залитый солнечным светом. И уже через несколько минут он полностью ушел в работу, погрузившись в себя, в своё понимание этой красоты.

- Богдан, - вдруг раздался голос за спиной.

Слава выронил карандаш и оглянулся, тут же вскочил со стульчика:

- Варюха?!

Мимолётная, едва приметная улыбка коснулась её губ.

- Привет, - она протянула руку.

- Привет, - он улыбнулся.

И …замолчали. Правда, немного.

- Рисуешь? – Спросила она и взяла альбом в руки.

- Наброски.

Девушка внимательно просмотрела наброски, потом окинула взглядом панораму.

- Похоже. – Положила альбом на место, окинула волосы с лица и посмотрела на Славу:

- Спасибо тебе.

- За что на этот раз?

И снова только на одно мгновение улыбка появилась на её губах. Отвернулась, стала смотреть куда-то на горизонт.

- Ты сам прекрасно знаешь. Как ты там говорил? Реалист, надо пощупать руками. Хорошо ты его пощупал.

- А. – Только и сказал Слава, почувствовал снова уколы совести.

Они долго молчали, думая о своём. Она продолжала лицезреть горизонты, а он – её. Вдруг почему-то вспомнился её обнажённый стан. Он покачал головой, отгоняя это видение.

- Спасибо ещё раз, - Варя повернулась. – Мне пора.

- Ага. – Только и смог ответить Слава.

- Возьми это колечко на память обо мне. – Она сняла с пальца серебреное колечко с голубым камешком.

- Спасибо.

- До свидания, Богдан.

- Меня зовут Слава.

- ???

- Богданов – фамилия.

Она улыбнулась и, больше ничего не говоря, ушла. На этот раз он не стал провожать её даже взглядом.

 Через несколько дней он уехал домой.

 

== II ==

Лето никак не хотело отступать. И уже листья давно позолотой покрылись, и дожди стали холодными и нудными, после которых земля уже не торопилась высыхать. И всё же солнце ярко светило, радуя всё живое своим благодатным теплом. Вячеслав любил это время года, и старался перенести своё восхищение на полотно. Вот и сегодня, он с упоением писал лес, что полуобнаженный красовался перед ним. Когда картина была закончена, он отошел и со стороны взглянул на мольберт. Был редкий случай, когда художник остался доволен итогом проделанной работы.

- А что, если нанести второй план? Другое измерение. Например, душа леса, которая проглядывает сквозь неплотный занавес листьев и веток. Так. – Он постоял в глубокой задумчивости, мысленно доводя до ума задуманное. А когда почувствовал интуитивно, что готов, бросился к мольберту и принялся жадно работать. И спустя некоторое время на полотне появился новый образ. Душа леса в виде лица молодой девушки. Он вновь отошел на несколько шагов, взглянул на полотно. И вздрогнул: на него с картины смотрела Варвара!

- Ты? – Он был крайне удивлён. Портрет получился как-то произвольно. – Ты!

За эти месяцы он редко вспоминал её. А когда это всё-таки происходило, то почему-то непонятная грусть наваливалась, захватывала его, мешая работать, радоваться жизни, и даже просто спать. Слава положил руку на грудь, и сквозь ткани рубашки почувствовал колечко с голубым камешком, которое висело у него на цепочке в соседстве с нательным крестиком. Он медленно опустился на стульчик, закурил и погрузился в свои мысли, которые были далеко не веселыми. 

Домой вернулся под вечер, уставший, голодный и опустошенный.

- Тётя Надя телеграмму прислала. – Сообщила мать.

- Что-нибудь случилось?

- Илью в армию забирают.

- Значит, не поступил в институт.

- Не поступил, - вздохнула мать.

- Поумнеет, - буркнул Слава, и прошел в свою комнату. Упал на кровать, уткнулся в подушку головой, словно пытался укрыться ото всех.

Вскоре мать позвала ужинать, и за столом спросила:

- Ты поедешь на проводы? Отдохнул бы немного. А то в последнее время выглядишь уставшим. Да и Илью еще раз увидишь. Когда еще в следующий раз? Не знай, как жизнь повернёт.

- Увижу, - эхом повторил Слава, и добавил про себя: «И Варю может, увижу».

- Тогда надо выезжать.

- А когда проводы?

- Уже в субботу.

Слава прикинул расчёты в уме:

- Как раз к празднику и прикачу.

- Готовить сумку? – Мать была довольна, что сын стал больше общаться с родственниками с её стороны.

- Готовь, - кивнул головой Слава.

Богданов оказался прав в своих расчётах: он приехал в этот волжский городок как раз в субботу вечером. Уже выходя из лифта, можно было догадаться, за какой дверью квартиры готовится праздник. Чувствовалась суета, пахло закусками, тихо (пока) играла музыка. Дверь распахнул Илья, нарядно одетый и наголо постриженный.

- Привет.

- Служу Отчизне! – Он отдал «честь».

- К пустой голове руку не прикладывают,- уже в прихожей говорил Слава, снимая куртку.

- Если даже надену фуражку, голова не станет полной, - отмахнулся Илья. – Мне срочно надо с тобой поговорить. Хорошо, что ты приехал.

Он потащил кузена на балкон. Слава по ходу поздоровался с тётей и дядей, впрочем, им было ни до чего. Они вышли на балкон и закурили.

- Провалился?

- два балла недобора. Но не в этом дело. Что случилось – то не изменишь. А поговорить я хотел о Варе.

- О Варе? – Удивился Слава, чувствуя неприятное похолодание в груди. – А что с ней?

- После вашего знакомства она сильно изменилась. Или ты тут не причем. Не знаю. Может, переживает из-за отчима.

- А он что?

- Сбежал. Ушел в очередной рейс и всё. Говорят, прислал только телеграмму: «Прости, прощай». Но я склоняюсь к версии о тебе. Потому как она несколько раз спрашивала о тебе. Встретила тебя и влюбилась в первый раз. Изменилась гордость двора до неузнаваемости. На улице не появляется, на пляж не ходила, хотя очень любит плавать. А улыбаться, по-моему, она вообще разучилась.

- Это не из-за меня, - тихо сказал Слава.

Видно сильный шок пережила девочка, и никак не может вернуться к нормальной жизни.

- Вот и на мои проводы она отказалась приходить. Может, ты сходишь за ней? – Илья вопросительно посмотрел на брата

- Я? – Удивился тот.

- Да. Она живёт во втором подъезде, пятый этаж, квартира сто десять. Пожалуйста, я прошу тебя.

Слава внимательно посмотрел на него:

- Она тебе нравится?

- Она всем нравится, - раздраженно ответил Илья. – Просто, она – украшение любого праздника. Ну, что?

- Хорошо, - согласился Слава.

Он не стал пользоваться лифтом, и пока поднимался по лестнице, попытался взять себя в руки. Потому, как сердце билось учащенно, а душа то сжималась в комочек, то разворачивалась гармонью.

Дверь открыла она. В легком, коротком халатике, в тапочках с «большими заячьими мордочками», с косичками, в которые были вплетены белые бантики, Варя была похоже на школьницу.

- Ты?

- Я.

Она вышла на площадку.

- Откуда?

- От Ильюхи. Я за тобой.

Девушка опустила голову и затеребила пальчиками пуговицу на халатике.

- Почему ты не хочешь пойти на праздник?

Она, не поднимая головы, вдруг заговорила с такой горечью в голосе, что сердце защемило от жалости:

- Я боюсь. Боюсь смотреть людям в глаза. Мне кажется, что все они знают. И осуждают. И показывают пальцем. И шепчутся за спиной. И мне становится страшно. И жить не охота даже больше, чем тогда, на крыше.

- Ну, что ты, Варюха, - Слава осторожно приподнял её лицо за подбородок. Хотел взглянуть в глаза, но она их тут же закрыла, и из-под ресниц вытекли две росинки – две слезинки.

Слава обнял её и крепко прижал к груди:

- Не плачь. Всё позади. Всё давно позади.

- Нет, - она покачала головой. – Это всегда будет со мной.

- Время лечит. И ты напрасно внушаешь себе этот страх. Поверь мне. Стоит перебороть себя, и солнышко вновь тебе улыбнётся.

- Правда? – Наивно, по-детски, спросила она и посмотрела в его глаза. Слабый свет электрической лампочки заглянул в её глаза, и они отразили этот свет, приумноженный в несколько раз. Это было потрясающе!

- Правда. – Серьёзно ответил Слава. – А у тебя мука на щеке.

Он вытер ей щёку, но руки не убрал.

- Я печенье пеку. Может, попробуешь?

Он заворожено смотрел на неё. Непонятное желание зародилось где-то в глубинах души, потом разрослось,  наполняя каждую клеточку. И он не стал сопротивляться этому желанию. Привлёк Варю к себе и поцеловал в жаркие, чуть влажные губы. Да, Илья был прав, она совсем не могла целоваться. У неё закружилась голова. Она отступила на шаг и опустила голову. Яркий румянец щедро залил лицо.

- Ты замёрзнешь. – Спохватился Слава, стягивая с себя куртку.

- Не надо, - она остановила его. – Я сейчас оденусь.

- Значит, ты идёшь на праздник?

- С тобой хоть на край света, - она улыбнулась, демонстрируя маленькие белые зубки. – Я быстро.

Она зашла в квартиру, а Слава сбежал один пролёт и остановился около окна. Прижался разгоряченным лбом к стеклу, которое приятно холодило. Он слышал стук своего сердца.

Наконец-то вышла Варя. Изящно одетая, стройная, желанная. Волосы она собрала в один большой и пушистый «хвост». Она легко сбежала по ступенькам и сразу же попала в его объятья. Он прижал её к себе, и они долго смотрели друг другу в глаза:

- Знаешь, наша встреча перевернула мою жизнь. Ты сломала все устои, всё мировоззрение. Ты принесла хаос и разруху. Я не знаю, что со мной происходит. Всё, над чем я раньше смеялся и глумился, теперь мне не кажется смешным и пустым. Я словно впервые увидел этот мир, который заблестел иными красками, тонами, полутонами. Теперь я способен слышать такое, что обычному человеку не по силам, не по возможностям. Я стал совсем другим человеком.

- Это тебя пугает?

- Не знаю. И пугает, и радует. А главное, я узнал то, из-за чего люди стрелялись на дуэлях, из-за чего готовы пойти на любые жертвы и лишения.

- И что же это? – Варя лукаво прищурила очаровательные глазки.

- Это любовь.

- Любовь?

- Любовь! Любовь с большой буквы! – Порывисто, с жаром сказал Слава, и добавил тихо, но очень уверенно. – Я влюбился. Я люблю тебя!

И вновь припал к её губам.

- Значит, и я спасла тебя. – Сказала Варя. – Иначе, ты прожил бы всю жизнь незрячим и глухим.

- Значит, - С улыбкой согласился он. – Ничья: один – один.

- Пусть всегда будет так.

- Пусть. Ты согласна?

- Да.

И они, забыв про лифт, медленно, взявшись, как младшеклассники, за ручки, стали спускаться вниз.

Рейтинг: 0 473 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
143
126
117
100
97
96
96
94
93
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
88
85
84
82
81
80
80
77
77
75
75
74
74
72
71
68
64
46