ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Дура ты, Маруська (8)

 

Дура ты, Маруська (8)

article147331.jpg

 

 

 
(продолжение)

8

    Маруська призналась Ниночке сразу, что она влюбилась. Ниночка изумлённо посмотрела на подругу – новость для неё была не из приятных, она любила Маруську и делить с кем-либо в её планы не входило.

   – Кто он? – спросила она.
   – Ты удивишься, – рассмеялась Маруська. – Он сантехник.
   – Ты с ума сошла! – ужаснулась Ниночка. – Грязный алкаш?!
   – Он не грязный и не алкаш, – обиделась Маруська.
   – Где ты успела с ним познакомиться?
   – Это он стукнул мою «девочку»…
   – Так, ясненько, – протянула Ниночка. – Въ.бал сначала в жопу твоей «девочке», а теперь решил и тебя вые.ать. Он охмуряет тебя, чтобы не платить за ремонт…
   – Не так, – рассмеялась Маруська. – Это я его полночи  обрабатывала, чтобы он лёг ко мне на кровать.
   – Так он тебя уже и вые.?! Какой быстрый…
   – Да пойми, он и прикоснуться ко мне стеснялся, – начала сердиться Маруська. – Я сама его… 
   – Сама – не сама, но он не отказался тебя вые.ать. И это после всех тех мерзостей, что ты перенесла прежде от этих козлов. Неужели тебе не было противно?
   – О, Ниночка! Такого у меня никогда не было…
   – И долго ты с ним собираешься… кейфовать?
   – Я выйду за него замуж.
   – Это ты решила или он предложил?
   – Я.
   – А он? Согласился?
   – Он понял, что я этого хочу.
   – Значит, поматросит и бросит – усмехнулась Ниночка. – Все они такие. Пока пи.да наша их манит – они все пушистые, а как вые.ут, слышишь: «Брысь! Пошла прочь!».
   – Миша так не скажет…
   – Дура ты, Маруська, – надулась Ниночка. – Тебе плохо со мной? Чего тебе не хватает? Что у твоего Миши есть кроме х..? Гаечный ключ?  
   – Он нежный, ласковый, он…

    Ниночка не стала выслушивать Маруськины дифирамбы какому-то там сантехнику Мише. Она рассердилась на свою возлюбленную и сказала:
   – Иди, подумай, дура, на кого ты хочешь меня променять. Мало ли я тебе дала? На что ты будешь жить со своим сантехником? Ты полагаешь, я оставлю тебя на своей фабрике? Иди, подумай своими куриными мозгами и реши с кем ты: со мной или с ним.

   От Ниночки Маруська вышла немножко расстроенная – она по-своему любила её, и вовсе не за деньги. Но и Михаила она любила. Ей не хотелось выбирать.

    А в московском голубовато-сером небе, плывя в неверном мареве пыли и дыма, пылало большое голое солнце, наполняя весь мир огненными стрелами. Мрачно сияли окна домов. В воздухе висла мутная ядовитая пыль, разящая обоняние горожан смрадом выхлопных газов и плавящегося асфальта.

    Маруське вдруг захотелось в свои родные Малые Козлищи, ей захотелось окунуться в тёплую воду речки Козявки, окружённую желтеющими полями ржи и кружевными узорами берёзовой рощи. Как давно она не гуляла там.

    На работе в этот день Маруська была не столь внимательна и пропустила больше обычного мелкого, но брака, роняющего достоинство Диора, а заодно с ним и Ниночкиной фабрики. Она, браковщица, обязана отрешиться от своих личных проблем во благо хозяйки.

    В обед Маруська смоталась в автосервис и забрала свою «девочку», а вечером поехала на ней к Михаилу. Тот был уже дома.

    Маруська пригласила его в ресторан, но Михаил отказался.

   – Это должен делать мужчина, приглашать даму в ресторан,– сказал он, – но, во-первых, у меня нет денег на пиры, во-вторых, у меня нет подходящей одежды для этого.
   – Тогда поедем ко мне, – ответила Маруська и с улыбкой добавила: – У меня шире кровать…

   – У тебя неплохая квартирка, – похвалил Михаил, осмотрев быстрым взглядом Маруськино гнёздышко. – Как шкатулка.

    Действительно, квартира у Маруськи была об одну комнату, но с просторной кухней, с балконом и с видом на Измайловский парк. Она напоминала бонбоньерку. В комнате всё было розовое: розовые обои, розовый линолеум на полу, розовые шторы на окнах, широкая кровать под розовым покрывалом, розовый торшер и стол был накрыт розовой скатертью и даже шкаф для одежды был розоватого цвета. Зато кухня была зеленоватой. И пахла квартира ванилью.

    Михаил скинул с ног сандалеты, тут же обнял Маруську и, подхватив на руки, отнёс на кровать.

    Они не раздевались, а бешено срывали с себя одежду, кидая её на пол. Михаил разделся быстрее Маруськи и, ухватив пальцами её колготки и трусики, одним рывком вытряхнул её из них… 

    Напряжение Маруськиных бёдер, дрожь, пробегающая по её телу, выказывали полную готовности принять его. Михаил раздвинул её ноги… 

    …Маруська смотрела на него с любовью и доверием.  

    Бормоча её имя, Михаил сильно и глубоко вошёл в неё. 

    Волна сладостного наслаждения хлынула из Маруськиного лона и растеклась по всему её телу. Она медленно погружалась в волшебный океан оргазма…

   – Моя хозяйка грозилась уволить меня с работы, – позднее пожаловалась Маруська Михаилу.         
   – За что? – удивился Михаил.  
   – Она любит меня и не хочет отпускать к тебе. 
   – Как так любит тебя? Как женщина может любить женщину?
   – Ну, так… Мы ласкаем друг друга, – ответила Маруська. 
   – Тьфу, какая гадость! – воскликнул Михаил. – Она извращенка.
   – Она не извращенка, – возразила Маруська, слегка оскорбившись за Ниночку. – Она очень ласковая…

    Михаил отодвинулся от Маруськи и брезгливо бросил: 
   – Гадость, гадость, какая гадость! И ты… ты тоже её ласкаешь?.. Тебе нравится это? 
   – Но ты лучше…
   – Как ты можешь сравнивать любовь мужчины и женщины с извращением этих, как их, в общем, педерасток?
   – Ниночка говорит, что вы, мужчины, нужны нам, женщинам, только для того, чтобы делать детей.
   – Она дура, твоя Ниночка.
   – Нет, она умная. Ты мужчина, а ютишься в служебной малосемейке за то, что вкалываешь сантехником, а Ниночка едва вышла на свободу, как начала зарабатывать деньги, поставила дело…
   – Вышла на свободу? – удивился Михаил. – Она сидела?
   – Сидела, – кивнула головой Маруська. – Семь лет. Мы вместе с ней сидели. Там, в лагере и познакомились.
   – Тааак… – протянул Михаил, спустил ноги с кровати и стал одеваться.
   – Ты что, Миша, – растерялась Маруська. – Ты куда? Уже ночь…
   – Плевать – ответил Михаил. – Не думал я. Во, блин, попал!

    Одевшись, он выскочил за дверь. Маруська кинулась за ним на лестничную площадку.

   – Миша!.. – крикнула она вслед сбегающему по ступенькам Михаилу, но ответа не услышала.

(продолжение следует)

 

© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2013

Регистрационный номер №0147331

от 16 июля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0147331 выдан для произведения:

 

 

 
(продолжение)

8

    Маруська призналась Ниночке сразу, что она влюбилась. Ниночка изумлённо посмотрела на подругу – новость для неё была не из приятных, она любила Маруську и делить с кем-либо в её планы не входило.

   – Кто он? – спросила она.
   – Ты удивишься, – рассмеялась Маруська. – Он сантехник.
   – Ты с ума сошла! – ужаснулась Ниночка. – Грязный алкаш?!
   – Он не грязный и не алкаш, – обиделась Маруська.
   – Где ты успела с ним познакомиться?
   – Это он стукнул мою «девочку»…
   – Так, ясненько, – протянула Ниночка. – Въ.бал сначала в жопу твоей «девочке», а теперь решил и тебя вые.ать. Он охмуряет тебя, чтобы не платить за ремонт…
   – Не так, – рассмеялась Маруська. – Это я его полночи  обрабатывала, чтобы он лёг ко мне на кровать.
   – Так он тебя уже и вые.?! Какой быстрый…
   – Да пойми, он и прикоснуться ко мне стеснялся, – начала сердиться Маруська. – Я сама его… 
   – Сама – не сама, но он не отказался тебя вые.ать. И это после всех тех мерзостей, что ты перенесла прежде от этих козлов. Неужели тебе не было противно?
   – О, Ниночка! Такого у меня никогда не было…
   – И долго ты с ним собираешься… кейфовать?
   – Я выйду за него замуж.
   – Это ты решила или он предложил?
   – Я.
   – А он? Согласился?
   – Он понял, что я этого хочу.
   – Значит, поматросит и бросит – усмехнулась Ниночка. – Все они такие. Пока пи.да наша их манит – они все пушистые, а как вые.ут, слышишь: «Брысь! Пошла прочь!».
   – Миша так не скажет…
   – Дура ты, Маруська, – надулась Ниночка. – Тебе плохо со мной? Чего тебе не хватает? Что у твоего Миши есть кроме х..? Гаечный ключ?  
   – Он нежный, ласковый, он…

    Ниночка не стала выслушивать Маруськины дифирамбы какому-то там сантехнику Мише. Она рассердилась на свою возлюбленную и сказала:
   – Иди, подумай, дура, на кого ты хочешь меня променять. Мало ли я тебе дала? На что ты будешь жить со своим сантехником? Ты полагаешь, я оставлю тебя на своей фабрике? Иди, подумай своими куриными мозгами и реши с кем ты: со мной или с ним.

   От Ниночки Маруська вышла немножко расстроенная – она по-своему любила её, и вовсе не за деньги. Но и Михаила она любила. Ей не хотелось выбирать.

    А в московском голубовато-сером небе, плывя в неверном мареве пыли и дыма, пылало большое голое солнце, наполняя весь мир огненными стрелами. Мрачно сияли окна домов. В воздухе висла мутная ядовитая пыль, разящая обоняние горожан смрадом выхлопных газов и плавящегося асфальта.

    Маруське вдруг захотелось в свои родные Малые Козлищи, ей захотелось окунуться в тёплую воду речки Козявки, окружённую желтеющими полями ржи и кружевными узорами берёзовой рощи. Как давно она не гуляла там.

    На работе в этот день Маруська была не столь внимательна и пропустила больше обычного мелкого, но брака, роняющего достоинство Диора, а заодно с ним и Ниночкиной фабрики. Она, браковщица, обязана отрешиться от своих личных проблем во благо хозяйки.

    В обед Маруська смоталась в автосервис и забрала свою «девочку», а вечером поехала на ней к Михаилу. Тот был уже дома.

    Маруська пригласила его в ресторан, но Михаил отказался.

   – Это должен делать мужчина, приглашать даму в ресторан,– сказал он, – но, во-первых, у меня нет денег на пиры, во-вторых, у меня нет подходящей одежды для этого.
   – Тогда поедем ко мне, – ответила Маруська и с улыбкой добавила: – У меня шире кровать…

   – У тебя неплохая квартирка, – похвалил Михаил, осмотрев быстрым взглядом Маруськино гнёздышко. – Как шкатулка.

    Действительно, квартира у Маруськи была об одну комнату, но с просторной кухней, с балконом и с видом на Измайловский парк. Она напоминала бонбоньерку. В комнате всё было розовое: розовые обои, розовый линолеум на полу, розовые шторы на окнах, широкая кровать под розовым покрывалом, розовый торшер и стол был накрыт розовой скатертью и даже шкаф для одежды был розоватого цвета. Зато кухня была зеленоватой. И пахла квартира ванилью.

    Михаил скинул с ног сандалеты, тут же обнял Маруську и, подхватив на руки, отнёс на кровать.

    Они не раздевались, а бешено срывали с себя одежду, кидая её на пол. Михаил разделся быстрее Маруськи и, ухватив пальцами её колготки и трусики, одним рывком вытряхнул её из них… 

    Напряжение Маруськиных бёдер, дрожь, пробегающая по её телу, выказывали полную готовности принять его. Михаил раздвинул её ноги… 

    …Маруська смотрела на него с любовью и доверием.  

    Бормоча её имя, Михаил сильно и глубоко вошёл в неё. 

    Волна сладостного наслаждения хлынула из Маруськиного лона и растеклась по всему её телу. Она медленно погружалась в волшебный океан оргазма…

   – Моя хозяйка грозилась уволить меня с работы, – позднее пожаловалась Маруська Михаилу.         
   – За что? – удивился Михаил.  
   – Она любит меня и не хочет отпускать к тебе. 
   – Как так любит тебя? Как женщина может любить женщину?
   – Ну, так… Мы ласкаем друг друга, – ответила Маруська. 
   – Тьфу, какая гадость! – воскликнул Михаил. – Она извращенка.
   – Она не извращенка, – возразила Маруська, слегка оскорбившись за Ниночку. – Она очень ласковая…

    Михаил отодвинулся от Маруськи и брезгливо бросил: 
   – Гадость, гадость, какая гадость! И ты… ты тоже её ласкаешь?.. Тебе нравится это? 
   – Но ты лучше…
   – Как ты можешь сравнивать любовь мужчины и женщины с извращением этих, как их, в общем, педерасток?
   – Ниночка говорит, что вы, мужчины, нужны нам, женщинам, только для того, чтобы делать детей.
   – Она дура, твоя Ниночка.
   – Нет, она умная. Ты мужчина, а ютишься в служебной малосемейке за то, что вкалываешь сантехником, а Ниночка едва вышла на свободу, как начала зарабатывать деньги, поставила дело…
   – Вышла на свободу? – удивился Михаил. – Она сидела?
   – Сидела, – кивнула головой Маруська. – Семь лет. Мы вместе с ней сидели. Там, в лагере и познакомились.
   – Тааак… – протянул Михаил, спустил ноги с кровати и стал одеваться.
   – Ты что, Миша, – растерялась Маруська. – Ты куда? Уже ночь…
   – Плевать – ответил Михаил. – Не думал я. Во, блин, попал!

    Одевшись, он выскочил за дверь. Маруська кинулась за ним на лестничную площадку.

   – Миша!.. – крикнула она вслед сбегающему по ступенькам Михаилу, но ответа не услышала.

(продолжение следует)

 

Рейтинг: +7 277 просмотров
Комментарии (10)
Александр Киселев # 16 июля 2013 в 19:14 0
читаю и читать буду
Лев Казанцев-Куртен # 16 июля 2013 в 19:16 +2
Спасибо, Александр.
Я тронут Вашими словами. c0137
Тая Кузмина # 16 июля 2013 в 20:17 0
Вот как правду говорить! Ушёл он...но посмотрим, что дальше будет!

Лев Казанцев-Куртен # 16 июля 2013 в 20:18 +1
Да, это ещё не конец...
Вовка Р # 18 июля 2013 в 00:35 +1
Блин, а я это предвидел... Ну, а что-же дальше-то?..
Лев Казанцев-Куртен # 18 июля 2013 в 01:51 +1
Жизнь продолжается, Владимир...
Галина Дашевская # 19 сентября 2013 в 19:42 +2
Интересный сюжет разворачивается. Лев, спасибо!
Лев Казанцев-Куртен # 19 сентября 2013 в 19:54 +2
Вам спасибо за внимание.
Александр Дашевский # 21 сентября 2013 в 16:48 +2
Лев, спасибо Вам за интересный рассказ! Продолжу читать и далее.
Лев Казанцев-Куртен # 21 сентября 2013 в 16:49 +2
Да, остаётся немного...)))