ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Дура ты, Маруська (4)

 

Дура ты, Маруська (4)

article147034.jpg

 

 

(продолжение)

4

    Отряд Нины Михайловны работал в лагерной швейной мастерской. Она и здесь трудилась по специальности, технологом и бригадиром. Её бригадницы шили из брезента рабочие робы, рукавицы и штаны. 

   – Я здешней администрации предлагала наладить производство джинсов не в ущерб прозодежде, – сказала Нина Михайловна Маруське. – Доход колонии вырос бы, и пользы от нас было бы больше. Но нашим начальникам, как и тем, министерским блядям, всё по х...

    Маруська скоро научилась шить рукавицы, а на втором году перешла на штаны.

    Стараниями Нины Михайловны и её бригадниц рабочие штаны у них получались такими, что их, добавив соответствующую отделку, впору можно было носить вместо джинсов.

    Всё когда-нибудь кончается. Закончился срок и у Нины Михайловны. Она села ещё при советской власти, а вышла… вышла при непонятно какой, но при такой, когда «можно делать всё, что не запрещено».

    С особенным нетерпением она ждала освобождения в последние полгода.

   – Теперь я развернусь, – обещала она Маруське. – Мы ещё увидим с тобою небо в бриллиантах… 

    Через два месяца после Нины Михайловны вышла из ворот лагеря и Маруська. 

    Её пугала свобода. В лагере было уже всё знакомо ей, была налаженная жизнь на всём готовом, а там, за колючей проволокой её ждала неизвестность. Дорога назад, в почтальонки, ей, судимой, теперь заказана, да и на любую другую приличную работу, кто рискнёт взять воровку? Разве что податься снова в проститутки? Дальнобойщикам по х.. её анкета. Но после лагерной любви с Ниной Михайловной Маруське было противно даже думать о мужиках. 

    По небу медленно, ныряя из облака в облако, катилось северное июльское солнышко, ласково обливая окружающий земной мир своим мягким светом и нежным теплом.

    Маруська в сопровождении вечно мрачной прапорщика Минкиной, злой и мстительной бабы в погонах, последний раз прошла по прогулочному двору, где можно было, почти как на воле, полежать на травке, пусть и по тюремному хилой, поиграть в волейбол, почитать книжку, потрепаться с девчонками, а то, пока отвернётся надзирательница, и подразнить охранников, стоящих на вышках, поднятой юбкой или выплеснутыми из расстёгнутого кителя сиськами. Молодые неопытные солдатики от таких картинок чуть с вышек не валятся. Правда, надзирательница, заметив, может виновных отправить на несколько суток в карцер. Но матёрые зечки говорят: «Кичмана бояться, век под одеялом в п..де пальцем ковыряться». Но Маруську бог миловал.

    На вахте прапорщик Минкина показала дежурному офицеру документы на освобождёние Ширшовой и, толкнув Маруську в шею, напутствовала:
   – До скорой встречи. 

    Маруська ничего ей не ответила, хотя Минкина уже не была властна над нею.

    Маруська переступила черту, отделяющую неволю от воли и увидела сверкающий лиловым лаком автомобиль и женщину в красивом бежевом брючном костюме. Женщина шла ей навстречу. С удивлением Маруська узнала в ней свою любимую и бросилась к ней с криком:
   – Ниночка!

   Они обнялись и расцеловались. И первым Маруськиным вопросом к Ниночке был:
   – Когда у тебя успели отрасти такие роскошные волосы?

    Ниночка расхохоталась и пояснила «дуре Маруське»:
   – Это парик, милая.

    Уже позднее Ниночка рассказала Маруське о том, как она прожила свой первые месяцы на свободе.

   – Не имей сто рублей, а имей сто друзей, – сказала она подруге.

    Действительно, Нину Михайловну встретили старые знакомые, бывшие её коллеги по подпольному бизнесу, благодаря ей не попавшие в своё под прокурорскую раздачу самоотверженно взявшей на себя всю вину. Они сразу включили её в свой бизнес и, как специалисту, поручили организацию цеха по пошиву самопальных джинсов.

   – Теперь мы заживём, – пообещала Ниночка Маруське. – Дел – непочатый край. Вот поставлю дело с джинсами, цех отдам тебе, а сама займусь другими брендами: Шанель, Фиретти, Версаччи, Кристиан Диор… Много их. Каждый русский идиот с деньгами желает надеть что-либо брендовое, но за умеренную цену. Вот я и дам им брендовые шмотки за полцены. Но нужно спешить, пока никто другой нас не обставил…


(продолжение следует)


 

© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2013

Регистрационный номер №0147034

от 14 июля 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0147034 выдан для произведения:

 

 

(продолжение)

4

    Отряд Нины Михайловны работал в лагерной швейной мастерской. Она и здесь трудилась по специальности, технологом и бригадиром. Её бригадницы шили из брезента рабочие робы, рукавицы и штаны. 

   – Я здешней администрации предлагала наладить производство джинсов не в ущерб прозодежде, – сказала Нина Михайловна Маруське. – Доход колонии вырос бы, и пользы от нас было бы больше. Но нашим начальникам, как и тем, министерским блядям, всё по х...

    Маруська скоро научилась шить рукавицы, а на втором году перешла на штаны.

    Стараниями Нины Михайловны и её бригадниц рабочие штаны у них получались такими, что их, добавив соответствующую отделку, впору можно было носить вместо джинсов.

    Всё когда-нибудь кончается. Закончился срок и у Нины Михайловны. Она села ещё при советской власти, а вышла… вышла при непонятно какой, но при такой, когда «можно делать всё, что не запрещено».

    С особенным нетерпением она ждала освобождения в последние полгода.

   – Теперь я развернусь, – обещала она Маруське. – Мы ещё увидим с тобою небо в бриллиантах… 

    Через два месяца после Нины Михайловны вышла из ворот лагеря и Маруська. 

    Её пугала свобода. В лагере было уже всё знакомо ей, была налаженная жизнь на всём готовом, а там, за колючей проволокой её ждала неизвестность. Дорога назад, в почтальонки, ей, судимой, теперь заказана, да и на любую другую приличную работу, кто рискнёт взять воровку? Разве что податься снова в проститутки? Дальнобойщикам по х.. её анкета. Но после лагерной любви с Ниной Михайловной Маруське было противно даже думать о мужиках. 

    По небу медленно, ныряя из облака в облако, катилось северное июльское солнышко, ласково обливая окружающий земной мир своим мягким светом и нежным теплом.

    Маруська в сопровождении вечно мрачной прапорщика Минкиной, злой и мстительной бабы в погонах, последний раз прошла по прогулочному двору, где можно было, почти как на воле, полежать на травке, пусть и по тюремному хилой, поиграть в волейбол, почитать книжку, потрепаться с девчонками, а то, пока отвернётся надзирательница, и подразнить охранников, стоящих на вышках, поднятой юбкой или выплеснутыми из расстёгнутого кителя сиськами. Молодые неопытные солдатики от таких картинок чуть с вышек не валятся. Правда, надзирательница, заметив, может виновных отправить на несколько суток в карцер. Но матёрые зечки говорят: «Кичмана бояться, век под одеялом в п..де пальцем ковыряться». Но Маруську бог миловал.

    На вахте прапорщик Минкина показала дежурному офицеру документы на освобождёние Ширшовой и, толкнув Маруську в шею, напутствовала:
   – До скорой встречи. 

    Маруська ничего ей не ответила, хотя Минкина уже не была властна над нею.

    Маруська переступила черту, отделяющую неволю от воли и увидела сверкающий лиловым лаком автомобиль и женщину в красивом бежевом брючном костюме. Женщина шла ей навстречу. С удивлением Маруська узнала в ней свою любимую и бросилась к ней с криком:
   – Ниночка!

   Они обнялись и расцеловались. И первым Маруськиным вопросом к Ниночке был:
   – Когда у тебя успели отрасти такие роскошные волосы?

    Ниночка расхохоталась и пояснила «дуре Маруське»:
   – Это парик, милая.

    Уже позднее Ниночка рассказала Маруське о том, как она прожила свой первые месяцы на свободе.

   – Не имей сто рублей, а имей сто друзей, – сказала она подруге.

    Действительно, Нину Михайловну встретили старые знакомые, бывшие её коллеги по подпольному бизнесу, благодаря ей не попавшие в своё под прокурорскую раздачу самоотверженно взявшей на себя всю вину. Они сразу включили её в свой бизнес и, как специалисту, поручили организацию цеха по пошиву самопальных джинсов.

   – Теперь мы заживём, – пообещала Ниночка Маруське. – Дел – непочатый край. Вот поставлю дело с джинсами, цех отдам тебе, а сама займусь другими брендами: Шанель, Фиретти, Версаччи, Кристиан Диор… Много их. Каждый русский идиот с деньгами желает надеть что-либо брендовое, но за умеренную цену. Вот я и дам им брендовые шмотки за полцены. Но нужно спешить, пока никто другой нас не обставил…


(продолжение следует)


 

Рейтинг: +5 271 просмотр
Комментарии (5)
Тая Кузмина # 14 июля 2013 в 21:22 0
"Хочешь жить, умей вертеться!" это о Нине Михайловне.
А бывает такое...


Лев Казанцев-Куртен # 14 июля 2013 в 21:25 0
Всё зависит от того, как карта ляжет...
Вовка Р # 17 июля 2013 в 23:31 0
Так-с... а что же на воле?..
Галина Дашевская # 19 сентября 2013 в 18:48 +2
Постепенно Маруська научится многому, благодаря Ниночке, которая взяла над ней шефство. Лев, спасибо за интересный рассказ!
Александр Дашевский # 21 сентября 2013 в 15:58 +1
мне нравится читать про Маруську! Спасибо за интересное!