ГлавнаяВся прозаМалые формыРассказы → Драка за любовь

Драка за любовь

article204980.jpg
     Я не драчун был, и в драках участвовал всего раз десять-пятнадцать за жизнь. Лишь два из них стрезву и один на один, прочие же были банальными групповыми избиениями пьяного философа, не умеющего сдержать желчный язык свой за зубами, а однажды был побит просто за то, что изъяснялся как раз не матерно и лично, а именно абстрактно и литературно, чем оскорблял порядочных людей (по похоже праведному возмущению оппонентов-собутыльников моих). Упаси меня господь рассказывать тут о себе, да еще такие неважности – не цель, не суть, да и кому интересно…, просто дневник мой – дневник чистого похмельного разума, и задача моя, даже обязанность, как я ее себе выдумал, выкладывать (такое вот двусмысленное слово) всякую мысль, пришедшую всяким хмурым утром. Я-то хотел поразмышлять сегодня о любви, а, вишь ты, всякая дрянь в голову лезет. А, может…, в том тут дело, что я ни разу в жизни не дрался за любовь, и мне, хоть никто и не осуждает, почему-то стыдно? Нет, не об этом… Я вот подумал, что любовь мужчины к женщине и любовь женщины к мужчине это не только не одно и то же, это вообще из разных разделов физиологии, психологии, социологии или философии. Если обратиться к количественному анализу проблемы, а любовь это проблема (в философском смысле этого слова), с гендерных позиций, ну…, скажем…, сколько самоубийств, убийств, подвигов или подлостей совершено ради любви одним и другим полом, то женщин и в микроскоп не увидишь. О нет! Без обид, дамы! Вся ваша жизнь после любви, в супружестве с этим или тем козлом – настоящий подвиг, а то и неосознанное, но каузальное (причинно-следственное) медленное самоубийство, просто предмет наш сегодня не замужество как задача любви, а любовь как заболевание добрачное.

     С каким пиететом не относился бы ваш неглубокий рассказчик к Шопенгауэру - в любви тот видел исключительно инстинкт, зов плоти, порыв слепой воли и потому в сентиментальных рассуждениях наших участия не примет, а вот во многом последователя его, Ницше, я приведу здесь без купюр: «Одно из самых больших преступлений в психологии - это то, что любовь была подменена альтруизмом, в то время как она есть присоединение к себе или удаление от чрезмерного богатства личности. Это богатство личности, переливающая через край полнота внутренней жизни, инстинктивное чувство благосостояния и самоподтверждения - вот что составляет сущность великих жертв и великой любви. Раз кто-нибудь не сидит прочно и бодро в своей собственной шкуре, то ему и нечего раздавать... Любовь - это и есть выражение эгоизма». Распознавание почти что всех умозаключений Ницше подобно разминированию бомбы дилетантом – какой проводок не перережь – все будет не тот. Когда кто-то из друзей (а были ли у него друзья?) попенял ему, что мол не всякий его поймет, он ответил, что всякий ему и не нужен, а вообще довольно будет и одного. Оставим здесь сентенции о богатстве личности и сосредоточимся на эгоизме-присоединении и альтруизме-жертвовании, на донорах и реципиентах.

     В том, что в любви мужчина всегда донор, а женщина акцептор, казалось бы, нет никакого сомнения, открытия, но это в любви взаимной, с первого взгляда, когда две фишки паззла – щёлк – и встали. В подавляющем же большинстве экспериментов (а я настаиваю, что любая любовь суть эксперимент) дающая сторона должна долго доказывать стороне принимающей, что та нуждается в этом приеме. Оставив на минуту реципиента, спросим себя, а так ли уж альтруистичен донор? Мужчина в любви (мы здесь только о любви и ни о чем ином), вне сомнений, готов отдать за предмет ее все, включая жизнь, но спросим себя: не захватчик ли он? не для себя ли исключительно он? Во фразах «я люблю тебя», «я жить не могу без тебя», «ты нужна мне», «любимая моя» и проч. определяющим всегда является личное местоимение «я» или притяжательное «моя». При всем показном иль сердечном бескорыстии мужчина выступает здесь исключительно как отпетый эгоист, мозг его, затуманенный желанием «любой ценой», настолько расстается с рассудительностью и хоть каким-то видением на ход-другой вперед, мало или вовсе не задумываясь о гармоничности частного рисунка в общей композиции. Согласитесь, трудно подогнать навязчивость, а то и изнасилование под альтруизм. Да и если вернуться к драке за любовь – где вы видели, чтобы добровольная жертва билась в кровь за плаху, за именно эту плаху? Она бьется за обладание, за удовольствие для себя и ни за что иное.

     Ну да с мужчинами всегда все просто, до обиды за вид даже (в любви конечно), – дурак он и есть дурак. Другое дело женщина. Любая влюбленная, пускай она хоть тысячу раз Джульетта или Изольда, никогда не мыслит любви без «а как мы дальше заживем?». В том, что реципиентдонор внимательно относится к такому, а какую, от насколько здорового донора почку ему собираются пересадить, нет ничего необычного. Ну да ладно…, оставим уже эти медицинские термины – глядя на красоту, силу, ум, достаток потенциального партнера, женщина, пускай пока и на уровне тонком, подсознательном, но уже просчитывает гамбит свой, видит будущность свою не на шаг даже, а и до эндшпиля, при максимальном количестве белых пешек и мате черному королю. Согласен, альтруизмом тут не пахнет и вовсе, но эгоизм ли это? С виду да, но ежели поглубже… За восторгом, удовольствием любви мужчина еще не видит ни дерева, ни дома, ни сына, почему и выглядит бессмысленным дураком, а женщина видит и даже ставит выше любви. Так что? в эгоисты ее? Эгоист даже по простой этимологии – себе, для себя, а здесь?

     Тот факт, что половина пар после любви (после регистрации любви) распадается, а другая доживает век свой в мучительной или вялотекущей, но перманентной ссоре, да пусть и просто в конформной нелюбви, говорит о том, что ни в коем случае, ни под каким соусом невозможно называть одним и тем же словом любовь женскую и любовь мужскую. Системная ошибка, конфликт заложен уже в самой семантике слова. В гендерном смысле «любовь» есть омоним, как «мУка» и «мукА», но только еще и с одинаковым ударением, а уж если рубить до конца, то и антоним. Ни о какой кантовой паре, как единой моральной личности, ни о каком гегелевом единстве и борьбе противоположностей, ни о какой простой шопенгауровой похоти как воле и ни о каком однобоком ницшевом эгоизме-альтруизме тут разговора и быть не может. Если вернуться к химии, то всякая любовь, начинающаяся как реакция соединения, продолжается на самом деле реакцией замещения, вытеснения или распада.

     Тут бы мне и прикончить сей грустный, пускай и спорный монолог о любви…, да так и сделаю, только вот… У родителей моих были знакомые, супружеская пара, прожившая вместе шестьдесят лет. Когда пришел срок жене умереть, муж похоронил ее, пришел с кладбища домой, сел в кресло, обнял фотографию жены, обмотал голову голыми проводами и сунул концы их в розетку… 

© Copyright: Владимир Степанищев, 2014

Регистрационный номер №0204980

от 29 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0204980 выдан для произведения:      Я не драчун был, и в драках участвовал всего раз десять-пятнадцать за жизнь. Лишь два из них стрезву и один на один, прочие же были банальными групповыми избиениями пьяного философа, не умеющего сдержать желчный язык свой за зубами, а однажды был побит просто за то, что изъяснялся как раз не матерно и лично, а именно абстрактно и литературно, чем оскорблял порядочных людей (по похоже праведному возмущению оппонентов-собутыльников моих). Упаси меня господь рассказывать тут о себе, да еще такие неважности – не цель, не суть, да и кому интересно…, просто дневник мой – дневник чистого похмельного разума, и задача моя, даже обязанность, как я ее себе выдумал, выкладывать (такое вот двусмысленное слово) всякую мысль, пришедшую всяким хмурым утром. Я-то хотел поразмышлять сегодня о любви, а, вишь ты, всякая дрянь в голову лезет. А, может…, в том тут дело, что я ни разу в жизни не дрался за любовь, и мне, хоть никто и не осуждает, почему-то стыдно? Нет, не об этом… Я вот подумал, что любовь мужчины к женщине и любовь женщины к мужчине это не только не одно и то же, это вообще из разных разделов физиологии, психологии, социологии или философии. Если обратиться к количественному анализу проблемы, а любовь это проблема (в философском смысле этого слова), с гендерных позиций, ну…, скажем…, сколько самоубийств, убийств, подвигов или подлостей совершено ради любви одним и другим полом, то женщин и в микроскоп не увидишь. О нет! Без обид, дамы! Вся ваша жизнь после любви, в супружестве с этим или тем козлом – настоящий подвиг, а то и неосознанное, но каузальное (причинно-следственное) медленное самоубийство, просто предмет наш сегодня не замужество как задача любви, а любовь как заболевание добрачное.

     С каким пиететом не относился бы ваш неглубокий рассказчик к Шопенгауэру - в любви тот видел исключительно инстинкт, зов плоти, порыв слепой воли и потому в сентиментальных рассуждениях наших участия не примет, а вот во многом последователя его, Ницше, я приведу здесь без купюр: «Одно из самых больших преступлений в психологии - это то, что любовь была подменена альтруизмом, в то время как она есть присоединение к себе или удаление от чрезмерного богатства личности. Это богатство личности, переливающая через край полнота внутренней жизни, инстинктивное чувство благосостояния и самоподтверждения - вот что составляет сущность великих жертв и великой любви. Раз кто-нибудь не сидит прочно и бодро в своей собственной шкуре, то ему и нечего раздавать... Любовь - это и есть выражение эгоизма». Распознавание почти что всех умозаключений Ницше подобно разминированию бомбы дилетантом – какой проводок не перережь – все будет не тот. Когда кто-то из друзей (а были ли у него друзья?) попенял ему, что мол не всякий его поймет, он ответил, что всякий ему и не нужен, а вообще довольно будет и одного. Оставим здесь сентенции о богатстве личности и сосредоточимся на эгоизме-присоединении и альтруизме-жертвовании, на донорах и реципиентах.

     В том, что в любви мужчина всегда донор, а женщина акцептор, казалось бы, нет никакого сомнения, открытия, но это в любви взаимной, с первого взгляда, когда две фишки паззла – щёлк – и встали. В подавляющем же большинстве экспериментов (а я настаиваю, что любая любовь суть эксперимент) дающая сторона должна долго доказывать стороне принимающей, что та нуждается в этом приеме. Оставив на минуту реципиента, спросим себя, а так ли уж альтруистичен донор? Мужчина в любви (мы здесь только о любви и ни о чем ином), вне сомнений, готов отдать за предмет ее все, включая жизнь, но спросим себя: не захватчик ли он? не для себя ли исключительно он? Во фразах «я люблю тебя», «я жить не могу без тебя», «ты нужна мне», «любимая моя» и проч. определяющим всегда является личное местоимение «я» или притяжательное «моя». При всем показном иль сердечном бескорыстии мужчина выступает здесь исключительно как отпетый эгоист, мозг его, затуманенный желанием «любой ценой», настолько расстается с рассудительностью и хоть каким-то видением на ход-другой вперед, мало или вовсе не задумываясь о гармоничности частного рисунка в общей композиции. Согласитесь, трудно подогнать навязчивость, а то и изнасилование под альтруизм. Да и если вернуться к драке за любовь – где вы видели, чтобы добровольная жертва билась в кровь за плаху, за именно эту плаху? Она бьется за обладание, за удовольствие для себя и ни за что иное.

     Ну да с мужчинами всегда все просто, до обиды за вид даже (в любви конечно), – дурак он и есть дурак. Другое дело женщина. Любая влюбленная, пускай она хоть тысячу раз Джульетта или Изольда, никогда не мыслит любви без «а как мы дальше заживем?». В том, что донор внимательно относится к такому, а какую, от насколько здорового донора почку ему собираются пересадить, нет ничего необычного. Ну да ладно…, оставим уже эти медицинские термины – глядя на красоту, силу, ум, достаток потенциального партнера, женщина, пускай пока и на уровне тонком, подсознательном, но уже просчитывает гамбит свой, видит будущность свою не на шаг даже, а и до эндшпиля, при максимальном количестве белых пешек и мате черному королю. Согласен, альтруизмом тут не пахнет и вовсе, но эгоизм ли это? С виду да, но ежели поглубже… За восторгом, удовольствием любви мужчина еще не видит ни дерева, ни дома, ни сына, почему и выглядит бессмысленным дураком, а женщина видит и даже ставит выше любви. Так что? в эгоисты ее? Эгоист даже по простой этимологии – себе, для себя, а здесь?

     Тот факт, что половина пар после любви (после регистрации любви) распадается, а другая доживает век свой в мучительной или вялотекущей, но перманентной ссоре, да пусть и просто в конформной нелюбви, говорит о том, что ни в коем случае, ни под каким соусом невозможно называть одним и тем же словом любовь женскую и любовь мужскую. Системная ошибка, конфликт заложен уже в самой семантике слова. В гендерном смысле «любовь» есть омоним, как «мУка» и «мукА», но только еще и с одинаковым ударением, а уж если рубить до конца, то и антоним. Ни о какой кантовой паре, как единой моральной личности, ни о каком гегелевом единстве и борьбе противоположностей, ни о какой простой шопенгауровой похоти как воле и ни о каком однобоком ницшевом эгоизме-альтруизме тут разговора и быть не может. Если вернуться к химии, то всякая любовь, начинающаяся как реакция соединения, продолжается на самом деле реакцией замещения, вытеснения или распада.

     Тут бы мне и прикончить сей грустный, пускай и спорный монолог о любви…, да так и сделаю, только вот… У родителей моих были знакомые, супружеская пара, прожившая вместе шестьдесят лет. Когда пришел срок жене умереть, муж похоронил ее, пришел с кладбища домой, сел в кресло, обнял фотографию жены, обмотал голову голыми проводами и сунул концы их в розетку… 
Рейтинг: 0 278 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
117
116
112
111
107
96
95
92
91
88
87
85
81
79
74
74
73
71
70
69
66
64
64
63
63
Непогода. 23 апреля 2017 (Лариса Чайка)
61
58
57
56
56