ГлавнаяПрозаМалые формыРассказы → Чёрный клён

Чёрный клён

15 февраля 2014 - Александр Кудинов
article191428.jpg
Дождь еще барабанил по крыше, и еще даже не начало светать, но беспокойство уже погнало в Москву. Выпив кофе, и разогрев в тостере два хлебца с сыром, как делал последние лет десять, это был его неизменный завтрак,  Алексей Сергеевич , накинув плащ, пошел на поезд. Еще через сорок минут он сходил с электрички на "Маленковской". Солнце уже разогнало облака, дождик перестал, погода была комфортная, время еще было полно , и он свернул к Путяевским прудам, волнуясь, но не поддаваясь ритму, спешащего мимо него на работу, московского люда .  Вдоль прудов парка в Сокольниках еще кое-где оставались лавочки , и можно  было посидеть, просто посидеть и подумать , посмотреть и послушать как протекает жизнь. Сейчас в конце августа это место в парке было особенно красиво, огромные вековые серебристые ивы нависали над затянутыми бледно-зеленой ряской прудами, белые березки примеряли желтую листву, а кленаки пытались одеться в пурпур, но в целом было еще тепло и уютно. Присев на уцелевшую лавочку, бросив рядом сумку, потерев подборок, он стал смотреть на уток, выходивших из домика , кем-то построенного  на островке посередине пруда.
              
           - А ты гляди на него.. Мое какое дело? .. Выноси мне тут за вами, за всеми.. Сам привел, сам и отводи куда хошь. Сил моих нет, понимаешь? А  в доме ему делать нечего!...- и  бабка, прихрамывая, поковыляла к крыльцу. Была она тучная и ходить ей было тяжело. В далеком бабкином детстве ей косой поранили ногу, с тех пор она и хромала. Ругалась на Лешку она из-за черного с рыжими подпалинами щенка, которого незамысловато назвали Шариком. В начале лета щенок на станции в городе увязался за Лешкой, приковылял за ним в поселок, кормился и играл с ним все лето, не думая о зиме, рассчитывая и дальше на гостеприимство и ласку. Поселился он под крыльцом, нрава был веселого, стал толстым и за еду платил любовью. Прошло лето, осенью стало холодно и получилось , что щенка некуда деть. Ну не хочет бабка брать его в дом.
    Как все было Алексей Сергеевич помнит как будто это произошло вчера, а не много лет назад. Помнит как послушался он свою орденоносную бабку , и забрал щенка с собой по дороге в школу. Встал он пораньше и пошел в город не по железнодорожным путям, как ходил обычно, а через лес. Так было дальше, но идти было приятнее, да и щенку труднее будет найти дорогу домой. Щенок был хоть и маленький, но жутко хитрый. Он проводил мальчишку метров сто от дома, потом развернулся и дунул домой. Так что пришлось позвать его и нести на руках , и только в лесу спустить на землю. Стояла великолепная осень,  земля была усыпана шуршащей желтой листвой, деревья стояли почти голые, а небо было синее-синее. Щенка пришлось гнать от себя, чтобы он отстал, наконец, и даже несколько раз замахнуться на него рукой. Тот сначала , не понимая что происходит, пытался снова и снова бежать за мальчишкой, но вдруг все понял и посмотрел каким -то жутко взрослым взглядом, заворчал, и побежал прочь, принюхиваясь  к шуршащей листве. На мальчишку он больше не смотрел, даже не обернулся, просто поковылял прочь.
      Что-то чужое и взрослое, словно пролетело рядом, задев мальчика крылом.
      Дальше в школу он уже бежал, потому что опаздывал. О щенке он долгое время даже не вспоминал.
     
        Утки вышли из домика на острове и, плюхнувшись в воду , раздвигая ряску , поплыли к противоположному берегу. Как медленно тянется время! Ну ладно выставка работает последний день и ему обещали продать деревце. Алексей Сергеевич увлекался садоводством, и здесь в Сокольниках  на  выставке он и увидел это деревце. Шестилетний клен был великолепен. Ровный сероватый, еще не морщинистый ствол, бережно держал пушистую крону ветвей, которые были плотно усыпаны крупными пятипалыми черными листьями, с тонкой красной каймой по краям. Листья были цвета крышки рояля, когда она не отражает свет, и только прожилки немного отдавали в зелень и красноту. Черешки у листьев были немного длиннее обычных и  это придавало деревцу почти неестественную хрупкость и нежность. Именно такой клен нужен для завершения коллекции. И место для него он оставил там где надо, как чувствовал. Воображение унесло его на годы вперед и он представил свою усадьбу с уже разросшейся кленовой аллеей.  Да , Алексей Сергеевич был страстным  коллекционером и коллекционировал он клены, кленов было великое множество разных по возрасту, по форме листа, по цвету, но вот такого еще не было. Алексей Сергеевич часто представлял как его чудесная коллекция растет , и с каждым годом ,устремляясь вверх и в стороны , увеличивает серебристые, пурпурные, бело-нежно-зеленые и пестрые облака листвы. Страна под колесами "перестройки" летела в пропасть, а он не желая мириться с этим , вопреки всякой логике , создавал странный разноцветный и никому, кроме него самого ненужный,  кленовый лес. Лес , который требовал внимания и ухода. Стоит только запустить ,  и тут же вездесущий ивняк заполонит и вытеснит благородные деревья. Грибок, гусеницы.. Ой , да мало ли всего.. 
      Деревце ему обещали принести прямо сюда, ну еще бы, за такие-то деньги. Целое состояние , однако! Время просто плелось.. 

           На том берегу из-за поворота вышла женщина в темном плаще , стройная и темноволосая с ярко накрашенными губами. Она взглянула на Алексея Сергеевича с того берега какими-то знакомыми глазами, но потом  отвернулась, продолжая плавно идти дальше.
    - На Таню похожа, - подумал он, провожая ее глазами, такую вдруг близкую и родную, что даже в сердце вступило.
   - Фу.. ты....- протяжно выдохнул Алексей Сергеевич. Странно, но Таня последние два года вспоминалась легко. Время растворило боль и оставило светлый образ девушки. Вспомнилось как на день рождения он ей подарил немыслимо дорогую коробку , какой-то набор серебряных вилок с ложками и ложечками, хотелось чтобы на всю жизнь запомнила . Сверху было выгравировано написанное единственное стихотворение, которое он вымучивал неделю, все, казалось, не то и не так красиво , как хотелось бы. Таня исчезла из его жизни внезапно, просто однажды он пришел и понял, что она исчезла, вот и остались только эти ложки , да коробка с гравировкой. Время было трудное, все менялось, предприятие, где он работал ведущим специалистом хирело , расползалось и в один прекрасный момент перестало существовать.  Пролежав в одиночестве месяца два на диване,  Алексей Сергеевич , стал осваивать новую жизнь, перестраиваясь вместе с обществом, а проще сказать пошел на рынок. Начал с продавца, но быстро влился в поток челноков, снующих между Турцией и Москвой, потом собственный магазинчик, спекуляции, операции с недвижимостью. Искал Татьяну, больше для того чтобы она увидела, что теперь у него есть деньги и дача, и вообще все есть..... Ее только нет.. 
    Со временем как-то все улеглось и Таня не вспоминалась, но стал вспоминаться Шарик, вот это его движение, когда он посмотрел, потом отвернулся и поковылял прочь по шуршащей листве.
    Утки , не обращавшие на Алексей Сергеевича никакого внимания, вдруг снова оживились. Он посмотрел направо, по дорожке, уже по этой стороне прудов, возвращалась женщина в темном плаще, которая напомнила ему Таню. Она прошла совсем близко и снова посмотрела на Алексея Сергеевича. Глаза у нее были голубые и до ужаса знакомые, Танины глаза. Под левой скулой едва заметно темнело пятнышко, которое бывает от подбородника у постоянно концертирующих скрипачей .  Вместе с запахом духов Алексея Сергеевича обдало холодом и закололо в сердце. Женщина прошла , а он все смотрел ей вслед. "Как похожа. Она? Догнать.. Спросить как зовут.. Но здесь.. А Америка? Да нет не она. А хоть и она.. Зачем?.."
Таня закончила консерваторию по классу скрипки.. Эта женщина тоже играет на скрипке, а может и нет, просто пятно как у профессионалов. Алексей Сергеевич посмотрел на часы, ну все пора идти за кленом. Ему стало вдруг легко, весело, как-то зло-весело, словом великолепно..

      А еще через три часа  он уже вместе с деревом сошел на на своей станции. Он чувствовал себя очень счастливым, хотя и смертельно уставшим. Фу.. Пришлось понервничать, конечно,  но вот он этот красавец теперь с ним.  Автобуса не было, а от станции до дачи было полчаса ходу. Частника Алексей Сергеевич брать не стал, чтобы не повредить крону деревцу, не влезет оно в легковушку. Он решил , что дотащит его потихоньку пешком. Но уже минут через двадцать понял , что поступил опрометчиво, надо было на станции поднанять какого-нибудь мужичка, поочередно  дотащили как-нибудь. И все -таки он сделал это! С отдыхом , кое-как из последних сил добрел со своим черным кленом до дачи, поставил деревце в тень около колодца. И тут, присев рядом на корточки, он почувствовал смертельную усталость от всей этой нервотрепки и чехарды. Отдышавшись, растирая грудь в области сердца, он понял, что больше сегодня уже не сможет ничего сделать и решил сажать кленушек завтра, а сейчас просто полил его из кадки. Клен благодарно прошептал листвой от дуновения  ветра и Алексей Сергеевич пошел домой, заперся изнутри, выпил коньяку , подумал и налил еще. Все-таки потрясающе красивое купил он деревце.. С трудом разделся, тяжело дыша, и бухнулся в постель. Клен посадит завтра .. Рано утром встанет и посадит.. Сердце гулко стучало в висках, но Алексей  Сергеевич не обращал на него никакого внимания  и представлял как он будет гулять по кленовой аллее лет через пять, когда они все наберут настоящую силу и превратятся во взрослые деревья..

         Голова вдруг стала страшно тяжелой, грудь сдавило так , что захотелось освободиться. Инстинктивно Алексей Сергеевич хотел встать с постели, но не смог пошевелиться. Голова его вдруг загорелась огнем.
   - Что за черт, - подумал он, силясь открыть глаза, - парализовало меня что ли или сплю я?
         Родного деда Алексея Сергеевича парализовало так, что он с трудом выговаривать слова начал месяца через два,  а как-то передвигаться  только через полгода, а до этого просто лежал пластом . Наконец кое-как начал ходить , опираясь на палку, подбрасывая всем телом неподвижную правую ногу. Болезнь сделала его капризным, чуть что орал благим матом, грозился удушиться, гонял бабку, требовал самогонку. Так они и жили втроем, парализованный дед, хромая бабка, на которой держалось все хозяйство и Лешка. Родителей Алексей не помнил, бабка не рассказывала, да он собственно и не интересовался.  А когда всерьез задумался, то не было уже ни деда , ни бабки. Остались правда фотографии, два бабкиных ордена , да смутные детские воспоминания. Отец потерялся где-то в песках Средней Азии, а мать была похоронена на Воскресенском кладбище. Один раз они с бабкой даже ездили к ней. Сначала на автобусе , потом долго шли пешком. Бабка все плакала и гладила Лешку по голове. 

      - И  на кладбище надо съездить,- подумал Алексей Сергеевич, -теперь там все мои похоронены.

     Дед после того как его парализовало пить не бросил, просто теперь самогонку приходилось долго выпрашивать у бабки. Бабка жалела его, нет-нет да и подкинет чекушку самогонки. Однажды Лешка обнаружил дедову заначку, чекушку самогона. Пока дед ковылял за стаканом на кухню, Лешка слил самогонку и налил простой воды, потом схоронился и стал наблюдать. Наконец дед со стаканом дотопал, не спеша поставил бутылочку на подоконник, посмотрел в окно, растягивая удовольствие, открыл здоровой рукой бутылку, налил в стакан, бутылку отставил в сторону. Он снова посмотрел в окно, вздохнул , взял стакан и одним махом выдул его весь. Выражение его лица так рассмешило Лешку, что он выскочил из-за дивана и согнулся пополам от хохота. Дед сразу все понял и заорал благим матом:" Дай!.. Дай!..   .. твою мать!!!"  "..твою мать" - единственное слово, которое дед выговаривал четко, без запинки. Это было и его первым словом , которое он смог произнести после тогоэ как его разбил паралич. Лешка, конечно, отдал ему самогонку, дед выпил и когда самогонка "дошла", сам стал смеяться. Все-таки мировой парень был у Лехи дед.

     - Заболел я что ли?- с тоской подумал Алексей Сергеевич сквозь сон, чувствуя, как все сильнее пылает его голова. Стало невыносимо жарко, он чувствовал, что лежит весь в поту. Через силу попытался хотя бы скинуть с себя одеяло и не смог, даже пошевелиться не получалось. Совершенно четко вдруг вспомнилась мама среди роз и фонтанов какого-то незнакомого жаркого города. Дикая боль разрывала голову  с такой силой, что он уже не мог ничего вспоминать, даже думать не мог. Он скорее почувствовал, чем услышал топот лап сквозь боль. Голова его была повернута в сторону двери, и в дверном проеме показался огромный черный пес с рыжими подпалинами. Шарик бросился к нему на грудь и облизал лицо. И боль сразу ушла и Алексеею Сергеевичу показалось , что стало легко дышать. 
   -Шарик!!Шарик!.. Как же ты вырос , брат.. 

    Они бежали с Шариком наперегонки вдоль насыпи. Неожиданно Лешка остановился, зарычал и шутливо бросился  на Шарика. Тот взвизгнул и дунул прочь , смешно подкидывая зад. 

     -Прости , брат,  - казалось прошептал Алексей Сергеевич, - не уходи, будь со мной. Шарик лизнул теперь руку и улегся рядом с кроватью, высунув язык и беззвучно дыша.
   - Эх , клен надо было посадить, пропадет теперь, - успел подумать Алексей Сергеевич, но это его даже не расстроило, и теряя сознание, душа его была спокойна, Шарик был рядом , здесь...

          Стихотворение, которое было  на крышке коробки с серебряными ложками:

      Какое имя русское Татьяна!
      Мерещатся снега, дворцы,
      Летящие над тройкой бубенцы,
      Гостиная!  Звук фортепьяно.
      Крадучись,  я  вхожу
      И вот она !  Татьяна!
      Сидит, склонившись под свечой,
       И пальцами, едва касаясь клавиш, 
      Музыке в такт кивает головой
      О боже мой!
               О боже мой! 
                        О боже мой!...
      

© Copyright: Александр Кудинов, 2014

Регистрационный номер №0191428

от 15 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0191428 выдан для произведения:
Дождь еще барабанил по крыше, и еще даже не начало светать, но беспокойство уже погнало в Москву. Выпив кофе, и разогрев в тостере два хлебца с сыром, как делал последние лет десять, это был его неизменный завтрак,  Алексей Сергеевич , накинув плащ, пошел на поезд. Еще через сорок минут он сходил с электрички на "Маленковской". Солнце уже разогнало облака, дождик перестал, погода была комфортная, время еще было полно , и он свернул к Путяевским прудам, волнуясь, но не поддаваясь ритму, спешащего мимо него на работу, московского люда .  Вдоль прудов парка в Сокольниках еще кое-где оставались лавочки , и можно  было посидеть, просто посидеть и подумать , посмотреть и послушать как протекает жизнь. Сейчас в конце августа это место в парке было особенно красиво, огромные вековые серебристые ивы нависали над затянутыми бледно-зеленой ряской прудами, белые березки примеряли желтую листву, а кленаки пытались одеться в пурпур, но в целом было еще тепло и уютно. Присев на уцелевшую лавочку, бросив рядом сумку, потерев подборок, он стал смотреть на уток, выходивших из домика , кем-то построенного  на островке посередине пруда.
              
           - А ты гляди на него.. Мое какое дело? .. Выноси мне тут за вами, за всеми.. Сам привел, сам и отводи куда хошь. Сил моих нет, понимаешь? А  в доме ему делать нечего!...- и  бабка, прихрамывая, поковыляла к крыльцу. Была она тучная и ходить ей было тяжело. В далеком бабкином детстве ей косой поранили ногу, с тех пор она и хромала. Ругалась на Лешку она из-за черного с рыжими подпалинами щенка, которого незамысловато назвали Шариком. В начале лета щенок на станции в городе увязался за Лешкой, приковылял за ним в поселок, кормился и играл с ним все лето, не думая о зиме, рассчитывая и дальше на гостеприимство и ласку. Поселился он под крыльцом, нрава был веселого, стал толстым и за еду платил любовью. Прошло лето, осенью стало холодно и получилось , что щенка некуда деть. Ну не хочет бабка брать его в дом.
    Как все было Алексей Сергеевич помнит как будто это произошло вчера, а не много лет назад. Помнит как послушался он свою орденоносную бабку , и забрал щенка с собой по дороге в школу. Встал он пораньше и пошел в город не по железнодорожным путям, как ходил обычно, а через лес. Так было дальше, но идти было приятнее, да и щенку труднее будет найти дорогу домой. Щенок был хоть и маленький, но жутко хитрый. Он проводил мальчишку метров сто от дома, потом развернулся и дунул домой. Так что пришлось позвать его и нести на руках , и только в лесу спустить на землю. Стояла великолепная осень,  земля была усыпана шуршащей желтой листвой, деревья стояли почти голые, а небо было синее-синее. Щенка пришлось гнать от себя, чтобы он отстал, наконец, и даже несколько раз замахнуться на него рукой. Тот сначала , не понимая что происходит, пытался снова и снова бежать за мальчишкой, но вдруг все понял и посмотрел каким -то жутко взрослым взглядом, заворчал, и побежал прочь, принюхиваясь  к шуршащей листве. На мальчишку он больше не смотрел, даже не обернулся, просто поковылял прочь.
      Что-то чужое и взрослое, словно пролетело рядом, задев мальчика крылом.
      Дальше в школу он уже бежал, потому что опаздывал. О щенке он долгое время даже не вспоминал.
     
        Утки вышли из домика на острове и, плюхнувшись в воду , раздвигая ряску , поплыли к противоположному берегу. Как медленно тянется время! Ну ладно выставка работает последний день и ему обещали продать деревце. Алексей Сергеевич увлекался садоводством, и здесь в Сокольниках  на  выставке он и увидел это деревце. Шестилетний клен был великолепен. Ровный сероватый, еще не морщинистый ствол, бережно держал пушистую крону ветвей, которые были плотно усыпаны крупными пятипалыми черными листьями, с тонкой красной каймой по краям. Листья были цвета крышки рояля, когда она не отражает свет, и только прожилки немного отдавали в зелень и красноту. Черешки у листьев были немного длиннее обычных и  это придавало деревцу почти неестественную хрупкость и нежность. Именно такой клен нужен для завершения коллекции. И место для него он оставил там где надо, как чувствовал. Воображение унесло его на годы вперед и он представил свою усадьбу с уже разросшейся кленовой аллеей.  Да , Алексей Сергеевич был страстным  коллекционером и коллекционировал он клены, кленов было великое множество разных по возрасту, по форме листа, по цвету, но вот такого еще не было. Алексей Сергеевич часто представлял как его чудесная коллекция растет , и с каждым годом ,устремляясь вверх и в стороны , увеличивает серебристые, пурпурные, бело-нежно-зеленые и пестрые облака листвы. Страна под колесами "перестройки" летела в пропасть, а он не желая мириться с этим , вопреки всякой логике , создавал странный разноцветный и никому, кроме него самого ненужный,  кленовый лес. Лес , который требовал внимания и ухода. Стоит только запустить ,  и тут же вездесущий ивняк заполонит и вытеснит благородные деревья. Грибок, гусеницы.. Ой , да мало ли всего.. 
      Деревце ему обещали принести прямо сюда, ну еще бы, за такие-то деньги. Целое состояние , однако! Время просто плелось.. 

           На том берегу из-за поворота вышла женщина в темном плаще , стройная и темноволосая с ярко накрашенными губами. Она взглянула на Алексея Сергеевича с того берега какими-то знакомыми глазами, но потом  отвернулась, продолжая плавно идти дальше.
    - На Таню похожа, - подумал он, провожая ее глазами, такую вдруг близкую и родную, что даже в сердце вступило.
   - Фу.. ты....- протяжно выдохнул Алексей Сергеевич. Странно, но Таня последние два года вспоминалась легко. Время растворило боль и оставило светлый образ девушки. Вспомнилось как на день рождения он ей подарил немыслимо дорогую коробку , какой-то набор серебряных вилок с ложками и ложечками, хотелось чтобы на всю жизнь запомнила . Сверху было выгравировано написанное единственное стихотворение, которое он вымучивал неделю, все, казалось, не то и не так красиво , как хотелось бы. Таня исчезла из его жизни внезапно, просто однажды он пришел и понял, что она исчезла, вот и остались только эти ложки , да коробка с гравировкой. Время было трудное, все менялось, предприятие, где он работал ведущим специалистом хирело , расползалось и в один прекрасный момент перестало существовать.  Пролежав в одиночестве месяца два на диване,  Алексей Сергеевич , стал осваивать новую жизнь, перестраиваясь вместе с обществом, а проще сказать пошел на рынок. Начал с продавца, но быстро влился в поток челноков, снующих между Турцией и Москвой, потом собственный магазинчик, спекуляции, операции с недвижимостью. Искал Татьяну, больше для того чтобы она увидела, что теперь у него есть деньги и дача, и вообще все есть..... Ее только нет.. 
    Со временем как-то все улеглось и Таня не вспоминалась, но стал вспоминаться Шарик, вот это его движение, когда он посмотрел, потом отвернулся и поковылял прочь по шуршащей листве.
    Утки , не обращавшие на Алексей Сергеевича никакого внимания, вдруг снова оживились. Он посмотрел направо, по дорожке, уже по этой стороне прудов, возвращалась женщина в темном плаще, которая напомнила ему Таню. Она прошла совсем близко и снова посмотрела на Алексея Сергеевича. Глаза у нее были голубые и до ужаса знакомые, Танины глаза. Под левой скулой едва заметно темнело пятнышко, которое бывает от подбородника у постоянно концертирующих скрипачей .  Вместе с запахом духов Алексея Сергеевича обдало холодом и закололо в сердце. Женщина прошла , а он все смотрел ей вслед. "Как похожа. Она? Догнать.. Спросить как зовут.. Но здесь.. А Америка? Да нет не она. А хоть и она.. Зачем?.."
Таня закончила консерваторию по классу скрипки.. Эта женщина тоже играет на скрипке, а может и нет, просто пятно как у профессионалов. Алексей Сергеевич посмотрел на часы, ну все пора идти за кленом. Ему стало вдруг легко, весело, как-то зло-весело, словом великолепно..

      А еще через три часа  он уже вместе с деревом сошел на на своей станции. Он чувствовал себя очень счастливым, хотя и смертельно уставшим. Фу.. Пришлось понервничать, конечно,  но вот он этот красавец теперь с ним.  Автобуса не было, а от станции до дачи было полчаса ходу. Частника Алексей Сергеевич брать не стал, чтобы не повредить крону деревцу, не влезет оно в легковушку. Он решил , что дотащит его потихоньку пешком. Но уже минут через двадцать понял , что поступил опрометчиво, надо было на станции поднанять какого-нибудь мужичка, поочередно  дотащили как-нибудь. И все -таки он сделал это! С отдыхом , кое-как из последних сил добрел со своим черным кленом до дачи, поставил деревце в тень около колодца. И тут, присев рядом на корточки, он почувствовал смертельную усталость от всей этой нервотрепки и чехарды. Отдышавшись, растирая грудь в области сердца, он понял, что больше сегодня уже не сможет ничего сделать и решил сажать кленушек завтра, а сейчас просто полил его из кадки. Клен благодарно прошептал листвой от дуновения  ветра и Алексей Сергеевич пошел домой, заперся изнутри, выпил коньяку , подумал и налил еще. Все-таки потрясающе красивое купил он деревце.. С трудом разделся, тяжело дыша, и бухнулся в постель. Клен посадит завтра .. Рано утром встанет и посадит.. Сердце гулко стучало в висках, но Алексей  Сергеевич не обращал на него никакого внимания  и представлял как он будет гулять по кленовой аллее лет через пять, когда они все наберут настоящую силу и превратятся во взрослые деревья..

         Голова вдруг стала страшно тяжелой, грудь сдавило так , что захотелось освободиться. Инстинктивно Алексей Сергеевич хотел встать с постели, но не смог пошевелиться. Голова его вдруг загорелась огнем.
   - Что за черт, - подумал он, силясь открыть глаза, - парализовало меня что ли или сплю я?
         Родного деда Алексея Сергеевича парализовало так, что он с трудом выговаривать слова начал месяца через два,  а как-то передвигаться  только через полгода, а до этого просто лежал пластом . Наконец кое-как начал ходить , опираясь на палку, подбрасывая всем телом неподвижную правую ногу. Болезнь сделала его капризным, чуть что орал благим матом, грозился удушиться, гонял бабку, требовал самогонку. Так они и жили втроем, парализованный дед, хромая бабка, на которой держалось все хозяйство и Лешка. Родителей Алексей не помнил, бабка не рассказывала, да он собственно и не интересовался.  А когда всерьез задумался, то не было уже ни деда , ни бабки. Остались правда фотографии, два бабкиных ордена , да смутные детские воспоминания. Отец потерялся где-то в песках Средней Азии, а мать была похоронена на Воскресенском кладбище. Один раз они с бабкой даже ездили к ней. Сначала на автобусе , потом долго шли пешком. Бабка все плакала и гладила Лешку по голове. 

      - И  на кладбище надо съездить,- подумал Алексей Сергеевич, -теперь там все мои похоронены.

     Дед после того как его парализовало пить не бросил, просто теперь самогонку приходилось долго выпрашивать у бабки. Бабка жалела его, нет-нет да и подкинет чекушку самогонки. Однажды Лешка обнаружил дедову заначку, чекушку самогона. Пока дед ковылял за стаканом на кухню, Лешка слил самогонку и налил простой воды, потом схоронился и стал наблюдать. Наконец дед со стаканом дотопал, не спеша поставил бутылочку на подоконник, посмотрел в окно, растягивая удовольствие, открыл здоровой рукой бутылку, налил в стакан, бутылку отставил в сторону. Он снова посмотрел в окно, вздохнул , взял стакан и одним махом выдул его весь. Выражение его лица так рассмешило Лешку, что он выскочил из-за дивана и согнулся пополам от хохота. Дед сразу все понял и заорал благим матом:" Дай!.. Дай!..   .. твою мать!!!"  "..твою мать" - единственное слово, которое дед выговаривал четко, без запинки. Это было и его первым словом , которое он смог произнести после тогоэ как его разбил паралич. Лешка, конечно, отдал ему самогонку, дед выпил и когда самогонка "дошла", сам стал смеяться. Все-таки мировой парень был у Лехи дед.

     - Заболел я что ли?- с тоской подумал Алексей Сергеевич сквозь сон, чувствуя, как все сильнее пылает его голова. Стало невыносимо жарко, он чувствовал, что лежит весь в поту. Через силу попытался хотя бы скинуть с себя одеяло и не смог, даже пошевелиться не получалось. Совершенно четко вдруг вспомнилась мама среди роз и фонтанов какого-то незнакомого жаркого города. Дикая боль разрывала голову  с такой силой, что он уже не мог ничего вспоминать, даже думать не мог. Он скорее почувствовал, чем услышал топот лап сквозь боль. Голова его была повернута в сторону двери, и в дверном проеме показался огромный черный пес с рыжими подпалинами. Шарик бросился к нему на грудь и облизал лицо. И боль сразу ушла и Алексеею Сергеевичу показалось , что стало легко дышать. 
   -Шарик!!Шарик!.. Как же ты вырос , брат.. 

    Они бежали с Шариком наперегонки вдоль насыпи. Неожиданно Лешка остановился, зарычал и шутливо бросился  на Шарика. Тот взвизгнул и дунул прочь , смешно подкидывая зад. 

     -Прости , брат,  - казалось прошептал Алексей Сергеевич, - не уходи, будь со мной. Шарик лизнул теперь руку и улегся рядом с кроватью, высунув язык и беззвучно дыша.
   - Эх , клен надо было посадить, пропадет теперь, - успел подумать Алексей Сергеевич, но это его даже не расстроило, и теряя сознание, душа его была спокойна, Шарик был рядом , здесь...

          Стихотворение, которое было  на крышке коробки с серебряными ложками:

      Какое имя русское Татьяна!
      Мерещатся снега, дворцы,
      Летящие над тройкой бубенцы,
      Гостиная!  Звук фортепьяно.
      Крадучись,  я  вхожу
      И вот она !  Татьяна!
      Сидит, склонившись под свечой,
       И пальцами, едва касаясь клавиш, 
      Музыке в такт кивает головой
      О боже мой!
               О боже мой! 
                        О боже мой!...
      

Рейтинг: 0 243 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
114
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
99
89
88
87
86
86
83
78
78
77
76
75
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
74
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
65
65
64
63