ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Обеды на траве-мураве.

Обеды на траве-мураве.

24 декабря 2011 - Ольга Постникова

    За бабушкой  мы с папой и Лидой  идём  пешком в Елшанку. Это деревня, где родился папа. Бабушка гостит там, у другой  папиной  сестры – тёти Зины. Лиду тётя Макрида отправила с нами, наказав ей пособить тёте Зине, сбирать крыжовник. Пособить, значит, помочь. Я сама догадалась.   После землянки дом тёти Зины показался мне дворцом. В зале – угол от потолка и, почти, до пола был завешен иконами. Столько икон в доме я не видела никогда. Лики святых угодников, так называли их бабушка и тётя Зина, смотрели строго и, казалось, пронзали  меня взглядами насквозь. Горела лампадка. На  полочках этажерки, застеленных  кружевными салфетками, лежали стопки тёмных толстых книг –  со старых времен, с прошлых веков, родовые, так сказала бабушка.  И запах у этих книг был совсем не такой, как у родительских или моих  и не такой, как в библиотеке. Я стояла рядом с этажеркой и дышала стариной. Оказывается, у времени есть запах.  Меня заинтересовала огромная, на полстены, рамка с фотографиями. Столько фотографий и на всех – моя родня, как сказала бабушка. Я и не подозревала, что у нас столько родственников. В нашем домашнем альбоме фотографий было  меньше. Бабушка знакомила меня с роднёй, подробно рассказывая о каждом. Только, умерших и погибших было в той рамке  больше, чем выживших. В тот день я в первый раз увидела фотографию своего деда.  Сначала я подумала, что это папа, только странно одетый. Костюма такого у папы не было, шляпу он носил, но не такую высокую. И галстука, как на фотографии у папы не было. А ещё – усы и трость. С уголка фотографии – надпись незнакомыми буквами. Бабушка, поймав мой взгляд, сказала: «Это Нестер Данилович, ваш с Лидой дедушка, а фотокарточку    прислал  с  самой  Америки. Он туда на заработки  поехал. Семья у нас большая была, жили все вместе - свёкор, свекровь, брат старший с женой и робятишками. У нас с Нестером  трое робятишек было, да трое померло во младенчестве. Жили, не сказать, чтоб бедно –  пашня была,  покосы,  бахча. Скотины много: лошадь, быки, коровы, овцы, птица всякая. Шику не было, но  не голодали.    Тут  Нестер отделиться задумал, своим домком жить,  а хозяйство  как разделишь – только зорить его, да и домок, его построить надо. Где денег взять? Прослышал он от мужиков про Америку, стал у тяти благословение просить, чтоб отпустил на заработки. Тятя поначалу и слушать не хотел. Эка даль - за морем – океяном. Маманя голосила, не хотела отпускать. Но переупрямил их Нестер, всё ж дали ему благословение. А меня-то и не спрашивал никто, я у всех в послушании была. Уехал. Через год, без малого, пришло письмо от него. Радости-то было - живой. Всё в подробности отписал: и про чужбину, и про мытарства свои  спервоначалу, пока не добрался до Халафорнии и не  пристроился к работе. Шибко ему там понравилось. Сказывал, как подсбирает деньжат,  приедет за мной с робятами. Не судьба нам  мериканцами стать. Приехал Нестер за нами. Пока суть, да дело  война началась.  Пойдём, Юлюшка, обед  сбирать. Скоро Митя с Зинаидой и Лидонькой из сада придут, а мы с тобой загутарились». Бабушка собирала обед в  мазанке, летней кухне. Там, как и в доме, тоже была русская печка, только поменьше. В ней «томилась» еда, приготовленная с утра на весь день. Бабушка выдвигала из печки ухватами чугунки со щами, кашей.  Потом, выбрав место в тени, она расстелила прямо на траве большую клеёнку, а мне дала деревянные ложки, чтобы я  разложила их «по едокам». Прижав к груди  круглую буханку хлеба, бабушка нарезала его большими кусками и положила на клеёнку.  Как мы будем сидеть и на чём за таким столом, я не представляла.  «А вот на травке и усядемся, вишь, какая она шелковая, мяконькая. На вольном воздухе и тюря сладкой покажется, а у нас, слава те, Господи, всего вдосталь наготовлено». И сиделось всем удобно, и обед на вольном воздухе мне понравился: «Надо будет маму попросить, чтобы она тоже во дворе обедать сбирала».

После обеда все уселись в тенёчке чистить крыжовник, а меня папа повёл спать. Если бы мне было известно на ту пору слово  ненависть, то я могла бы сказать, что  ненавижу режим. А, если бы – зависть, то -  завидую всем, кто не живёт  по режиму, но ни слов, ни чувств тех я пока не знала. Знала только, что просить папу о «послаблении» режима, всё равно, что биться головой о стену. Поэтому с чувством выраженного протеста, если слёзы можно выдать  за протест, подчинилась. А сказки, которые рассказывала за работой бабушка, достались одной Лиде.

© Copyright: Ольга Постникова, 2011

Регистрационный номер №0008306

от 24 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0008306 выдан для произведения:

    За бабушкой  мы с папой и Лидой  идём  пешком в Елшанку. Это деревня, где родился папа. Бабушка гостит там, у другой  папиной  сестры – тёти Зины. Лиду тётя Макрида отправила с нами, наказав ей пособить тёте Зине, сбирать крыжовник. Пособить, значит, помочь. Я сама догадалась.   После землянки дом тёти Зины показался мне дворцом. В зале – угол от потолка и, почти, до пола был завешен иконами. Столько икон в доме я не видела никогда. Лики святых угодников, так называли их бабушка и тётя Зина, смотрели строго и, казалось, пронзали  меня взглядами насквозь. Горела лампадка. На  полочках этажерки, застеленных  кружевными салфетками, лежали стопки тёмных толстых книг –  со старых времен, с прошлых веков, родовые, так сказала бабушка.  И запах у этих книг был совсем не такой, как у родительских или моих  и не такой, как в библиотеке. Я стояла рядом с этажеркой и дышала стариной. Оказывается, у времени есть запах.  Меня заинтересовала огромная, на полстены, рамка с фотографиями. Столько фотографий и на всех – моя родня, как сказала бабушка. Я и не подозревала, что у нас столько родственников. В нашем домашнем альбоме фотографий было  меньше. Бабушка знакомила меня с роднёй, подробно рассказывая о каждом. Только, умерших и погибших было в той рамке  больше, чем выживших. В тот день я в первый раз увидела фотографию своего деда.  Сначала я подумала, что это папа, только странно одетый. Костюма такого у папы не было, шляпу он носил, но не такую высокую. И галстука, как на фотографии у папы не было. А ещё – усы и трость. С уголка фотографии – надпись незнакомыми буквами. Бабушка, поймав мой взгляд, сказала: «Это Нестер Данилович, ваш с Лидой дедушка, а фотокарточку    прислал  с  самой  Америки. Он туда на заработки  поехал. Семья у нас большая была, жили все вместе - свёкор, свекровь, брат старший с женой и робятишками. У нас с Нестером  трое робятишек было, да трое померло во младенчестве. Жили, не сказать, чтоб бедно –  пашня была,  покосы,  бахча. Скотины много: лошадь, быки, коровы, овцы, птица всякая. Шику не было, но  не голодали.    Тут  Нестер отделиться задумал, своим домком жить,  а хозяйство  как разделишь – только зорить его, да и домок, его построить надо. Где денег взять? Прослышал он от мужиков про Америку, стал у тяти благословение просить, чтоб отпустил на заработки. Тятя поначалу и слушать не хотел. Эка даль - за морем – океяном. Маманя голосила, не хотела отпускать. Но переупрямил их Нестер, всё ж дали ему благословение. А меня-то и не спрашивал никто, я у всех в послушании была. Уехал. Через год, без малого, пришло письмо от него. Радости-то было - живой. Всё в подробности отписал: и про чужбину, и про мытарства свои  спервоначалу, пока не добрался до Халафорнии и не  пристроился к работе. Шибко ему там понравилось. Сказывал, как подсбирает деньжат,  приедет за мной с робятами. Не судьба нам  мериканцами стать. Приехал Нестер за нами. Пока суть, да дело  война началась.  Пойдём, Юлюшка, обед  сбирать. Скоро Митя с Зинаидой и Лидонькой из сада придут, а мы с тобой загутарились». Бабушка собирала обед в  мазанке, летней кухне. Там, как и в доме, тоже была русская печка, только поменьше. В ней «томилась» еда, приготовленная с утра на весь день. Бабушка выдвигала из печки ухватами чугунки со щами, кашей.  Потом, выбрав место в тени, она расстелила прямо на траве большую клеёнку, а мне дала деревянные ложки, чтобы я  разложила их «по едокам». Прижав к груди  круглую буханку хлеба, бабушка нарезала его большими кусками и положила на клеёнку.  Как мы будем сидеть и на чём за таким столом, я не представляла.  «А вот на травке и усядемся, вишь, какая она шелковая, мяконькая. На вольном воздухе и тюря сладкой покажется, а у нас, слава те, Господи, всего вдосталь наготовлено». И сиделось всем удобно, и обед на вольном воздухе мне понравился: «Надо будет маму попросить, чтобы она тоже во дворе обедать сбирала».

После обеда все уселись в тенёчке чистить крыжовник, а меня папа повёл спать. Если бы мне было известно на ту пору слово  ненависть, то я могла бы сказать, что  ненавижу режим. А, если бы – зависть, то -  завидую всем, кто не живёт  по режиму, но ни слов, ни чувств тех я пока не знала. Знала только, что просить папу о «послаблении» режима, всё равно, что биться головой о стену. Поэтому с чувством выраженного протеста, если слёзы можно выдать  за протест, подчинилась. А сказки, которые рассказывала за работой бабушка, достались одной Лиде.

Рейтинг: +9 814 просмотров
Комментарии (16)
Владимир Винников # 4 января 2012 в 08:51 +1
super
Ольга Постникова # 4 января 2012 в 09:11 0
zyy
Татьяна Лаптева # 4 февраля 2012 в 08:44 +1
Оля, очень интересно! А бабушкины рассказы я тоже очень любила, и внучка часто просит рассказать о моем детстве, о жизни в деревне, о школе. Это идет из поколения в поколение. С теплом.
flower soln
Ольга Постникова # 4 февраля 2012 в 09:57 0
Спасибо, Танечка! tort3 Я, в основном,для внучки и пишу. mmm
Михаил Годес # 9 февраля 2012 в 11:21 0
Нравится мне Ваш стиль, Ольга и задушевность в рассказах о родных и близких, о давних событиях и недавних.
"Оказывается, у времени есть запах. " Поэтично и сильно сказано - браво!
Читая Ваши рассказы, невольно проникаешься атмосферой описываемых мест, ощущаешь всю прелесть простых вещей:от
листания старых альбомов семейных, до обеда на траве возле дома бабушки. Спасибо. Ваш верный читатель, Михаил.
Ольга Постникова # 9 февраля 2012 в 23:48 +1
Спасибо, Михаил! Как же я рада знакомству с Вами! podargo
ЛЮБОВЬ БОНДАРЕНКО # 15 октября 2012 в 20:06 +1
присоединюсь к комментарию Михаила! И правда, чудесно пишите! Ваши образы как живые! Читается легко,не принужденно!
Ольга Постникова # 15 октября 2012 в 20:56 0
Спасибо, Люба! buket2
Татьяна Стафеева # 24 ноября 2012 в 21:19 +1
Ольга, прямо чем-то родным повеяло! Моя мама тоже называла своего отца - дедушку - тятей! Не судьба мериканцами стать - на счастье или на беду, кто знает! Рассказ о том времени очень интересен - у времени есть запах... С ниалучшими пожеланиями счастья! faa725e03e0b653ea1c8bae5da7c497d
Ольга Постникова # 24 ноября 2012 в 22:07 0
Спасибо, Танечка! kapusta
Лидия Гржибовская # 14 декабря 2012 в 11:31 +1
Спасибо Олечка, словно со своей Бабулечко рядом посидела, душой отдохнула
Ольга Постникова # 14 декабря 2012 в 11:39 0
Спасибо, Лидочка, за внимание!Я рада, что Вам вспомнилась Ваша бабушка! faa725e03e0b653ea1c8bae5da7c497d
Ольга Баранова # 25 января 2013 в 22:10 +1
Не читала, а просто плыла сквозь новеллу, Олечка. Неспешно, поэтично, словно смотришь сквозь затуманенное окно...
Очень хорошо.
Вспомнила, как со своей бабушкой чистила крыжовник, отрезая хвостики. Но тогда я была так горда своей значимостью, потому что помогала бабушке.
Спасибо, Оля!
Ольга Постникова # 25 января 2013 в 23:11 +1
Спасибо, Оля!Ваши комментарии-просто бальзам чудодейственный.Смотришь, так потихоньку слово и прорежется. Я всё ещё в простое. Видно, "сломалась" на чемпионате. Не мой темп. nogt
Ольга Баранова # 26 января 2013 в 00:30 +1
От души желаю, чтобы прошла Ваша "творческая усталость"! Так и будет, Оля, вдохновение вдруг вернется, и мы дождемся новой великолепной истории!

kissfor
Ольга Постникова # 26 января 2013 в 09:57 0
Спасибо, Оля. Я тоже верю, что найдётся "ключик".
 
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
158
125
120
106
93
93
Повар Света 22 октября 2017 (Тая Кузмина)
93
Подруги 11 ноября 2017 (Татьяна Петухова)
92
91
88
86
84
84
83
79
79
77
76
74
73
71
70
70
69
Тёщин сон 3 ноября 2017 (Тая Кузмина)
63
63
62
60
59
Предзимье 31 октября 2017 (Виктор Лидин)
56