ГлавнаяПрозаМалые формыНовеллы → Младенчики из колодца.

Младенчики из колодца.

24 декабря 2011 - Ольга Постникова

               Наступил день, когда папа сказал: «Завтра едем домой». Я ни на минутку не забывала о маме во всё время нашего с папой путешествия, но как я соскучилась о ней,  поняла после этих папиных слов.  Домой возвращаемся также  по Волге, на пароходе, только вшестером – моя милая старенькая бабушка, Лида,  мы с папой и ещё два кролика в клетке, подаренные нам тётей Макридой.  Если бы только я могла представить тогда, какие муки готовят мне два пушистых комочка! Ежедневный бездонный мешок травы в течение лета… и многих лет – их разрастающемуся потомству. Лида едет погостить к нам до школы, чему я очень рада. Мы не всегда ссорились, у нас была и нежная сердечная дружба. И она, как старшая сестра, научила меня многим полезным вещам. У нас, в Ивановке, послеобеденный сон стал обязательным и для Лиды. Мы ложимся и разговариваем. Папа заходит проверить – спим ли. Закрываем мгновенно глаза. Лиде он ничего не говорит, а мне делает замечание, тихонько похлопав рукой по одеялу: «Спи, Юля, спи». Выходит. Одновременно открываем глаза. Я – в раздумье: «Значит, Лида и не засыпала. Как же всевидящий папа  не заметил этого?» Оказалось – всё  просто. Надо закрыть глаза и смотреть мысленно на кончик носа, тогда ресницы не будут дрожать. Дышать нужно не как попало, а ровно. На счёт раз – вдох, два – выдох. После нескольких репетиций стало получаться.

Родители покупают Лиде к школе туфли и красивое платье.  А меня гложет мысль, что я им, наверное, больше не нужна. Лиду они любят больше. По утрам наблюдаю, какой стороной мама вплетает Лиде ленты в косы. Ну, вот, ей - блестящей стороной ленты.  Мне, конечно, тусклой изнаночной. И  расчёсывает её ласковей.  Знаю, что мысли эти не хорошие, поэтому страдаю молча. Понимаю, что она в гостях, а с гостями нужно быть вежливой.

По вечерам больные выходят подышать свежим воздухом. Мы с Лидой «даём» им концерты. Привезённые для больницы дрова служат нам сценой. Декламируем стихи, поём песни под аккомпанемент кузнечиков, танцуем. Что успеваем разучить за день, то и показываем. Наши выступления пользуются большим успехом. И аплодисменты заглушают доносящиеся из клуба – «Мишку», с потерявшейся улыбкой  и «Мари», которая не умеет ни стряпать, ни стирать.  К Мишке я равнодушна, мне нет никакого дела до того, куда подевалась его улыбка. А вот Мари – совсем другое дело.  В глубине души мне хочется быть, как она – весёлой, танцующей и поющей. Но только в самой-самой  глубине. Выдай я папе  секрет,  от его  посмеиваний  некуда будет деваться.   

Утром нас поднимают рано. Делаем зарядку, бегаем. Главное при этом, чтобы сердце «не выскакивало» из груди, а билось ровно. У Лиды с этим лучше, а моё «прыгает», как воробей.  Зато после завтрака я, преисполненная важности, надеваю  белый халат и иду в больницу. После маминого обхода я делаю больным «процедуры». Кому положено – клею горчичники. Конечно, просто полоски бумаги, но для меня это не имеет значения. Делаю «понарошку» уколы, меряю температуру. В общем, всё, что мама назначает. Для больных – развлечение в их  однообразной  больничной жизни, а для меня работа, за которую я получаю зарплату. Когда привозят пачки денег, мне выдают аккуратно срезанные упаковочные полоски. В больнице есть три палаты, в которые мне строго-настрого запрещено заходить. Одна – изолятор, где лежат заразные больные. И две – загадочные, не дающие мне покоя, потому что в одной из них лежат выловленные в колодце дети.  Санитарка тётя Нюша под большим секретом рассказала,  что ловят их в особые, лунные ночи в старом заброшенном колодце. Сколько ни крутилась я около того колодца, пытаясь разглядеть сквозь щели тяжёлой крышки плавающих там детей, сколько ни кликала их – разглядеть никого не могла и никто не откликался на мои нежные призывы. Не один раз я брала с тёти Нюши честное слово, что  разбудит меня, когда пойдут  ловить детей. Тётя Нюша  давала его и  ни разу не сдержала. Отговаривалась тем, что будила, но не могла разбудить. Конечно, я поделилась с Лидой секретом заброшенного колодца, и мы каждый день крутились около него  вдвоём, но даже удвоенные призывы оставались без ответа. В один из дней у Лиды появился план, как проникнуть в колодец. Нужно было сдвинуть в сторону тяжёлую крышку и по верёвке спуститься в колодец. Где взять верёвку, я знала. В дальнем углу больничного двора стояли два сарая. Чего там только не было. Мама говорила, что там  лежит списанное больничное имущество. Внутрь меня никогда не пускали, но в окна никто не запрещал смотреть. Какого только богатства там не было! Конечно, там не могло не быть и верёвки. Может и была, только на дверях висели огромные замки, которые даже Лида не смогла   открыть. Да и что их было открывать, если мы, как ни пыхтели, не смогли даже сдвинуть с места тяжеленную крышку на колодце. Тайна осталась до поры, до времени тайной.

Каждый вечер, перед сном, бабушка крестит меня и вешает на шею крестик. Каждое утро, заплетая косы, мама снимает крестик и, молча, относит его бабушке. Бабушка ворчит тихонько про себя. И всё это из вечера в вечер, из утра в утро. Днём мы с бабушкой строим из кубиков церкви. У неё получаются очень красивые церкви. При этом она рассказывает нам истории из «Житий святых». Я уже знаю, что есть люди верующие, как бабушка, тётя Макрида, тётя Зина. И атеисты, как мама с папой  и ещё много  людей. Но и те, и другие не должны ссориться и навязывать своих взглядов. Бабушка строго блюдёт посты. В такие дни она сама готовит себе похлёбку. Почему – то от одного слова похлёбка у меня текут слюнки, и разыгрывается аппетит.  Я каждый раз подстраиваюсь к бабушке    и её похлёбке. Для Лиды похлёбка не в диковину, её мама тоже блюдёт посты. Для Лиды в диковинку были конфеты в вазе на столе. Их можно было брать и есть без спроса. После второй, опустевшей в полдня, вазы, она куда – то исчезла со стола, и нам стали выдавать по несколько конфет после обеда. Я редко ела конфеты, иногда только, с чаем. Но и чай больше любила с сахаром. И то не сахар любила, а откалывание специальными щипчиками от большого куска сахара маленьких кусочков. Сахар откалывал чаще всего папа. А я, не отрываясь, смотрела на его руки, пытаясь понять, почему у меня не получается так ловко. И даже неловко не получается. Сахар не колется, а щипчики больно прикусывают руки. Лида хвалила меня за то, что я предпочитала сахар конфетам и говорила, что сахар слаще, и она, как старшая сестра, уж так и быть, съест за меня, что похуже.  

© Copyright: Ольга Постникова, 2011

Регистрационный номер №0008441

от 24 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0008441 выдан для произведения:

               Наступил день, когда папа сказал: «Завтра едем домой». Я ни на минутку не забывала о маме во всё время нашего с папой путешествия, но как я соскучилась о ней,  поняла после этих папиных слов.  Домой возвращаемся также  по Волге, на пароходе, только вшестером – моя милая старенькая бабушка, Лида,  мы с папой и ещё два кролика в клетке, подаренные нам тётей Макридой.  Если бы только я могла представить тогда, какие муки готовят мне два пушистых комочка! Ежедневный бездонный мешок травы в течение лета… и многих лет – их разрастающемуся потомству. Лида едет погостить к нам до школы, чему я очень рада. Мы не всегда ссорились, у нас была и нежная сердечная дружба. И она, как старшая сестра, научила меня многим полезным вещам. У нас, в Ивановке, послеобеденный сон стал обязательным и для Лиды. Мы ложимся и разговариваем. Папа заходит проверить – спим ли. Закрываем мгновенно глаза. Лиде он ничего не говорит, а мне делает замечание, тихонько похлопав рукой по одеялу: «Спи, Юля, спи». Выходит. Одновременно открываем глаза. Я – в раздумье: «Значит, Лида и не засыпала. Как же всевидящий папа  не заметил этого?» Оказалось – всё  просто. Надо закрыть глаза и смотреть мысленно на кончик носа, тогда ресницы не будут дрожать. Дышать нужно не как попало, а ровно. На счёт раз – вдох, два – выдох. После нескольких репетиций стало получаться.

Родители покупают Лиде к школе туфли и красивое платье.  А меня гложет мысль, что я им, наверное, больше не нужна. Лиду они любят больше. По утрам наблюдаю, какой стороной мама вплетает Лиде ленты в косы. Ну, вот, ей - блестящей стороной ленты.  Мне, конечно, тусклой изнаночной. И  расчёсывает её ласковей.  Знаю, что мысли эти не хорошие, поэтому страдаю молча. Понимаю, что она в гостях, а с гостями нужно быть вежливой.

По вечерам больные выходят подышать свежим воздухом. Мы с Лидой «даём» им концерты. Привезённые для больницы дрова служат нам сценой. Декламируем стихи, поём песни под аккомпанемент кузнечиков, танцуем. Что успеваем разучить за день, то и показываем. Наши выступления пользуются большим успехом. И аплодисменты заглушают доносящиеся из клуба – «Мишку», с потерявшейся улыбкой  и «Мари», которая не умеет ни стряпать, ни стирать.  К Мишке я равнодушна, мне нет никакого дела до того, куда подевалась его улыбка. А вот Мари – совсем другое дело.  В глубине души мне хочется быть, как она – весёлой, танцующей и поющей. Но только в самой-самой  глубине. Выдай я папе  секрет,  от его  посмеиваний  некуда будет деваться.   

Утром нас поднимают рано. Делаем зарядку, бегаем. Главное при этом, чтобы сердце «не выскакивало» из груди, а билось ровно. У Лиды с этим лучше, а моё «прыгает», как воробей.  Зато после завтрака я, преисполненная важности, надеваю  белый халат и иду в больницу. После маминого обхода я делаю больным «процедуры». Кому положено – клею горчичники. Конечно, просто полоски бумаги, но для меня это не имеет значения. Делаю «понарошку» уколы, меряю температуру. В общем, всё, что мама назначает. Для больных – развлечение в их  однообразной  больничной жизни, а для меня работа, за которую я получаю зарплату. Когда привозят пачки денег, мне выдают аккуратно срезанные упаковочные полоски. В больнице есть три палаты, в которые мне строго-настрого запрещено заходить. Одна – изолятор, где лежат заразные больные. И две – загадочные, не дающие мне покоя, потому что в одной из них лежат выловленные в колодце дети.  Санитарка тётя Нюша под большим секретом рассказала,  что ловят их в особые, лунные ночи в старом заброшенном колодце. Сколько ни крутилась я около того колодца, пытаясь разглядеть сквозь щели тяжёлой крышки плавающих там детей, сколько ни кликала их – разглядеть никого не могла и никто не откликался на мои нежные призывы. Не один раз я брала с тёти Нюши честное слово, что  разбудит меня, когда пойдут  ловить детей. Тётя Нюша  давала его и  ни разу не сдержала. Отговаривалась тем, что будила, но не могла разбудить. Конечно, я поделилась с Лидой секретом заброшенного колодца, и мы каждый день крутились около него  вдвоём, но даже удвоенные призывы оставались без ответа. В один из дней у Лиды появился план, как проникнуть в колодец. Нужно было сдвинуть в сторону тяжёлую крышку и по верёвке спуститься в колодец. Где взять верёвку, я знала. В дальнем углу больничного двора стояли два сарая. Чего там только не было. Мама говорила, что там  лежит списанное больничное имущество. Внутрь меня никогда не пускали, но в окна никто не запрещал смотреть. Какого только богатства там не было! Конечно, там не могло не быть и верёвки. Может и была, только на дверях висели огромные замки, которые даже Лида не смогла   открыть. Да и что их было открывать, если мы, как ни пыхтели, не смогли даже сдвинуть с места тяжеленную крышку на колодце. Тайна осталась до поры, до времени тайной.

Каждый вечер, перед сном, бабушка крестит меня и вешает на шею крестик. Каждое утро, заплетая косы, мама снимает крестик и, молча, относит его бабушке. Бабушка ворчит тихонько про себя. И всё это из вечера в вечер, из утра в утро. Днём мы с бабушкой строим из кубиков церкви. У неё получаются очень красивые церкви. При этом она рассказывает нам истории из «Житий святых». Я уже знаю, что есть люди верующие, как бабушка, тётя Макрида, тётя Зина. И атеисты, как мама с папой  и ещё много  людей. Но и те, и другие не должны ссориться и навязывать своих взглядов. Бабушка строго блюдёт посты. В такие дни она сама готовит себе похлёбку. Почему – то от одного слова похлёбка у меня текут слюнки, и разыгрывается аппетит.  Я каждый раз подстраиваюсь к бабушке    и её похлёбке. Для Лиды похлёбка не в диковину, её мама тоже блюдёт посты. Для Лиды в диковинку были конфеты в вазе на столе. Их можно было брать и есть без спроса. После второй, опустевшей в полдня, вазы, она куда – то исчезла со стола, и нам стали выдавать по несколько конфет после обеда. Я редко ела конфеты, иногда только, с чаем. Но и чай больше любила с сахаром. И то не сахар любила, а откалывание специальными щипчиками от большого куска сахара маленьких кусочков. Сахар откалывал чаще всего папа. А я, не отрываясь, смотрела на его руки, пытаясь понять, почему у меня не получается так ловко. И даже неловко не получается. Сахар не колется, а щипчики больно прикусывают руки. Лида хвалила меня за то, что я предпочитала сахар конфетам и говорила, что сахар слаще, и она, как старшая сестра, уж так и быть, съест за меня, что похуже.  

Рейтинг: +7 667 просмотров
Комментарии (12)
Лидия Гржибовская # 29 декабря 2011 в 18:43 0
Ольга Постникова # 29 декабря 2011 в 19:00 0
Спасибо, Лидия! best shampa shokolade
Galina Kalinina # 10 января 2012 в 20:42 0
Оля, а продолжение будет? "Тайна осталась до поры, до времени тайной"... rose
Ольга Постникова # 10 января 2012 в 21:37 0
Спасибо за внимание, Галина. shokolade Обязательно буду выкладывать дальше, если это интересно. Насчёт "интересно" есть некоторые сомнения. nogt
Василий Терехин # 2 марта 2012 в 19:12 +1
Оказывается, не только мужчины до конца дней своих остаются мальчишками...Вы, Ольга, просто молодчина! Обещаю, если будет продолжение, то прочитаю обязательно и, надеюсь, с удовольствием. Удачи!
Ольга Постникова # 2 марта 2012 в 23:50 0
Спасибо, Василий! buket3 Всё, что написано-выложила уже, только разбито на новеллы. 36
Татьяна Стафеева # 24 ноября 2012 в 21:26 0
Мари не может стряпать и стирать, зато умеет петь и танцевать! Да, Мари всегда мила, всех она с ума свела. Тот, кто будет мужем ей, станет счастливей всех людей!
Мама покойная часто пела эту песню. Оля, спасибо большое за этот светлый и добрый рассказ - так и вижу двух девочек, крутящихся у колодца, надеясь выловить там детей! Спасибо! Искреннее и признательное! buket3
Ольга Постникова # 24 ноября 2012 в 22:05 0
Спасибо, Таня! 38 В своё время и детей "наловили". Лида- двух девочек, я - девочку и двух мальчиков. Все они теперь-тёти и дяди. best
Татьяна Стафеева # 26 ноября 2012 в 21:48 +1
Какие молодчины! rose
Ольга Постникова # 27 ноября 2012 в 09:28 0
38
Света Цветкова # 19 декабря 2012 в 11:40 +1
...молодец Оля, вот взяла и вспомнила что-то из детства, а глазам и рассказам ребёнка всегда веришь.... 50ba589c42903ba3fa2d8601ad34ba1e buket1
Ольга Постникова # 19 декабря 2012 в 14:56 0
Спасибо, Светлана! best
 

 

Популярная проза за месяц
126
122
92
85
71
67
64
63
63
63
62
Перчатка 19 ноября 2017 (Виктор Лидин)
59
59
58
57
56
54
54
53
53
51
51
48
47
46
44
43
Синички 20 ноября 2017 (Тая Кузмина)
41
36
34