ГлавнаяПрозаКрупные формыПовести → История одной компании. Глава третья

История одной компании. Глава третья

17 марта 2012 - Марина Беглова
article35538.jpg

Ш



А через два года в классе появилась она. Эля. Эльвира Литвина. В тот день, первого сентября, на ней была белая гипюровая кофточка, сквозь которую отчётливо просматривался лифчик, и тёмно-синяя кримпленовая мини-юбка. На ногах – модные тогда босоножки на «платформе» из пробки. Роста она была высокого, с развитой грудью и тоненькая в талии.

В классе нас тогда было тридцать пять человек. Она стала тридцать шестой. Как сказала представившая её Елена Георгиевна, «нашего полку прибыло». Посадили Эльвиру с Костей Сигалом, который до этого сидел один.

Елене Георгиевне внешний вид новенькой не понравился; она велела ей назавтра переодеться во что-нибудь поскромнее, а заодно отправила несколько девочек умываться в туалет. Она вообще с нами никогда не церемонилась, странно, что мы воспринимали это, как должное. Никому не приходило в голову перечить ей, а ведь запросто могли бы.

Следующий урок была физра. Эля вышла из раздевалки в чёрном трико, футболке с битлами на груди и чешках, по балетному ставя шаг и вытягивая носок, и все наши пацаны уставились на новенькую. Потому что, уж поверьте мне, там было на что посмотреть, хотя и другие наши одноклассницы Богом обиженными уродками не были. Я же сделал морду кирпичом и отвернулся, сам не знаю, почему.

А когда прозвучала команда: «В одну шеренгу становись!», после обычной в таких случаях кутерьмы оказалось, что Эля вообще выше всех наших девочек. Из-за роста, как она позже нам рассказала, её не взяли в Хореографическое училище.

В тот же день выяснилось, что живёт она в крайнем слева подъезде, что переехали они с мамой два дня назад, а раньше жили в частном доме на улице 8 марта, который пошёл под снос.

Мы были уже в таком возрасте, когда девочек не сторонишься, да и они мальчишек уже не боятся, как огня, и никто не крикнет в спину: «тили-тили-тесто, жених и невеста», но до более тесных отношений ещё далеко.

В школе кличка – обычное дело. Меня, к примеру, звали Зёма; ну, это понятно: Зимин – Зёма. Костю с Пашей – Братанами. А Эльвиру – насколько красивым, настолько же непонятным словом Пария. Прозвище это прицепилось к ней после того, как на уроке географии её вызвали к доске рассказать про Индию.

- В Индии население делится на четыре основные касты, - с бесстрастным лицом и неестественно бодрым голосом сообщила она. - Касту брахманов, касту кшатриев или воинов, касту торговцев и крестьян и касту шудров. А все остальные – это парии.

Где она это взяла – неизвестно. В учебнике этого слова не было; я потом специально проверил. Всех почему-то это ужасно рассмешило. Дружный хохот затряс стены класса. Все буквально корчились от смеха. А она, как ни в чём не бывало, – хлоп-хлоп глазками, что, мол, я такого натворила?

В тот же вечер, несмотря на неистовый весенний ливень, я, прихватив с собой из дома пол-лепёшки, промазанную изнутри маслом, и набив карманы «раковыми шейками», не поленился, сходил в читальный зал районной библиотеки и раскопал в справочной литературе, что париями в старину называли прокажённых, а сейчас слово это в основном используется в несколько другой интерпретации: как синоним отверженных или гонимых. Никому, включая Костю, Пашу и саму Эльвиру, я об этом не рассказал. К чему? Ещё решат, что я умничаю.

Училась Эля едва ли не лучше всех в классе, хотя отличников у нас было – раз, два и обчёлся. Не отличаясь особой усидчивостью, однако, была сообразительная, за словом в карман не лезла. Получив нечаянную тройку, очень переживала, ходила, как в воду опущенная. А мы знали, что, сколько ни уговаривай, ни утешай, всё бестолку, и день пошёл насмарку; вечером она не «выйдет».

Первым моим подарком, сделанным Эле, был перстень, сплетённый из разноцветных телефонных проводков. В ту пору это был шик, а у меня неплохо получалось. Как мы говорили тогда: кто хиппует, тот поймёт. И не только перстни, но и брелоки, и даже ручки, если оплести по кругу стержень. Но вообще-то я специализировался на чёртиках из пластмассовых прозрачных трубочек от использованных капельниц. Нельзя же всё время сидеть без дела; вот я придумал себе занятие, хотя, если послушать мою маман, у меня не руки, а крюки. Эти трубочки мы «добывали» в расположенном неподалёку за витой чугунной оградой Институте гематологии и переливания крови. В мусорных баках на задворках огромного больничного двора их было до фига и больше.

Смерив меня подозрительным взглядом, Эля принять подарок не торопилась. Видимо, ожидала с моей стороны коварного подвоха.

- Ништяк колечко! Зёма – ты молоток, – пришёл мне на выручку Паша. Он залихватски подмигнул и причмокнул губами, поднеся к ним сложенную в щепоть пятерню. – Элька, дашь поносить?

- Нетушки! Перебьёшься, - нахально прищурив один глаз, с вызовом заявила ему Эля, отчего Паша даже подпрыгнул на скамейке. – Всем давать – поломается кровать. Правда же, Лёнчик? – расцвела она улыбкой.

Она с первого дня нашего знакомства звала меня Лёнчиком.

Я что-то сострил в ответ, не помню - что, хотя, честно, мне было жутко приятно. Ещё приятней стало, когда в ответ она заливисто рассмеялась мне в лицо. Но не будем говорить об этом. 

© Copyright: Марина Беглова, 2012

Регистрационный номер №0035538

от 17 марта 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0035538 выдан для произведения:

Ш



А через два года в классе появилась она. Эля. Эльвира Литвина. В тот день, первого сентября, на ней была белая гипюровая кофточка, сквозь которую отчётливо просматривался лифчик, и тёмно-синяя кримпленовая мини-юбка. На ногах – модные тогда босоножки на «платформе» из пробки. Роста она была высокого, с развитой грудью и тоненькая в талии.

В классе нас тогда было тридцать пять человек. Она стала тридцать шестой. Как сказала представившая её Елена Георгиевна, «нашего полку прибыло». Посадили Эльвиру с Костей Сигалом, который до этого сидел один.

Елене Георгиевне внешний вид новенькой не понравился; она велела ей назавтра переодеться во что-нибудь поскромнее, а заодно отправила несколько девочек умываться в туалет. Она вообще с нами никогда не церемонилась, странно, что мы воспринимали это, как должное. Никому не приходило в голову перечить ей, а ведь запросто могли бы.

Следующий урок была физра. Эля вышла из раздевалки в чёрном трико, футболке с битлами на груди и чешках, по балетному ставя шаг и вытягивая носок, и все наши пацаны уставились на новенькую. Потому что, уж поверьте мне, там было на что посмотреть, хотя и другие наши одноклассницы Богом обиженными уродками не были. Я же сделал морду кирпичом и отвернулся, сам не знаю, почему.

А когда прозвучала команда: «В одну шеренгу становись!», после обычной в таких случаях кутерьмы оказалось, что Эля вообще выше всех наших девочек. Из-за роста, как она позже нам рассказала, её не взяли в Хореографическое училище.

В тот же день выяснилось, что живёт она в крайнем слева подъезде, что переехали они с мамой два дня назад, а раньше жили в частном доме на улице 8 марта, который пошёл под снос.

Мы были уже в таком возрасте, когда девочек не сторонишься, да и они мальчишек уже не боятся, как огня, и никто не крикнет в спину: «тили-тили-тесто, жених и невеста», но до более тесных отношений ещё далеко.

В школе кличка – обычное дело. Меня, к примеру, звали Зёма; ну, это понятно: Зимин – Зёма. Костю с Пашей – Братанами. А Эльвиру – насколько красивым, настолько же непонятным словом Пария. Прозвище это прицепилось к ней после того, как на уроке географии её вызвали к доске рассказать про Индию.

- В Индии население делится на четыре основные касты, - с бесстрастным лицом и неестественно бодрым голосом сообщила она. - Касту брахманов, касту кшатриев или воинов, касту торговцев и крестьян и касту шудров. А все остальные – это парии.

Где она это взяла – неизвестно. В учебнике этого слова не было; я потом специально проверил. Всех почему-то это ужасно рассмешило. Дружный хохот затряс стены класса. Все буквально корчились от смеха. А она, как ни в чём не бывало, – хлоп-хлоп глазками, что, мол, я такого натворила?

В тот же вечер, несмотря на неистовый весенний ливень, я, прихватив с собой из дома пол-лепёшки, промазанную изнутри маслом, и набив карманы «раковыми шейками», не поленился, сходил в читальный зал районной библиотеки и раскопал в справочной литературе, что париями в старину называли прокажённых, а сейчас слово это в основном используется в несколько другой интерпретации: как синоним отверженных или гонимых. Никому, включая Костю, Пашу и саму Эльвиру, я об этом не рассказал. К чему? Ещё решат, что я умничаю.

Училась Эля едва ли не лучше всех в классе, хотя отличников у нас было – раз, два и обчёлся. Не отличаясь особой усидчивостью, однако, была сообразительная, за словом в карман не лезла. Получив нечаянную тройку, очень переживала, ходила, как в воду опущенная. А мы знали, что, сколько ни уговаривай, ни утешай, всё бестолку, и день пошёл насмарку; вечером она не «выйдет».

Первым моим подарком, сделанным Эле, был перстень, сплетённый из разноцветных телефонных проводков. В ту пору это был шик, а у меня неплохо получалось. Как мы говорили тогда: кто хиппует, тот поймёт. И не только перстни, но и брелоки, и даже ручки, если оплести по кругу стержень. Но вообще-то я специализировался на чёртиках из пластмассовых прозрачных трубочек от использованных капельниц. Нельзя же всё время сидеть без дела; вот я придумал себе занятие, хотя, если послушать мою маман, у меня не руки, а крюки. Эти трубочки мы «добывали» в расположенном неподалёку за витой чугунной оградой Институте гематологии и переливания крови. В мусорных баках на задворках огромного больничного двора их было до фига и больше.

Смерив меня подозрительным взглядом, Эля принять подарок не торопилась. Видимо, ожидала с моей стороны коварного подвоха.

- Ништяк колечко! Зёма – ты молоток, – пришёл мне на выручку Паша. Он залихватски подмигнул и причмокнул губами, поднеся к ним сложенную в щепоть пятерню. – Элька, дашь поносить?

- Нетушки! Перебьёшься, - нахально прищурив один глаз, с вызовом заявила ему Эля, отчего Паша даже подпрыгнул на скамейке. – Всем давать – поломается кровать. Правда же, Лёнчик? – расцвела она улыбкой.

Она с первого дня нашего знакомства звала меня Лёнчиком.

Я что-то сострил в ответ, не помню - что, хотя, честно, мне было жутко приятно. Ещё приятней стало, когда в ответ она заливисто рассмеялась мне в лицо. Но не будем говорить об этом. 

Рейтинг: +1 464 просмотра
Комментарии (5)
Светлана Тен # 17 марта 2012 в 20:46 0
Марина, все отлично, но смутил меня тот факт, что Эля пришла в школу не в школьной форме. Это ведь семидесятые, максимум, начало восьмидесятых? Или я ошибаюсь? Но, судя по описаниям игр и поделок из капельниц-это где-то то время.
Марина Беглова # 17 марта 2012 в 21:42 0
Да, это семидесятые. Не знаю, как у вас, а у нас именно так и ходили: белый верх, синий - низ. Первого сентября у нас ещё очень жарко, поэтому на форму особенно внимания не обращали.
Светлана Тен # 17 марта 2012 в 21:48 0
Вот здорово! А мы ходили в темно-коричневых платьях и белых(черных) фартуках. Правда 1 сентября у нас уже осень, иногда глубокая. Редко наступало бабье лето. Обычно оно нас радует с недельку ближе к середине сентября.
Марина Беглова # 17 марта 2012 в 21:58 0
У вас - да. А это - Ташкент. У нас всё не так, как у людей. laugh
Светлана Тен # 17 марта 2012 в 22:01 0
Да, уж знаю. Я даже знаю, чем пахнет город Ташкент - едой laugh Бывала я там неоднократно. Мой оболтус муж и вся его многочисленная родня живет на Воднике.
Популярная проза за месяц
113
105
103
88
85
84
84
80
80
79
78
76
75
73
73
68
66
66
65
Кукла колдуна 9 июля 2017 (Demen Keaper)
61
59
58
58
57
57
57
55
53
52
43