ГлавнаяПрозаКрупные формыРоманы → Когда у птицы сломано крыло. Глава 11.

Когда у птицы сломано крыло. Глава 11.


Оставшись одни после столь неожиданно разразившейся истерики гостьи, Алла с Анной какое-то время сидели молча, поглядывая друг на друга, но потом Анна нарушила тягостное молчание:

- Аль… А малыш-то наш вырос когда-то…

- Да уж… вот только – когда? Но страшно даже не это, а то, что он давным-давно принадлежит уже не только нам, а мы, две старые дуры, даже не заметили этого… Ань, а давай грамм по тридцать коньячку, а?

- С ума сошла? С твоим букетом, да с моей гипертонией только и осталось, что винчишшу хлебать!

- Не скажи… Коньячок он тебе не самогон какой-нибудь. Хотя по нынешним временам самогон даже предпочтительнее водки будет – безопаснее! Ладно, не хочешь отрывать от стула свою толстую задницу, не надо – оторву я свою тощую! – и привстала, опираясь на трость.

- Вот ведь же… Алька, ну до чего же ты упрямая, ей-богу, и года не изменили вредности характера.

- Ну, конечно, - проворчала та – мой характер вредный, а твой прямо-таки полезный, да? Далеко от меня-то ушла? Понятное дело, за собой не заметно… До сих пор удивляюсь, как я с тобой столько лет живу под одной крышей? Не подскажешь? Ведь ты же самый настоящий диктатор, тиран домашний… 

- Отчего же не подсказать? Подскажу! – всё также хмуро ответила Анна, вернувшись из столовой с початой бутылкой коньяка и тарелочкой с нарезанным лимоном, чуть присыпанным сахарным песком – Как за каменной стеной, вот как! Ну, что? Придумала хоть за что пить-то будем? – спросила она, сменив гнев на милость, и протягивая подруге бокал, на самом дне которого плескалась янтарная жидкость.

- Как от сердца оторвала… - всё ещё хмуро проговорила Алла – Не могла, что ли, нормальную дозу налить?

- Тебе и этого не положено… И всё же? За Егорку, что ли?

- Егорку… Как давно я не слыхала его второго имени, данного при крещении… За него, конечно, нам же с тобой больше не за кого. Не за друг дружку же пить? Хотя, Анют, я от души тебе желаю и долгих лет, и крепкого здоровья, чтобы хотя бы тебе удалось увидеть его детей, внуков наших с тобой, потому как мне это не суждено…

- Снову-понову завела свою шарманку? В таком случае знай: слушать не хочу и не буду, и пошла-ка я к себе!

- Не уходи - я не буду больше!

- Честно?

- Честно! Ань, а давай посмотрим фотографии, каким он был маленьким вспомним…

Анна, не на шутку встревоженная настроением подруги, которое не обещало ничего хорошего, согласилась лишь для того, чтобы как-то отвлечь её, «перевести стрелки» с чреватой меланхолии на более позитивные рельсы.

- Давай! - сказала она - Только пойдём к тебе – там нам с тобою удобнее будет, что тут свет-то жечь почём зря? И для чего только такую архиерейскую люстру привесили? Сколько раз говорила этому обалдую купить энергосберегающие лампочки…

- А он?

- Ржёт, как тот жеребец… Он… У него упрямства ещё поболе твоего будет… Придётся как-нибудь самой в город выбраться…

Фотографий было много. В альбомах и просто так в пакетах, каких-то больших конвертах. Одни из них доставались наиболее часто, другие - реже. Имелась и подборка, запечатанных «намертво» синей изолентой крест-на-крест, которая не рассматривалась уже не один десяток лет. Что это были за снимки? Три года, отпущенные судьбой для понимания что такое женское счастье милой, наивной девушке, Аллочке Братченко, которую и дома, и в институте никто даже Аллой не называл, а всё больше Аленькой, да Алей. Так поначалу звал и он, тот, кто больше года добивался права стать ей мужем…

- Аль… Ну их, эти карточки… Устала я что-то... – поднялась через несколько минут Анюта – Пойду я спать, ладно?

- Как знаешь… Убери их… Я, пожалуй, тоже прилягу… Нюр, как думаешь, что из себя представляет наша гостья? Что-то нехорошо у меня на душе, не спокойно…

- Перестань накручивать саму себя, подруга! Вот на, выпей-ка свои капельки, да и ложись баиньки. Егорка наш уже совсем большой парень, разберётся… Но, честно говоря, я не совсем понимаю причину твоего беспокойства. Что-то у девочки случилось жуткое, тут я с тобой не спорю, но как по мне, так ничего такого в ней я не заметила. А уж красавица какая, а какой голос… Большой театр с фонарями ищет, найти не может, а она тут у нас романсы забесплатно распевает!

- Всё так, конечно… - продолжала размышлять Алла – Всё так, но… Вот не лежит душа и всё… Даже не столько к ней, сколько к тому, что связано с этим внезапным её появлением в обществе Игорёши…

- Игорёши, Игорёши… - чуть повысила голос Анна – Он уже давным-давно Игорь Артурович, а ты всё продолжаешь считать его маленьким несмышлёнышем… Аль, погоди-ка… Мне показалось, иль взаправду входная дверь хлопнула? Ай, они ушли?

- Показалось, наверное! Куда их на ночь глядя понесёт? Но, сходи, посмотри, потом приди мне сказать, хорошо?

- Могла бы и не предупреждать… - пробормотала та и, переваливаясь совершенно по-утиному, поспешила прочь… И через какое-то время Алла вновь услыхала её громкий голос:

- Алька, ушли… Оба ушли…

- Ну, и что ты так встревожилась? Ушли и ушли… Игорь по-любому вернётся, можешь не сомневаться, а эта Лена… Как хочешь так и думай про меня, а вот не понравилась она мне и всё!

- Так она и не больно старалась нравиться, не находишь? - продолжала заступаться за гостью Анюта - И потом, главное всё-таки, чтобы девочка понравилась ему, а не нам с тобою… Уж больно ты стала… Впрочем, ты всегда такой была! Пойду-ка я к себе, пока не наговорила чего лишнего, об чём после жалеть буду. Да и ты… А, как была воякой, так ею и осталась! – и махнув рукой, ушла, продолжая что-то бормотать себе под нос.

- Эх, подруга ты моя, подруга… - продолжала вслух говорить с ней Алла – И когда же мы с тобой так успели постареть? – потом вновь переключилась на раздумья о гостье, стараясь не обращать внимание на всё усиливающуюся боль за грудиной – Нет, не простая дамочка эта Елена… Откуда её только занесло в нашу спокойную и размеренную жизнь? Жар-птица… Ох, как бы не сгореть в её пламени сыночку-то моему. Слишком заметно он неровно к ней дышит. За столько лет впервые привёл девушку в дом – знаково, конечно. Всё же хотелось бы понять, кто она такая? Ухоженная, холеная, прекрасно образованная, безусловно, умная и талантливая, но… Случайная… Чуждая, слишком знающая себе цену, и не только себе… Вряд ли мой Игорёша сможет, способен удержать возле себя эту птаху-канарейку! Единственно, что могло бы ему помочь – любовь, её любовь к нему. Однако, не от большой ли любви она бежит? Не огромное ли разочарование стоит за столь бурным проявлением чувств? Не оно ли причина её горя и слёз? Ведь уже не юная наивная девица – тут и в паспорт не смотри… Лет под тридцать точно. Нет, странная встреча, очень странная… Только бы не стала ты точно таким же разочарованием для моего мальчика, как кто-то стал для тебя, птаха перелётная… Анька всё ворчит на меня, а того не понимает, что я элементарно боюсь. Разве же я против его женитьбы? Вот уж нет! А  как хочу внуков дождаться и слов не подобрать… Но эта Лена… Господи, ты всё видишь и знаешь! Не позволь ей разрушить устоявшийся мир в моём доме, не дай погубить веру в себя моему мальчику, пошли ему милостей от щедрот своих – он, как никто другой, достоин счастья! Господи, услышь рабу свою… Не отвернись от просьбы ея, прости, коль виновата в чём, а нельзя простить, так накажи, накажи меня, но не его…


 

© Copyright: Валентина Карпова, 2019

Регистрационный номер №0452491

от 15 июля 2019

[Скрыть] Регистрационный номер 0452491 выдан для произведения:
Оставшись одни после столь неожиданно разразившейся истерики гостьи, Алла с Анной какое-то время сидели молча, поглядывая друг на друга, но потом Анна нарушила тягостное молчание:

- Аль… А малыш-то наш вырос когда-то…

- Да уж… вот только – когда? Но страшно даже не это, а то, что он давным-давно принадлежит уже не только нам, а мы, две старые дуры, даже не заметили этого… Ань, а давай грамм по тридцать коньячку, а?

- С ума сошла? С твоим букетом, да с моей гипертонией только и осталось, что винчишшу хлебать!

- Не скажи… Коньячок он тебе не самогон какой-нибудь. Хотя по нынешним временам самогон даже предпочтительнее водки будет – безопаснее! Ладно, не хочешь отрывать от стула свою толстую задницу, не надо – оторву я свою тощую! – и привстала, опираясь на трость.

- Вот ведь же… Алька, ну до чего же ты упрямая, ей-богу, и года не изменили вредности характера.

- Ну, конечно, - проворчала та – мой характер вредный, а твой прямо-таки полезный, да? Далеко от меня-то ушла? Понятное дело, за собой не заметно… До сих пор удивляюсь, как я с тобой столько лет живу под одной крышей? Не подскажешь? Ведь ты же самый настоящий диктатор, тиран домашний… 

- Отчего же не подсказать? Подскажу! – всё также хмуро ответила Анна, вернувшись из столовой с початой бутылкой коньяка и тарелочкой с нарезанным лимоном, чуть присыпанным сахарным песком – Как за каменной стеной, вот как! Ну, что? Придумала хоть за что пить-то будем? – спросила она, сменив гнев на милость, и протягивая подруге бокал, на самом дне которого плескалась янтарная жидкость.

- Как от сердца оторвала… - всё ещё хмуро проговорила Алла – Не могла, что ли, нормальную дозу налить?

- Тебе и этого не положено… И всё же? За Егорку, что ли?

- Егорку… Как давно я не слыхала его второго имени, данного при крещении… За него, конечно, нам же с тобой больше не за кого. Не за друг дружку же пить? Хотя, Анют, я от души тебе желаю и долгих лет, и крепкого здоровья, чтобы хотя бы тебе удалось увидеть его детей, внуков наших с тобой, потому как мне это не суждено…

- Снову-понову завела свою шарманку? В таком случае знай: слушать не хочу и не буду, и пошла-ка я к себе!

- Не уходи - я не буду больше!

- Честно?

- Честно! Ань, а давай посмотрим фотографии, каким он был маленьким вспомним…

Анна, не на шутку встревоженная настроением подруги, которое не обещало ничего хорошего, согласилась лишь для того, чтобы как-то отвлечь её, «перевести стрелки» с чреватой меланхолии на более позитивные рельсы.

- Давай! - сказала она - Только пойдём к тебе – там нам с тобою удобнее будет, что тут свет-то жечь почём зря? И для чего только такую архиерейскую люстру привесили? Сколько раз говорила этому обалдую купить энергосберегающие лампочки…

- А он?

- Ржёт, как тот жеребец… Он… У него упрямства ещё поболе твоего будет… Придётся как-нибудь самой в город выбраться…

Фотографий было много. В альбомах и просто так в пакетах, каких-то больших конвертах. Одни из них доставались наиболее часто, другие - реже. Имелась и подборка, запечатанных «намертво» синей изолентой крест-на-крест, которая не рассматривалась уже не один десяток лет. Что это были за снимки? Три года, отпущенные судьбой для понимания что такое женское счастье милой, наивной девушке, Аллочке Братченко, которую и дома, и в институте никто даже Аллой не называл, а всё больше Аленькой, да Алей. Так поначалу звал и он, тот, кто больше года добивался права стать ей мужем…

- Аль… Ну их, эти карточки… Устала я что-то... – поднялась через несколько минут Анюта – Пойду я спать, ладно?

- Как знаешь… Убери их… Я, пожалуй, тоже прилягу… Нюр, как думаешь, что из себя представляет наша гостья? Что-то нехорошо у меня на душе, не спокойно…

- Перестань накручивать саму себя, подруга! Вот на, выпей-ка свои капельки, да и ложись баиньки. Егорка наш уже совсем большой парень, разберётся… Но, честно говоря, я не совсем понимаю причину твоего беспокойства. Что-то у девочки случилось жуткое, тут я с тобой не спорю, но как по мне, так ничего такого в ней я не заметила. А уж красавица какая, а какой голос… Большой театр с фонарями ищет, найти не может, а она тут у нас романсы забесплатно распевает!

- Всё так, конечно… - продолжала размышлять Алла – Всё так, но… Вот не лежит душа и всё… Даже не столько к ней, сколько к тому, что связано с этим внезапным её появлением в обществе Игорёши…

- Игорёши, Игорёши… - чуть повысила голос Анна – Он уже давным-давно Игорь Артурович, а ты всё продолжаешь считать его маленьким несмышлёнышем… Аль, погоди-ка… Мне показалось, иль взаправду входная дверь хлопнула? Ай, они ушли?

- Показалось, наверное! Куда их на ночь глядя понесёт? Но, сходи, посмотри, потом приди мне сказать, хорошо?

- Могла бы и не предупреждать… - пробормотала та и, переваливаясь совершенно по-утиному, поспешила прочь… И через какое-то время Алла вновь услыхала её громкий голос:

- Алька, ушли… Оба ушли…

- Ну, и что ты так встревожилась? Ушли и ушли… Игорь по-любому вернётся, можешь не сомневаться, а эта Лена… Как хочешь так и думай про меня, а вот не понравилась она мне и всё!

- Так она и не больно старалась нравиться, не находишь? - продолжала заступаться за гостью Анюта - И потом, главное всё-таки, чтобы девочка понравилась ему, а не нам с тобою… Уж больно ты стала… Впрочем, ты всегда такой была! Пойду-ка я к себе, пока не наговорила чего лишнего, об чём после жалеть буду. Да и ты… А, как была воякой, так ею и осталась! – и махнув рукой, ушла, продолжая что-то бормотать себе под нос.

- Эх, подруга ты моя, подруга… - продолжала вслух говорить с ней Алла – И когда же мы с тобой так успели постареть? – потом вновь переключилась на раздумья о гостье, стараясь не обращать внимание на всё усиливающуюся боль за грудиной – Нет, не простая дамочка эта Елена… Откуда её только занесло в нашу спокойную и размеренную жизнь? Жар-птица… Ох, как бы не сгореть в её пламени сыночку-то моему. Слишком заметно он неровно к ней дышит. За столько лет впервые привёл девушку в дом – знаково, конечно. Всё же хотелось бы понять, кто она такая? Ухоженная, холеная, прекрасно образованная, безусловно, умная и талантливая, но… Случайная… Чуждая, слишком знающая себе цену, и не только себе… Вряд ли мой Игорёша сможет, способен удержать возле себя эту птаху-канарейку! Единственно, что могло бы ему помочь – любовь, её любовь к нему. Однако, не от большой ли любви она бежит? Не огромное ли разочарование стоит за столь бурным проявлением чувств? Не оно ли причина её горя и слёз? Ведь уже не юная наивная девица – тут и в паспорт не смотри… Лет под тридцать точно. Нет, странная встреча, очень странная… Только бы не стала ты точно таким же разочарованием для моего мальчика, как кто-то стал для тебя, птаха перелётная… Анька всё ворчит на меня, а того не понимает, что я элементарно боюсь. Разве же я против его женитьбы? Вот уж нет! А  как хочу внуков дождаться и слов не подобрать… Но эта Лена… Господи, ты всё видишь и знаешь! Не позволь ей разрушить устоявшийся мир в моём доме, не дай погубить веру в себя моему мальчику, пошли ему милостей от щедрот своих – он, как никто другой, достоин счастья! Господи, услышь рабу свою… Не отвернись от просьбы ея, прости, коль виновата в чём, а нельзя простить, так накажи, накажи меня, но не его…


 
 
Рейтинг: +2 17 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
104
100
Парень Нарцисс 10 августа 2019 (Анна Гирик)
100
97
96
91
90
88
87
86
81
80
78
74
мой август 3 августа 2019 (Елена Абесадзе)
73
72
71
71
70
69
69
Кошка 6 августа 2019 (Дмитрий Милёв)
69
67
66
64
63
63
61
61
49