ГлавнаяПрозаЮморБайки → Предвосхитительное предвозвещение и безумие.

Предвосхитительное предвозвещение и безумие.

7 октября 2020 - Дарий Шторм
article481330.jpg

Сегодня мне исполнилось семьдесят два. Я уже многое забываю, но помнятся те, далёкие семидесятые в подробностях, как будто бы это было вчера. А тогда мне было около двадцати и я, попав в экстаз вследствие нескольких причин, вдруг вспомнил своё прошедшее прошлое, которое мне показалось будущим. И вот теперь опять, как наваждение нахлынули воспоминания. Нет, это не ни с того, ни с сего, это была нирвана. Сон в состоянии экстаза одолевал меня, возможно так приходит смерть. От овладевшей мной истомы я едва мог пошевелиться. Грезилось что-то непонятное и одновременно грандиозное. Грезы становились все прекраснее. Где-то вдали раздавалась чудная тихая музыка, к которой упорно хотелось прислушаться. Это был новый мир и новая жизнь в будущем. Этот неизведанный, новый мир охватил меня всего, едва моя голова коснулась подушки. По старой привычке я хотел было закурить папиросу, но сил уже не было даже поднять голову и оторваться от постели. Это был путь в переходе от тусклого к яркому, слова легли в рифму и я стал декларировать.

Я увидел многое, что невозможно передать словами и образами, люди были другими и всё пространство было необычным, но таким дорогим и желанным, свет проникал во все закоулки и струился отовсюду. Там был я и одновременно не я. Потом я стал уходить и приходить в себя. Наступил момент моего пробуждения. Ко мне начало понемногу возвращаться сознание сопричастности с настоящим. Затеплилось чуть заметно моё реальное «я», ожил мозг. Я начинал сознавать, что существую; реально это выражалось в том, что было различимо слабое ощущение холода и еще более слабое появление теплоты, как будто меня согревали и никак не могли согреть, не могли одолеть мертвенного холода, который сковывал все моё тело. Теплота, однако, усиливалась. Понемногу я начал ощущать, вepнеe, сознавать несколько мест, очевидно, мне принадлежавших, которые не то терли, не то мяли. Начал чувствовать, как поднимают и опускают мои руки, сгибают ноги, давят грудь и накачивают в легкие воздух. Но я не мог ни открыть глаз, ни чего-либо услышать, кроме неопределенного далекого шума. Затем я почувствовал несколько резких болезненных толчков и сильнейшую боль в спине и конечностях. Шум распадался уже на отдельные голоса. Я слышал почти над самым ухом матерные слова: «Вот гад уже четвёртый разряд его не берёт, с...ка и потом всё нецензурное и такое понятное. Но ни ответить, ни шевельнуться, ни открыть глаз я по-прежнему не мог.

Сколько времени это происходило, не знаю. Боль и шум, наконец, прекратились. Я почувствовал, что снова теряю сознание и засыпаю. Раскрыв глаза, я увидел прямо против себя огромное окно, ярко освещенное солнцем. Лучи заливали всю комнату и мучительно отражались на белых cтенах и белоснежном белье моей постели. В креслах у моих ног дремала красивая девушка в огромном высоком головном уборе в голубом брючном костюме и белом халате, накинутом на плечи. Я чувствовал себя бесконечно слабым. Хотел позвать ее и не мог. Попробовал поднять руку, но она тотчас же упала без движения. Мой шорох разбудил медсестру, и она позвала врача. Я собрал все силы и едва мог спросить шепотом.
— Где я?
— Молчите, молчите. Вы в прошлом. Вы бредите будущим. Вам нельзя разговаривать.
Мои силы постепенно возвращались. Я уже мог отвечать односложными звуками на краткие вопросы собравшихся вокруг меня врачей. Да это же какая-то утопия или антиутопия или я уже утонул, погряз и существую в иных измерениях, в иной Вселенной, в ином времени. Возможно я провалился в какую-то кротовую нору или прокатился на машине времени, или просто всё еще сплю и мне кажется сон настолько реальным, что я даже представить себе не мог. Я стал им рассказывать о будущих событиях, называя конкретные даты и периоды, имена и названия, изобретения и достижения. Мне верили и не верили, у некоторых возникали вопросы и я охотно на них отвечал. Затем меня перевели в реабилитационную палату и надели смирительную рубашку, так на всякий случай. Все стали расходится, остался один санитар, который завязал на тугой узел смирительную рубашку и шёпотом спросил, не мог бы я ему предсказать чья лошадь в очередном забеге придёт к финишу первой или хотя бы выигрышные номера в спортлото. Я закрыл глаза и сделал вид, что потерял сознание.

© Copyright: Дарий Шторм, 2020

Регистрационный номер №0481330

от 7 октября 2020

[Скрыть] Регистрационный номер 0481330 выдан для произведения:
Сегодня мне исполнилось семьдесят два. Я уже многое забываю, но помнятся те, далёкие семидесятые в подробностях, как будто бы это было вчера. А тогда мне было около двадцати и я, попав в экстаз вследствие нескольких причин, вдруг вспомнил своё прошедшее прошлое, которое мне показалось будущим. И вот теперь опять, как наваждение нахлынули воспоминания. Нет, это не ни с того, ни с сего, это была нирвана. Сон в состоянии экстаза одолевал меня, возможно так приходит смерть. От овладевшей мной истомы я едва мог пошевелиться. Грезилось что-то непонятное и одновременно грандиозное. Грезы становились все прекраснее. Где-то вдали раздавалась чудная тихая музыка, к которой упорно хотелось прислушаться. Это был новый мир и новая жизнь в будущем. Этот неизведанный, новый мир охватил меня всего, едва моя голова коснулась подушки. По старой привычке я хотел было закурить папиросу, но сил уже не было даже поднять голову и оторваться от постели. Это был путь в переходе от тусклого к яркому, слова легли в рифму и я стал декларировать.

Я увидел многое, что невозможно передать словами и образами, люди были другими и всё пространство было необычным, но таким дорогим и желанным, свет проникал во все закоулки и струился отовсюду. Там был я и одновременно не я. Потом я стал уходить и приходить в себя. Наступил момент моего пробуждения. Ко мне начало понемногу возвращаться сознание сопричастности с настоящим. Затеплилось чуть заметно моё реальное «я», ожил мозг. Я начинал сознавать, что существую; реально это выражалось в том, что было различимо слабое ощущение холода и еще более слабое появление теплоты, как будто меня согревали и никак не могли согреть, не могли одолеть мертвенного холода, который сковывал все моё тело. Теплота, однако, усиливалась. Понемногу я начал ощущать, вepнеe, сознавать несколько мест, очевидно, мне принадлежавших, которые не то терли, не то мяли. Начал чувствовать, как поднимают и опускают мои руки, сгибают ноги, давят грудь и накачивают в легкие воздух. Но я не мог ни открыть глаз, ни чего-либо услышать, кроме неопределенного далекого шума. Затем я почувствовал несколько резких болезненных толчков и сильнейшую боль в спине и конечностях. Шум распадался уже на отдельные голоса. Я слышал почти над самым ухом матерные слова: «Вот гад уже четвёртый разряд его не берёт, с...ка и потом всё нецензурное и такое понятное. Но ни ответить, ни шевельнуться, ни открыть глаз я по-прежнему не мог.

Сколько времени это происходило, не знаю. Боль и шум, наконец, прекратились. Я почувствовал, что снова теряю сознание и засыпаю. Раскрыв глаза, я увидел прямо против себя огромное окно, ярко освещенное солнцем. Лучи заливали всю комнату и мучительно отражались на белых cтенах и белоснежном белье моей постели. В креслах у моих ног дремала красивая девушка в огромном высоком головном уборе в голубом брючном костюме и белом халате, накинутом на плечи. Я чувствовал себя бесконечно слабым. Хотел позвать ее и не мог. Попробовал поднять руку, но она тотчас же упала без движения. Мой шорох разбудил медсестру, и она позвала врача. Я собрал все силы и едва мог спросить шепотом.
— Где я?
— Молчите, молчите. Вы в прошлом. Вы бредите будущим. Вам нельзя разговаривать.
Мои силы постепенно возвращались. Я уже мог отвечать односложными звуками на краткие вопросы собравшихся вокруг меня врачей. Да это же какая-то утопия или антиутопия или я уже утонул, погряз и существую в иных измерениях, в иной Вселенной, в ином времени. Возможно я провалился в какую-то кротовую нору или прокатился на машине времени, или просто всё еще сплю и мне кажется сон настолько реальным, что я даже представить себе не мог. Я стал им рассказывать о будущих событиях, называя конкретные даты и периоды, имена и названия, изобретения и достижения. Мне верили и не верили, у некоторых возникали вопросы и я охотно на них отвечал. Затем меня перевели в реабилитационную палату и надели смирительную рубашку, так на всякий случай. Все стали расходится, остался один санитар, который завязал на тугой узел смирительную рубашку и шёпотом спросил, не мог бы я ему предсказать чья лошадь в очередном забеге придёт к финишу первой или хотя бы выигрышные номера в спортлото. Я закрыл глаза и сделал вид, что потерял сознание.
 
Рейтинг: 0 114 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!