ВОНА КАК ч. 4

article142326.jpg

 *****
   
      Когда докатилось известие о том, что какое-то там Временное правительство закончило в Питере свой короткий путь, Семка, ставший уже товарищем Зотовым, был избран в Совдеп и, возглавил его боевой отряд, совершил немало «подвигов» во славу трудового народа. Кому же, как не этому умельцу очищать чужие карманы и жилища, могли доверить столь высокий пост?

- Все понятно, Прохор Семенович? – Поинтересовался Архангелов. – Твой бедный родственник при большой власти оказался. Теперь Вы у него милости просить будете. А он, по родству, засунет тебя в какую-нибудь глушь без права возврата.
- Не зверь же? Добро мое помнить должен…
- Это, когда Вы его, с маманей,  спроваживали с глаз своих, дабы  не иметь в доме лишних ртов, учитывать надобно было. Сейчас же время собирать камни, как сказано в Святом Писании.
- Неужели,  отнимет, сучий сын, все, что долгими годами наживалось? – Простонал Прохор Семенович.
- Это – следующая картинка. – Заулыбался в ответ Архангелов. 

       Точно в назначенное время Прохор Семенович осторожно постучал костяшками пальцев в дубовую дверь, которая ранее вела  в приемную городского головы, а ныне отгораживала своей величавой массивностью все то, что должно было навалиться на него, как только ступит Прохор Семенович за порог,  твердо оберегаемый этой дубовой бездушностью.
- Входите! – Выстрелом прозвучал женский голос,  и перед бегающим взглядом Прохора Семеновича предстала важно восседавшая за большим столом,  крышка которого была обита зеленым сукном, маленькая женщина с не первой  свежести лицом, запакованная в хрустящую лаком черную кожаную куртку. – По вызову?!
        Танечка-Татьяна Степановна, неизменная спутница Зотова во всех его загулах и одновременно личный секретарь, величаво, насколько позволял ее невеликий росток, возвысилась над столом.
- Сами же… вчерась… изволили слышать… - Залепетал Прохор Семенович, ощущая себя лягушкой,  добровольно ползущей в пасть удаву.
- На что намекаем, гражданин?! – Татьяна Степановна произвела выстрел  убийственным дуплетом обеих глаз. – Где это я могла чего-то слышать?!
- Как же.. Вчерась… Вы же ужинали в моем заведении… - Продолжал обалдело лезть в пасть удаву Прохор Семенович.
- Шантаж?! -  Вдруг рыкнуло откуда-то сбоку. Тускневшему в полуобмороке взгляду Прохора Семеновича предстал наплывающий на него всей своей озлобленностью образ товарища Зотова. – Ты, нэпмановская морда,  зачем сюда явился?! Чистосердечно во всех своих деяниях сознаваться, или пытаться шантажировать обличенных властью народного государства сотрудников ЧеКа? Мы к тебе по-хорошему: зайди, Прохор Семенович, беседа есть. А ты?! Сыромятин! – Гаркунул куда-то в коридор Зотов. – Прихвати Дуболомова и заглянь ко мне! Дело есть!
          Спустя буквально несколько секунд в приемную товарища Зотова вломились два дюжих парня в косоворотках.
- Этот? – Ткнул толстой сарделькой указательного пальца в грудь  Прохора Семеновича один из прибывших.
- Этот. – Подтвердил товарищ Зотов. – Ставлю задачу! Контра! Доносил на честных трудящихся белогвардейцам, за что был особо отмечен их генералом. Нажил имущество на страданиях городских пролетариев и других трудящихся масс. На оформления раскаяния даю два часа! Татьяна Степановна все зафиксирует под роспись. Имущество припрятанное изымать буду сам. Уведите!
           Прохора Семеновича поволокли в какой-то подвал, где в глухой каморке имелись всего: маленький столик и приставленный к нему табурет.  Место за столиком заняла  личный секретарь, а Прохор Семенович был поставлен напротив нее, зажатый с двух сторон верзилами, своим видом обещавшими ему  долгую и мучительную процедуру исследования обмякшего его тела на сопротивляемость внешним воздействиям.

- Ты посмотри, что гады  делают! -  Простонал Прохор Семенович, словно его бестелесная виртуальность на себе ощутила «творческий подход к делу» двух верзил из ЧК, которые проявляли такую изощренность в  своем «творчестве», словно на «отлично» сдали выпускные экзамены в школе палачей матушки-инквизиции. 
- Такова суть того самого момента, когда никто становится всем сразу. Ему когда-то городовой кулаком в морду за его проделки, а теперь он все  муки ада другим преподносит, гордясь, что дорвался до власти и никем остановленным быть не может. Это – тот самый «пролетарий», который ничего, кроме тюремной камеры за собой никогда и не имел. Вышел, взял прохожего «на гоп-стоп»*, гульнул на всю широту своей серой душонки, снова в камеру на постой, к дружкам. При хорошем раскладе да при умении поставить себя в блатной среде, можно и в авторитеты вылезти. Тогда и в камере жизнь-малина. И начинают тебе бывшие твои уличные братки прислужничать, словно боярину какому. При «невезухе» останешься навсегда в «шестерках». Об тебя всякий ноги вытирать будет. А у тебя злость в душе возрастает: дождусь момента, покажу кому-то Кузькину мать! Эти двое и дождались… - Тут же выдал пояснение моменту Архангелов. – Все у тебя выгребет из тайников племянничек твой, а самого к азиатам на проживание сошлет. С пустыми карманами сошлет. А его сынок приемный, которого ему Татьяна из какого-то приюта выхлопочет с пояснениями, что явился товарищ Зотов прямым соучастником появления на свет этого лохматого пройдохи, унаследует затем  все, что папаша успеет «изъять» у 
Вас и иных лиц, которыми интересовалось местное ЧК и он сам в особенности. Желаете ознакомиться с подробностями? К Вашим услугам!
- А можно заглянуть в то время, когда со всем этим покончено будет? Продолжение этой картины у меня интереса не вызывает… Все из Ваших слов понял… Моя ниточка судьбы рвется… - Со вздохом прошептал Прохор Семенович.
- Не скажите, уважаемый Прохор Семенович! Не скажите! Покажу я Вам встречу ваших с товарищем Зотовым потомков. Интересная,  знаете ли, встреча. Даже того более, будете участником событий. Только сторонним. И без предъявления своей истинной сути посторонним. Инкогнито, как принято говорить. Согласны?
- Хотелось бы иметь такое удовольствие…
- Тогда, к делу!

© Copyright: Владимир Макарченко, 2013

Регистрационный номер №0142326

от 16 июня 2013

[Скрыть] Регистрационный номер 0142326 выдан для произведения:

 *****
   
      Когда докатилось известие о том, что какое-то там Временное правительство закончило в Питере свой короткий путь, Семка, ставший уже товарищем Зотовым, был избран в Совдеп и, возглавил его боевой отряд, совершил немало «подвигов» во славу трудового народа. Кому же, как не этому умельцу очищать чужие карманы и жилища, могли доверить столь высокий пост?

- Все понятно, Прохор Семенович? – Поинтересовался Архангелов. – Твой бедный родственник при большой власти оказался. Теперь Вы у него милости просить будете. А он, по родству, засунет тебя в какую-нибудь глушь без права возврата.
- Не зверь же? Добро мое помнить должен…
- Это, когда Вы его, с маманей,  спроваживали с глаз своих, дабы  не иметь в доме лишних ртов, учитывать надобно было. Сейчас же время собирать камни, как сказано в Святом Писании.
- Неужели,  отнимет, сучий сын, все, что долгими годами наживалось? – Простонал Прохор Семенович.
- Это – следующая картинка. – Заулыбался в ответ Архангелов. 

       Точно в назначенное время Прохор Семенович осторожно постучал костяшками пальцев в дубовую дверь, которая ранее вела  в приемную городского головы, а ныне отгораживала своей величавой массивностью все то, что должно было навалиться на него, как только ступит Прохор Семенович за порог,  твердо оберегаемый этой дубовой бездушностью.
- Входите! – Выстрелом прозвучал женский голос,  и перед бегающим взглядом Прохора Семеновича предстала важно восседавшая за большим столом,  крышка которого была обита зеленым сукном, маленькая женщина с не первой  свежести лицом, запакованная в хрустящую лаком черную кожаную куртку. – По вызову?!
        Танечка-Татьяна Степановна, неизменная спутница Зотова во всех его загулах и одновременно личный секретарь, величаво, насколько позволял ее невеликий росток, возвысилась над столом.
- Сами же… вчерась… изволили слышать… - Залепетал Прохор Семенович, ощущая себя лягушкой,  добровольно ползущей в пасть удаву.
- На что намекаем, гражданин?! – Татьяна Степановна произвела выстрел  убийственным дуплетом обеих глаз. – Где это я могла чего-то слышать?!
- Как же.. Вчерась… Вы же ужинали в моем заведении… - Продолжал обалдело лезть в пасть удаву Прохор Семенович.
- Шантаж?! -  Вдруг рыкнуло откуда-то сбоку. Тускневшему в полуобмороке взгляду Прохора Семеновича предстал наплывающий на него всей своей озлобленностью образ товарища Зотова. – Ты, нэпмановская морда,  зачем сюда явился?! Чистосердечно во всех своих деяниях сознаваться, или пытаться шантажировать обличенных властью народного государства сотрудников ЧеКа? Мы к тебе по-хорошему: зайди, Прохор Семенович, беседа есть. А ты?! Сыромятин! – Гаркунул куда-то в коридор Зотов. – Прихвати Дуболомова и заглянь ко мне! Дело есть!
          Спустя буквально несколько секунд в приемную товарища Зотова вломились два дюжих парня в косоворотках.
- Этот? – Ткнул толстой сарделькой указательного пальца в грудь  Прохора Семеновича один из прибывших.
- Этот. – Подтвердил товарищ Зотов. – Ставлю задачу! Контра! Доносил на честных трудящихся белогвардейцам, за что был особо отмечен их генералом. Нажил имущество на страданиях городских пролетариев и других трудящихся масс. На оформления раскаяния даю два часа! Татьяна Степановна все зафиксирует под роспись. Имущество припрятанное изымать буду сам. Уведите!
           Прохора Семеновича поволокли в какой-то подвал, где в глухой каморке имелись всего: маленький столик и приставленный к нему табурет.  Место за столиком заняла  личный секретарь, а Прохор Семенович был поставлен напротив нее, зажатый с двух сторон верзилами, своим видом обещавшими ему  долгую и мучительную процедуру исследования обмякшего его тела на сопротивляемость внешним воздействиям.

- Ты посмотри, что гады  делают! -  Простонал Прохор Семенович, словно его бестелесная виртуальность на себе ощутила «творческий подход к делу» двух верзил из ЧК, которые проявляли такую изощренность в  своем «творчестве», словно на «отлично» сдали выпускные экзамены в школе палачей матушки-инквизиции. 
- Такова суть того самого момента, когда никто становится всем сразу. Ему когда-то городовой кулаком в морду за его проделки, а теперь он все  муки ада другим преподносит, гордясь, что дорвался до власти и никем остановленным быть не может. Это – тот самый «пролетарий», который ничего, кроме тюремной камеры за собой никогда и не имел. Вышел, взял прохожего «на гоп-стоп»*, гульнул на всю широту своей серой душонки, снова в камеру на постой, к дружкам. При хорошем раскладе да при умении поставить себя в блатной среде, можно и в авторитеты вылезти. Тогда и в камере жизнь-малина. И начинают тебе бывшие твои уличные братки прислужничать, словно боярину какому. При «невезухе» останешься навсегда в «шестерках». Об тебя всякий ноги вытирать будет. А у тебя злость в душе возрастает: дождусь момента, покажу кому-то Кузькину мать! Эти двое и дождались… - Тут же выдал пояснение моменту Архангелов. – Все у тебя выгребет из тайников племянничек твой, а самого к азиатам на проживание сошлет. С пустыми карманами сошлет. А его сынок приемный, которого ему Татьяна из какого-то приюта выхлопочет с пояснениями, что явился товарищ Зотов прямым соучастником появления на свет этого лохматого пройдохи, унаследует затем  все, что папаша успеет «изъять» у 
Вас и иных лиц, которыми интересовалось местное ЧК и он сам в особенности. Желаете ознакомиться с подробностями? К Вашим услугам!
- А можно заглянуть в то время, когда со всем этим покончено будет? Продолжение этой картины у меня интереса не вызывает… Все из Ваших слов понял… Моя ниточка судьбы рвется… - Со вздохом прошептал Прохор Семенович.
- Не скажите, уважаемый Прохор Семенович! Не скажите! Покажу я Вам встречу ваших с товарищем Зотовым потомков. Интересная,  знаете ли, встреча. Даже того более, будете участником событий. Только сторонним. И без предъявления своей истинной сути посторонним. Инкогнито, как принято говорить. Согласны?
- Хотелось бы иметь такое удовольствие…
- Тогда, к делу!

Рейтинг: +2 226 просмотров
Комментарии (2)
alexandr # 19 июня 2013 в 12:49 0
big_smiles_138
Владимир Макарченко # 20 июня 2013 в 11:22 0
c0137