ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → КОГДА ПРИДЁТ ЗАЗИРКА(русское фэнтези) 5

КОГДА ПРИДЁТ ЗАЗИРКА(русское фэнтези) 5

6 апреля 2012 - Михаил Заскалько

 Когда придёт зазирка (русское фэнтези) Глава 5

Глава 5

Оставшись одна, я соскочила с "тахты", прошлась по столу, разминая ноги. Голова пухла от вопросов, на которые не было ответов. Пока не было. Зачем я здесь и почему именно мне всучили этот… Дар? Даже не удосужились поинтересоваться: а хочу ли я? нужен ли он мне? Кто третий: мальчишка? девчонка? взрослый? Куда собирается "проводить" нас баба Нюра? и как надолго? Могу ли я отказаться, если что-то меня не устроит?

В уличную дверь забарабанили. Я метнулась к окну, но опоздала: кто-то уже вошёл на веранду. Тяжёлые шаги приблизились к двери, и она сотряслась от удара. Я, инстинктивно, спряталась в кусте герани. В следующую секунду дверь резко распахнулась, и в комнату ввалился увалень. Первое, что я увидела сквозь листья, это - пухлая рука, держащая за хвост деревянного кота. Зебрик?! Я отодвинула мешавший обзору лист герани, и крик ужаса комом застрял в горле: это был Вадик, но какой…Его, будто, воздухом накачали, как резиновую куклу…"Вадик" небрежно бросил Зебрика на дрова, окликнул:
- Хозяйка, алё?

Я медленно приходила в себя, осознавая: это не Вадик и кот не Зебрик. А кто? Третий? Или это какая-то колдовская штучка? Иначе, зачем делать такую …уродливую копию Вадика?

Лже-Вадик протопал в другую комнату и, не обнаружив хозяйку, громко выматерился. Вернувшись, подошёл к столу, отломив полбатона, стал есть, неприятно чавкая. Наклонился, внимательно рассматривая мою "мебель".
- Прикольно, - хмыкнув, щелчком разрушил "тахту". Прошёл к печке, загремел крышками, заглядывая в кастрюли и сковородки. Вернулся к столу со сковородой, которая наполовину была заполнена всё той же картошкой с курятиной. Ел Лже -Вадик шумно, торопливо, осматриваясь по сторонам. Задержал взгляд на чучеле удода, затем, скатав шарик из хлеба, метнул в него. Попал в голову, удовлетворённо гоготнул. Опустошив сковороду, продолжал жевать остаток булки.
- А пивка нет? - Не дождавшись ответа, вернул сковороду на место, вновь загремел крышками.

"Проглот, неужели ещё не наелся?!" С каждой секундой моя неприязнь к нему увеличивалась. Прямо руки чесались врезать чем-нибудь тяжёлым по этой квадратной спине, обтянутой кожаной курткой. Или хлестнуть прутом по раздувшейся заднице.

Вновь ругнувшись, Проглот грохнул очередной крышкой и вышел вон, оставив дверь приоткрытой. Я облегчённо передохнула, размяла затёкшие ноги и
спину. В сенях хлопнуло, похоже, дверца холодильника. Вернулся Проглот, неся в руках трёхлитровую банку с квашеной капустой и пластиковую бутылку с растительным маслом.

"Чтоб ты лопнул, обжора," - искренне пожелала я, когда Проглот, наложив в тарелку капусту и обильно полив маслом, принялся есть. Конечно же, ничего с ним не случилось, ибо я желала без злости и не смотрела в ладонь.

Внезапно Проглот замер, с полным ртом и глядя на окно. Я затаила дыхание. Проглот судорожно глотнул, его пухлые пальцы ковырнули из батона мякоть, стали мять, как пластилин. Продолжая пристально смотреть на окно, Проглот скатал шарик. И тут меня ожгло догадкой: шарик предназначен мне! Но предпринять что-либо не успела: обрывая листья на пути, шарик шмякнул меня в грудь, в лицо, отбросил в угол окна. Я ударилась головой о раму и сползла вниз, под щербатое блюдце, на котором стоял горшок с растением.

"Ну, обжора, я тебе этого не прощу!" - только и успела подумать: перед глазами всё поплыло, голова наполнилась монотонным усыпляющим звоном, и я плавно заскользила в бездонную пропасть…

...Очнулась я от острой боли, она была всюду: в ногах, в руках, в шее. Будто кусали меня. С великим трудом разлепила налившиеся свинцовой тяжестью веки и - О, ужас! - меня…ели тараканы. Да, да, те самые твари, которых мы постоянно где-нибудь встречаем. Сейчас для меня они были велики, как для обычной Варьки, например, мыши. Видимо, эти твари, обнаружив меня бесчувственную, решили, что нашли добрый кусок еды.

Разумеется, я вскочила как ошпаренная, отпрянула к стене. Трясло, как в лихорадке. За ближайшим горшком зашуршало, я в панике, стала поспешно отступать вдоль стены. Неожиданно стена оборвалась - кончился подоконник - и я полетела вниз. К счастью, у окна стояла длинная скамья, а на ней лежала тряпка, что-то вроде вязаной жилетки. Это смягчило моё "приземление". Выбираясь из глубокой складки, не заметила, как оказалась у самого края скамьи. Запоздало попыталась рвануть назад, но, увы! притяжение пола оказалось сильнее. По закону подлости, стоявшие под скамейкой тапки находились чуточку в стороне: я как лягушонок шмякнулась на крашенные доски. Надо сказать, удачно: ничего не сломала, не вывихнула. Но сильно зашибла руки и колени. Ужас, очевидно, выветрился во время падения - ему на смену пришла истерика. Растирая поочерёдно руки и колени, ревела, ругалась, проклиная всё на свете. Невыносимо хотелось домой…Лучше пьяная мать, вечно хмурый молчащий папка, несносная придира сестра, чем эти нескончаемые падения. Сколько можно?! Во имя чего эти муки и боли? Эй, вы там, к чёрту ваш Дар - НЕ ХОЧУ!!! Забирайте назад и верните меня домой! ХОЧУ ДОМОЙ!!! ХОЧУ ДОМОЙ!!!

Боль поутихла, и истерика пошла на убыль, а может, я просто устала. Баба Нюра и Вадик ещё не вернулись. Не слышно было и Проглота. Только в соседней комнате что-то похрипывало. Я решилась пройти вдоль стены к дверному проёму. Дверь здесь вообще отсутствовала: её заменяли две занавески из цветастого плотного полотна. Отодвинуть край мне не удалось (не по силам), пришлось идти на середину порога, где занавески неплотно приникали друг к другу, образуя щель.
На диване спал Проглот, небрежно развалившись, и протяжно храпел.

"Пожрал и в тряпки, дебил какой-то. Нет, тут определённо, колдовской умысел: кто-то хочет зло посмеяться над Вадиком. Ты худой и тонкий - будешь толстый и жирный. У тебя одёжка ношеная – переношенная - заменим на шмотки фирменные, новёхонькие. Что получилось? Умора! Обхохочешься! Видок, действительно, ещё тот… Но зачем? Стоп! а что если те, кто пытался похитить меня над пашней, захватили третьего,…сотворили это "чудо в перьях" и выдали, как оригинал?! Чтобы сорвать планы бабы Нюры…Тогда…" - Я не успела завершить мысль: в сенях послышались шаги и в комнату вошли баба Нюра с Вадиком. Последний бережно нёс на руках деревянного Зебрика.

- А вот и мы… - начала и осеклась баба Нюра: она смотрела на стол, где мой след простыл. - Батюшки! девонька, где ты? Не дай, боже, за стол угодила: там же пыли, почитай, метровый слой. - Метнулась в сени, вернулась с переноской - лампочка с длинным проводом и вилкой на конце, - включила в сеть. Вадик положил Зебрика на дрова, взял у бабы Нюры лампочку и сунулся под стол. Всё это время я пыталась привлечь их внимание: кричала, топала ногами, но в их шуме моя мышиная возня просто тонула.

Баба Нюра тоже опустилась на колени, полезла под стол. С одной стороны, это выглядело смешно, с другой… Я даже прослезилась от чувства благодарности: чужие, в сущности, люди так беспокоятся обо мне, что готовы ползать на коленях, глотать пыль…

Мне оставалось только приблизиться к ним, физически привлечь внимание, но…Интуитивно, я сообразила, что это небезопасно: переговариваясь, Вадик и баба Нюра ежесекундно меняли положение тела, и могли элементарно придавить меня, не заметив. Значит, надо добраться туда, где меня ищут: под стол. Я двинулась, и как раз вовремя: там, где только что стояла, оказался бело-синий кроссовок Проглота.
- Алё, хозяева, чё за фигня? Обещали пиво…

Я юркнула под скамейку. Вадик и баба Нюра резко выдернулись из-под стола - при этом взорвалась лампочка, - и так и сели, поражённые увиденным. Проглот тоже обалдело взирал на Вадика и беззвучно ловил воздух открытым ртом. Воцарилась гнетущая пауза.

- Чё за фигня!? - первым пришёл в себя Проглот. - Это чё…клон?
Баба Нюра засуетилась, пытаясь подняться.
- Сам ты клон, жирдяй, - в пол -голоса бросил Вадик, вскочил, помог подняться хозяйке.
- Кто жирдяй? Кто жирдяй? По рылу захотел?
- Ребятки, ребятки! - Баба Нюра встала между ними. - Спокойно, счас разберёмся. Что случилось? Почему задержались?
- Откуда я знаю, задержались или нет! Этот, - Проглот кивнул в сторону деревянных котов, - котяра вонючий, всю малину мне…обгадил! Я с девчонкой был, а он…затянул бодягу: надо лететь, надо лететь, ждут…Что здесь? Центр по выведению клонов?
- Погодь с клонами. Ты скажи: вы сразу вылетели?
- Не, я чё, должен был бросить девчонку и куда-то тащиться? - Проглот уселся на скамейку, закрыв своими ногами-столбами мне обзор. Я снова перешла к дверному проёму. - Котяра обещал мне пиво…

- Забудь, - сухо сказала баба Нюра, пристально рассматривая Проглота. У меня создалось впечатление, что она тоже подозревает подмену. - Вас в пути кто-нибудь останавливал?
- Никто нас не останавливал. Сами…
- Зачем?
- А если бы вас за шиворот тащили на такой высоте? Ну…вмазал котяре пару раз по морде…
- Кретин! - жёстко резанул Вадик.
- Всё, шнурок, ты меня достал! - вскочил Проглот. - Счас я из тебя…это, ну…макраме вязать буду!
- Грозилась синица море зажечь…
- Довольно, петухи! - вспыхнула и баба Нюра. - А ты сядь и охолонь. Я тоже могу психануть: враз оборотю в порося. Хочешь?

Проглот сел, бубня под нос:
- Не имеете права…
- Где же у меня лампочка запасная? С вами позабудешь всё на свете. Там девчонка в пыли задыхается, а мы тут лясы точим! - Баба Нюра - судя по звукам - копалась в ящиках серванта.
Вадик вновь опустился на колени, полез под стол, щёлкнул зажигалкой.
Я выбежала на освещённое место у ножки стола. Пыли здесь действительно было много: я, буквально, утонула в ней выше колен. Вдоль стены вообще пыль лежала внушительными барханами. Похоже, тут не годы, а столетия не убирались.

- Нашёл! - вдруг заорал у меня над головой Вадик.
- Жива? - плюхнулась рядом с ним баба Нюра, игнорируя стёкла разбитой лампочки.
- Живее не бывает, - Вадик положил рядом со мной мозолистую грубоватую ладонь.
- Бедняжка, ты моя, настрадалась ты сегодня, - запричитала баба Нюра.

Я взошла на ладонь Вадика, и он, чрезвычайно осторожно, вынес меня из-под стола. Убедившись, что я в порядке, баба Нюра успокоилась. Меня посадили на восстановленную "тахту", спиной к Проглоту. Он шумно сопел, что-то бубня под нос.
Вадик вышел покурить.

- От, поганец, говорила же: не успеешь! - глянув на часы, ругнулась баба Нюра. - Сынок, позволь мне в подпол слазить.
Проглот встал, отодвинул скамейку. Под ней, оказывается, была крышка люка в подвал. Баба Нюра, спустившись по скрипучей лесенке, минуты две шебуршила и звякала стеклом.
- Помочь? - спросил Проглот, заглянув в люк.
- Да чего тут помогать, - показалась голова бабы Нюры. - Возьми вот.
Проглот принял из её рук шкатулку, покрытую слоем плесени. Лицо его перекосилось от брезгливости - быстро поставил на стол рядом со мной и отошёл к раковине: вымыть руки.
"Чистюля," - едко хмыкнула я про себя.

Баба Нюра обтёрла шкатулку сначала мокрой тряпкой, затем сухой. Я обратила внимание, что хозяйка стала какая-то другая: глаза её уже не улыбались, в них трепетала тревога. И лицо больше не излучало доброту, а показывало лишь вековую усталость и, возможно, внутреннюю боль. Она почувствовала мой взгляд, посмотрела коротко, уголки губ дёрнулись.
- Вам плохо?
Не ответила. Закрыла глаза, положив руки на шкатулку, губы зашевелились, произнося неслышные слова.
Проглот замер сбоку, на лице неприятная ухмылка.

 Из-под рук бабы Нюры закурился оранжевый дымок, запахло, кажется, свежеиспечённым хлебом. Поднявшись над руками бабы Нюры, дымок стал растекаться по кругу. Вскоре и шкатулка и руки поглотило оранжевое облако-шар. Краем глаза я отме
тила, как сползла ухмылка с лица Проглота, и он, впервые, нормально смотрел, как обычный мальчишка: с любопытством и чуточкой испуга перед неведомым. Баба Нюра вынула руки из облачка, и оно тотчас опало, светлея и растворяясь в воздухе - через минуту от него не осталось и следа. Пропал и хлебный запах, а на столе возникла овальная чаша на тонкой ножке. Похоже, вырезанная из кости. Чаша наполовину была заполнена густой массой, напоминавшей холодец.

- Колдовать будете? - осторожно спросил Проглот.
Баба Нюра и на этот раз проигнорировала вопрос. Взяла с окна горшок с каким-то чахлым растеньицем в виде прутика с тремя прямыми листочками салатного цвета. Наклонив горшок и, слегка встряхнув его, баба Нюра легко вынула растеньице вместе с землей, и что-то взяла со дна. Растеньице вернулось на место, а в центр чаши лёг крупный чёрный камень величиной с куриное яйцо. Держа над ним руки, баба Нюра произнесла несколько непонятных слов.

Проглот приблизился к краю стола, смотрел во все глаза на чашу. А в ней стремительно происходило невероятное: камень вращался по оси, поверхность "холодца" покрылась рябью, при этом и камень и "холодец" ежесекундно меняли цвет. Вскоре "холодец" стал золотистой жидкостью, а камень - прозрачным хрустальным шариком. Он замедлял вращение и погружался в жидкость. Наконец, баба Нюра убрала руки, и в чаше всё замерло: шарик лежал на дне.

- Подойди, дочка, к краю, - глянула на меня баба Нюра, показала, куда подойти. Я приблизилась. Чаша была на голову выше меня.
- Сынок, подмогни.
- Чё? - дёрнулся Проглот.
- Подставь, что ли, коробок.
Проглот подвинул "тахту", я взобралась на неё - теперь край чаши был мне по грудь.
- Опусти руки, - велела баба Нюра и утопила свои в жидкости. Я повторила. Ощущение такое, будто сунула руки в мёд. - Закрой глаза, отрешись, ни о чём не думай.

Жидкость пришла в движение: чудилось, что мои руки не в чаше, а в струящемся студёном ручье. Кончики пальцев покалывало, словно проплывающие льдинки ударялись острыми краями. Когда кисти полностью заледенели, так, что я перестала их чувствовать, голове, напротив, стало жарко. Инстинктивно хотела выдернуть руки, но холод уже сковал и всё тело. А следом, темнота в глазах дрогнула и расплылась в молочно-ржавое пятно, ещё секунда - и я увидела, как на видео, себя! И - живого Зебрика! Мы находились во дворе, за забором, среди гор мусора. У Зебрика уже появились крылья. "Смотри в ладонь," - устало скомандовал Зебрик. Я подняла руку к лицу. "Скажи: ДОСРУЖ! Закрой глаза".
"ДОСРУЖ! ВОТ ОНО! ЗАВЕТНОЕ СЛОВО!" - завопила я, тщётно пытаясь открыть глаза и выдернуть руки.
"Видео" выключилось – и всё вернулось: я легко открыла глаза, руки были на месте и "мёд" сохранял покой. Только, по- моему, шар стал чуточку матовым.

Баба Нюра улыбалась мне каждой чёрточкой лица, точно я любимейшая внучка, нагрянула в гости.
- Я вспомнила!!!
- Знаю. Теперь давай-ка, поставим тебя на пол. Повтори всё, как было, только слово заветное скажи наоборот. Справа налево. Поняла?

Я кивнула. Собралась с духом и повторила всё, как надо. Ощущения были те же самые, один к одному. Быстро открыла глаза, когда всё закончилось. И сердце с бешеной радостью заколотилось о рёбра: Я БОЛЬШЕ НЕ БЫЛА ДЮЙМОВОЧКОЙ!
- Дай я тебя обниму, страдалица ты моя! - Баба Нюра с чувством прижала меня к груди.
Проглот смотрел на меня широко открытыми глазами, силясь, что-то сказать. От его гонора не осталось и следа: у печки стоял растерянный и…милый толстячок. Похоже, он только сейчас, всерьёз, осознал, во что влип.

За дверью послышались шаги, и вошёл Вадик, на руках у него был третий кот. Деревянный.
- Охламон, говорила же, - счастливое настроение бабы Нюры испарилось. - Паразит неблагодарный! Где подобрал?
- Возле бани.
- Ладно, что ж теперь поделаешь. Поставь, сынок, их на сервант, пусть дальше пыль собирают. С Варюшкой мы разобрались, теперь с вами ребятки…Что-то тут не так, - баба Нюра пристально всмотрелась в мальчишек, спросила у Проглота: - Кличут тебя как?
- Дмитрий. Дима.

По просьбе бабы Нюры, ребята подошли к Чаше и опустили руки в "мёд". Проговорив несколько невнятных слов, баба Нюра тоже сунула руки в Чашу.
- Отрешились, ребятки! Закрыли глаза, и ни о чём не думаем.
Я же, напротив, распахнула: любопытно было со стороны посмотреть процесс - изнутри уже знаю.

К моему огорчению, ничего особенного не увидела: стоят трое над Чашей и…спят. Лица расслабленные, спокойные. На пухлых губах Димы трепетала лёгкая улыбка. Разочарованная, заглянула в Чашу - вот здесь было любопытное: "мёд" жгутами закручивался в спираль, а шар из матового стал малиновым, точно в нём зажгли ёлочную лампочку. Так продолжалось минуты три, затем спираль принялась раскручиваться, свет в шаре погас, но и матовость таяла. И вот в Чаше…светлый "мёд", а на дне прозрачный шар.

"Спящие" проснулись и, явно, не в хорошем расположении духа.
- Теперь понятно, - сказала баба Нюра. - Мои опасения не оправдались: подмены нет. Что ж, ребятки, радуйтесь: вы - братья кровные, близняшки.
Вадик и Дима недоверчиво глянули друг на друга.
- И не сумлевайтесь. Фамилии у вас, верно, разные, а мать с отцом единые. Вас ещё в младенчестве разлучили.
- Прямо индийское кино! - невольно вырвалось у меня.
Дима ожёг меня ледяным взглядом, Вадик хмуро смотрел себе в ноги.

История, действительно, "мыльная": молодая семья и года не выдержала свалившихся трудностей с появлением близнецов; ситуация обострилась настолько, что родители видеть уже не могли друг друга. И решили разбежаться. Как ни странно, детей надумали поделить. Отец остался в Новгороде с Димой, а мать с Вадиком вернулась под Псков, на малую родину. Разбежались и, напрочь, забыли друг о друге, подтвердив народную мудрость: с глаз долой - из сердца вон. Впрочем, помогли забыть и глобальные перемены в стране: перестройка, развал СССР и масса неприятностей в связи с этим. Вот так и получилось, что прожили Вадик и Дима 16 лет, не ведая, друг о друге. Дима рос в достатке и праздности, Вадик - в бедности и каждодневном труде. Типичнейший сюжет "мыльной оперы". Теперь вот с ненавистью поглядывают друг на друга. Хороши попутчики, нечего сказать. Кстати, пора бы уже ввести нас в курс дела: для чего собрали и куда отправимся?

- Ребятки, я понимаю, о чём вы думаете. Что ж поделаешь, раз так сложилось, - баба Нюра сочувствующе вздохнула. - Я вас прошу, нет, заклинаю:
перетерпите! Не держите зла друг на дружку. Там вам никак нельзя сторониться. Иначе погубите себя и Варьюшку…
Мы все вскинулись, переглянулись: погубить? Серьёзно говорит или просто пугает в воспитательных целях?

Баба Нюра была предельно серьёзна:
- Да, родные мои, дело вам предстоит трудное и опасное. И, поверьте: я бы многое отдала, чтобы не посылать вас… Но не могу! Не мной решено, не мне и отменять. Да и не в силах мне…Я ведь только Задвижка на двери…, - Глянула на часы, глубоко вздохнула: - У вас осталось ровно полтора часа. Давайте-ка, я скоренько расскажу, что к чему. Потом сходите, помоетесь в баньке, и будем собираться.


Мы молча расселись, кто где, приготовились слушать.

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0040292

от 6 апреля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0040292 выдан для произведения:

 Когда придёт зазирка (русское фэнтези) Глава 5

Глава 5

Оставшись одна, я соскочила с "тахты", прошлась по столу, разминая ноги. Голова пухла от вопросов, на которые не было ответов. Пока не было. Зачем я здесь и почему именно мне всучили этот… Дар? Даже не удосужились поинтересоваться: а хочу ли я? нужен ли он мне? Кто третий: мальчишка? девчонка? взрослый? Куда собирается "проводить" нас баба Нюра? и как надолго? Могу ли я отказаться, если что-то меня не устроит?

В уличную дверь забарабанили. Я метнулась к окну, но опоздала: кто-то уже вошёл на веранду. Тяжёлые шаги приблизились к двери, и она сотряслась от удара. Я, инстинктивно, спряталась в кусте герани. В следующую секунду дверь резко распахнулась, и в комнату ввалился увалень. Первое, что я увидела сквозь листья, это - пухлая рука, держащая за хвост деревянного кота. Зебрик?! Я отодвинула мешавший обзору лист герани, и крик ужаса комом застрял в горле: это был Вадик, но какой…Его, будто, воздухом накачали, как резиновую куклу…"Вадик" небрежно бросил Зебрика на дрова, окликнул:
- Хозяйка, алё?

Я медленно приходила в себя, осознавая: это не Вадик и кот не Зебрик. А кто? Третий? Или это какая-то колдовская штучка? Иначе, зачем делать такую …уродливую копию Вадика?

Лже-Вадик протопал в другую комнату и, не обнаружив хозяйку, громко выматерился. Вернувшись, подошёл к столу, отломив полбатона, стал есть, неприятно чавкая. Наклонился, внимательно рассматривая мою "мебель".
- Прикольно, - хмыкнув, щелчком разрушил "тахту". Прошёл к печке, загремел крышками, заглядывая в кастрюли и сковородки. Вернулся к столу со сковородой, которая наполовину была заполнена всё той же картошкой с курятиной. Ел Лже -Вадик шумно, торопливо, осматриваясь по сторонам. Задержал взгляд на чучеле удода, затем, скатав шарик из хлеба, метнул в него. Попал в голову, удовлетворённо гоготнул. Опустошив сковороду, продолжал жевать остаток булки.
- А пивка нет? - Не дождавшись ответа, вернул сковороду на место, вновь загремел крышками.

"Проглот, неужели ещё не наелся?!" С каждой секундой моя неприязнь к нему увеличивалась. Прямо руки чесались врезать чем-нибудь тяжёлым по этой квадратной спине, обтянутой кожаной курткой. Или хлестнуть прутом по раздувшейся заднице.

Вновь ругнувшись, Проглот грохнул очередной крышкой и вышел вон, оставив дверь приоткрытой. Я облегчённо передохнула, размяла затёкшие ноги и
спину. В сенях хлопнуло, похоже, дверца холодильника. Вернулся Проглот, неся в руках трёхлитровую банку с квашеной капустой и пластиковую бутылку с растительным маслом.

"Чтоб ты лопнул, обжора," - искренне пожелала я, когда Проглот, наложив в тарелку капусту и обильно полив маслом, принялся есть. Конечно же, ничего с ним не случилось, ибо я желала без злости и не смотрела в ладонь.

Внезапно Проглот замер, с полным ртом и глядя на окно. Я затаила дыхание. Проглот судорожно глотнул, его пухлые пальцы ковырнули из батона мякоть, стали мять, как пластилин. Продолжая пристально смотреть на окно, Проглот скатал шарик. И тут меня ожгло догадкой: шарик предназначен мне! Но предпринять что-либо не успела: обрывая листья на пути, шарик шмякнул меня в грудь, в лицо, отбросил в угол окна. Я ударилась головой о раму и сползла вниз, под щербатое блюдце, на котором стоял горшок с растением.

"Ну, обжора, я тебе этого не прощу!" - только и успела подумать: перед глазами всё поплыло, голова наполнилась монотонным усыпляющим звоном, и я плавно заскользила в бездонную пропасть…

...Очнулась я от острой боли, она была всюду: в ногах, в руках, в шее. Будто кусали меня. С великим трудом разлепила налившиеся свинцовой тяжестью веки и - О, ужас! - меня…ели тараканы. Да, да, те самые твари, которых мы постоянно где-нибудь встречаем. Сейчас для меня они были велики, как для обычной Варьки, например, мыши. Видимо, эти твари, обнаружив меня бесчувственную, решили, что нашли добрый кусок еды.

Разумеется, я вскочила как ошпаренная, отпрянула к стене. Трясло, как в лихорадке. За ближайшим горшком зашуршало, я в панике, стала поспешно отступать вдоль стены. Неожиданно стена оборвалась - кончился подоконник - и я полетела вниз. К счастью, у окна стояла длинная скамья, а на ней лежала тряпка, что-то вроде вязаной жилетки. Это смягчило моё "приземление". Выбираясь из глубокой складки, не заметила, как оказалась у самого края скамьи. Запоздало попыталась рвануть назад, но, увы! притяжение пола оказалось сильнее. По закону подлости, стоявшие под скамейкой тапки находились чуточку в стороне: я как лягушонок шмякнулась на крашенные доски. Надо сказать, удачно: ничего не сломала, не вывихнула. Но сильно зашибла руки и колени. Ужас, очевидно, выветрился во время падения - ему на смену пришла истерика. Растирая поочерёдно руки и колени, ревела, ругалась, проклиная всё на свете. Невыносимо хотелось домой…Лучше пьяная мать, вечно хмурый молчащий папка, несносная придира сестра, чем эти нескончаемые падения. Сколько можно?! Во имя чего эти муки и боли? Эй, вы там, к чёрту ваш Дар - НЕ ХОЧУ!!! Забирайте назад и верните меня домой! ХОЧУ ДОМОЙ!!! ХОЧУ ДОМОЙ!!!

Боль поутихла, и истерика пошла на убыль, а может, я просто устала. Баба Нюра и Вадик ещё не вернулись. Не слышно было и Проглота. Только в соседней комнате что-то похрипывало. Я решилась пройти вдоль стены к дверному проёму. Дверь здесь вообще отсутствовала: её заменяли две занавески из цветастого плотного полотна. Отодвинуть край мне не удалось (не по силам), пришлось идти на середину порога, где занавески неплотно приникали друг к другу, образуя щель.
На диване спал Проглот, небрежно развалившись, и протяжно храпел.

"Пожрал и в тряпки, дебил какой-то. Нет, тут определённо, колдовской умысел: кто-то хочет зло посмеяться над Вадиком. Ты худой и тонкий - будешь толстый и жирный. У тебя одёжка ношеная – переношенная - заменим на шмотки фирменные, новёхонькие. Что получилось? Умора! Обхохочешься! Видок, действительно, ещё тот… Но зачем? Стоп! а что если те, кто пытался похитить меня над пашней, захватили третьего,…сотворили это "чудо в перьях" и выдали, как оригинал?! Чтобы сорвать планы бабы Нюры…Тогда…" - Я не успела завершить мысль: в сенях послышались шаги и в комнату вошли баба Нюра с Вадиком. Последний бережно нёс на руках деревянного Зебрика.

- А вот и мы… - начала и осеклась баба Нюра: она смотрела на стол, где мой след простыл. - Батюшки! девонька, где ты? Не дай, боже, за стол угодила: там же пыли, почитай, метровый слой. - Метнулась в сени, вернулась с переноской - лампочка с длинным проводом и вилкой на конце, - включила в сеть. Вадик положил Зебрика на дрова, взял у бабы Нюры лампочку и сунулся под стол. Всё это время я пыталась привлечь их внимание: кричала, топала ногами, но в их шуме моя мышиная возня просто тонула.

Баба Нюра тоже опустилась на колени, полезла под стол. С одной стороны, это выглядело смешно, с другой… Я даже прослезилась от чувства благодарности: чужие, в сущности, люди так беспокоятся обо мне, что готовы ползать на коленях, глотать пыль…

Мне оставалось только приблизиться к ним, физически привлечь внимание, но…Интуитивно, я сообразила, что это небезопасно: переговариваясь, Вадик и баба Нюра ежесекундно меняли положение тела, и могли элементарно придавить меня, не заметив. Значит, надо добраться туда, где меня ищут: под стол. Я двинулась, и как раз вовремя: там, где только что стояла, оказался бело-синий кроссовок Проглота.
- Алё, хозяева, чё за фигня? Обещали пиво…

Я юркнула под скамейку. Вадик и баба Нюра резко выдернулись из-под стола - при этом взорвалась лампочка, - и так и сели, поражённые увиденным. Проглот тоже обалдело взирал на Вадика и беззвучно ловил воздух открытым ртом. Воцарилась гнетущая пауза.

- Чё за фигня!? - первым пришёл в себя Проглот. - Это чё…клон?
Баба Нюра засуетилась, пытаясь подняться.
- Сам ты клон, жирдяй, - в пол -голоса бросил Вадик, вскочил, помог подняться хозяйке.
- Кто жирдяй? Кто жирдяй? По рылу захотел?
- Ребятки, ребятки! - Баба Нюра встала между ними. - Спокойно, счас разберёмся. Что случилось? Почему задержались?
- Откуда я знаю, задержались или нет! Этот, - Проглот кивнул в сторону деревянных котов, - котяра вонючий, всю малину мне…обгадил! Я с девчонкой был, а он…затянул бодягу: надо лететь, надо лететь, ждут…Что здесь? Центр по выведению клонов?
- Погодь с клонами. Ты скажи: вы сразу вылетели?
- Не, я чё, должен был бросить девчонку и куда-то тащиться? - Проглот уселся на скамейку, закрыв своими ногами-столбами мне обзор. Я снова перешла к дверному проёму. - Котяра обещал мне пиво…

- Забудь, - сухо сказала баба Нюра, пристально рассматривая Проглота. У меня создалось впечатление, что она тоже подозревает подмену. - Вас в пути кто-нибудь останавливал?
- Никто нас не останавливал. Сами…
- Зачем?
- А если бы вас за шиворот тащили на такой высоте? Ну…вмазал котяре пару раз по морде…
- Кретин! - жёстко резанул Вадик.
- Всё, шнурок, ты меня достал! - вскочил Проглот. - Счас я из тебя…это, ну…макраме вязать буду!
- Грозилась синица море зажечь…
- Довольно, петухи! - вспыхнула и баба Нюра. - А ты сядь и охолонь. Я тоже могу психануть: враз оборотю в порося. Хочешь?

Проглот сел, бубня под нос:
- Не имеете права…
- Где же у меня лампочка запасная? С вами позабудешь всё на свете. Там девчонка в пыли задыхается, а мы тут лясы точим! - Баба Нюра - судя по звукам - копалась в ящиках серванта.
Вадик вновь опустился на колени, полез под стол, щёлкнул зажигалкой.
Я выбежала на освещённое место у ножки стола. Пыли здесь действительно было много: я, буквально, утонула в ней выше колен. Вдоль стены вообще пыль лежала внушительными барханами. Похоже, тут не годы, а столетия не убирались.

- Нашёл! - вдруг заорал у меня над головой Вадик.
- Жива? - плюхнулась рядом с ним баба Нюра, игнорируя стёкла разбитой лампочки.
- Живее не бывает, - Вадик положил рядом со мной мозолистую грубоватую ладонь.
- Бедняжка, ты моя, настрадалась ты сегодня, - запричитала баба Нюра.

Я взошла на ладонь Вадика, и он, чрезвычайно осторожно, вынес меня из-под стола. Убедившись, что я в порядке, баба Нюра успокоилась. Меня посадили на восстановленную "тахту", спиной к Проглоту. Он шумно сопел, что-то бубня под нос.
Вадик вышел покурить.

- От, поганец, говорила же: не успеешь! - глянув на часы, ругнулась баба Нюра. - Сынок, позволь мне в подпол слазить.
Проглот встал, отодвинул скамейку. Под ней, оказывается, была крышка люка в подвал. Баба Нюра, спустившись по скрипучей лесенке, минуты две шебуршила и звякала стеклом.
- Помочь? - спросил Проглот, заглянув в люк.
- Да чего тут помогать, - показалась голова бабы Нюры. - Возьми вот.
Проглот принял из её рук шкатулку, покрытую слоем плесени. Лицо его перекосилось от брезгливости - быстро поставил на стол рядом со мной и отошёл к раковине: вымыть руки.
"Чистюля," - едко хмыкнула я про себя.

Баба Нюра обтёрла шкатулку сначала мокрой тряпкой, затем сухой. Я обратила внимание, что хозяйка стала какая-то другая: глаза её уже не улыбались, в них трепетала тревога. И лицо больше не излучало доброту, а показывало лишь вековую усталость и, возможно, внутреннюю боль. Она почувствовала мой взгляд, посмотрела коротко, уголки губ дёрнулись.
- Вам плохо?
Не ответила. Закрыла глаза, положив руки на шкатулку, губы зашевелились, произнося неслышные слова.
Проглот замер сбоку, на лице неприятная ухмылка.

 Из-под рук бабы Нюры закурился оранжевый дымок, запахло, кажется, свежеиспечённым хлебом. Поднявшись над руками бабы Нюры, дымок стал растекаться по кругу. Вскоре и шкатулка и руки поглотило оранжевое облако-шар. Краем глаза я отме
тила, как сползла ухмылка с лица Проглота, и он, впервые, нормально смотрел, как обычный мальчишка: с любопытством и чуточкой испуга перед неведомым. Баба Нюра вынула руки из облачка, и оно тотчас опало, светлея и растворяясь в воздухе - через минуту от него не осталось и следа. Пропал и хлебный запах, а на столе возникла овальная чаша на тонкой ножке. Похоже, вырезанная из кости. Чаша наполовину была заполнена густой массой, напоминавшей холодец.

- Колдовать будете? - осторожно спросил Проглот.
Баба Нюра и на этот раз проигнорировала вопрос. Взяла с окна горшок с каким-то чахлым растеньицем в виде прутика с тремя прямыми листочками салатного цвета. Наклонив горшок и, слегка встряхнув его, баба Нюра легко вынула растеньице вместе с землей, и что-то взяла со дна. Растеньице вернулось на место, а в центр чаши лёг крупный чёрный камень величиной с куриное яйцо. Держа над ним руки, баба Нюра произнесла несколько непонятных слов.

Проглот приблизился к краю стола, смотрел во все глаза на чашу. А в ней стремительно происходило невероятное: камень вращался по оси, поверхность "холодца" покрылась рябью, при этом и камень и "холодец" ежесекундно меняли цвет. Вскоре "холодец" стал золотистой жидкостью, а камень - прозрачным хрустальным шариком. Он замедлял вращение и погружался в жидкость. Наконец, баба Нюра убрала руки, и в чаше всё замерло: шарик лежал на дне.

- Подойди, дочка, к краю, - глянула на меня баба Нюра, показала, куда подойти. Я приблизилась. Чаша была на голову выше меня.
- Сынок, подмогни.
- Чё? - дёрнулся Проглот.
- Подставь, что ли, коробок.
Проглот подвинул "тахту", я взобралась на неё - теперь край чаши был мне по грудь.
- Опусти руки, - велела баба Нюра и утопила свои в жидкости. Я повторила. Ощущение такое, будто сунула руки в мёд. - Закрой глаза, отрешись, ни о чём не думай.

Жидкость пришла в движение: чудилось, что мои руки не в чаше, а в струящемся студёном ручье. Кончики пальцев покалывало, словно проплывающие льдинки ударялись острыми краями. Когда кисти полностью заледенели, так, что я перестала их чувствовать, голове, напротив, стало жарко. Инстинктивно хотела выдернуть руки, но холод уже сковал и всё тело. А следом, темнота в глазах дрогнула и расплылась в молочно-ржавое пятно, ещё секунда - и я увидела, как на видео, себя! И - живого Зебрика! Мы находились во дворе, за забором, среди гор мусора. У Зебрика уже появились крылья. "Смотри в ладонь," - устало скомандовал Зебрик. Я подняла руку к лицу. "Скажи: ДОСРУЖ! Закрой глаза".
"ДОСРУЖ! ВОТ ОНО! ЗАВЕТНОЕ СЛОВО!" - завопила я, тщётно пытаясь открыть глаза и выдернуть руки.
"Видео" выключилось – и всё вернулось: я легко открыла глаза, руки были на месте и "мёд" сохранял покой. Только, по- моему, шар стал чуточку матовым.

Баба Нюра улыбалась мне каждой чёрточкой лица, точно я любимейшая внучка, нагрянула в гости.
- Я вспомнила!!!
- Знаю. Теперь давай-ка, поставим тебя на пол. Повтори всё, как было, только слово заветное скажи наоборот. Справа налево. Поняла?

Я кивнула. Собралась с духом и повторила всё, как надо. Ощущения были те же самые, один к одному. Быстро открыла глаза, когда всё закончилось. И сердце с бешеной радостью заколотилось о рёбра: Я БОЛЬШЕ НЕ БЫЛА ДЮЙМОВОЧКОЙ!
- Дай я тебя обниму, страдалица ты моя! - Баба Нюра с чувством прижала меня к груди.
Проглот смотрел на меня широко открытыми глазами, силясь, что-то сказать. От его гонора не осталось и следа: у печки стоял растерянный и…милый толстячок. Похоже, он только сейчас, всерьёз, осознал, во что влип.

За дверью послышались шаги, и вошёл Вадик, на руках у него был третий кот. Деревянный.
- Охламон, говорила же, - счастливое настроение бабы Нюры испарилось. - Паразит неблагодарный! Где подобрал?
- Возле бани.
- Ладно, что ж теперь поделаешь. Поставь, сынок, их на сервант, пусть дальше пыль собирают. С Варюшкой мы разобрались, теперь с вами ребятки…Что-то тут не так, - баба Нюра пристально всмотрелась в мальчишек, спросила у Проглота: - Кличут тебя как?
- Дмитрий. Дима.

По просьбе бабы Нюры, ребята подошли к Чаше и опустили руки в "мёд". Проговорив несколько невнятных слов, баба Нюра тоже сунула руки в Чашу.
- Отрешились, ребятки! Закрыли глаза, и ни о чём не думаем.
Я же, напротив, распахнула: любопытно было со стороны посмотреть процесс - изнутри уже знаю.

К моему огорчению, ничего особенного не увидела: стоят трое над Чашей и…спят. Лица расслабленные, спокойные. На пухлых губах Димы трепетала лёгкая улыбка. Разочарованная, заглянула в Чашу - вот здесь было любопытное: "мёд" жгутами закручивался в спираль, а шар из матового стал малиновым, точно в нём зажгли ёлочную лампочку. Так продолжалось минуты три, затем спираль принялась раскручиваться, свет в шаре погас, но и матовость таяла. И вот в Чаше…светлый "мёд", а на дне прозрачный шар.

"Спящие" проснулись и, явно, не в хорошем расположении духа.
- Теперь понятно, - сказала баба Нюра. - Мои опасения не оправдались: подмены нет. Что ж, ребятки, радуйтесь: вы - братья кровные, близняшки.
Вадик и Дима недоверчиво глянули друг на друга.
- И не сумлевайтесь. Фамилии у вас, верно, разные, а мать с отцом единые. Вас ещё в младенчестве разлучили.
- Прямо индийское кино! - невольно вырвалось у меня.
Дима ожёг меня ледяным взглядом, Вадик хмуро смотрел себе в ноги.

История, действительно, "мыльная": молодая семья и года не выдержала свалившихся трудностей с появлением близнецов; ситуация обострилась настолько, что родители видеть уже не могли друг друга. И решили разбежаться. Как ни странно, детей надумали поделить. Отец остался в Новгороде с Димой, а мать с Вадиком вернулась под Псков, на малую родину. Разбежались и, напрочь, забыли друг о друге, подтвердив народную мудрость: с глаз долой - из сердца вон. Впрочем, помогли забыть и глобальные перемены в стране: перестройка, развал СССР и масса неприятностей в связи с этим. Вот так и получилось, что прожили Вадик и Дима 16 лет, не ведая, друг о друге. Дима рос в достатке и праздности, Вадик - в бедности и каждодневном труде. Типичнейший сюжет "мыльной оперы". Теперь вот с ненавистью поглядывают друг на друга. Хороши попутчики, нечего сказать. Кстати, пора бы уже ввести нас в курс дела: для чего собрали и куда отправимся?

- Ребятки, я понимаю, о чём вы думаете. Что ж поделаешь, раз так сложилось, - баба Нюра сочувствующе вздохнула. - Я вас прошу, нет, заклинаю:
перетерпите! Не держите зла друг на дружку. Там вам никак нельзя сторониться. Иначе погубите себя и Варьюшку…
Мы все вскинулись, переглянулись: погубить? Серьёзно говорит или просто пугает в воспитательных целях?

Баба Нюра была предельно серьёзна:
- Да, родные мои, дело вам предстоит трудное и опасное. И, поверьте: я бы многое отдала, чтобы не посылать вас… Но не могу! Не мной решено, не мне и отменять. Да и не в силах мне…Я ведь только Задвижка на двери…, - Глянула на часы, глубоко вздохнула: - У вас осталось ровно полтора часа. Давайте-ка, я скоренько расскажу, что к чему. Потом сходите, помоетесь в баньке, и будем собираться.


Мы молча расселись, кто где, приготовились слушать.

Рейтинг: +1 802 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

 

Популярная проза за месяц
96
80
75
75
70
66
65
62
58
56
56
54
54
54
52
51
49
49
48
48
47
47
44
43
42
Лесное озеро 4 августа 2017 (Тая Кузмина)
40
36
36
35
30