ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → КОГДА ПРИДЁТ ЗАЗИРКА(русское фэнтези) 32

КОГДА ПРИДЁТ ЗАЗИРКА(русское фэнтези) 32

 ГЛАВА 32


И вот мы снова в "музее". Курдуш, как и в первый раз, остался за дверью. Зеб запрыгнул в трон, я в ожидании замерла на его загривке.

Яга и Зарёма подошли к ячейкам, встали бок о бок, сцепили вытянутые руки, застыли скульптурой. Их молчаливая неподвижность действовала нам с Зебом на нервы. Моё настроение передавалось Спице и она, ощетинившись лезвиями, мелко вздрагивала.
Наконец, "скульптура" ожила: сцепленные руки начертали в воздухе некий знак, затем Яга и Зарёма быстро, скороговоркой, проговорили замысловатую фразу. Спустя мгновение воздух в зале словно пришёл в движение: точно ветерок заскочил, пробежался вдоль стен и исчез, оставив лёгкий запах жареной капусты.

Ближайшая ячейка, в которой находился Уп, издала щелчок, "стекло" будто запотело изнутри. Яга подошла ближе, провела рукой по "стеклу" и оно растворилось в воздухе.
Уп зашевелился. Увидев Ягу, отпрянул в угол ячейки, угрожающе взъерошился. В следующую секунду Уп уже вцепился в волосы Яги и, как дятел, долбил её в затылок, хлопал крыльями по ушам.
 - Уп, успокойся! Она больше нам не враг!
Удод замер, глянул в нашу сторону, увидел Зеба, меня, гукнул радостно и перелетел на спинку трона.
 - Ратная пичуга... - морщась, Яга ощупывала затылок, уши её, буквально, пылали. - Я не в обиде... заслужила трёпку...

И тут защёлкали остальные ячейки. Яга, забыв о боли, метнулась вдоль них, касаясь ладонью запотевших "стёкл". Открывались абсолютно все ячейки. Щёлканье уже напоминало целую мелодию, а воздух пропитывался трудно определимой смесью запахов.
Выскочил Колобок, подлетел к трону и радостно запрыгал вокруг него. Пару раз, не больно, торкнул Зеба в бок и меня в спину.

Вылезли помятые, точно заспанные, Вадик с Димой, кинулись к нам.
 - Привет! Сто лет не виделись!
Дима потупился, стал оправдываться:
 - Опять я влип... Ну, это... не везёт мне на баб... - и, вдруг, замолк, судорожно сглотнув, распахнул обалденно - восторженные глаза: увидел Зарёму. - Классный прикид! Ты... ты такая...
Зарёма смутилась и, густо покраснев, поспешила ретироваться: присоединилась к Яге - открывать ячейки.
Вадик, провожая её взглядом, задержался на Яге, мечущейся от ячейки к ячейке, спросил тихо:
 - Приручила?
 - Вылечила.

Подошёл Изгага, такой же измятый, и тоже, как Дима, начал с оправданий:
 - Оплошал я, Ладушка... не гневись...
 - Успокойся. Я очень рада видеть вас живыми и здоровыми! Учтите... ваше заточение, как урок.

Щёлканья прекратились: все ячейки были открыты. Однако, никто из живых существ не покинул "камеру". Подошла к нам Яга, печально сообщила: остальные мертвы- слишком долго были под чарами...
 - Вы помните, кто есть кто?
Яга кивнула.
 - Закройте снова. Пусть покоятся с миром. И - если возможно, конечно?- имена проставьте. Отныне этот зал будет... Залом Памяти. Погостом Славных. Всё остальное уберите.
Ребята и Изгага молча пошли освобождать ячейки. Сносили всё к трону. Яга и Зарёма в четыре руки закрывали те ячейки, где веками томились и умерли, не дождавшись освобождения, личные враги Морока - Вонюки.

 - Она жива!!! - вдруг закричала Зарёма и скрылась в ячейке.
Зеб, точно прочёл мои мысли: метнулся туда, запрыгнул вслед за девчонкой.
В углу ячейки лежал ворох тряпья, над ним склонилась Зарёма.
Я похлопала Зеба рукой, и он приблизился вплотную к вороху, который слабенько шевелился.
 - Она ещё дышит, - глянула на меня Зарёма полными слёз глазами.

В ворохе находилось тело старушки, ростом чуть менее метра. Впрочем, определение "тело" мало подходило к этому скелетику, обтянутому тонкой пергаментной плёнкой. У старушки не было рук: они отрублены по самые плечи. Вместо глаз ужасные рубцы, покрытые слизью. Вместо волос ребристая чёрная корка, точно оплавленная пластмасса.
 - Чую дух Ладанеюшки... - внезапно прошелестело из тряпок. Старушка задёргалась, пытаясь сесть. Зарёма помогла ей. - Ладонька, ты здесь?
 - Я здесь, - вырвалось у меня.
Старушку передёрнуло, засипела прерывисто:
 - По... дой... ди... ча... до.. шко...
Зарёма подставила ладонь, и я перешла на неё. Девочка поднесла меня к самому лицу старушки.
 - Кос..нись... лба...
Точно к дереву приложила руку: морщинистая, жёсткая кора, прохладная и влажная, как после дождя.
 - Ма... хонькая... плоть... Что... так?
 - Это временно... Так надо.


Внутри старушки слабенько забулькало. Моим подушечкам пальцев стало тепло, под ними, словно
букашки засучили лапками. Старушка судорожно вздохнула, заговорила едва различимо, но уже без сипения и частых пауз:
 - Вижу: не признала... Знамо дело: заточение не красит... А ты всё та же... токмо глазоньки потемнели... Хватила лиха?
У меня во рту пересохло, слова не проталкивались - я лишь кивнула.
 - Эт пакостник ещё жив? - Я интуитивно догадалась, что старушка имеет в виду Морока. - Я предсказала ему погибель... смеялся, поганец... Рук лишил, глаза вырвал... Но я всё ещё вижу: погибель идёт... твоими ножками, Ладонька... Грядёт Очищение... - последние слова старушка почти выкрикнула и, словно, лишилась сил - застыла деревянной куклой.

Мы с Зарёмой переглянулись: она поняла меня с полувзгляда. Я снова оказалась на Зебрике. Зарёма, с предельной осторожностью, уложила старушку на спину, освободила грудь от тряпок, затем, так же бережно опустила меня на бесчувственное тельце.
К великому сожалению, я уже ничем не могла помочь: жизнь угасала. Внутри у старушки были переломаны рёбра, трещина в грудной клетке, часть органов почернела, скукожилась, часть представляла собой желе...
Я посмотрела на Зарёму, на Зеба и помотала головой. Зеб натужно вздохнул, прикрыл глаза. Зарёма тихо всплакнула. Я сама готова была разреветься, но слёзы, как и слова, оледенели внутри меня. Голова стала тяжёлой, веки - свинцовыми, свербело в уголках глаз.
Бескровные губы старушки дрогнули. Меня словно кто подтолкнул: припади ухом. Три слова, точно из глубокой пропасти чудом долетели:
 - Шея... дюжина... очищение... - Это были последние слова: старушка умерла.

Поразительно, как вообще это измочаленное тело удерживало жизнь столько времени?!
 Слова старушки, будто гвозди, вбились в мой мозг. Как их понять? С "очищением" ясно: до этого старушка твёрдо и ясно произнесла: "Грядёт Очищение..." Надо думать, от Морока и от всей его пакостной своры. Очищение всего Тридевятого. А что значит "дюжина"? Это, если не ошибаюсь, двенадцать по- старому. Двенадцать чего? А "шея"? Чья? У старушки были раздроблены шейные хрящики... Может, напутствовала так: береги, мол, шею?..

 Зарёма потянулась забрать меня, и тут голова старушки резко откинулась влево, открыв шею. И мы увидели белую полоску, которой до этого не было. Напоминало пластырь. В следующую секунду на белом проступили розовые буковки неведомого мне алфавита. Они заполнили почти всю полоску. Я приблизилась, дабы попытаться прочесть, но полоска вдруг отстала и, буквально, кинулась мне в руку. Полоска оказалась... берестяной. Как ни странно, у неё даже запах был свежей бересты. Полоска согнулась браслетиком и, я опомниться не успела, как он оказался у меня на запястье левой - меченой - руке. Браслетик был велик, и я подумала, что он, скорее всего, шейный. Однако, едва я шевельнула рукой, как браслетик сжался, плотно обхватив запястье. Буковки стали меркнуть, растворяться в белизне. Когда исчезла последняя буковка, под браслетиком родился нестерпимый зуд - я потянулась почесать, но не успела: вслед за буковкой исчез браслетик. И зуд прекратился. Напрасно всматривалась в руку: ничто, абсолютно, не говорило, что здесь под кожей берестяной браслет.
Глянула на Зарёму, но у неё на лице было не меньшее недоумение. То же самое можно было сказать и о Зебе.

В ячейку заглянула Яга:
 - Эта последняя. Закрывать?
Зарёма озвучила мой немой вопрос:
 - Кто эта женщина?
Яга всмотрелась, наконец, после долгой паузы, сказала:
 - Не при мне было... Може, Смага? Я слышала, что ей отсекли руки и вырвали очи... Вонюка в аккурат одержал победу, а Смага выступила с худым предсказанием...
 - А кем она была?
 - Вещая... Ладанея, как же ты не помнишь? Смага - твоя бабушка, мать твоей матушки...
 - Бабушка? - вырвалось слово, больно царапнув горло.

Странно: Ладанея никак не проявлялась, а Варька чувствовала себя не в своей тарелке... Где, чёрт возьми, эта лентяйка? И кому предназначен браслет - самой Ладанее, или "махонькой плоти"? Ау, чёрствая, отзовись!
Ни гу-гу. Я простилась с бабушкой, поклялась отомстить - так же люто!- её мучителю. Ячейку-склеп закрыли.

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0046481

от 4 мая 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0046481 выдан для произведения:

 ГЛАВА 32


И вот мы снова в "музее". Курдуш, как и в первый раз, остался за дверью. Зеб запрыгнул в трон, я в ожидании замерла на его загривке.

Яга и Зарёма подошли к ячейкам, встали бок о бок, сцепили вытянутые руки, застыли скульптурой. Их молчаливая неподвижность действовала нам с Зебом на нервы. Моё настроение передавалось Спице и она, ощетинившись лезвиями, мелко вздрагивала.
Наконец, "скульптура" ожила: сцепленные руки начертали в воздухе некий знак, затем Яга и Зарёма быстро, скороговоркой, проговорили замысловатую фразу. Спустя мгновение воздух в зале словно пришёл в движение: точно ветерок заскочил, пробежался вдоль стен и исчез, оставив лёгкий запах жареной капусты.

Ближайшая ячейка, в которой находился Уп, издала щелчок, "стекло" будто запотело изнутри. Яга подошла ближе, провела рукой по "стеклу" и оно растворилось в воздухе.
Уп зашевелился. Увидев Ягу, отпрянул в угол ячейки, угрожающе взъерошился. В следующую секунду Уп уже вцепился в волосы Яги и, как дятел, долбил её в затылок, хлопал крыльями по ушам.
 - Уп, успокойся! Она больше нам не враг!
Удод замер, глянул в нашу сторону, увидел Зеба, меня, гукнул радостно и перелетел на спинку трона.
 - Ратная пичуга... - морщась, Яга ощупывала затылок, уши её, буквально, пылали. - Я не в обиде... заслужила трёпку...

И тут защёлкали остальные ячейки. Яга, забыв о боли, метнулась вдоль них, касаясь ладонью запотевших "стёкл". Открывались абсолютно все ячейки. Щёлканье уже напоминало целую мелодию, а воздух пропитывался трудно определимой смесью запахов.
Выскочил Колобок, подлетел к трону и радостно запрыгал вокруг него. Пару раз, не больно, торкнул Зеба в бок и меня в спину.

Вылезли помятые, точно заспанные, Вадик с Димой, кинулись к нам.
 - Привет! Сто лет не виделись!
Дима потупился, стал оправдываться:
 - Опять я влип... Ну, это... не везёт мне на баб... - и, вдруг, замолк, судорожно сглотнув, распахнул обалденно - восторженные глаза: увидел Зарёму. - Классный прикид! Ты... ты такая...
Зарёма смутилась и, густо покраснев, поспешила ретироваться: присоединилась к Яге - открывать ячейки.
Вадик, провожая её взглядом, задержался на Яге, мечущейся от ячейки к ячейке, спросил тихо:
 - Приручила?
 - Вылечила.

Подошёл Изгага, такой же измятый, и тоже, как Дима, начал с оправданий:
 - Оплошал я, Ладушка... не гневись...
 - Успокойся. Я очень рада видеть вас живыми и здоровыми! Учтите... ваше заточение, как урок.

Щёлканья прекратились: все ячейки были открыты. Однако, никто из живых существ не покинул "камеру". Подошла к нам Яга, печально сообщила: остальные мертвы- слишком долго были под чарами...
 - Вы помните, кто есть кто?
Яга кивнула.
 - Закройте снова. Пусть покоятся с миром. И - если возможно, конечно?- имена проставьте. Отныне этот зал будет... Залом Памяти. Погостом Славных. Всё остальное уберите.
Ребята и Изгага молча пошли освобождать ячейки. Сносили всё к трону. Яга и Зарёма в четыре руки закрывали те ячейки, где веками томились и умерли, не дождавшись освобождения, личные враги Морока - Вонюки.

 - Она жива!!! - вдруг закричала Зарёма и скрылась в ячейке.
Зеб, точно прочёл мои мысли: метнулся туда, запрыгнул вслед за девчонкой.
В углу ячейки лежал ворох тряпья, над ним склонилась Зарёма.
Я похлопала Зеба рукой, и он приблизился вплотную к вороху, который слабенько шевелился.
 - Она ещё дышит, - глянула на меня Зарёма полными слёз глазами.

В ворохе находилось тело старушки, ростом чуть менее метра. Впрочем, определение "тело" мало подходило к этому скелетику, обтянутому тонкой пергаментной плёнкой. У старушки не было рук: они отрублены по самые плечи. Вместо глаз ужасные рубцы, покрытые слизью. Вместо волос ребристая чёрная корка, точно оплавленная пластмасса.
 - Чую дух Ладанеюшки... - внезапно прошелестело из тряпок. Старушка задёргалась, пытаясь сесть. Зарёма помогла ей. - Ладонька, ты здесь?
 - Я здесь, - вырвалось у меня.
Старушку передёрнуло, засипела прерывисто:
 - По... дой... ди... ча... до.. шко...
Зарёма подставила ладонь, и я перешла на неё. Девочка поднесла меня к самому лицу старушки.
 - Кос..нись... лба...
Точно к дереву приложила руку: морщинистая, жёсткая кора, прохладная и влажная, как после дождя.
 - Ма... хонькая... плоть... Что... так?
 - Это временно... Так надо.


Внутри старушки слабенько забулькало. Моим подушечкам пальцев стало тепло, под ними, словно
букашки засучили лапками. Старушка судорожно вздохнула, заговорила едва различимо, но уже без сипения и частых пауз:
 - Вижу: не признала... Знамо дело: заточение не красит... А ты всё та же... токмо глазоньки потемнели... Хватила лиха?
У меня во рту пересохло, слова не проталкивались - я лишь кивнула.
 - Эт пакостник ещё жив? - Я интуитивно догадалась, что старушка имеет в виду Морока. - Я предсказала ему погибель... смеялся, поганец... Рук лишил, глаза вырвал... Но я всё ещё вижу: погибель идёт... твоими ножками, Ладонька... Грядёт Очищение... - последние слова старушка почти выкрикнула и, словно, лишилась сил - застыла деревянной куклой.

Мы с Зарёмой переглянулись: она поняла меня с полувзгляда. Я снова оказалась на Зебрике. Зарёма, с предельной осторожностью, уложила старушку на спину, освободила грудь от тряпок, затем, так же бережно опустила меня на бесчувственное тельце.
К великому сожалению, я уже ничем не могла помочь: жизнь угасала. Внутри у старушки были переломаны рёбра, трещина в грудной клетке, часть органов почернела, скукожилась, часть представляла собой желе...
Я посмотрела на Зарёму, на Зеба и помотала головой. Зеб натужно вздохнул, прикрыл глаза. Зарёма тихо всплакнула. Я сама готова была разреветься, но слёзы, как и слова, оледенели внутри меня. Голова стала тяжёлой, веки - свинцовыми, свербело в уголках глаз.
Бескровные губы старушки дрогнули. Меня словно кто подтолкнул: припади ухом. Три слова, точно из глубокой пропасти чудом долетели:
 - Шея... дюжина... очищение... - Это были последние слова: старушка умерла.

Поразительно, как вообще это измочаленное тело удерживало жизнь столько времени?!
 Слова старушки, будто гвозди, вбились в мой мозг. Как их понять? С "очищением" ясно: до этого старушка твёрдо и ясно произнесла: "Грядёт Очищение..." Надо думать, от Морока и от всей его пакостной своры. Очищение всего Тридевятого. А что значит "дюжина"? Это, если не ошибаюсь, двенадцать по- старому. Двенадцать чего? А "шея"? Чья? У старушки были раздроблены шейные хрящики... Может, напутствовала так: береги, мол, шею?..

 Зарёма потянулась забрать меня, и тут голова старушки резко откинулась влево, открыв шею. И мы увидели белую полоску, которой до этого не было. Напоминало пластырь. В следующую секунду на белом проступили розовые буковки неведомого мне алфавита. Они заполнили почти всю полоску. Я приблизилась, дабы попытаться прочесть, но полоска вдруг отстала и, буквально, кинулась мне в руку. Полоска оказалась... берестяной. Как ни странно, у неё даже запах был свежей бересты. Полоска согнулась браслетиком и, я опомниться не успела, как он оказался у меня на запястье левой - меченой - руке. Браслетик был велик, и я подумала, что он, скорее всего, шейный. Однако, едва я шевельнула рукой, как браслетик сжался, плотно обхватив запястье. Буковки стали меркнуть, растворяться в белизне. Когда исчезла последняя буковка, под браслетиком родился нестерпимый зуд - я потянулась почесать, но не успела: вслед за буковкой исчез браслетик. И зуд прекратился. Напрасно всматривалась в руку: ничто, абсолютно, не говорило, что здесь под кожей берестяной браслет.
Глянула на Зарёму, но у неё на лице было не меньшее недоумение. То же самое можно было сказать и о Зебе.

В ячейку заглянула Яга:
 - Эта последняя. Закрывать?
Зарёма озвучила мой немой вопрос:
 - Кто эта женщина?
Яга всмотрелась, наконец, после долгой паузы, сказала:
 - Не при мне было... Може, Смага? Я слышала, что ей отсекли руки и вырвали очи... Вонюка в аккурат одержал победу, а Смага выступила с худым предсказанием...
 - А кем она была?
 - Вещая... Ладанея, как же ты не помнишь? Смага - твоя бабушка, мать твоей матушки...
 - Бабушка? - вырвалось слово, больно царапнув горло.

Странно: Ладанея никак не проявлялась, а Варька чувствовала себя не в своей тарелке... Где, чёрт возьми, эта лентяйка? И кому предназначен браслет - самой Ладанее, или "махонькой плоти"? Ау, чёрствая, отзовись!
Ни гу-гу. Я простилась с бабушкой, поклялась отомстить - так же люто!- её мучителю. Ячейку-склеп закрыли.

Рейтинг: +1 766 просмотров
Комментарии (1)
0 # 4 мая 2012 в 20:59 0
live1
Проза, которую Вы не читали

 

Популярная проза за месяц
162
139
131
129
111
106
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
102
97
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
91
89
86
78
78
78
77
76
76
75
74
73
73
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
70
69
68
67
67
65