ГлавнаяПрозаЖанровые произведенияФэнтези → КОГДА ПРИДЁТ ЗАЗИРКА(русское фэнтези) 11

КОГДА ПРИДЁТ ЗАЗИРКА(русское фэнтези) 11

30 апреля 2012 - Михаил Заскалько

 ГЛАВА 11


Когда мы с Димой, наконец, пришли в себя, то кинулись к веточке, плюхнулись рядом и, точно безумные, принялись разгребать снег вокруг неё. Чем глубже, тем толще становилась веточка, бледнее листочки-иные вообще завядшие и опадали от малейшего прикосновения. Мы и не заметили, как вырыли яму глубиной около двух метров. Веточка на самом деле являлась макушкой дерева: всё время, утолщаясь, ствол уходил вглубь снега. Зелёное чудо было недолгим: минимум через десять минут листочки скукожились и осыпались, а вскоре и сам ствол погиб. Обычное давно высохшее дерево. Дрова, одним словом.
 - И на этом спасибо. Сделаем шины Вадику, раз гипса нет. Да и костёрчик не помешает.

 Топора у нас не было, поэтому Диме пришлось орудовать мечом. Получалось не хуже. В следующие час или два - трудно сказать, ибо время стояло, - мы трудились как пчёлки. Сперва Дима вырубил две метровых чурки, которые расколол на дощечки, затем мы раздели Вадика до трусов - он всё ещё был без сознания - и наложили шины. Я ещё раз заглянула внутрь Вадика - на этот раз без особых усилий и глазной боли, и без отвращения,- выпрямили его тело так, чтобы сломанные рёбра состыковались в местах разломов, обложили дощечками и стянули полосками разрезанного полотенца. Юрик, скрепя сердцем и со слезами, расставался с подарком.
Развели костёрчик, но, едва разгоревшись, он провалился - снег под ним растаял.
Над нами кружил удод и плаксиво упкал.
 - Слушай ты, упка, достал! - взорвалась я. - Без твоего нытья тошно. Лучше бы окрестности осмотрел, может, что интересное увидишь.


Удод молча улетел. Похоже, обиделся.
 - Остынь, Варь. Всё будет тип-топ…
 - Дим, не надо! Ты сам не уверен, так чего мне тут кисель разводить…Стоп! Битые кувшины…
Я достала "скатерть", развернула. "Меню" было то же самое. Взяла останки кувшина - через секунду появилась вторая половинка. Короче говоря, из груды черепков мы сложили подобие очага и вновь разожгли костёр.
Дима, между делом, опустошил блюдо с киселём и умял добрый кусок пирога.
 - Натаем воды,…может, это…ну, Вадим пить захочет…

Ах, Вадим, Вадим, что же нам делать? Тебе лекарства нужны, а у нас даже банального аспирина нет. Баба Нюра, о чём ты думала только… Послала несмышлёнышей чёрт знает куда, а аптечкой не снабдила? На что надеялась? На свои рубашонки? Вот результат: первое испытание не выдержала…


Юрик, травмированный потерей подарка, совсем раскис. Вид у него был жалкий и жалостливый.
 - Алё? Ты тоже решил заболеть?
Юрик не ответил, лишь протяжно вздохнул.
 - Жалеешь, что увязался за нами?
Стрельнул в меня щёлочками глаз и отвернулся.
 - Подумаешь, цаца какая! В обед тыщу лет, а надулся, как ребёнок: ах, любимую тряпочку отобрали…Дим, освободи ещё одно блюдо.


Дима не заставил себя ждать. Как он может это есть?! Овсянку я с детства на дух не выносила, даже когда её сдабривали любимым вареньем. Получалось вроде этого киселя: переслащённая размазня.
Опустошённое блюдо Дима старательно вымыл и обсушил над костром.
Я оттянула рукав свитера насколько возможно:
 - Режь.
Дима недоумённо пожал плечами, взял меч.
 - Где?
 - Отступи немного от пальцев. Так. И второй рукав тоже.
Один обрезок я уложила на дно блюда.
 - Давай сюда эту разобиженную дитятку.
Дима добродушно усмехнулся, осторожно взял в руки разворчавшегося Юрика и опустил в блюдо. Второй обрезок рукава я положила сверху, как одеяло. Юрик перестал ворчать, расплакался, рассыпаясь в любезностях:
 - Благодарствую, Светозарная Ладушка! - и всё в таком духе.
 - Ладно, Дюймовочка, отдыхай.


Блюдо подвинули ближе к огню. Юрик долго возился, хлюпал носом, обещал златые горы и кисельные берега, как только соединится со своими. Наконец, затих, тоненько захрапел.
 - Я бы тоже придавил тряпки часок - другой, - мечтательно вздохнул Дима.
 - Кто против…Что дальше-то делать? Надо идти, но как? Я, думаю, трясти Вадика…нежелательно…
 - Я тоже думаю об этом, - Дима наколол на меч кусок пирога, занёс над костром. - Может, это…ну, попробовать как тебя…
 - Поднимешь?
 - Не знаю. Попробую…
 - Хорошо бы. Вот не хочется думать, а не могу… Боюсь я, Дима, что…
 - Что?
 - Не знаю, как сказать…
 - Сломается лифт от перегрузки?
 - Во! Это я и хотела сказать.
 - Я тоже это…ну, как бы боюсь…Будешь? -протянул мне кусок горячего пирога.
Я не хотела, но взяла. Вяло, абсолютно без аппетита, стала есть. Дима же молотил, как мясорубка.
 - Может, рискнём, а? - спросил, накалывая второй кусок.
 - Нет! Ты сначала порожняком…проложи курс.

Сказала, и тут же подумала про удода: где его носит нелёгкая? "Кино" включилось поразительно легко, как телевизор. Снег да снег кругом, путь далёк лежит…


Мы находились на дне ущелья, которое влево уходило почти ровным разрезом и расширялось. По обе стороны горы, различной высоты и форм. Отсюда, с высоты птичьего полёта, создавалось впечатление детской песочницы с забытыми игрушками, присыпанными снегом. Песочница детей-великанов.
"Спасибо, Уп, - мысленно поблагодарила. - Возвращайся."
 - Вперёд идти бессмысленно: там сплошные горы.
 - Откуда знаешь? - быстро спросил Дима, глянул на меня и отвёл взгляд. Он видел, что и как во время своих прыжков, но скрыл правду. Видимо, не хотел расстраивать, ещё больше накалять обстановку.
 - Знаю, - я почему-то решила не открывать свою связь с Упом - похоже, это имечко прилипнет к удоду. - Пойдём вниз, по ущелью. Скорее всего, выйдём в долину. Я так думаю…
 - Может, мне это…ну, смотаться…разведать?
 - Валяй.
Так с куском пирога в руке и исчез. Я подбросила полешек в костёр и обратилась к Вадику. Попыталась в сотый раз привести его в чувства, но безуспешно. Дрыхнет, что твой сурок. Внутри, вроде, ничего опасного. Так, небольшие воспаления и, следовательно, повышенная температура. Смочила губы его тёплой водичкой, остудила лоб снегом - что я ещё могла сделать…

Вернулся Уп. Плюхнулся мне на плечо, холодный как ледышка. Пересадила его на колено, подвинулась ближе к огню. Отогревшись, Уп благодарно, по голубиному загукал. Накрошила на руку пирог, протянула:
 - Ешь. И прости, что на тебя накричала. Нервы, понимаешь. Сам видишь, ситуация аховая.
Уп понимающе гукнул.
 - Почему ты не говорящий? Рассказал бы, посоветовал, что и как…Ты же тутошний.
Уп перестал клевать, уставился на меня. Хохолок нервно раскрывался и собирался в чубчик.
 - Что? Сказать что хочешь?
Уп молчал, смотрел пристально, и глаза его, казалось, заполнились слезами. Я погладила пальцем его грудку:
 - Не огорчайся. Выше клюв, пробьёмся! Найдём это чёртово Зерно, и ты его склюёшь. Договорились?
 - Уп, - сказал Уп.

Рядом с костром возник Дима, облепленный снегом, как снеговик. Рухнул на колени, протянул к огню красные, точно лапы гусака, руки.
 - Там…там… - он силился что-то сказать, но губы плохо слушались. Он был мокрый, что называется, насквозь. Я кинулась стряхивать с него налипший снег.
 - Снимай! Всё, простудишься. Что случилось?
 - О…оз…думал…твё…твёрдое…провалился… Там…там…люди!

© Copyright: Михаил Заскалько, 2012

Регистрационный номер №0045847

от 30 апреля 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0045847 выдан для произведения:

 ГЛАВА 11


Когда мы с Димой, наконец, пришли в себя, то кинулись к веточке, плюхнулись рядом и, точно безумные, принялись разгребать снег вокруг неё. Чем глубже, тем толще становилась веточка, бледнее листочки-иные вообще завядшие и опадали от малейшего прикосновения. Мы и не заметили, как вырыли яму глубиной около двух метров. Веточка на самом деле являлась макушкой дерева: всё время, утолщаясь, ствол уходил вглубь снега. Зелёное чудо было недолгим: минимум через десять минут листочки скукожились и осыпались, а вскоре и сам ствол погиб. Обычное давно высохшее дерево. Дрова, одним словом.
 - И на этом спасибо. Сделаем шины Вадику, раз гипса нет. Да и костёрчик не помешает.

 Топора у нас не было, поэтому Диме пришлось орудовать мечом. Получалось не хуже. В следующие час или два - трудно сказать, ибо время стояло, - мы трудились как пчёлки. Сперва Дима вырубил две метровых чурки, которые расколол на дощечки, затем мы раздели Вадика до трусов - он всё ещё был без сознания - и наложили шины. Я ещё раз заглянула внутрь Вадика - на этот раз без особых усилий и глазной боли, и без отвращения,- выпрямили его тело так, чтобы сломанные рёбра состыковались в местах разломов, обложили дощечками и стянули полосками разрезанного полотенца. Юрик, скрепя сердцем и со слезами, расставался с подарком.
Развели костёрчик, но, едва разгоревшись, он провалился - снег под ним растаял.
Над нами кружил удод и плаксиво упкал.
 - Слушай ты, упка, достал! - взорвалась я. - Без твоего нытья тошно. Лучше бы окрестности осмотрел, может, что интересное увидишь.


Удод молча улетел. Похоже, обиделся.
 - Остынь, Варь. Всё будет тип-топ…
 - Дим, не надо! Ты сам не уверен, так чего мне тут кисель разводить…Стоп! Битые кувшины…
Я достала "скатерть", развернула. "Меню" было то же самое. Взяла останки кувшина - через секунду появилась вторая половинка. Короче говоря, из груды черепков мы сложили подобие очага и вновь разожгли костёр.
Дима, между делом, опустошил блюдо с киселём и умял добрый кусок пирога.
 - Натаем воды,…может, это…ну, Вадим пить захочет…

Ах, Вадим, Вадим, что же нам делать? Тебе лекарства нужны, а у нас даже банального аспирина нет. Баба Нюра, о чём ты думала только… Послала несмышлёнышей чёрт знает куда, а аптечкой не снабдила? На что надеялась? На свои рубашонки? Вот результат: первое испытание не выдержала…


Юрик, травмированный потерей подарка, совсем раскис. Вид у него был жалкий и жалостливый.
 - Алё? Ты тоже решил заболеть?
Юрик не ответил, лишь протяжно вздохнул.
 - Жалеешь, что увязался за нами?
Стрельнул в меня щёлочками глаз и отвернулся.
 - Подумаешь, цаца какая! В обед тыщу лет, а надулся, как ребёнок: ах, любимую тряпочку отобрали…Дим, освободи ещё одно блюдо.


Дима не заставил себя ждать. Как он может это есть?! Овсянку я с детства на дух не выносила, даже когда её сдабривали любимым вареньем. Получалось вроде этого киселя: переслащённая размазня.
Опустошённое блюдо Дима старательно вымыл и обсушил над костром.
Я оттянула рукав свитера насколько возможно:
 - Режь.
Дима недоумённо пожал плечами, взял меч.
 - Где?
 - Отступи немного от пальцев. Так. И второй рукав тоже.
Один обрезок я уложила на дно блюда.
 - Давай сюда эту разобиженную дитятку.
Дима добродушно усмехнулся, осторожно взял в руки разворчавшегося Юрика и опустил в блюдо. Второй обрезок рукава я положила сверху, как одеяло. Юрик перестал ворчать, расплакался, рассыпаясь в любезностях:
 - Благодарствую, Светозарная Ладушка! - и всё в таком духе.
 - Ладно, Дюймовочка, отдыхай.


Блюдо подвинули ближе к огню. Юрик долго возился, хлюпал носом, обещал златые горы и кисельные берега, как только соединится со своими. Наконец, затих, тоненько захрапел.
 - Я бы тоже придавил тряпки часок - другой, - мечтательно вздохнул Дима.
 - Кто против…Что дальше-то делать? Надо идти, но как? Я, думаю, трясти Вадика…нежелательно…
 - Я тоже думаю об этом, - Дима наколол на меч кусок пирога, занёс над костром. - Может, это…ну, попробовать как тебя…
 - Поднимешь?
 - Не знаю. Попробую…
 - Хорошо бы. Вот не хочется думать, а не могу… Боюсь я, Дима, что…
 - Что?
 - Не знаю, как сказать…
 - Сломается лифт от перегрузки?
 - Во! Это я и хотела сказать.
 - Я тоже это…ну, как бы боюсь…Будешь? -протянул мне кусок горячего пирога.
Я не хотела, но взяла. Вяло, абсолютно без аппетита, стала есть. Дима же молотил, как мясорубка.
 - Может, рискнём, а? - спросил, накалывая второй кусок.
 - Нет! Ты сначала порожняком…проложи курс.

Сказала, и тут же подумала про удода: где его носит нелёгкая? "Кино" включилось поразительно легко, как телевизор. Снег да снег кругом, путь далёк лежит…


Мы находились на дне ущелья, которое влево уходило почти ровным разрезом и расширялось. По обе стороны горы, различной высоты и форм. Отсюда, с высоты птичьего полёта, создавалось впечатление детской песочницы с забытыми игрушками, присыпанными снегом. Песочница детей-великанов.
"Спасибо, Уп, - мысленно поблагодарила. - Возвращайся."
 - Вперёд идти бессмысленно: там сплошные горы.
 - Откуда знаешь? - быстро спросил Дима, глянул на меня и отвёл взгляд. Он видел, что и как во время своих прыжков, но скрыл правду. Видимо, не хотел расстраивать, ещё больше накалять обстановку.
 - Знаю, - я почему-то решила не открывать свою связь с Упом - похоже, это имечко прилипнет к удоду. - Пойдём вниз, по ущелью. Скорее всего, выйдём в долину. Я так думаю…
 - Может, мне это…ну, смотаться…разведать?
 - Валяй.
Так с куском пирога в руке и исчез. Я подбросила полешек в костёр и обратилась к Вадику. Попыталась в сотый раз привести его в чувства, но безуспешно. Дрыхнет, что твой сурок. Внутри, вроде, ничего опасного. Так, небольшие воспаления и, следовательно, повышенная температура. Смочила губы его тёплой водичкой, остудила лоб снегом - что я ещё могла сделать…

Вернулся Уп. Плюхнулся мне на плечо, холодный как ледышка. Пересадила его на колено, подвинулась ближе к огню. Отогревшись, Уп благодарно, по голубиному загукал. Накрошила на руку пирог, протянула:
 - Ешь. И прости, что на тебя накричала. Нервы, понимаешь. Сам видишь, ситуация аховая.
Уп понимающе гукнул.
 - Почему ты не говорящий? Рассказал бы, посоветовал, что и как…Ты же тутошний.
Уп перестал клевать, уставился на меня. Хохолок нервно раскрывался и собирался в чубчик.
 - Что? Сказать что хочешь?
Уп молчал, смотрел пристально, и глаза его, казалось, заполнились слезами. Я погладила пальцем его грудку:
 - Не огорчайся. Выше клюв, пробьёмся! Найдём это чёртово Зерно, и ты его склюёшь. Договорились?
 - Уп, - сказал Уп.

Рядом с костром возник Дима, облепленный снегом, как снеговик. Рухнул на колени, протянул к огню красные, точно лапы гусака, руки.
 - Там…там… - он силился что-то сказать, но губы плохо слушались. Он был мокрый, что называется, насквозь. Я кинулась стряхивать с него налипший снег.
 - Снимай! Всё, простудишься. Что случилось?
 - О…оз…думал…твё…твёрдое…провалился… Там…там…люди!

Рейтинг: +1 654 просмотра
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Популярная проза за месяц
154
129
126
104
101
100
99
99
94
91
91
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
90
85
83
81
81
81
80
80
79
79
78
78
78
77
77
75
74
68
65