ЧЕЛОВЕКИ

10 февраля 2014 - Владимир Михейшин
article188703.jpg

Драма-фарс

Палата в сумасшедшем доме. Белые простыни на металлических решетках.
Полумрак. Полнолуние.

Моисей:- Господи, зачем даровал Ты нам жизнь земную?

Голос:- Что бы вы даровали ее другим, а те другим, ибо в этом есть величие ваше, и ничего нет более ценного, чем дар этот…

Моисей:- Господи, зачем же тогда Ты обрек нас в этой жизни на муки душ наших, а не даровал нам одно только счастье?

Голос:- Что бы в муках горестных, познали вы радость добра и нежность любви через боль утрат ваших, и поняли, как малы вы все в мире этом.

Моисей:- Господи, но зачем же Ты дал смерть нам, ведь нет возврата из тьмы забвения, а есть лишь прах?

Голос:- Что бы поняли вы, как призрачна суета ваша. Тело – прах, а душа – выше тела. Если вы - добро, то в доброте – память ваша, а если вы - зло, то в злобе забвение ваше, и, значит, нет ничего более вечного, чем душа ваша и бренного более тела вашего. Ведь руки вам нужны, что бы делать, но по помыслам вашим. Ведь не рука говорит вам: « На добро», а лишь несет волю вашу. Нет добра или зла в теле. В помыслах ваших и добро ваше и зло ваше.

Моисей:- Господи, а имя нам как?

Голос:- Имя вам – Человек. Ибо от зверей, гадов и птиц отделяет вас Душа ваша. И живы вы, пока жива Душа ваша.

Моисей:- Господи, правду говоришь : Человеки мы, истинно – Человеки…

Входит Санитарка, включает свет и начинает мыть пол.

Моисей:- Свет… Зачем свет… Голос ушел… Скорее выключите свет…

Санитарка:- А, полы ты, что ли, будешь мыть? Или, может, твой голос?

Моисей:- Господи…Она нормальная, но вы, вы же слышали? Слышали голос? В доме скорби голоса не звучат просто так. Может мы избранные? Нет, не мы, а души наши.
Сбросьте простыни с тел ваших, чтобы души стали ближе к свету, ведь в нем то, к чему надо идти. В нем радость и Вера. Это говорю вам я – Моисей из палаты №3.
Сейчас я обращусь к вам. Сейчас…
Где же ты, мысль? У меня нет карманов, иначе я бы спрятал ее в карман, или в портфель, которого у меня то же нет, или еще куда… Сейчас… А, вот ты где, за пазухой, там, где иные прячут камни. Но, у меня нет камней. У меня нет ничего… Ничего, кроме больной Души, как и у вас. Поэтому я с вами и поэтому мы здесь. Слышите: Бом. Бом. Это бьется время в коридорных часах. Бом. Бом. Значит, пришла пора разбрасывать мысли, если только у вас нет камней. Правда, мысли бьют больнее, чем камни.
Слушайте же меня господа Нероны, Сократы, и иже с ними, словом - Душевнобольные… Нет… Скорее – товарищи Сумасшедшие … То же, как то не так… Да и какие, к черту, господа – товарищи товарищам? Это все равно, что каблук к перчатке присобачить. Полный бред.
Но, надо - же с чего-то начать? Так сказать бросить кличь и повести всех вас за собой . Ведь я – Моисей. Я слышал голос свыше, потому, что я им избран. И дело не в пути, по которому я вас поведу, и не во времени, которое это займет. Из точки «Е» в точку «И» кратчайший путь – прямая. Хоть прямая эта не всегда короче кривой наших лишений. Но, прежде чем идти, я произнесу бред, который поймете только вы, потому, что это наш язык, это наш голос, голос больной души. Ведь душа должна болеть, иначе нет ее, и ничего тогда нет, кроме безверия и тьмы. Тьмы? А ведь из нее когда-то Господь создал свет… Значит начало всему – тьма? Значит для того чтобы мы понимали свет, надо сначала понять тьму? Но, у нас все наоборот. Вечно у нас все наоборот.
К сожалению, у меня здесь нет трибуны, что бы сказать речь. Тумбочка есть и есть кровать. А трибуны нет. Значит и не бред это вовсе. Бред надо непременно произносить с трибуны, нацепив на шею галстук, на грудь манишку и сделать умное лицо.. Но, с начало надо положить руку, на какую ни будь книжицу и спеть гимн.
С чего же начать?
Может выкрикнуть смелое: Братья!? Но, тогда обидятся сестры. Сестры!? О, Господи, тогда обидятся братья.
Hu, так сказать, is hu?
А может просто: Дорогие мои homosapien…
Но, все ли мы такие уж разумные? Да и что такое разум. Я не о мозгах, я об уме. Наличие мозга не всегда предполагает наличие ума.
А может: Homo erectus?
Но, все ли мы прямоходящие? Разве не ставят нас на колени, разве не кладут нас на живот, что бы мы ползали в грязи? Тогда, кто же мы?
Господи, дай мне хорошего врача, чтобы вразумил меня. Как же трудно быть сумасшедшим среди нормальных, и нормальным среди сумасшедших.
Но, если я сошел сума, значит, ум ЕСТЬ, или хотя бы имел место быть! Сумасшедшего легко запутать или запугать. Может все вокруг - то же сумасшедшие? Иначе, зачем тогда власть? Что бы делать из нас сумасшедших? Или безумных? Нет, вы уж лучше зовите меня душевнобольным. Ведь если нет души, или она не болит, то и не надо себя гордо называть душевнобольным. Безумие – это совсем другое. Это если нет ума. Ну, живет нормальный человек, душа не болит, ума нет. Счастье то, какое… Ничего от жизни не надо, кроме жизни. Словом - хорошо живет. Какой же он тогда душевнобольной? Он нормальный. Не то, что мы. Вот вам и Hu is hu!

Санитарка:- Лукин, успокойся. Хватит таращиться и пугать остальных … Вот, доложу доктору, и переведут тебя в буйные. Наденут рубашечку, завяжут рукавчики вместе с ручками и будешь биться в тоске.

Моисей:- Hu is hu! Нам всем давно надели смирительные рубашки и связали руки… Hu is hu!

Санитарка:- Марья Ивановна, а Лукин матом ругается…

Моисей:- Hu is hu!

Врач:- Лукин, в чем дело?

Моисей:- Доктор, я понял… Мы же здесь все – Человеки… А все потому, что у нас болит душа..Это говорю вам я – Моисей из палаты №3.

Врач:- Слава Богу, что у нас в больнице только один Моисей…

Моисей:- Ложь… В каждом человеке живет Господь и Моисей. Иначе, какие же мы тогда – Человеки…

Человек-сигарета:- Человеки! Человеки! Вы знали Колумба? Я – да. Да… Да… Это он привез мне табак. Я отмыл его от крови индейцев и впихнул в себя. Безумный Колумб. Он был нормальный безумный. Он обезумел от золота индейцев. А индейцы – душевнобольные. У них болели души, они сходили с ума. Кто из вас не станет сумасшедшим, когда его выгонят из собственного дома? Эй,Чингачгук! Ну вот, опять спрятался под простыней, что бы с него не сняли скальп… Он, то же, сошел с ума. И теперь ему легко. Его время остановилось у черты. Песок перестал сыпаться вниз и биться о стекло времени.
Эй, индеец!

Санитарка:- Да что это такое, в самом деле… Полнолуние что ли?

Врач:- Это - сумасшедший дом, милочка. Хотя, может все наоборот. Может это за стенами больницы – сумасшедший дом?

Человек-сигарета:-Доктор, посмотрите, а у индейца еще есть на голове скальп? Если нет, не беда. Тогда его мозг будет ближе к звездам.
Наш череп – скорлупа, внутри которой мысли. Наше тело – скорлупа, внутри которой душа. Эй, Индеец…

Чингачгук:-Я зарыл томагавк войны… Только отдайте мне назад мою прерию. Все равно скоро конец света. У меня есть календарь мая. В нем все записано. Я считал… Один, два, пять… Стрелка на семь. Кукушка в чужом гнезде… Гнездо на крыше, а крыша – это Вселенная. Все вопросы в душе. Все ответы внутри Вселенной.

Человек-сигарета:- Вот, что с человеком делают звезды.
А я? Я сначала был трубкой, вырезанной из старого вишневого дерева. Потом я стал бумагой, в которую заворачивают табак. Все беды от бумаги. Кто-то в нее заворачивает табак, кто-то мысли, кто-то любовь, а кто-то смерть. Хотя нет того философа, мыслями которого бы не вытирали зад. Поэтому я не хочу быть философом. Я только папиросная бумага. А еще, ко мне приладили фильтр, что бы смерть, как и мысли можно было фильтровать после бумаги. Этакий цензор, зажимающий губы вокруг себя. Я – сигарета. Теперь я заселен в яркую пачку, где и пытаюсь выжить. Все мы узники никотина. Никотин – это наше желание. Значит мы – узники желаний. Дайте затянуться, и я буду вашей верной собакой. Хотя, нет… Собаке нужна цепь… Будка… Кость… Ошейник… Мне же достаточно немного никотина. Он убивает меня, потому, что живет внутри меня… А, внутри него – саркома или импотенция. По мне так уж лучше саркома… Только сумасшедшие не понимают таких простых вещей… А, я – сумасшедший.
Напишите на мне количество смол и никотина, и еще цену. Обязательно – цену. У всего есть цена. Цена нашей смерти зависит от яркости пачки. Но стоит ли искать разницу между дорогой и дешевой смертью? Смерть есть – СМЕРТЬ…
Нормальные думают, что ненормальные не бояться смерти. Но, стоит ли бояться неизбежности. Вы боитесь неизбежности? Да? Тогда вы нормальны. Когда вы умрете, я буду выть на Луну, пуская дым из ноздрей и ждать, когда пройдет полнолуние, и мне сделают укол от вашей неизбежности. На ваших похоронах я буду дико хохотать, но слезы будут стекать по морщинам у хохочущих губ и небритому угловатому подбородку, а ваши наследники будут выдавливать слезы, поверх жадных ухмылок глаз… Ха-Ха-Ха… Они безумны, а я сумасшедший. Ха-Ха-Ха. Что с меня взять. Я – сумасшедший.
Но, если вы, боясь смерти, убиваете себя никотином – нормальные, то я лучше останусь сумасшедшим. Во всяком случае, в отличии от вас, я могу делать то, чего вам всегда хотелось, но, на что не хватало смелости.
Вам даже не хватает смелости выйти на площадь, убиваемую ненавистью и просто крикнуть: - ЧЕЛОВЕКИ, остановитесь!!! Суета – призрачна. Вечна только душа, в которой живет Любовь, или хотя бы Вера в Любовь. Или Надежда на Веру…
А, что ты на все это скажешь, мой друг, Сократ?

Сократ:- Жизнь тела есть зло и ложь. И потому уничтожение этой жизни тела есть благо, и мы должны желать его.

Моисей:- Вот, вот то, что я говорю вам все эти сорок лет наших скитаний. Ибо остальное – ложь. Вы же слышали голос сверху? Слышали? Он так и говорил…

Нерон:- Ложь – это правда, только наоборот. Вы верите в правду, но завтра она может стать ложью. Каждый Цезарь прав, но приходит другой Цезарь и говорит, что вся правда до него – ложь, и только он мерило правды. Я – правда. Потому, что я Цезарь. В день смерти Клавдия, его правда умерла. И, моя, то же умрет со мной…

Чингачгук:- Правда - бессмертна, как звезды…

Нерон:- Чушь… Правда умирает, звезды умирают. Все умирает на пути у Цезаря. Даже цезари. Да что цезари. Вечный Рим то же не вечен. У меня был холст, кисть и краски. И я хотел нарисовать горящий Рим.
Как можно нарисовать огонь, не видя огня? Я приказал поджечь Рим. Как же языки огня лизали небо над городом. Горели лавки и товары в них. Лавочники рвали на себе волосы, считая убытки. Жители Рима в безумстве бегали по улицам, пытаясь уберечься от пожара. Но, огонь не знал пощады. А я в это время играл на арфе и пел, божественно пел о погибшей Трое… Краски растекались по холсту. Красные краски смерти.
Холст… Краски.. Огонь… Вот она – великая музыка безумия…

Сократ: - Закройте ему рот. Он не поет, он убивает ноту за нотой… Он не сумасшедший, он – безумец.

Нерон:- Глупцы. Сам Сенека восторгался моими талантами. Слушайте: «Коней, стремительно скачущих, топот мне слух поражает». Разве это не божественно? Какой же великий артист умирает во мне.

Чингачгук:-Опять – Смерть. Везде Смерть… Спрячьте меня от нее… Я не хочу стать прахом… О, великие боги, возьмите меня на вашу звезду. Я устал быть Человеком. Я устал бояться жить…

Нерон:- А я боюсь смерти… Но, я не умру… Я Цезарь… Я вечен… Кто сказал, что бессмертие души в добре?

Моисей:- Голос свыше… Он сказал, что память о нас от добра нашего…

Нерон:- Твой Голос врет. Или, может, Он не знает, о чем говорит. Ответь, что мы быстрее забываем: добро или зло? Сделай добро ближнему своему, а завтра приди к нему за добром. Ответит он тем же? А сделай ему зло… И он непременно отплатит тебе той же монетой. С жизнью всегда рядом смерть. Все помнят Христа, но и все помнят имя того, кто добил его острием копья под ребро… Рядом с добром всегда зло…

Чингачгук:- Когда к нашему берегу пристали большие каноэ, мы вышли к ним с добром, но добро они быстро забыли. А их зло мы храним в себе до сих пор. Моисей, может он прав?

Нерон:- Цезарь всегда прав.

Сократ: - Мир – это весы. На одной чаше – добро, на другой – зло. Важно – равновесие этих весов.

Нерон:- Мир – это я. Я – это власть. Я милую и казню, дарую и отбираю. Я – добро и зло. Я - основа этих весов, а вы все – только чашечки, на которых груз ваших жизней. Одного я боюсь – это появления нового Цезаря, а значит – Смерти.

Гриб:- А вот нам, грибам, все равно. Человеки… Не Человеки… Нам нужна сырость. Поплачьте на меня, и я вырасту. Говорят, что слезы чистят ваши души. Вам это надо. Потому, что там, где вы, там всегда грязь и смерть.
Мы уже были тогда, когда вас еще не было. И нас никто не трогал. Нас не вырывали из земли, не отрезали от грибницы наточенным лезвием ножа, нас не бросали на раскаленную сковороду. И при этом нас ни кто не спросил: хотим мы этого или нет. А, зачем спрашивать хозяевам у своих рабов: Чего хотите, рабы? Зачем…
Вы знаете, что для нас ад? Это – раскаленная сковорода. У каждого свой ад. Но мы не делали ничего плохого. Мы просто росли. И тут появились вы. Вечно голодные, жадные, лишающие ближнего своего жизни, что бы выжить самому. Для вас нет ничего приятнее, чем горе ближнего. Мы, то же оказались вам ближними.
Вам, наверное, страшно, когда кто-то рядом хочет расти? Вы боитесь, что кто-то станет выше вас, и тогда вы создаете ад. Глупые Человеки. Вы так стремитесь в ад после смерти, что создаете себе его при жизни. Вы убиваете все вокруг себя, оправдываясь тем, что вы венцы творения природы. Цивилизация. Но когда вокруг вас останется только выжженная пустыня, вы покинете эту планету, что бы убить другую. В вас живет смерть.

Чингачгук:- Сократ, а ведь он прав? Мы убиваем себя в себе… Мы такая же природа, как и все, что вокруг нас. Но, вокруг нас смерть…

Моисей:- Нам нужен Голос свыше… Мы запутались… Без Голоса мы – не Человеки. Мы – ни кто… Зачем она включила свет. Все должно иметь свою цель. Но, ее знает только Голос с выше. А он молчит. И теперь, если я поведу вас, то не знаю куда. Если там где мы, там смерть, то лучше никуда не идти… Что бы туда, куда мы придем, то же не было смерти…

Чингачгук:- Да, лучше спрятать голову под простыню, и тогда скальп будет цел… Ведь все равно, скоро конец света. Так написано на календаре мая. Я считал… Один, два, пять… Стрелка на семь. Кукушка в чужом гнезде… Гнездо на крыше, а крыша – это Вселенная. Все вопросы в душе. Все ответы внутри Вселенной.

Человек-сигарета:-Когда вы умрете, я буду выть на Луну, пуская дым из ноздрей и ждать, когда пройдет полнолуние, и мне сделают укол от вашей неизбежности. На ваших похоронах я буду дико хохотать, но слезы будут стекать по морщинам у хохочущих губ и небритому угловатому подбородку… Смерть не может бояться Смерти. Смерти боится - Жизнь.

Врач:- Добрые мои, успокойтесь. Выпейте ваши таблетки и попытайтесь уснуть. Пройдет полнолуние, и вы забудете сегодняшнюю ночь. Но потом все начнется сначала. Опять будет полная Луна, и опять вы услышите Голос свыше, и будите бороться за этот мир, не требуя для себя ни чего, кроме покоя. Храни Бог ваши мечущиеся души.
Спи, бедный мой Сократ? Твои мысли еще нужны … Нужны Человекам…

Сократ:- Тогда пусть они заглянут в свои души и найдут в них искру правды, которую боги поместили в каждое сердце и из которой только они сами смогут раздуть пламя.
А знаете, как я умру? Я попрошу дать мне петуха и принесу его в жертву Богам, за выздоровление. Потому, что смерть – выздоровление Души… Ведь самая великая победа – это победа над самим собой.

Гаснет свет. Полумрак. Полнолуние.

Голос:- И живы вы, пока жива Душа ваша. Потому и имя вам – Человеки…

© Copyright: Владимир Михейшин, 2014

Регистрационный номер №0188703

от 10 февраля 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0188703 выдан для произведения:

Драма-фарс

Палата в сумасшедшем доме. Белые простыни на металлических решетках.
Полумрак. Полнолуние.

Моисей:- Господи, зачем даровал Ты нам жизнь земную?

Голос:- Что бы вы даровали ее другим, а те другим, ибо в этом есть величие ваше, и ничего нет более ценного, чем дар этот…

Моисей:- Господи, зачем же тогда Ты обрек нас в этой жизни на муки душ наших, а не даровал нам одно только счастье?

Голос:- Что бы в муках горестных, познали вы радость добра и нежность любви через боль утрат ваших, и поняли, как малы вы все в мире этом.

Моисей:- Господи, но зачем же Ты дал смерть нам, ведь нет возврата из тьмы забвения, а есть лишь прах?

Голос:- Что бы поняли вы, как призрачна суета ваша. Тело – прах, а душа – выше тела. Если вы - добро, то в доброте – память ваша, а если вы - зло, то в злобе забвение ваше, и, значит, нет ничего более вечного, чем душа ваша и бренного более тела вашего. Ведь руки вам нужны, что бы делать, но по помыслам вашим. Ведь не рука говорит вам: « На добро», а лишь несет волю вашу. Нет добра или зла в теле. В помыслах ваших и добро ваше и зло ваше.

Моисей:- Господи, а имя нам как?

Голос:- Имя вам – Человек. Ибо от зверей, гадов и птиц отделяет вас Душа ваша. И живы вы, пока жива Душа ваша.

Моисей:- Господи, правду говоришь : Человеки мы, истинно – Человеки…

Входит Санитарка, включает свет и начинает мыть пол.

Моисей:- Свет… Зачем свет… Голос ушел… Скорее выключите свет…

Санитарка:- А, полы ты, что ли, будешь мыть? Или, может, твой голос?

Моисей:- Господи…Она нормальная, но вы, вы же слышали? Слышали голос? В доме скорби голоса не звучат просто так. Может мы избранные? Нет, не мы, а души наши.
Сбросьте простыни с тел ваших, чтобы души стали ближе к свету, ведь в нем то, к чему надо идти. В нем радость и Вера. Это говорю вам я – Моисей из палаты №3.
Сейчас я обращусь к вам. Сейчас…
Где же ты, мысль? У меня нет карманов, иначе я бы спрятал ее в карман, или в портфель, которого у меня то же нет, или еще куда… Сейчас… А, вот ты где, за пазухой, там, где иные прячут камни. Но, у меня нет камней. У меня нет ничего… Ничего, кроме больной Души, как и у вас. Поэтому я с вами и поэтому мы здесь. Слышите: Бом. Бом. Это бьется время в коридорных часах. Бом. Бом. Значит, пришла пора разбрасывать мысли, если только у вас нет камней. Правда, мысли бьют больнее, чем камни.
Слушайте же меня господа Нероны, Сократы, и иже с ними, словом - Душевнобольные… Нет… Скорее – товарищи Сумасшедшие … То же, как то не так… Да и какие, к черту, господа – товарищи товарищам? Это все равно, что каблук к перчатке присобачить. Полный бред.
Но, надо - же с чего-то начать? Так сказать бросить кличь и повести всех вас за собой . Ведь я – Моисей. Я слышал голос свыше, потому, что я им избран. И дело не в пути, по которому я вас поведу, и не во времени, которое это займет. Из точки «Е» в точку «И» кратчайший путь – прямая. Хоть прямая эта не всегда короче кривой наших лишений. Но, прежде чем идти, я произнесу бред, который поймете только вы, потому, что это наш язык, это наш голос, голос больной души. Ведь душа должна болеть, иначе нет ее, и ничего тогда нет, кроме безверия и тьмы. Тьмы? А ведь из нее когда-то Господь создал свет… Значит начало всему – тьма? Значит для того чтобы мы понимали свет, надо сначала понять тьму? Но, у нас все наоборот. Вечно у нас все наоборот.
К сожалению, у меня здесь нет трибуны, что бы сказать речь. Тумбочка есть и есть кровать. А трибуны нет. Значит и не бред это вовсе. Бред надо непременно произносить с трибуны, нацепив на шею галстук, на грудь манишку и сделать умное лицо.. Но, с начало надо положить руку, на какую ни будь книжицу и спеть гимн.
С чего же начать?
Может выкрикнуть смелое: Братья!? Но, тогда обидятся сестры. Сестры!? О, Господи, тогда обидятся братья.
Hu, так сказать, is hu?
А может просто: Дорогие мои homosapien…
Но, все ли мы такие уж разумные? Да и что такое разум. Я не о мозгах, я об уме. Наличие мозга не всегда предполагает наличие ума.
А может: Homo erectus?
Но, все ли мы прямоходящие? Разве не ставят нас на колени, разве не кладут нас на живот, что бы мы ползали в грязи? Тогда, кто же мы?
Господи, дай мне хорошего врача, чтобы вразумил меня. Как же трудно быть сумасшедшим среди нормальных, и нормальным среди сумасшедших.
Но, если я сошел сума, значит, ум ЕСТЬ, или хотя бы имел место быть! Сумасшедшего легко запутать или запугать. Может все вокруг - то же сумасшедшие? Иначе, зачем тогда власть? Что бы делать из нас сумасшедших? Или безумных? Нет, вы уж лучше зовите меня душевнобольным. Ведь если нет души, или она не болит, то и не надо себя гордо называть душевнобольным. Безумие – это совсем другое. Это если нет ума. Ну, живет нормальный человек, душа не болит, ума нет. Счастье то, какое… Ничего от жизни не надо, кроме жизни. Словом - хорошо живет. Какой же он тогда душевнобольной? Он нормальный. Не то, что мы. Вот вам и Hu is hu!

Санитарка:- Лукин, успокойся. Хватит таращиться и пугать остальных … Вот, доложу доктору, и переведут тебя в буйные. Наденут рубашечку, завяжут рукавчики вместе с ручками и будешь биться в тоске.

Моисей:- Hu is hu! Нам всем давно надели смирительные рубашки и связали руки… Hu is hu!

Санитарка:- Марья Ивановна, а Лукин матом ругается…

Моисей:- Hu is hu!

Врач:- Лукин, в чем дело?

Моисей:- Доктор, я понял… Мы же здесь все – Человеки… А все потому, что у нас болит душа..Это говорю вам я – Моисей из палаты №3.

Врач:- Слава Богу, что у нас в больнице только один Моисей…

Моисей:- Ложь… В каждом человеке живет Господь и Моисей. Иначе, какие же мы тогда – Человеки…

Человек-сигарета:- Человеки! Человеки! Вы знали Колумба? Я – да. Да… Да… Это он привез мне табак. Я отмыл его от крови индейцев и впихнул в себя. Безумный Колумб. Он был нормальный безумный. Он обезумел от золота индейцев. А индейцы – душевнобольные. У них болели души, они сходили с ума. Кто из вас не станет сумасшедшим, когда его выгонят из собственного дома? Эй,Чингачгук! Ну вот, опять спрятался под простыней, что бы с него не сняли скальп… Он, то же, сошел с ума. И теперь ему легко. Его время остановилось у черты. Песок перестал сыпаться вниз и биться о стекло времени.
Эй, индеец!

Санитарка:- Да что это такое, в самом деле… Полнолуние что ли?

Врач:- Это - сумасшедший дом, милочка. Хотя, может все наоборот. Может это за стенами больницы – сумасшедший дом?

Человек-сигарета:-Доктор, посмотрите, а у индейца еще есть на голове скальп? Если нет, не беда. Тогда его мозг будет ближе к звездам.
Наш череп – скорлупа, внутри которой мысли. Наше тело – скорлупа, внутри которой душа. Эй, Индеец…

Чингачгук:-Я зарыл томагавк войны… Только отдайте мне назад мою прерию. Все равно скоро конец света. У меня есть календарь мая. В нем все записано. Я считал… Один, два, пять… Стрелка на семь. Кукушка в чужом гнезде… Гнездо на крыше, а крыша – это Вселенная. Все вопросы в душе. Все ответы внутри Вселенной.

Человек-сигарета:- Вот, что с человеком делают звезды.
А я? Я сначала был трубкой, вырезанной из старого вишневого дерева. Потом я стал бумагой, в которую заворачивают табак. Все беды от бумаги. Кто-то в нее заворачивает табак, кто-то мысли, кто-то любовь, а кто-то смерть. Хотя нет того философа, мыслями которого бы не вытирали зад. Поэтому я не хочу быть философом. Я только папиросная бумага. А еще, ко мне приладили фильтр, что бы смерть, как и мысли можно было фильтровать после бумаги. Этакий цензор, зажимающий губы вокруг себя. Я – сигарета. Теперь я заселен в яркую пачку, где и пытаюсь выжить. Все мы узники никотина. Никотин – это наше желание. Значит мы – узники желаний. Дайте затянуться, и я буду вашей верной собакой. Хотя, нет… Собаке нужна цепь… Будка… Кость… Ошейник… Мне же достаточно немного никотина. Он убивает меня, потому, что живет внутри меня… А, внутри него – саркома или импотенция. По мне так уж лучше саркома… Только сумасшедшие не понимают таких простых вещей… А, я – сумасшедший.
Напишите на мне количество смол и никотина, и еще цену. Обязательно – цену. У всего есть цена. Цена нашей смерти зависит от яркости пачки. Но стоит ли искать разницу между дорогой и дешевой смертью? Смерть есть – СМЕРТЬ…
Нормальные думают, что ненормальные не бояться смерти. Но, стоит ли бояться неизбежности. Вы боитесь неизбежности? Да? Тогда вы нормальны. Когда вы умрете, я буду выть на Луну, пуская дым из ноздрей и ждать, когда пройдет полнолуние, и мне сделают укол от вашей неизбежности. На ваших похоронах я буду дико хохотать, но слезы будут стекать по морщинам у хохочущих губ и небритому угловатому подбородку, а ваши наследники будут выдавливать слезы, поверх жадных ухмылок глаз… Ха-Ха-Ха… Они безумны, а я сумасшедший. Ха-Ха-Ха. Что с меня взять. Я – сумасшедший.
Но, если вы, боясь смерти, убиваете себя никотином – нормальные, то я лучше останусь сумасшедшим. Во всяком случае, в отличии от вас, я могу делать то, чего вам всегда хотелось, но, на что не хватало смелости.
Вам даже не хватает смелости выйти на площадь, убиваемую ненавистью и просто крикнуть: - ЧЕЛОВЕКИ, остановитесь!!! Суета – призрачна. Вечна только душа, в которой живет Любовь, или хотя бы Вера в Любовь. Или Надежда на Веру…
А, что ты на все это скажешь, мой друг, Сократ?

Сократ:- Жизнь тела есть зло и ложь. И потому уничтожение этой жизни тела есть благо, и мы должны желать его.

Моисей:- Вот, вот то, что я говорю вам все эти сорок лет наших скитаний. Ибо остальное – ложь. Вы же слышали голос сверху? Слышали? Он так и говорил…

Нерон:- Ложь – это правда, только наоборот. Вы верите в правду, но завтра она может стать ложью. Каждый Цезарь прав, но приходит другой Цезарь и говорит, что вся правда до него – ложь, и только он мерило правды. Я – правда. Потому, что я Цезарь. В день смерти Клавдия, его правда умерла. И, моя, то же умрет со мной…

Чингачгук:- Правда - бессмертна, как звезды…

Нерон:- Чушь… Правда умирает, звезды умирают. Все умирает на пути у Цезаря. Даже цезари. Да что цезари. Вечный Рим то же не вечен. У меня был холст, кисть и краски. И я хотел нарисовать горящий Рим.
Как можно нарисовать огонь, не видя огня? Я приказал поджечь Рим. Как же языки огня лизали небо над городом. Горели лавки и товары в них. Лавочники рвали на себе волосы, считая убытки. Жители Рима в безумстве бегали по улицам, пытаясь уберечься от пожара. Но, огонь не знал пощады. А я в это время играл на арфе и пел, божественно пел о погибшей Трое… Краски растекались по холсту. Красные краски смерти.
Холст… Краски.. Огонь… Вот она – великая музыка безумия…

Сократ: - Закройте ему рот. Он не поет, он убивает ноту за нотой… Он не сумасшедший, он – безумец.

Нерон:- Глупцы. Сам Сенека восторгался моими талантами. Слушайте: «Коней, стремительно скачущих, топот мне слух поражает». Разве это не божественно? Какой же великий артист умирает во мне.

Чингачгук:-Опять – Смерть. Везде Смерть… Спрячьте меня от нее… Я не хочу стать прахом… О, великие боги, возьмите меня на вашу звезду. Я устал быть Человеком. Я устал бояться жить…

Нерон:- А я боюсь смерти… Но, я не умру… Я Цезарь… Я вечен… Кто сказал, что бессмертие души в добре?

Моисей:- Голос свыше… Он сказал, что память о нас от добра нашего…

Нерон:- Твой Голос врет. Или, может, Он не знает, о чем говорит. Ответь, что мы быстрее забываем: добро или зло? Сделай добро ближнему своему, а завтра приди к нему за добром. Ответит он тем же? А сделай ему зло… И он непременно отплатит тебе той же монетой. С жизнью всегда рядом смерть. Все помнят Христа, но и все помнят имя того, кто добил его острием копья под ребро… Рядом с добром всегда зло…

Чингачгук:- Когда к нашему берегу пристали большие каноэ, мы вышли к ним с добром, но добро они быстро забыли. А их зло мы храним в себе до сих пор. Моисей, может он прав?

Нерон:- Цезарь всегда прав.

Сократ: - Мир – это весы. На одной чаше – добро, на другой – зло. Важно – равновесие этих весов.

Нерон:- Мир – это я. Я – это власть. Я милую и казню, дарую и отбираю. Я – добро и зло. Я - основа этих весов, а вы все – только чашечки, на которых груз ваших жизней. Одного я боюсь – это появления нового Цезаря, а значит – Смерти.

Гриб:- А вот нам, грибам, все равно. Человеки… Не Человеки… Нам нужна сырость. Поплачьте на меня, и я вырасту. Говорят, что слезы чистят ваши души. Вам это надо. Потому, что там, где вы, там всегда грязь и смерть.
Мы уже были тогда, когда вас еще не было. И нас никто не трогал. Нас не вырывали из земли, не отрезали от грибницы наточенным лезвием ножа, нас не бросали на раскаленную сковороду. И при этом нас ни кто не спросил: хотим мы этого или нет. А, зачем спрашивать хозяевам у своих рабов: Чего хотите, рабы? Зачем…
Вы знаете, что для нас ад? Это – раскаленная сковорода. У каждого свой ад. Но мы не делали ничего плохого. Мы просто росли. И тут появились вы. Вечно голодные, жадные, лишающие ближнего своего жизни, что бы выжить самому. Для вас нет ничего приятнее, чем горе ближнего. Мы, то же оказались вам ближними.
Вам, наверное, страшно, когда кто-то рядом хочет расти? Вы боитесь, что кто-то станет выше вас, и тогда вы создаете ад. Глупые Человеки. Вы так стремитесь в ад после смерти, что создаете себе его при жизни. Вы убиваете все вокруг себя, оправдываясь тем, что вы венцы творения природы. Цивилизация. Но когда вокруг вас останется только выжженная пустыня, вы покинете эту планету, что бы убить другую. В вас живет смерть.

Чингачгук:- Сократ, а ведь он прав? Мы убиваем себя в себе… Мы такая же природа, как и все, что вокруг нас. Но, вокруг нас смерть…

Моисей:- Нам нужен Голос свыше… Мы запутались… Без Голоса мы – не Человеки. Мы – ни кто… Зачем она включила свет. Все должно иметь свою цель. Но, ее знает только Голос с выше. А он молчит. И теперь, если я поведу вас, то не знаю куда. Если там где мы, там смерть, то лучше никуда не идти… Что бы туда, куда мы придем, то же не было смерти…

Чингачгук:- Да, лучше спрятать голову под простыню, и тогда скальп будет цел… Ведь все равно, скоро конец света. Так написано на календаре мая. Я считал… Один, два, пять… Стрелка на семь. Кукушка в чужом гнезде… Гнездо на крыше, а крыша – это Вселенная. Все вопросы в душе. Все ответы внутри Вселенной.

Человек-сигарета:-Когда вы умрете, я буду выть на Луну, пуская дым из ноздрей и ждать, когда пройдет полнолуние, и мне сделают укол от вашей неизбежности. На ваших похоронах я буду дико хохотать, но слезы будут стекать по морщинам у хохочущих губ и небритому угловатому подбородку… Смерть не может бояться Смерти. Смерти боится - Жизнь.

Врач:- Добрые мои, успокойтесь. Выпейте ваши таблетки и попытайтесь уснуть. Пройдет полнолуние, и вы забудете сегодняшнюю ночь. Но потом все начнется сначала. Опять будет полная Луна, и опять вы услышите Голос свыше, и будите бороться за этот мир, не требуя для себя ни чего, кроме покоя. Храни Бог ваши мечущиеся души.
Спи, бедный мой Сократ? Твои мысли еще нужны … Нужны Человекам…

Сократ:- Тогда пусть они заглянут в свои души и найдут в них искру правды, которую боги поместили в каждое сердце и из которой только они сами смогут раздуть пламя.
А знаете, как я умру? Я попрошу дать мне петуха и принесу его в жертву Богам, за выздоровление. Потому, что смерть – выздоровление Души… Ведь самая великая победа – это победа над самим собой.

Гаснет свет. Полумрак. Полнолуние.

Голос:- И живы вы, пока жива Душа ваша. Потому и имя вам – Человеки…

Рейтинг: +1 215 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!