НАШЕСТВИЕ (11)

article205210.jpg
 
 
(продолжение)

Начало см. Агент НКВД



СВЯЗЬ С МОСКВОЙ УСТАНОВЛЕНА

1.

    Сквозь густые молочно-белые облака пробивался самолет с красными звездами на крыльях и на фюзеляже. И чем выше он поднимался, тем холоднее становилось в металлическом его брюхе людям, сидящим на лавочках вдоль бортов. В призрачном синем свете единственной в ледяном чреве лампочки люди казались горбатыми от парашютов, прикрепленных за их спинами. Наконец, самолет вырвался из облачного плена под черно-фиолетовое небо, усыпанное крупными яркими звездами, по которому важно плыла громадная серебряная луна.



    Капитан государственной безопасности Громов смотрел на людей, отважившихся на прыжок, в прямом смысле слова, в неизвестное. Да, им известен квадрат выброски, известно, что внизу густая лесная чащоба, отделяющая место их планируемого приземления на десять километров южнее желез-ной дороги Минск – Москва, столько же километров до минского шоссе, семь до леспромхоза… Но в скольких километрах или метрах до ближайшего немецкого солдата они приземлятся – неизвестно. А через лес проходят аж три проселочные дороги, соединяющие между собой близлежащие села и деревни. По ним в ночное время немцы могли скрытно передвигать свои полки и дивизии к линии фронта, где началось новое наступление на Москву группы армий «Центр». Но страха за свою жизнь у Громова не было – была только тревога: не провалить задание и не погубить понапрасну жизни доверенных ему командованием людей. Каждого из них он отобрал из нескольких десятков добровольцев. Каждому он объяснил, где придется им воевать – в глубоком тылу противника, где нет линии фронта, где враги будут со всех сторон, где каждый боец будет представлять советскую власть, партию и комсомол. И задача их оперативно-разведывательного отряда не только разведка и диверсии, но организация массового партизанского движения в Крайской области…

– Какая красотища! – прервал мысли Громова восхищенный девичий голос.

Громов улыбнулся. Это была ефрейтор Валя Реутова. Петр Данилович вспомнил, как она попала к нему. Он попросил начальника курса подготовки радистов дать ему самых лучших, надежных и выносливых ребят, и тот прислал к нему двух – Федю Филиппова, крепкого спортивного и девчушку восемнадцати лет, полтора метра от пола, Валю. Он хотел без лишних разговоров отправить ее назад, но она выложила перед его строгим взором несколько похвальных листов за победы в лыжных и стрелковых соревнованиях и добавила, что она еще хорошо владеет немецким языком. Майор Куприн, который тоже занимался отбором бойцов в группу, посмотрел на нее и спросил:
– А ты сумеешь жить среди немцев в самом Крайске, непосредственно общаться с ними, им улыбаться?
– Смогу… Должна смочь, товарищ майор, – ответила девушка. 
– Тебя некому там будет защитить, Валя. А ты девушка красивая, – сказал Куприн. – Всякое может случиться с тобой, и ты должна пережить и вынести все, помня свою главную задачу и долг перед Родиной. 
– Я буду помнить, товарищ майор, – хотя и ярко зардевшись, поняв, что имеет в виду Куприн, твердо ответила Валя.
– Ее, Петр Данилович, выведите на Лунина, – сказал Куприн Громову, когда девушка вышла. – Надеюсь, он сможет обеспечить ее безопасность.

                                                         

Громов согласился с мнением Куприна и не стал просить заменить Валю. Прошедшие три недели показали, что они с Куприным не ошиблись в Вале.

…Дверь пилотской кабины открылась. Вышел штурман.

– Подходим к цели, – громко сказал он Громову. – Приготовьтесь.

Повозившись с замками люка, штурман распахнул его. И в без того ледяной салон самолета ворвался обжигающий ветер – на высоте девятисот метров мороз заходил за минус пятьдесят. 

– Пошли, – скомандовал штурман, и цепочка парашютистов споро двинулась к люку. 

Громов прыгал последним. Валю он поставил перед собой. 



Раскинув руки и ноги, Громов старался высмотреть в темноте Валин силуэт, но секунда, проскочившая между их прыжками, разделила их на несколько десятков метров. Громов дернул кольцо парашюта, почувствовал сильный толчок снизу, и падение перешло в плавное планирование. Земли не было видно. Нигде не было ни огонька. Удар о землю мог произойти внезапно, что грозило травмами каждому парашютисту. И, не дай Бог, поломать ноги самому командиру. Петр Данилович стал подбирать стропы и внюхиваться в воздух, надеясь раньше удара о землю, унюхать запахи земли. Он подогнул колени, как будто уже коснулся поверхности земли. И, тем не менее, удар о землю оказался неожиданным. Громов повалился на бок, и его поволокло по колючим кустам. Наконец, погасив купол парашюта, Громов собрал его и подал условный сигнал: кря-кря… кря-кря…



Первой откликнулась Валя. Она вышла к Громову со скомканным парашютом и с рюкзаком за спиной.

– Цела? – обрадовано спросил ее Громов.
– Все в порядке, товарищ капитан, – ответила Валя.

К утру подтянулись и остальные бойцы. Все обошлось без серьезных травм, а на мелкие никто не пожаловался.

Спрятав парашюты, группа быстрым маршем направилась прочь с места приземления. Громову оставалось только определить их точное местонахождение. Через час движения он отправил двух бойцов на разведку. Они вскоре вернулись, и младший лейтенант Киселев доложил Громову:
– Мы находимся в трех километрах к югу-западу от деревни Лопатино. В деревне немцы. Около взвода.

Громов посмотрел на карту и с неудовольствием отметил, что летчики сбросили их на тридцать километров восточнее и в малолесистой области, испещренной дорогами и дорожками.

                                     

Группа укрылась в перелеске, постаравшись понадежнее замаскироваться, и стала ждать темноты.

2.

Девушка в синем пальтишке, в коричневом платке с корзинкой в руке прошла по Геринг-штрассе и остановилась возле одного из домов, на стене которого висела доска распоряжений и приказов немецкой администрации города и городской управы. Она пробежала по ним глазами. При этом она заметила, что форточка в третьем окне справа на втором этаже закрыта. Это означало, что там ее ждут. 

                                             

Войдя в подъезд, она взбежала наверх и нажала на кнопку звонка. Дверь открылась не сразу. Сначала женский голос поинтересовался:
– Кто там?
Девушка ответила:
– Я от тети Клавы.
После этих слов дверь моментально распахнулась. Женщина средних лет впустила гостью в переднюю со словами:
– Она обещала прислать с тобой баночку меду.
Это были обусловленные слова пароля.
– Да, липового, – уже с веселой улыбкой отозвалась девушка.

Женщина закрыла дверь, задвинула массивный засов и повернулась к гостье.

– Ну, здравствуй, – сказала она и обняла девушку, как родную.
– Меня зовут Валя. Это и по-настоящему и по-нынешнему, – сказала девушка. 
– Меня – Любовь Трофимовна, – ответила женщина. – Проходи на кухню. Сейчас мы будем пить чай. Небось, промерзла, пока добиралась. 
– Да, как-то уже привыкла. Месяц по здешним лесам ходим.
– А мы вас ждали с нетерпением.
– Командир группы хотел обеспечить меня надежными документами. Теперь я жительница села Бритово из-под Юхнова. Сюда пришла якобы к тетке, а она куда-то еще летом уехала.
– Многие эвакуировались из Крайска до прихода немцев, – сказала Любовь Трофимовна.

Напоив гостью чаем, она приготовила ей ванну.
– Тебе ж в лесу негде было и помыться, бедняжка.
– Мы мылись в бане. Два раза, – ответила девушка. 

После ванны Валю сморил сон. Любовь Трофимовна постелила ей на диване и уложила спать.

– Спи. Все равно до вечера командир не придет.

Когда Валя уснула, Любовь Трофимовна позвонила Павлу.
– Это звонит Голубка, – сказала она. – Жду сегодня вас в гости.

Павел понял: пришел долгожданный связной из Москвы. Он хотел бы сразу примчаться на Геринг-штрассе, но ему нужно было ввести в курс дел лейтенанта Фосса, прибывшего из абверштелле на место убитого Йорга.

Только в сумерках зимнего вечера Павел приехал к Алексеевым. Любовь Трофимовна представила ему Валю.

Павел был удивлен, увидев перед собой девочку-подростка, и спросил:
– Сколько тебе лет? 
– Скоро будет девятнадцать.

Еще больше он был удивлен, узнав, что эта девочка и будет его радисткой.

– Только я рацию оставила в лесу, недалеко от дороги, чтобы с нею не ходить по городу, – сказала Валя.
– Привезем, – ответил Павел. – Это не проблема. Важнее тебя легализовать в городе и устроить на работу. 
– У меня хорошие документы, – сказала Валя и вынула из внутреннего кармана пальто справку от бритовского старосты и паспорт и добавила:
– Все настоящее.

Документы действительно не могли вызвать подозрения у немцев. Все было сделано согласно их требованиям. Юхновская отметка в паспорте о регистрации гражданки Ярмак стояла, но в Крайске ей нужно было перерегистрироваться.
Павел взял Валин паспорт. 
– Я все сделаю сам, – сказал он. – А тебе, Валюша, придется до моего возвращения побыть безвыходно дома. – Когда приду, съездим за рацией.

3.

Павел не заметил удивления в глазах Вали, когда она увидела его. Мог ли он признать в ней ту девчушку, сестру его одноклассницы Насти, которая бывало, крутилась в маленькой комнатке, где жила семья Реутовых, когда Павел приходил к ним. Он ухаживал за Настей. Сколько раз Валя заставала их целующимися за занавеской, отделяющей кровать родителей от глаз посторонних. Вале тоже нравился высокий красивый парень, особенно когда он стал приходить в курсантской форме, а она подросла и стала школьницей. Последний раз она увидела Павла в тридцать четвертом, на похоронах Насти, утонувшей при купании в реке. Тогда на Павле была уже командирская форма с кубиками в петлицах.

Валя сперва удивилась, но потом подумала:
– Он просто похож на Пашу.
А через несколько минут она совсем убедилась, что опозналась, так манеры и речь немца отличались от Пашиных.

Немец пришел через день. Он вернул Вале паспорт и отдал справку о том, что Валентина Мироновна Ярмак служит домработницей у фройляйн Кох. 

– Сегодня переберешься к своей хозяйке, – сказал Павел Вале. 
– К хозяйке? – безмерно удивилась Валя. Ей странным показалось то, что у нее вдруг может появиться хозяйка. Само слово ей было чуждо.
– Да, к хозяйке, – повторил Павел. – Она певица. Будешь ее обслуживать. В противном случае, тебя могут услать в Германию.
– Я не думала, что… – проговорила Валя, но Павел ее резко оборвал:
– Мы о многом не думали до войны. Теперь приходится – и уже добрее добавил: – А оттуда поедем за твоей рацией. А хозяйки не бойся. Она не помешает тебе в выполнении твоего задания.

Валя не знала о разговоре, состоявшемся у Павла с Эрикой вечером предыдущего дня.

– Эрика наш, советский, хотя и заблудившийся человек, – сказал Павел. 
– А вы, разве, советский? Я приняла вас за настоящего немца, – удивилась Валя.

Павлу хотелось ответить девушке: советский, Валюша, московского разлива, родился, жил, учился, закончил нашу военную школу, но он сухо бросил: – Я и есть настоящий немец.

Он отпустил сцепление, дал газ и вырулил снова на дорогу и предупредил Валю: 
– Скоро будет лес, из которого ты пришла в город. Не пропусти то место, где спрятала рацию.

Думая о том, где пристроить Валю так, чтобы она имела и жилье и работу, дающую ей полную свободу располагать своим временем и собою, Павел подумал об Эрике. Певица вполне могла иметь прислугу.

Вернувшись из казино с Эрикой, Павел сказал ей, что она должна помочь одной девушке, взять ее к себе в услужение. Эрика недоуменно взглянула на Павла:
– Ты сказал, что я должна? Но ты не поинтересовался – хочу ли я этого. 
– Не поинтересовался, Эрика, именно потому, что ты должна это сделать.

Приказной тон любовника Эрике не понравился.
– Простите, гауптман, я не служу под вашим началом, чтобы выслушивать ваши приказы. Я свободная женщина и…
– Пока свободная, Эрика, пока, – усмехнулся Павел. – Это и удивительно, что ты, дочь комиссара, до сих пор не в лагере.
Эрика испуганно вздрогнула, словно ее хлестнули плеткой.

                                                                                                 

– Папа умер еще в двадцатом… Я совсем не помню его… Откуда ты…
– Знаю, Эрика. На то я и контрразведчик, чтобы знать все обо всех.
– Почему же ты меня до сих пор не арестовал?
– А зачем? Меня больше волнует то, что с тобой сделают русские, когда они вернутся сюда. Ты работаешь на нас, немцев, поешь в ресторане для немецких офицеров…
– И даже сплю с одним из них, – горько усмехнулась Эрика и, взглянув Павлу в глаза, спросила – Ты думаешь, что наши… что русские вернутся?
– Иного и быть не может, – серьезно ответил Павел. – Наши войска хотя и продвигаются еще вперед, но на последнем издыхании. Мы не готовы к длительной войне. Затягивание ее для нас катастрофа.
– И это говоришь ты, немецкий офицер?
– Об этом говорят и генералы, которые видят, во что обернулся наш блицкриг.
– Если все так плохо, то я… то ты… ты заберешь меня с собой? 
– Я не знаю, как мною распорядится мое командование, – ответил Павел. – Я ничего не могу тебе гарантировать. Ты сама себе должна стать гарантией того, что русские тебя не отправят в Сибирь.
– Как? – напуганная перспективой попасть в сибирский лагерь, с отчаянием в голосе воскликнула Эрика.
– Работать на русских, – ответил Павел.
Эрика потрясенно смотрела на Павла.
– Что ты хочешь этим сказать?
– То, что сказал в самом начале: ты должна взять к себе в дом прислугу, юную девушку. Это будет первым шагом к тому, чтобы Родина простила тебя. Ты же не предательница.
– А… А кто она?.. Кто ты?..
Павел улыбнулся и прижал Эрику к себе.
– Много будешь знать, скоро состаришься.

4.

Павел был рад появившейся возможности оперативно связываться с Москвой. Первая передача состоялась через четыре дня после того, как Валя поселилась у Эрики, 28 ноября. Павел отвез Валю за пятнадцать километров от города. Она передала:

«Благодарю за связь. В ближайшие день-два ожидается прибытие полка истребителей на аэродром Крайска для дальнейшего следования ближе к линии фронта. Танкисты жалуются на некачественное горючее, замерзающее в баках. Трофейного горючего не хватает, чтобы обеспечить все танковые соединения из-за чего многие танки не могут покинуть исходные позиции. Госпитали Крайска и санитарные эшелоны, следующие через Крайск, переполнены обмороженными солдатами, сейчас составляющими основную часть потерь немецких войск. Количество эшелонов в последние дни с пополнением войск живой силой и техникой, проходящих через Крайск, значительно сократилось до одного-двух в сутки. Рысь».

Получив ответ о благополучном прохождении шифрограммы, Валя свернула рацию. Вернулся в город Павел по другой дороге. Он отвез Валю домой, а сам вернулся на службу. Едва он скинул шинель, как позвонил оберштурмбанфюрер Ланг.

– Гауптман, хочу поздравить тебя. У нас появилась русский пианист. Рация работала где-то совсем рядом с городом. Длительность передачи составила три минуты семь секунд. 
– Поздравляю, оберштурмбанфюрер. Засекли ее? – спросил Павел, хотя знал, что в городе еще нет радиопеленгаторов.
– Ха-ха, гауптман. Думаешь, это проблема только СД? Нет, но и ваша, абвера. Передай своим контрразведчикам. И нам вместе нужно требовать из Берлина радиопеленгаторы. Без них нам не засечь пианиста. 
– Ты прав, оберштурмбанфюрер. Я сообщу о появлении рации своему начальству.

На следующий день Валя приняла ответ из Москвы:

«Поздравляем с установлением связи. Благодарим за информацию. Успехов. Отец».

(продолжение следует)


© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0205210

от 30 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0205210 выдан для произведения:
 
 
(продолжение)

Начало см. Агент НКВД



СВЯЗЬ С МОСКВОЙ УСТАНОВЛЕНА

1.

    Сквозь густые молочно-белые облака пробивался самолет с красными звездами на крыльях и на фюзеляже. И чем выше он поднимался, тем холоднее становилось в металлическом его брюхе людям, сидящим на лавочках вдоль бортов. В призрачном синем свете единственной в ледяном чреве лампочки люди казались горбатыми от парашютов, прикрепленных за их спинами. Наконец, самолет вырвался из облачного плена под черно-фиолетовое небо, усыпанное крупными яркими звездами, по которому важно плыла громадная серебряная луна.



    Капитан государственной безопасности Громов смотрел на людей, отважившихся на прыжок, в прямом смысле слова, в неизвестное. Да, им известен квадрат выброски, известно, что внизу густая лесная чащоба, отделяющая место их планируемого приземления на десять километров южнее желез-ной дороги Минск – Москва, столько же километров до минского шоссе, семь до леспромхоза… Но в скольких километрах или метрах до ближайшего немецкого солдата они приземлятся – неизвестно. А через лес проходят аж три проселочные дороги, соединяющие между собой близлежащие села и деревни. По ним в ночное время немцы могли скрытно передвигать свои полки и дивизии к линии фронта, где началось новое наступление на Москву группы армий «Центр». Но страха за свою жизнь у Громова не было – была только тревога: не провалить задание и не погубить понапрасну жизни доверенных ему командованием людей. Каждого из них он отобрал из нескольких десятков добровольцев. Каждому он объяснил, где придется им воевать – в глубоком тылу противника, где нет линии фронта, где враги будут со всех сторон, где каждый боец будет представлять советскую власть, партию и комсомол. И задача их оперативно-разведывательного отряда не только разведка и диверсии, но организация массового партизанского движения в Крайской области…

– Какая красотища! – прервал мысли Громова восхищенный девичий голос.

Громов улыбнулся. Это была ефрейтор Валя Реутова. Петр Данилович вспомнил, как она попала к нему. Он попросил начальника курса подготовки радистов дать ему самых лучших, надежных и выносливых ребят, и тот прислал к нему двух – Федю Филиппова, крепкого спортивного и девчушку восемнадцати лет, полтора метра от пола, Валю. Он хотел без лишних разговоров отправить ее назад, но она выложила перед его строгим взором несколько похвальных листов за победы в лыжных и стрелковых соревнованиях и добавила, что она еще хорошо владеет немецким языком. Майор Куприн, который тоже занимался отбором бойцов в группу, посмотрел на нее и спросил:
– А ты сумеешь жить среди немцев в самом Крайске, непосредственно общаться с ними, им улыбаться?
– Смогу… Должна смочь, товарищ майор, – ответила девушка. 
– Тебя некому там будет защитить, Валя. А ты девушка красивая, – сказал Куприн. – Всякое может случиться с тобой, и ты должна пережить и вынести все, помня свою главную задачу и долг перед Родиной. 
– Я буду помнить, товарищ майор, – хотя и ярко зардевшись, поняв, что имеет в виду Куприн, твердо ответила Валя.
– Ее, Петр Данилович, выведите на Лунина, – сказал Куприн Громову, когда девушка вышла. – Надеюсь, он сможет обеспечить ее безопасность.

                                                         

Громов согласился с мнением Куприна и не стал просить заменить Валю. Прошедшие три недели показали, что они с Куприным не ошиблись в Вале.

…Дверь пилотской кабины открылась. Вышел штурман.

– Подходим к цели, – громко сказал он Громову. – Приготовьтесь.

Повозившись с замками люка, штурман распахнул его. И в без того ледяной салон самолета ворвался обжигающий ветер – на высоте девятисот метров мороз заходил за минус пятьдесят. 

– Пошли, – скомандовал штурман, и цепочка парашютистов споро двинулась к люку. 

Громов прыгал последним. Валю он поставил перед собой. 



Раскинув руки и ноги, Громов старался высмотреть в темноте Валин силуэт, но секунда, проскочившая между их прыжками, разделила их на несколько десятков метров. Громов дернул кольцо парашюта, почувствовал сильный толчок снизу, и падение перешло в плавное планирование. Земли не было видно. Нигде не было ни огонька. Удар о землю мог произойти внезапно, что грозило травмами каждому парашютисту. И, не дай Бог, поломать ноги самому командиру. Петр Данилович стал подбирать стропы и внюхиваться в воздух, надеясь раньше удара о землю, унюхать запахи земли. Он подогнул колени, как будто уже коснулся поверхности земли. И, тем не менее, удар о землю оказался неожиданным. Громов повалился на бок, и его поволокло по колючим кустам. Наконец, погасив купол парашюта, Громов собрал его и подал условный сигнал: кря-кря… кря-кря…



Первой откликнулась Валя. Она вышла к Громову со скомканным парашютом и с рюкзаком за спиной.

– Цела? – обрадовано спросил ее Громов.
– Все в порядке, товарищ капитан, – ответила Валя.

К утру подтянулись и остальные бойцы. Все обошлось без серьезных травм, а на мелкие никто не пожаловался.

Спрятав парашюты, группа быстрым маршем направилась прочь с места приземления. Громову оставалось только определить их точное местонахождение. Через час движения он отправил двух бойцов на разведку. Они вскоре вернулись, и младший лейтенант Киселев доложил Громову:
– Мы находимся в трех километрах к югу-западу от деревни Лопатино. В деревне немцы. Около взвода.

Громов посмотрел на карту и с неудовольствием отметил, что летчики сбросили их на тридцать километров восточнее и в малолесистой области, испещренной дорогами и дорожками.

                                     

Группа укрылась в перелеске, постаравшись понадежнее замаскироваться, и стала ждать темноты.

2.

Девушка в синем пальтишке, в коричневом платке с корзинкой в руке прошла по Геринг-штрассе и остановилась возле одного из домов, на стене которого висела доска распоряжений и приказов немецкой администрации города и городской управы. Она пробежала по ним глазами. При этом она заметила, что форточка в третьем окне справа на втором этаже закрыта. Это означало, что там ее ждут. 

                                             

Войдя в подъезд, она взбежала наверх и нажала на кнопку звонка. Дверь открылась не сразу. Сначала женский голос поинтересовался:
– Кто там?
Девушка ответила:
– Я от тети Клавы.
После этих слов дверь моментально распахнулась. Женщина средних лет впустила гостью в переднюю со словами:
– Она обещала прислать с тобой баночку меду.
Это были обусловленные слова пароля.
– Да, липового, – уже с веселой улыбкой отозвалась девушка.

Женщина закрыла дверь, задвинула массивный засов и повернулась к гостье.

– Ну, здравствуй, – сказала она и обняла девушку, как родную.
– Меня зовут Валя. Это и по-настоящему и по-нынешнему, – сказала девушка. 
– Меня – Любовь Трофимовна, – ответила женщина. – Проходи на кухню. Сейчас мы будем пить чай. Небось, промерзла, пока добиралась. 
– Да, как-то уже привыкла. Месяц по здешним лесам ходим.
– А мы вас ждали с нетерпением.
– Командир группы хотел обеспечить меня надежными документами. Теперь я жительница села Бритово из-под Юхнова. Сюда пришла якобы к тетке, а она куда-то еще летом уехала.
– Многие эвакуировались из Крайска до прихода немцев, – сказала Любовь Трофимовна.

Напоив гостью чаем, она приготовила ей ванну.
– Тебе ж в лесу негде было и помыться, бедняжка.
– Мы мылись в бане. Два раза, – ответила девушка. 

После ванны Валю сморил сон. Любовь Трофимовна постелила ей на диване и уложила спать.

– Спи. Все равно до вечера командир не придет.

Когда Валя уснула, Любовь Трофимовна позвонила Павлу.
– Это звонит Голубка, – сказала она. – Жду сегодня вас в гости.

Павел понял: пришел долгожданный связной из Москвы. Он хотел бы сразу примчаться на Геринг-штрассе, но ему нужно было ввести в курс дел лейтенанта Фосса, прибывшего из абверштелле на место убитого Йорга.

Только в сумерках зимнего вечера Павел приехал к Алексеевым. Любовь Трофимовна представила ему Валю.

Павел был удивлен, увидев перед собой девочку-подростка, и спросил:
– Сколько тебе лет? 
– Скоро будет девятнадцать.

Еще больше он был удивлен, узнав, что эта девочка и будет его радисткой.

– Только я рацию оставила в лесу, недалеко от дороги, чтобы с нею не ходить по городу, – сказала Валя.
– Привезем, – ответил Павел. – Это не проблема. Важнее тебя легализовать в городе и устроить на работу. 
– У меня хорошие документы, – сказала Валя и вынула из внутреннего кармана пальто справку от бритовского старосты и паспорт и добавила:
– Все настоящее.

Документы действительно не могли вызвать подозрения у немцев. Все было сделано согласно их требованиям. Юхновская отметка в паспорте о регистрации гражданки Ярмак стояла, но в Крайске ей нужно было перерегистрироваться.
Павел взял Валин паспорт. 
– Я все сделаю сам, – сказал он. – А тебе, Валюша, придется до моего возвращения побыть безвыходно дома. – Когда приду, съездим за рацией.

3.

Павел не заметил удивления в глазах Вали, когда она увидела его. Мог ли он признать в ней ту девчушку, сестру его одноклассницы Насти, которая бывало, крутилась в маленькой комнатке, где жила семья Реутовых, когда Павел приходил к ним. Он ухаживал за Настей. Сколько раз Валя заставала их целующимися за занавеской, отделяющей кровать родителей от глаз посторонних. Вале тоже нравился высокий красивый парень, особенно когда он стал приходить в курсантской форме, а она подросла и стала школьницей. Последний раз она увидела Павла в тридцать четвертом, на похоронах Насти, утонувшей при купании в реке. Тогда на Павле была уже командирская форма с кубиками в петлицах.

Валя сперва удивилась, но потом подумала:
– Он просто похож на Пашу.
А через несколько минут она совсем убедилась, что опозналась, так манеры и речь немца отличались от Пашиных.

Немец пришел через день. Он вернул Вале паспорт и отдал справку о том, что Валентина Мироновна Ярмак служит домработницей у фройляйн Кох. 

– Сегодня переберешься к своей хозяйке, – сказал Павел Вале. 
– К хозяйке? – безмерно удивилась Валя. Ей странным показалось то, что у нее вдруг может появиться хозяйка. Само слово ей было чуждо.
– Да, к хозяйке, – повторил Павел. – Она певица. Будешь ее обслуживать. В противном случае, тебя могут услать в Германию.
– Я не думала, что… – проговорила Валя, но Павел ее резко оборвал:
– Мы о многом не думали до войны. Теперь приходится – и уже добрее добавил: – А оттуда поедем за твоей рацией. А хозяйки не бойся. Она не помешает тебе в выполнении твоего задания.

Валя не знала о разговоре, состоявшемся у Павла с Эрикой вечером предыдущего дня.

– Эрика наш, советский, хотя и заблудившийся человек, – сказал Павел. 
– А вы, разве, советский? Я приняла вас за настоящего немца, – удивилась Валя.

Павлу хотелось ответить девушке: советский, Валюша, московского разлива, родился, жил, учился, закончил нашу военную школу, но он сухо бросил: – Я и есть настоящий немец.

Он отпустил сцепление, дал газ и вырулил снова на дорогу и предупредил Валю: 
– Скоро будет лес, из которого ты пришла в город. Не пропусти то место, где спрятала рацию.

Думая о том, где пристроить Валю так, чтобы она имела и жилье и работу, дающую ей полную свободу располагать своим временем и собою, Павел подумал об Эрике. Певица вполне могла иметь прислугу.

Вернувшись из казино с Эрикой, Павел сказал ей, что она должна помочь одной девушке, взять ее к себе в услужение. Эрика недоуменно взглянула на Павла:
– Ты сказал, что я должна? Но ты не поинтересовался – хочу ли я этого. 
– Не поинтересовался, Эрика, именно потому, что ты должна это сделать.

Приказной тон любовника Эрике не понравился.
– Простите, гауптман, я не служу под вашим началом, чтобы выслушивать ваши приказы. Я свободная женщина и…
– Пока свободная, Эрика, пока, – усмехнулся Павел. – Это и удивительно, что ты, дочь комиссара, до сих пор не в лагере.
Эрика испуганно вздрогнула, словно ее хлестнули плеткой.

                                                                                                 

– Папа умер еще в двадцатом… Я совсем не помню его… Откуда ты…
– Знаю, Эрика. На то я и контрразведчик, чтобы знать все обо всех.
– Почему же ты меня до сих пор не арестовал?
– А зачем? Меня больше волнует то, что с тобой сделают русские, когда они вернутся сюда. Ты работаешь на нас, немцев, поешь в ресторане для немецких офицеров…
– И даже сплю с одним из них, – горько усмехнулась Эрика и, взглянув Павлу в глаза, спросила – Ты думаешь, что наши… что русские вернутся?
– Иного и быть не может, – серьезно ответил Павел. – Наши войска хотя и продвигается еще вперед, но на последнем издыхании. Мы не готовы к длительной войне. Затягивание ее для нас катастрофа.
– И это говоришь ты, немецкий офицер?
– Об этом говорят и генералы, которые видят, во что обернулся наш блицкриг.
– Если все так плохо, то я… то ты… ты заберешь меня с собой? 
– Я не знаю, как мною распорядится мое командование, – ответил Павел. – Я ничего не могу тебе гарантировать. Ты сама себе должна стать гарантией того, что русские тебя не отправят в Сибирь.
– Как? – напуганная перспективой попасть в сибирский лагерь, с отчаянием в голосе воскликнула Эрика.
– Работать на русских, – ответил Павел.
Эрика потрясенно смотрела на Павла.
– Что ты хочешь этим сказать?
– То, что сказал в самом начале: ты должна взять к себе в дом прислугу, юную девушку. Это будет первым шагом к тому, чтобы Родина простила тебя. Ты же не предательница.
– А… А кто она?.. Кто ты?..
Павел улыбнулся и прижал Эрику к себе.
– Много будешь знать, скоро состаришься.

4.

Павел был рад появившейся возможности оперативно связываться с Москвой. Первая передача состоялась через четыре дня после того, как Валя поселилась у Эрики, 28 ноября. Павел отвез Эрику за пятнадцать километров от города. Она передала:

«Благодарю за связь. В ближайшие день-два ожидается прибытие полка истребителей на аэродром Крайска для дальнейшего следования ближе к линии фронта. Танкисты жалуются на некачественное горючее, замерзающее в баках. Трофейного горючего не хватает, чтобы обеспечить все танковые соединения из-за чего многие танки не могут покинуть исходные позиции. Госпитали Крайска и санитарные эшелоны, следующие через Крайск, переполнены обмороженными солдатами, сейчас составляющими основную часть потерь немецких войск. Количество эшелонов в последние дни с пополнением войск живой силой и техникой, проходящих через Крайск, значительно сократилось до одного-двух в сутки. Рысь».

Получив ответ о благополучном прохождении шифрограммы, Валя свернула рацию. Вернулся в город Павел по другой дороге. Он отвез Валю домой, а сам вернулся на службу. Едва он скинул шинель, как позвонил оберштурмбанфюрер Ланг.

– Гауптман, хочу поздравить тебя. У нас появилась русский пианист. Рация работала где-то совсем рядом с городом. Длительность передачи составила три минуты семь секунд. 
– Поздравляю, оберштурмбанфюрер. Засекли ее? – спросил Павел, хотя знал, что в городе еще нет радиопеленгаторов.
– Ха-ха, гауптман. Думаешь, это проблема только СД? Нет, но и ваша, абвера. Передай своим контрразведчикам. И нам вместе нужно требовать из Берлина радиопеленгаторы. Без них нам не засечь пианиста. 
– Ты прав, оберштурмбанфюрер. Я сообщу о появлении рации своему начальству.

На следующий день Валя приняла ответ из Москвы:

«Поздравляем с установлением связи. Благодарим за информацию. Успехов. Отец».

(продолжение следует)


Рейтинг: +4 297 просмотров
Комментарии (2)
Денис Маркелов # 30 марта 2014 в 21:25 +1
Хорошая проза. Микст из исторического и приключенского жанра
Лев Казанцев-Куртен # 31 марта 2014 в 08:16 0
Спасибо за оценку, Денис.
Популярная проза за месяц
152
129
126
104
101
100
99
99
94
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
83
81
81
81
80
80
79
78
78
78
77
77
75
75
74
68
65