НАШЕСТВИЕ (12)

article205349.jpg
 
(продолжение)

Начало см. Агент НКВД




ВОЗМЕЗДИЕ

1.

Павел не сразу понял то, что произошло под Москвой в конце первой недели декабря. На отдельных участках фронта Красная армия нанесла по немецким войскам несколько мощных ударов, вклинившись в их передний край обороны. Затем начали откатываться моторизованные дивизии Гудериана от Тулы. Оптимисты говорили, что Сталин готовится к бегству, и бросил остатки Красной армии, чтобы выиграть несколько дней для эвакуации ценностей и уничтожения секретных документов. 

– Это даже лучше для нас, – заявляли они. – Русские быстрее истощат себя, и дальше будут драпать до Урала так, что их не смогут догнать лучшие части вермахта. 

Однако к середине декабря стало ясно даже самым наивным, что немецкие войска отступают. Ими был сдан Клин, вскоре Волоколамск и Калинин. 
Совинформбюро сообщило о разгроме немецко-фашистских войск под Москвой. 

                

В Крайске тоже не было спокойствия. 14 декабря взлетели пакгаузы с горючим и боеприпасами на аэродроме. Через два дня произошел взрыв водокачки на железнодорожном узле. На три дня остановилось движение в обоих направлениях. Эшелоны застряли на подъезде к Крайску и с Запада, и с Востока. Павел поспешил передать об этом в Москву:

«После выведения из строя водокачки на железнодорожном узле Крайска отмечается скопление эшелонов идущих как в восточном, так и в западном направлении. Ремонт водокачки продлится не менее трех суток. Рысь».


На следующий день на подъездные железнодорожные узлы советские бомбардировщики обрушили град бомб, отрезав дорогу для уцелевших эшелонов и вперед, и назад. Несколько немецких эшелонов было уничтожено.



Оберштурмбанфюрер Ланг рвал и метал, требуя от подчиненных немедленно отыскать виновников диверсий на аэродроме и на водокачке. Продолжала работать неизвестная русская рация.

Ланг приказал провести облаву, взять двадцать заложников и повесить на Гитлерплац, центральной площади. Одиннадцать женщин и девушек, восемь мужчин разного возраста и один подросток были повешены 21 декабря.
Павел стоял среди офицеров и скрежетал зубами. 
– Тебе, оберштурмбанфюрер Ланг, после этого не жить – поклялся Павел, глядя на несчастных с петлями на шее, стоящих на ящиках, вместо помостов.

2.

Новый год Павел встречал в казино. Эрика спела свои песенки до наступления полуночи, и села за столик к Павлу. Ровно в двенадцать ночи они выпили шампанское за сорок второй год.

– Пусть он принесет людям счастья, – сказала Эрика. 
– Пусть он принесет нам победу, – сказал Павел.
– Кому «нам»? – лукаво улыбнувшись, спросила Эрика.
– Нам с тобой, милая, – тоже улыбнулся Павел.

Веселье в зале разгоралось с неимоверной скоростью. Изрядно выпившие еще до полуночи офицеры теперь пили безостановочно. 

Около часа к Павлу подошел оберштурмбанфюрер Ланг. Он был почти трезв и мрачен. Ланг поздравил гауптмана Шульца и его подругу с Новым годом и сообщил, что получил вызов в Берлин.

– Я ничего хорошего не жду от этой поездки. Кальтенбруннер не простит мне здешних моих проколов, – сказал он Павлу. – Может больше не увидимся, гауптман.
– Когда уезжаешь, оберштурмбанфюрер? – поинтересовался Павел.
– Завтра… Нет, уже сегодня, – ответил Ланг. 

                                                  

Павел нахмурился. Столь скоропалительный отъезд начальника Крайского СД мешал Павлу привести в исполнение приговор карателю.
Ланг выпил налитый на донышко фужера коньяк. Павел в это время шепнул Эрике:
– Пригласи его потанцевать. Потом… потом позови его к себе в гости, намекни, что с приятным продолжением… 

При этих словах он так сильно сжал ей руку, что Эрика поморщилась от боли, но едва Ланг поставил фужер на стол, она кокетливо улыбнулась ему:
– Герр оберштурмбанфюрер, не откажите даме в танце.

Ланг удивленно посмотрел на нее, потом на Павла, сидевшего с недовольным лицом.
– Гауптман, твоя дама просит меня…
– Пусть делает, что хочет. Я ей не муж, – зло ответил Павел и налил в свой фужер коньяк почти до краев.
– Вы, никак, поссорились, – сказал Ланг и подал Эрике руку.

Едва они направились к танцевальному пятачку, где под томную мелодию танцевали две или три пары, Павел поднялся со стула и, прихватив бутылку с оставшимся коньяком, вышел из зала. Он надел утепленную шинель и фуражку. У входных дверей стоял промерзший насквозь часовой в железной каске и в тонкой шинели. На сизом его носу висела капля.

Павел, прикинувшись пьяным, похлопал солдата по плечу и сунул ему в руки бутылку, проговорив:
– На, подогрей свою кровь, солдат. На улице минус тридцать, а в ней плюс сорок. Результат в твою пользу.
Глаза у солдата радостно блеснули. 
– Благодарю вас, герр гауптман.

На улице действительно было морозно, но не более, чем минус десять. Только вдоль улицы дул, словно в трубу, пронизывающий ветер, мигом выдувая из-под шинели тепло. Павел быстро отыскал «мерседес» оберштурмбанфюрера. Павел знал, что Ланг любит водить машину сам и услугами шофера пользуется редко. Никого вблизи от «мерседеса» не было. Шофера, которым запрещалось оставлять включенным мотор машин надолго из-за экономии бензина, попрятались кто где. Впрочем, и машин было немного. 
Открыв незапертую заднюю дверцу, Павел нырнул в салон и сел, пригнувшись так, чтобы не быть заметным со стороны, в надежде, что Ланг не откажется от восхитительного тела Эрики. 

Эрика, а за нею Ланг вышли минут через двадцать. Эрика смеялась и висла на руке оберштурмбанфюрера. 

Павел опустился на пол и вынул из рукава шинели стилет с тонким стальным клинком. 

Ланг усадил Эрику на переднее сидение, обошел машину и сел за руль. Его рука потянулась к ключу зажигания, но в то же мгновение клинок вонзился штурмбанфюреру сзади в шею, скользнув по нижнему краю черепа. Начальник Крайского отделения СД Ланг даже не успел понять, что он убит. И вряд ли до его мозга дошла боль. Но Павлу некогда было размышлять на эту тему. Он только приказал Эрике:
– Быстро выходи из машины и иди к моей. Только не кричи. Потом, потом отнервничаешься.

Эрика послушно покинула «мерседес», подошла к рядом стоящему «опелю» и села в его промерзший салон. 

Павел, выйдя из «мерседеса», внимательно осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, тоже сел в «опель». 
Заправленный качественным трофейным бензином, он завелся с пол-оборота.

Эрика, как только машина тронулась, разрыдалась:
– Ты его убил, Пауль? Убил?
– Я привел в исполнение приговор, – угрюмо ответил Павел.
– Чей? Зачем?
– Ты знаешь, он на днях казнил двадцать ни в чем неповинных людей – женщин, мужчин, стариков и даже подростка не пожалел. Я решил его за них покарать. Ты не согласна? Тогда беги, доноси на меня в СД. Я остановлю машину.
Павел и впрямь притормозил, но Эрика схватила его за руку и сказала с обидой: 
– Как ты мог это мне сказать, Пауль? Я испугалась. Я никогда не видела, как убивают людей. А он меня перед этим так целовал, обрадованный возможностью провести остаток Новогодней ночи в моей постели…

3.

2 января Павла вызвали к штурмбанфюреру Веберу, временно исполнявшему обязанности начальника Крайского отделения СД вместо убитого Ланга.

– Судя по показаниям часового, находившегося у входа, вы, гауптман, покинули казино около часу ночи один. 
– Да, герр штурмбанфюрер. У нас с фройляйн Кох вышла размолвка, и я решил уехать.
– Причина размолвки?
– Я хотел пойти с нею танцевать, но она предпочла оберштурмбанфюрера Ланга. Я не мог этого стерпеть.
– Вы вышли из казино и сели в машину оберштурмбанфюрера? 
– Зачем мне было садиться в чужую машину, герр штурмбанфюрер?
– Чтобы отомстить оберштурмбанфюреру.
– За что? Скорее я отомстил бы фройляйн Кох за нанесенную мне обиду. Но на свежем воздухе моя горячность прошла, и я подумал, не вернуться ли мне, но в это время вышли оберштурмбанфюрер Ланг и фройляйн Кох и направились к машине оберштурмбанфюрера. Фройляйн Кох, увидев мою машину, что-то сказала Лангу и подошла ко мне. Она сказала мне, что не хотела меня обидеть, согласившись потанцевать с оберштурмбанфюрером. Я открыл дверцу и сказал ей: «Тогда садись, поедем заниматься любовью».
Она села и мы уехали.

– А оберштурмбанфюрер?
– Мы уехали вперед.
– Оберштурмбанфюрер был убит профессиональным ударом в шею тончайшим клинком, похожим на стилет. Вы же обучались этому?
– Да, герр штурмбанфюрер. И если бы я хотел убить вашего шефа, то не таким способом, а скорее удавкой или ударом по голове чем-нибудь тяжелым. Но тогда мне пришлось бы убить и фройляйн Кох. Нас учили, не оставлять в живых свидетелей. А вы, как понимаю, будете допрашивать и ее, не так ли, герр штурмбанфюрер?
– Уже, – ответил Вебер. – Уже допросили. Ваши и ее показания совпадают. Только она показала, что не сама подошла к вам, а вы окликнули ее и попросили прощения за то, что бросили ее одну. А оберштурмбанфюрер любезно согласился отвезти ее домой.
– Пусть будет так, штурмбанфюрер. Женщина есть женщина, – проговорил Павел. – Да, я позвал ее и попросил прощения. Внесите это исправление в протокол. Вы не верите мне? 
– У меня нет никаких улик против вас, гауптман – признался Вебер. – Но мой нюх подсказывает, что… Впрочем, я не исключаю и стечение обстоятельств и вашу профессиональную подготовку. И знаю, что вы могли бы убить оберштурмбанфюрера так, что на вас не упало бы и тени подозрения. 
– Вы правы, герр штурмбанфюрер. И я тогда бы охотился бы сам за собою.

…– Я перетрухала, когда Вебер стал допрашивать меня, – призналась Эрика. – Я боялась, что-нибудь напутать…
– И напутала, – усмехнулся Павел, – сказав, что я окликнул тебя, и я попросил у тебя прощения. 
– Я подумала, что так будет логичней – ответила Эрика. – Прости, я подвела тебя.
– Наоборот, это расхождение только усилило в глазах Вебера правдоподобность наших показаний. Ты умница. Теперь ты можешь считать себя участницей ликвидации начальника Крайского отделения СД оберштурмбанфюрера СД и карателя Ланга, – сказал ей Павел.


(продолжение следует)


© Copyright: Лев Казанцев-Куртен, 2014

Регистрационный номер №0205349

от 31 марта 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0205349 выдан для произведения:
 
(продолжение)

Начало см. Агент НКВД




ВОЗМЕЗДИЕ

1.

Павел не сразу понял то, что произошло под Москвой в конце первой недели декабря. На отдельных участках фронта Красная армия нанесла по немецким войскам несколько мощных ударов, вклинившись в их передний край обороны. Затем начали откатываться моторизованные дивизии Гудериана от Тулы. Оптимисты говорили, что Сталин готовится к бегству, и бросил остатки Красной армии, чтобы выиграть несколько дней для эвакуации ценностей и уничтожения секретных документов. 

– Это даже лучше для нас, – заявляли они. – Русские быстрее истощат себя, и дальше будут драпать до Урала так, что их не смогут догнать лучшие части вермахта. 

Однако к середине декабря стало ясно даже самым наивным, что немецкие войска отступают. Ими был сдан Клин, вскоре Волоколамск и Калинин. 
Совинформбюро сообщило о разгроме немецко-фашистских войск под Москвой. 

                

В Крайске тоже не было спокойствия. 14 декабря взлетели пакгаузы с горючим и боеприпасами на аэродроме. Через два дня произошел взрыв водокачки на железнодорожном узле. На три дня остановилось движение в обоих направлениях. Эшелоны застряли на подъезде к Крайску и с Запада, и с Востока. Павел поспешил передать об этом в Москву:

«После выведения из строя водокачки на железнодорожном узле Крайска отмечается скопление эшелонов идущих как в восточном, так и в западном направлении. Ремонт водокачки продлится не менее трех суток. Рысь».


На следующий день на подъездные железнодорожные узлы советские бомбардировщики обрушили град бомб, отрезав дорогу для уцелевших эшелонов и вперед, и назад. Несколько немецких эшелонов было уничтожено.



Оберштурмбанфюрер Ланг рвал и метал, требуя от подчиненных немедленно отыскать виновников диверсий на аэродроме и на водокачке. Продолжала работать неизвестная русская рация.

Ланг приказал провести облаву, взять двадцать заложников и повесить на Гитлерплац, центральной площади. Одиннадцать женщин и девушек, восемь мужчин разного возраста и один подросток были повешены 21 декабря.
Павел стоял среди офицеров и скрежетал зубами. 
– Тебе, оберштурмбанфюрер Ланг, после этого не жить – поклялся Павел, глядя на несчастных с петлями на шее, стоящих на ящиках, вместо помостов.

2.

Новый год Павел встречал в казино. Эрика спела свои песенки до наступления полуночи, и села за столик к Павлу. Ровно в двенадцать ночи они выпили шампанское за сорок второй год.

– Пусть он принесет людям счастья, – сказала Эрика. 
– Пусть он принесет нам победу, – сказал Павел.
– Кому «нам»? – лукаво улыбнувшись, спросила Эрика.
– Нам с тобой, милая, – тоже улыбнулся Павел.

Веселье в зале разгоралось с неимоверной скоростью. Изрядно выпившие еще до полуночи офицеры теперь пили безостановочно. 

Около часа к Павлу подошел оберштурмбанфюрер Ланг. Он был почти трезв и мрачен. Ланг поздравил гауптмана Шульца и его подругу с Новым годом и сообщил, что получил вызов в Берлин.

– Я ничего хорошего не жду от этой поездки. Кальтенбруннер не простит мне здешних моих проколов, – сказал он Павлу. – Может больше не увидимся, гауптман.
– Когда уезжаешь, оберштурмбанфюрер? – поинтересовался Павел.
– Завтра… Нет, уже сегодня, – ответил Ланг. 

                                                  

Павел нахмурился. Столь скоропалительный отъезд начальника Крайского СД мешал Павлу привести в исполнение приговор карателю.
Ланг выпил налитый на донышко фужера коньяк. Павел в это время шепнул Эрике:
– Пригласи его потанцевать. Потом… потом позови его к себе в гости, намекни, что с приятным продолжением… 

При этих словах он так сильной сжал ей руку, что Эрика поморщилась от боли, но едва Ланг поставил фужер на стол, она кокетливо улыбнулась ему:
– Герр оберштурмбанфюрер, не откажите даме в танце.

Ланг удивленно посмотрел на нее, потом на Павла, сидевшего с недовольным лицом.
– Гауптман, твоя дама просит меня…
– Пусть делает, что хочет. Я ей не муж, – зло ответил Павел и налил в свой фужер коньяк почти до краев.
– Вы, никак, поссорились, – сказал Ланг и подал Эрике руку.

Едва они направились к танцевальному пятачку, где под томную мелодию танцевали две или три пары, Павел поднялся со стула и, прихватив бутылку с оставшимся коньяком, вышел из зала. Он надел утепленную шинель и фуражку. У входных дверей стоял промерзший насквозь часовой в железной каске и в тонкой шинели. На сизом его носу висела капля.

Павел, прикинувшись пьяным, похлопал солдата по плечу и сунул ему в руки бутылку, проговорив:
– На, подогрей свою кровь, солдат. На улице минус тридцать, а в ней плюс сорок. Результат в твою пользу.
Глаза у солдата радостно блеснули. 
– Благодарю вас, герр гауптман.

На улице действительно было морозно, но не более, чем минус десять. Только вдоль улицы дул, словно в трубу, пронизывающий ветер, мигом выдувая из-под шинели тепло. Павел быстро отыскал «мерседес» оберштурмбанфюрера. Павел знал, что Ланг любит водить машину сам и услугами шофера пользуется редко. Никого вблизи от «мерседеса» не было. Шофера, которым запрещалось оставлять включенным мотор машин надолго из-за экономии бензина, попрятались кто где. Впрочем, и машин было немного. 
Открыв незапертую заднюю дверцу, Павел нырнул в салон и сел, пригнувшись так, чтобы не быть заметным со стороны, в надежде, что Ланг не откажется от восхитительного тела Эрики. 

Эрика, а за нею Ланг вышли минут через двадцать. Эрика смеялась и висла на руке оберштурмбанфюрера. 

Павел опустился на пол и вынул из рукава шинели стилет с тонким стальным клинком. 

Ланг усадил Эрику на переднее сидение, обошел машину и сел за руль. Его рука потянулась к ключу зажигания, но в то же мгновение клинок вонзился штурмбанфюреру сзади в шею, скользнув по нижнему краю черепа. Начальник Крайского отделения СД Ланг даже не успел понять, что он убит. И вряд ли до его мозга дошла боль. Но Павлу некогда было размышлять на эту тему. Он только приказал Эрике:
– Быстро выходи из машины и иди к моей. Только не кричи. Потом, потом отнервничаешься.

Эрика послушно покинула «мерседес» и подошла к рядом стоящему «опелю» и села в его промерзший салон. 

Павел, выйдя из «мерседеса», внимательно осмотрелся и, не заметив ничего подозрительного, тоже сел в «опель». 
Заправленный качественным трофейным бензином, он завелся с пол-оборота.

Эрика, как только машина тронулась, разрыдалась:
– Ты его убил, Пауль? Убил?
– Я привел в исполнение приговор, – угрюмо ответил Павел.
– Чей? Зачем?
– Ты знаешь, он на днях казнил двадцать ни в чем неповинных людей – женщин, мужчин, стариков и даже подростка не пожалел. Я решил его за них покарать его. Ты не согласна? Тогда беги, доноси на меня в СД. Я остановлю машину.
Павел и впрямь притормозил, но Эрика схватила его за руку и сказала с обидой: 
– Как ты мог это мне сказать, Пауль? Я испугалась. Я никогда не видела, как убивают людей. А он меня перед этим так целовал, обрадованный возможностью провести остаток Новогодней ночи в моей постели…

3.

2 января Павла вызвали к штурмбанфюреру Веберу, временно исполнявшему обязанности начальника Крайского отделения СД вместо убитого Ланга.

– Судя по показаниям часового, находившегося у входа, вы, гауптман, покинули казино около часу ночи один. 
– Да, герр штурмбанфюрер. У нас с фройляйн Кох вышла размолвка, и я решил уехать.
– Причина размолвки?
– Я хотел с нею пойти с нею танцевать, но она предпочла оберштурмбанфюрера Ланга. Я не мог этого стерпеть.
– Вы вышли из казино и сели в машину оберштурмбанфюрера? 
– Зачем мне было садиться в чужую машину, герр штурмбанфюрер?
– Чтобы отомстить оберштурмбанфюреру.
– За что? Скорее я отомстил бы фройляйн Кох за нанесенную мне обиду. Но на свежем воздухе моя горячность прошла, и я подумал, не вернуться ли мне, но в это время вышли оберштурмбанфюрер Ланг и фройляйн Кох и направились к машине оберштурмбанфюрера. Фройляйн Кох, увидев мою машину, что-то сказала Лангу и подошла ко мне. Она сказала мне, что не хотела меня обидеть, согласившись потанцевать с оберштурмбанфюрером. Я открыл дверцу и сказал ей: «Тогда садись, поедем заниматься любовью».
Она села и мы уехали.

– А оберштурмбанфюрер?
– Мы уехали вперед.
– Оберштурмбанфюрер был убит профессиональным ударом в шею тончайшим клинком, похожим на стилет. Вы же обучались этому?
– Да, герр штурмбанфюрер. И если бы я хотел убить вашего шефа, то не таким способом, а скорее удавкой или ударом по голове чем-нибудь тяжелым. Но тогда мне пришлось бы убить и фройляйн Кох. Нас учили, не оставлять в живых свидетелей. А вы, как понимаю, будете допрашивать и ее, не так ли, герр штурмбанфюрер?
– Уже, – ответил Вебер. – Уже допросили. Ваши и ее показания совпадают. Только она показала, что не сама подошла к вам, а вы окликнули ее и попросили прощения за то, что бросили ее одну. А оберштурмбанфюрер любезно согласился отвезти ее домой.
– Пусть будет так, штурмбанфюрер. Женщина есть женщина, – проговорил Павел. – Да, я позвал ее и попросил прощения. Внесите это исправление в протокол. Вы не верите мне? 
– У меня нет никаких улик против вас, гауптман – признался Вебер. – Но мой нюх подсказывает, что… Впрочем, я не исключаю и стечение обстоятельств и вашу профессиональную подготовку. И знаю, что вы могли бы убить оберштурмбанфюрера так, что на вас не упало бы и тени подозрения. 
– Вы правы, герр штурмбанфюрер. И я тогда бы охотился бы сам за собою.

…– Я перетрухала, когда Вебер стал допрашивать меня, – призналась Эрика. – Я боялась, что-нибудь напутать…
– И напутала, – усмехнулся Павел, – сказав, что я окликнул тебя, и я попросил у тебя прощения. 
– Я подумала, что так будет логичней – ответила Эрика. – Прости, я подвела тебя.
– Наоборот, это расхождение только усилило в глазах Вебера правдоподобность наших показаний. Ты умница. Теперь ты можешь считать себя участницей ликвидации начальника Крайского отделения СД оберштурмбанфюрера СД и карателя Ланга, – сказал ей Павел.


(продолжение следует)


Рейтинг: +3 311 просмотров
Комментарии (2)
Денис Маркелов # 31 марта 2014 в 18:03 +1
Очень пользительная проза. Надо давать читать молодым людям XXIвека
Лев Казанцев-Куртен # 31 марта 2014 в 20:56 0
Да, я буду рад, если кому-то роман пойдёт на пользу, Денис.

 

Популярная проза за месяц
173
Осенний поцелуй... 30 сентября 2017 (Анна Гирик)
140
138
127
118
115
Кто она, Осень? 28 сентября 2017 (Тая Кузмина)
112
​ТАЙНА ОСЕНИ 29 сентября 2017 (Эльвира Ищенко)
105
101
101
98
96
95
94
93
90
90
89
89
84
84
83
81
78
77
75
73
61
52
50