Глава II

24 августа 2014 - Историк
                                                     НОРМАНСКАЯ ТЕОРИЯ В СОВЕТСКОЙ ИСТОРИОГРАФИИ

                                    2.1. Краткий историографический обзор советского антинорманизма
В советской исторической науке в первые годы послереволюционные годы, несмотря на наличие антинорманистов, не появилось ни одной серьёзной концепции истории Руси на славянской основе. Это объясняется тем, что вначале было не до истории. Затем последовал разгром « буржуазных историков», в результате одни бежали, другие были уничтожены. Естественный ход развития исторической науки был прерван. Только через несколько десятков лет ситуация стабилизировалась и изучение истории вошло в нормальное русло.

Важным моментом в длительной истории норманской теории явилась середина 30-ых годов, когда советские историки разработали марксистскую концепцию происхождения Древнерусского государства и установили недостоверность норманской теории, её несоответствие требованиям современной науки.

Советские учёные Б.Д. Греков, С.В. Юшков, Е.А. Рыдзевская и др. на основе письменных и археологических данных, что в IX-X вв. в социально-экономической жизни нашей страны произошли огромные сдвиги: распад первобытнообщинного строя и формирование классовых раннефеодальных отношений. Исходя из этих данных, советские историки считали совершенно очевидным, что возникновение Древнерусского государства явилось результатом не каких – либо случайных набегов норманнских дружин, а было закономерным следствием глубоких социально-экономических сдвигов внутри восточнославянского общества.

Однако, во второй половине 40-ых – начале 50-ых годов XX в. характер советского норманизма меняется. Развернувшаяся в условиях «холодной войны» борьба с преклонением перед «иностранщиной» потребовала исторического обоснования необязательности, и более того вредности воздействий и влияний, самодостаточности и приоритета русского общества.

Соединение внутри и внешнеполитических причин привело к бурному подъёму антинорманизма, причём в его максимально упрощенном виде. Во многих наших исторических работах послевоенного времени полемика с норманской литературой в значительной степени подменялась полемикой с норманизмом вообще, с некими абстрактными сторонниками теории, причём весь норманизм от Байера до наших дней рассматривался как единое целое.

И так, современный норманизм нашим авторам, в сущности, был известен плохо, они часто представляли себе современную норманскую теорию по образцу норманнских сочинений прошлого века и критиковали норманизм полувековой или вековой давности. Ярким примером такой критики явилась подготовленная и защищённая в 1955 г. кандидатская диссертация тбилисского историка Г.М. Бахтадзе. Как явствует из автореферата и из списка использованной литературы, автор не был знаком с современной норманской историографией и усердно воевал с норманистами давно прошедшего времени. Аналогичный характер носят так же и многие другие полемические выступления.

С конца 50-ых годов полемика с норманизмом стала, наконец, перестраиваться от борьбы с учёными построениями прошлого века. Советские историки начали переходить к конкретной критике ныне существующих и развивающихся норманнских концепций, к критике современного норманизма, как одного из главных течений западноевропейской науки, изучающей историю нашей страны.

Научный антинорманизма, успешно развивавшийся в 1960-1980 годах, основывался на широком комплексном изучении письменных археологических, лингвистических источников, как древнерусских, так и зарубежных, но, к сожалению, это перспективное направление прекратило своё существование в 1991 году после развала СССР.

  2.2. Норманская теория и образование Древнерусского государства в освещении советских историков
Советская историческая наука получила варяжский вопрос в наследство от прежней в весьма сложном и запутанном виде. В деле её пересмотра и переоценки русская историческая наука советского времени не является продолжательницей ни того, ни другого направлений, рассмотренных выше, она ставит вопрос совершенно иначе. В том, что она, прежде всего, отрицает преувеличенное значение, которое норманисты придавали скандинавам, казалась бы, намечается её преемственная связь с антинорманистами, но в действительности, её подход к определению норманизма совершенно иной, чем у них - историко материалистический.

                                                                                   Е.А. РЫДЗЕВСКАЯ
Елена Александровна Рыдзевская (1890-1941) была первым советским сканднавистом. Её научная деятельность проходила в первые десятилетия советской власти, в период становления советской исторической науки. Основные научные интересы исследовательницы сосредоточились н а истории взаимоотношений Скандинавии и древней Руси IX-XIV вв., в которой в основном изучает такие актуальные вопросы, связанные с норманской теорией как уровень общественно экономического развития скандинавов, освоение территории древней Руси норманнами возникновение летописного сказания о призвании варягов и происхождение термина Русь.

Выступая против варяжской теории, Рыдзевская считает, что скандинавы не могли стать основателями Древнерусского государства, так как не превосходили славян по уровню общественно - культурного развития. По этому поводу она пишет следующее: «Общественный строй скандинавских народов эпохи викингов и является как нельзя более веским доказательством ложности теории основания Русского государства и убеждает нас в слабости из значения для того процесса феодализации древнерусского общества, который отмечает собою рассматриваемую нами эпоху»[1].

Опровергая факт норманской колонизации территории древней Руси, Рыдзевская отмечает одно немаловажное обстоятельство «Нет ни малейших указаний на занятие заморскими пришельцами незаселённых территорий, на расчистку и обработку нетронутых культурой земель, освоение их природных богатств и т.д. В заселённых же районах норманнов интересовал сначала грабёж, затем торговля с местным населением»[2].

Рыдзевская признаёт, что отдельные варяжские дружинники получали от своих князей земельные владения. Но при этом замечает, что пришлый воин наёмник, тесно связанный с военной и административной службой в качестве княжеского ставленника и воеводы, вошедший в местное и феодальное общество, не имеет ничего общего с колонизатором.

Летописное известие о призвании братьев варягов Рыдзевская признавала легендой, имеющей историческую основу, которая по её мнению, сводится к следующему: « набеги норманнов на славянские и финские племена и взятие с них дани, борьба местного населения с заморскими разбойничьими дружинами; межплеменные распри». Рыдзевская допускала, что при таких условиях вполне возможно приглашение одних скандинавских дружин как военной силы для борьбы с другими, соплеменным им же, или с соседними местными племенами.
Рыдзевская считает, что термин Русь не скандинавского, а восточнославянского происхождения,«Корень рус-рос широко распространён от Новгородской земли до Киевской, от Немана до Волги. С первой половины ШЧ века уже по письменным свидетельствам византийских и других авторов мы находим это рос - рус тесно связанным с югом. С относящейся к нему географической и этнической терминологией при полном отсутствии его в таких районах северной полосы нашей страны, как Приладожье и верхнее Поволжье. Если взять вместе с Приднестровьем и Причерноморьем множество местных названий на рус в Галиции и Волыни и считать их более древними, чем образование и расширение Киевского государства в IX-X вв., то рос-рус оказываются принадлежащими основной территории восточного славянства»[3].

Рыдзевская внесла значительный вклад в изучение одного из наиболее сложных и спорных вопросов ранней истории нашей страны – норманнского вопроса о роли скандинавов в политической, социально – экономической и культурной жизни Древней Руси.

                                                                                    Б.Д. ГРЕКОВ
Против норманской теории решительно выступил выдающийся советский историк Борис Дмитриевич Греков (1882-1953). Многие положения этой теории учёный подверг критике в своём основном труде «Киевская Русь», а также статьях: Антинаучные измышления финского Профессора» и «О роли варягов в истории Руси». 

Греков разделял версию о южном происхождении Руси, основанием для этого ему служили известия восточных авторов: «Нам известен южный народ по имени рос. Этот народ называет Лев Диакон. Сюда же нужно отнести известных там же на юге роксолан, о том говорит известие так называемого Псевдо-Захария писавшего в 555 году. Ему был известен южный народ рус, живший на северо-западе от Нижнего Дона, т.е. приблизительно в Приднепровье»[4].

Б.Д. Греков доказывает, что государство в древней Руси сформировалось на внутренней общественно-экономической основе: «Мы не можем признать приемлемым наивное представление о том, будто государство образуется отдельными людьми-героями. Мы знаем, что образование государства не внезапное происшествие, а результат длительного общественного процесса…. И для нас должно быть совершенно ясно, значительно раньше IX века на руси созрели необходимые для образования предпосылки, успевшие дать определённые результаты. Объединение Новгорода и Киева- это только важное событие в истории Руси, но отнюдь не начальное, а вытекающее из всей предшествующий истории Руси»[5].

В статье «Антинаучные измышления финского профессора», Греков подверг жёсткой научной критике норманскую теорию: « Под норманизмом мы понимаем «теорию», «доказывающую» неполноценность русского народа, его неспособность создать свою культуру и государственность, утверждающими за варягами-норманнами роль основателей русского государства и творцов русской культуры. Всерьёз защищать эту «теорию» в настоящее время, при нынешнем уровне исторической науки (имею в виду подлинную прогрессивную науку), попросту невозможно»[6]. В этой же статье Б.Д. Греков отстаивал мнение о славянских названиях днепровских порогов, доказывая, что имена порогам дали восточные славяне, плававшие по Днепру и прекрасно знающие условия этого плавания. Историк отмечает так же и от факт, что имена порогов у Константина Багрянородного преданы не точно, что, конечно, усложняет понимание этих названий. 

В другой своей статье «О роли варягов в истории Руси» опубликованной в 1947 году в журнале «Новое время», Греков сделал ценные выводы, опровергающие норманскую теорию:
1.Славяне, как и другие народы средневековья, образовали свои государства в тот период, когда рухнул рабовладельческий мир. Славяне в разрушении этого мира и создании нового принимали активное участие;
2.Восточные славяне не только не отставали в своём хозяйственном, общественном и политическом развитии от других стран, но, по отзывам Иордана и Прокопия Кесарийского их превосходили;
3.Наличие политических объединений до образования Киевского государства, совершенно неизбежное при наличии господствующего класса, особенно в обстановке требующей военной бдительности, не может быть подвергнуто сомнению;
4.Нестор не датирует начало русского государства. Он сообщает дату только призвания варягов, чем он хочет объяснить появление новой династии;
5.Роль варягов в Европе в IX веке хорошо известна. Её отрицать никто не собирается. Новгородская Русь их знает прекрасно. Но от этого признания далеко до утверждения, будто Рюрик в 862 году создал русское государство. Рюрик застав Новгороде государство уже существующим. Киев в это время тоже стоял во главе своего государства. Объединение этих двух государств в одно было началом создания мощного Киевского государства;
6.Рюрик никакого государства не основывал. Он лишь укреплял свою в стране, уже давно знающий государство и её аппарат.

На основе большого непредвзятого изучения письменных и археологических источников Греков дал серьёзную обоснованную критику норманской теории, которая и в наши дни может считаться образцом научной добросовестности.

                                                                                      С.В. ЮШКОВ
К числу выдающихся антинорманистов принадлежит и другой крупный советский историк Серафим Владимирович Юшков (1888-1952). В книге «История государства и права СССР сосредоточил своё внимание на тех источниках, которые, по мнению норманистов, так или иначе, отождествляют русь и норманнов, предлагая им свою антиосманскую трактовку. Источники, к которым обратился Юшков следующие: 1. рассказ повести временных лет о призвании варягов; 2. рассказ Бертинской хроники; 3. рассказ Лиутпранда. Епископа Кремонского 4. сообщение Константина Багрянородного, о названии днепровских порогов.

Все эти доказательства норманистов Юшков последовательно и достаточно убедительно опровергает.
Свою критику Юшков начинает с летописного рассказа о призвании варягов, которому впрочем, не уделяет много внимания, и ограничивается замечанием, что этот рассказ поздняя летописная вставка, что никакого племени русь среди варягов-норманнов не было. И что в самом рассказе содержится явное противоречие, которое заключается в том, что летописец с одной стороны говорит о руси как о варяжском племени, а с другой стороны утверждает, что русский и славянский язык это одно и то же, и что русью славяне прозвались от варягов.

Анализируя известие Бертинской хроники, которое давно и прочно входит в арсенал главных доказательств норманистов, так как в нём якобы отождествляются, руссы и шведы, Юшков отмечает, что при ближайшем рассмотрении оно не только не может служить этническим доказательством тождества этих народов, но и свидетельствует об их полном различии.

На всякий случай напоминаю содержание этой хроники.

Бертинская хроника рассказывает о том, что византийский император Феофил отправил в 839 году посольство к франкскому императору Людовику Благочестивому, в составе которого было несколько человек, которые говорили, что они из народа рос, и что их царь хакан послал к императору Феофилу с дружественной миссией. При себе у них было письмо адресованное Феофилом Людовику, в котором византийский император просил Людовика Благочестивого позволить этим людям вернутся к себе домой через его владения, так как вернутся по тому пути, которому прибыли они не могут, так ка им для этого придётся идти через земли варварских и жестоких племён. Однако Людовик заподозрил этих послов в шпионаже, провёл тщательное расследование и установил, что эти люди не те за кого себя выдают, и принадлежат на самом деле не к росам, а шведам. После этого послы были немедленно арестованы. Дальнейшая судьба их после этого неизвестна.

Норманисты трактуют это известие в свою пользу. Заменяя слово «Хакан» на «Гакон», которое является скандинавским именем. В результате у них получается, что шведский кроль Гакон послал своих гонцов к византийскому императору Феофилу. Послы побоялись возвращаться на Русь, то есть Швецию прямым путем, так как он был опасен, и просили Феофила дать им возможность добраться с его послами до двора Людовика Благочестивого, откуда и планировали вернуться к себе на родину. Людовик в результате расследования выяснил, что они шведы. Следовательно, Русь-это шведы.

Критикуя норманистов за такой некорректный подход извращающий сущность известия С.В. Юшков, логично и обосновано указывает на то, что норманисты игнорируют сообщения византийских источников о том, что за год до происшедших событий хазарский хакан просил у Феофила помощи в постройке крепости Саркел для защиты от нападений диких племён. Из этого следует, что речь идёт о хазарском хакане. Следовательно, замена слова «Хакон» на «Гакон» не правомерна.

Логично и просто Юшков объясняет, почему шведы хотели скрыть свою этническую принадлежность. Ведь как раз в это время норманы производили свои набеги на побережье Франции и Испании. И если бы они признались в том, что являются шведами, то сразу бы были задержаны и арестованы.

Кроме того, по мнению Юшкова норманисты не учитывают того очевидного обстоятельства, что Людовик Благочестивый прекрасно знал какие народы проживали в Западной и Восточной Европе, и уж конечно Людовик знал бы если руссы назывались шведами, или шведы руссами. И зачем бы тогда он стал тогда их арестовывать? Но из текста сообщения как раз видно, что послы хакана были задержаны сразу, как только была установлена их истинная национальность.

Таким образом, из Бертинской хроники следует вывод как раз противоположный тому, который делают норманисты. При дворе Людовика благочестивого не отождествляли шведов и руссов. Руссов приняли с честью, а шведов арестовали.

Ещё проще обстоит дело с известием Кремонского епископа Лиутпранда, который, говоря о походе Игоря на Византию, писал следующее: « Есть некий народ, живущий в северной части, который по свойствам его тела греки называют руссами, а мы по положению местности называем норманнами. На языке тевтонов Nord означает север, man означает человек, почему норманнами можно называть людей Севера. У этого народа был, наконец, князь Игорь, который собрав тысячу и более кораблей, пришёл в Константинополь ». Естественно норманисты считают, что в данном тесте Лиутпранд отождествляет руссов с норманнами, т.е. со скандинавами .

Однако непредвзятое ознакомление с этим рассказом позволяет сделать вывод, что Лиутпранд употребляет слово Nordman не в этническом, а географическом смысле. Ведь епископ не двусмысленно указывает, что – руссы народ, живший в северной части, что н это название присваивается руссам по расположению местности, и даже объясняет, как произошло название «норманн». Следовательно, и в данном случае нет никаких оснований для отождествления руссов и скандинавов.

Следующим доказательством тождественности руссов и норманнов, по мнению норманистов, является  сообщение автора Венецианской хроники Иоанна Диакона, о походе норманнов на Византию, который состоялся приблизительно в 865 году. Лев Диакон рассказывает, что норманны напали на Константинополь на 360 кораблях, но, не сумев взять город, разграбили его предместья и, взяв богатую добычу, с честью вернулись домой. Но рассказа древней русской летописи и византийских авторов о нападении Руси на Византию: известно, что поход руссов на Византию был крайне неудачен,  и о нем нельзя было сказать, что напавшие с торжеством вернулись домой. В тоже время рассказ Иоанн Дьякона может быть применен к варягам - норманнам. Если норманны в это же приблизительно время нападали на Испанию, проделывая громадный и опасный путь по Атлантическому океану, то они  могли добраться и до Черного моря по Днепровско-Ильменскому пути и произвести нападение на Константинополь. Причем вполне возможно, что в составе норманнской дружины могли быть и руссы, и славяне, и даже финны.

Из этого Юшков делает вывод, что доказательное значение рассказа Иоанна Дьякона, крайне ничтожно.

Что касается сообщения Константина Багрянородного о днепровских порогах названия, которых он приводит на славянском и русском языках , то оно так же считается у норманистов важным доказательством этнической тождественности норманнов и руси. При этом норманисты делают упор на то, что русские и славянские названия порогов существенно различаются, и что русские названия могут быть объяснены якобы только из германских, скандинавских корней. «Сила и значение данного факта, несомненно, исключительны - подчёркивает Юшков - В самом деле: если русский язык является одним из скандинавских наречий, ничего общего не имеющим со славянским языком, то, следовательно, руссы – скандинавы»[7].

Опровергая этот аргумент норманистов, Юшков считает, что русские названия днепровских порогов является не переходами русских, а представляет собой географическую номенклатуру порогов принятую Киевской Русью, в основе которой лежали как славянские, так и скандинавские корни, а также вероятно и корни других языков. «Словом это была «международная номенклатура», которой вероятно следовали все, проезжающие по Днепру. Поскольку путь по Днепру был путём мирового значения и по этому пути везли свои товары не только русские, но и византийские, хазарские и арабские купцы, то естественно ожидать, что в выработке этой номенклатуры принимали участие купцы, принадлежащие к разным народностям»[8]

Таким образом, сообщение Константина Багрянородного о Днепровских порогах, по мнению Юшкова так же не может иметь большой доказательной силы, в качестве тождества руси с норманнами.

Признав неубедительной теорию норманистов отождествления руси с норманнами, Юшков переходит к проблеме происхождения термина руси. По его мнению, Русью первоначально назывались социальные группы, возникшие в процессе разложения первобытно - общинного строя у восточного славянства, о чём свидетельствуют русские, византийские и арабские источники.

Русь-это родовая знать славянских племён, торговцы, работорговцы дружинники.
Когда в 907 г. Олег окончил свой победоносный поход на Византию, он приказал повесить на русские корабли паруса из драгоценной ткани, а на славянские корабли простые. Это свидетельствует о том, что Русь являлась особой социальной группой.

В некоторых списках Русской правды русины перечислялись на первом месте среди других социальных групп, славяне же на последнем.

Среди византийских источников наиболее показательным является рассказ византийского императора Константина Багрянородного, который рассказывает, что руссы каждую осень и зиму выходят собирать дань со славянских племён.

Юшков дал, достаточно исчерпывающую, хотя, конечно и не бесспорную критику основных положений норманской теории, в чём-то с ним можно согласиться, а в чём то и нет, но в любом случае его аргументы заслуживают внимания и являются как минимум не менее убедительными, чем аргументы норманистов.

                                                                                      В.В. МАВРОДИН
Заметным явлением в советской историографии были труды доктора исторических наук Владимира Васильевича Мавродина (1908-1987). Он занимался изучением таких вопросов истории Древней Руси как этногенез славян, образование Древнерусского государства и поэтому не мог не затронуть в своих работах норманскую тему.

Образование древнерусского государства Мавродин объяснял не призванием варягов, а происходящим процессом распада первобытнообщинного строя и возникновением феодальных отношений у восточных славян. «Эти процессы в передовых областях Восточной Европы в IX веке зашли столь далеко, что неизбежно должно было возникнуть государство, ибо государство возникает там тогда, где и когда создаются условия для его возникновения в виде деления общества на классы»[9].

Касаясь конкретных вопросов, связанных с норманской теорией, Мавродин отмечал, что норманны стояли на более низкой ступени общественного развития, чем славяне. Отсталость Скандинавии от Восточной Европы Мавродин объясняет двумя причинами:
Во-первых, Скандинавия оставалась вне влияния античных цивилизаций;
Во-вторых, суровые природные условия. В результате феодализм и феодальная государственность в Скандинавии в IX веке ещё формировались. Отсюда следует логичный вывод, что норманны не могли создать русское государство.

Мавродин обращает внимание на тот факт, что в Скандинавии варягами называли только тех, кто побывал на службе в Гардарике то есть Руси или Миклограде (Константинополе), более того в Скандинавских сагах термин «варяг» встречается только со второй половины XI века. На Руси термин «варяг» встречается раньше, и если древнерусские источники выходят только к середине или ко второй половине XI века, то говорят они о варягах на Руси по отношению к гораздо более раннему времени. На этом основании Мавродин приходит к заключению, что термин «варяг» был заимствован из славянского языка, в котором «варити», «варяти», «варяю» означает «хранить», «беречь», «защищать»[10].

Летописный рассказ о возникновении русского государства в результате призвания варягов и о происхождении династии русских князей, который является главным аргументом норманистов, Мавродин, как и большинство советских историков, считал легендой, « тенденциозным сочинительством» летописцев.

В изучение норманской проблемы Мавродин не внёс ничего принципиально нового, так как ограничился лишь повторением официально признанных аргументов против норманской теории, но справедливости ради надо отметить, что норманская теория не была для него предметом специального изучения.

                                                                                  П.Н. ТРЕТЬЯКОВ
Выдающийся советский историк Пётр Николаевич Третьяков (1909-1976), как и большинство других советских историков, считал образование древнерусского государства результатом развития социально-экономической жизни у восточных славян, появлением у них частной собственности, имущественного неравенства, эксплуатации, одним словом всего того, что составляет основу общества уже разделившегося на классы. Однако при этом Третьяков в отличие от многих его коллег, как норманистов, так и антинорманистов не считал Киевское государство первым государством восточных славян.

В известном летописном предании «Повести временных лет» о борьбе Дулебов с Хазарами П.Н. Третьяков видит известие о древнем восточном славянском государстве. Данное известие, по мнению историка, дополняется рассказом арабского географа X века Ал-Масуди из его сочинения «Золотые луга» о славянских племенах, главное из которых Валиана (волыняне) имело своего царя Маджака. Волынянам принадлежала верховная власть над другими славянским племенами. Но впоследствии, между славянскими племенами начались раздоры, порядок был нарушен, они разделились на отдельные колена, и каждое племя выбрало себе царя.

По мнению Третьякова: «Несмотря на крайнюю туманность обоих известий – русского летописного и арабского, представляется весьма вероятным, что речь идёт об одном и том же, и при этом не о первобытном союзе племён, а древнем политическом объединении государственного характера, гегемоном которого было Валиана возглавляемое Маджаком»[11]Но если, существование дулебско-волынского союза государства из-за недостатка фактических данных всё же вызывало у Третьякова некоторые сомнения, то уже не вызывало у него никаких сомнений и недоумений другое восточнославянское государство Рос-Русь, подтверждение существования которого историк видит в сообщении Бертинских анналов относящихся к 839 году (см С.В. Юшков). «Было ли это подлинное посольство или какие-то самозванцы, что более вероятно,- осталось неизвестным. Но существование в эти годы хакана, т.е. царя народа рос, а следовательно, и русского государства – предшественника Древнерусского государства, не вызывает никаких сомнений»[12] - делает вывод историк.

Другим подтверждением существования государства у восточных славян в древности П.Н. Третьяков считает рассказ о трёх славянских центрах – Куябе, Славии и Артании, который дошёл до нас в трёх редакциях арабских авторов X в. Аль – Балхи, Аль- Истархи и Ибн Хаукаля.

На основании выше приведённых источников П.Н. Третьяков заключает, что в VII-VIII вв. В древней Руси было несколько государственных образований, и признавал взгляды дворянско-буржуазных и зарубежных историков на начала русской государственности не имеющими ничего общего с исторической правдой.

Не обходит вниманием Третьяков и сообщения о нападении Руси на греческий город Амастриду, о котором говорится в житие Георгия Амастридского, и житие Стефана Суржского, рассказывающего о нападении славянского князя Бравлина на Сурож. В этих известиях П.Н. Третьяков так же видит подтверждение существования у славян государственности в VII-VIII вв.

Но в тоже время в отличие от большинства своих советских коллег Третьяков не связывал образование государственности у восточных славян и с начало классового общества. Так как по его мнению: « Нельзя рассматривать период исторической жизни восточных славян, предшествующий сложению древнерусского государства, лишь как период разложения первобытно общинного строя.

«Время VII-VIII вв., когда у полян, древлян, славян новгородских и других племён были свои княжения, когда на юго-западе восточнославянских земель существовала могучая Валинана, царь которой носил имя Маджак, а на юго-востоке – Русский каганат, направляющий своих послов к византийскому императору Феофилу, свои войска на Амастриду и Сурож, являлось периодом далеко не первобытно-общинного строя, а временем раннего средневековья, когда в славянской среде существовали в основных чертах такие же порядки, как изображает салическая правда»[13].

Правда после этого Третьяков делает оговорку, что всё выше перечисленное не означает, что с первобытно общинным строем в те столетия было уже покончено, и что его пережитки сохранялись и в более позднее время, когда на Руси уже утвердились феодальные отношения.

Признание факта государственности у восточных славян до образования Древнерусского государства, очень выгодно отличает П.Н. Третьякова от других историков в худшем случае отрицавших её вовсе, а в лучшем признававших у славян наличие племенных союзов и военной демократии. 

                                                                                       Б.А. ЫБАКОВ
Одним из самых решительных и принципиальных противников норманской теории в советской историографии был Борис Александрович Рыбаков (1908-2001), пожалуй, никто из советских учёных не критиковал эту теорию так жёстко, как Рыбаков: «Несправедливо называть эту путаницу из произвольно отобранных в XVIII веке фрагментов «норманской» теорией. Теории здесь нет: гипотезой это тоже нельзя назвать, так как преподносились эти выводы не как один из возможных вариантов, а совершенно безапелляционно, как явная и не требующая доказательств аксиома. На своём дальнейшем двухсотлетним пути норманизм всё больше превращался в простую антирусскую, в позднее антисоветскую политическую доктрину, которую её пропагандисты тщательно оберегали от соприкосновения с наукой и критическим анализом»[14].

Известие о призвании варягов Рыбаков считал легендой. Он предполагал, что в летопись попал пересказ какого-то скандинавского сказания о деятельности Рюрика.

Мнения о легендарном происхождении рассказа о трёх братьях, призванных княжить в Новгород, Рыбаков придерживался том основании, что аналогичные предания были широко распространены в Северной Европе в средние века. Известны легенды о добровольном призвании норманнов в Ирландию и Англию.

Рыбаков отрицал ту выдающуюся роль варягов на Руси, которую им предписывали норманисты. Он считал, что норманны не имели никакого отношения ни к первичному процессу формирования союзов племён в VI – VII вв., ни к сохранности и устойчивости политических границ в X-XII вв., ни к той культурной общности, которая наблюдается внутри этих границ, ни к объединению этих общностей воедино. Той силой, которая объединила отдельные союзы племён, Рыбаков, признавал Русско-Полянский союз, который возник в среднем Приднестровье, окреп в успешной борьбе с аварами и хазарами, был известен под именем «Рос» на Ближнем Востоке уже в VI в. н.э. и постепенно вовлёк в свою орбиту древлян, дреговичей, северян, полян и даже новгородских славен.

Значение варягов Рыбаков оценил следующим образом: «Историческая роль варягов в русской истории во много раз меньше, чем роль печенегов или половцев и меньше чем роль норманнов в истории Англии и других приморских стран»[15]. Ценность работ Б.А. Рыбакова опирается на два момента. 

Во-первых, он использует, хоть и далеко не исчерпывающим образом, целый ряд источников, прежде тенденциозно игнорировавшихся, например некоторые места Никсоновской летописи. Если ему это охват и не вполне удаётся, то он отлично понимает необходимость этого охвата;
Во-вторых, подкрепляет свои построения археологическими данными, причём он не мумифицирует их, и готов немедленно изменить, если общая сумма фактов будет не в пользу высказанного им прежде.
 
                                                                                    ************
Подводя итоги обзору советской историографии по норманской проблеме, следует отметить, что труды  советских историков имели в целом положительное значение. Советская историческая наука решительно отказалась от норманизма, объявив норманнскую теорию антинаучной. Советскими историками и археологами было многое сделано в области исследования и описания древнего периода истории Руси, самобытность истории, государственности и культуры, которой они полностью признавали. Впервые за двухсотлетнее существование антинорманизм был поставлен на прочную методологическую теоритическую основу: историко-материалистическую теорию происхождения классов и государства.

Советские историки перенесли центр исследования на экономические и социальные процессы, и доказали, что Древнерусское государство появилось в результате разложения первобытнообщинного строя, развития производительных сил и формирования основных классов феодального общества.

Основным методом изучения варяжской проблемы в советской историографии был метод анализа норманской теории, как в целом, так и отдельных её положений, который заключался в сопоставлении утверждений норманистов с фактическим материалом, накопленным исторической наукой. Сопоставление главных положений норманизма с имеющимся фактическим материалом позволило выявить не научность построений сторонников варяжской теории.

Но опровергая норманскую теорию, советские учёные в тоже время не отрицают, что в IX-XI вв. на территории Восточной Европы было какое-то количество норманнов-купцов и воинов, и что норманнские отряды принимали в это время участие в политической борьбе в восточнославянских землях. Норманны небыли и не могли быть создателями Древнерусского государства.

Единственное в чём можно упрекнуть советских историков, так это в том, что они совершили ошибку, отбросив Иоакимовскую и другие Новгородские летописи, как исторически недостоверные в том, что касается призвания Рюрика с братьями и происхождения новой династии. Так как новгородские летописцы, естественно знали и писали больше об истории Новгорода, чем киевский летописец, который даже не считал Рюрика за русского князя, но не, потому что Рюрик не был славянином, а потому, что княжил он в Новгороде, а не Киеве.

Не признав достоверность Новгородских летописей, советские историки тем самым выкинули из истории Новгорода князя Гостомысла – деда Рюрика, и князя Буривоя, его прадеда, о которых летописи Новгорода сохранили сведения. Кроме того они отбросили наличие предыдущих поколений то есть приблизительно 20-250 лет истории.


[1] Рыдзевская С.А. Древняя Русь и Скандинавия. М.: 1978. С. 113.
[2] Там же С. 132.
[3] Там же С. 135. 
[4] Греков Б.Д. Киевская Русь. М.: 1953. С. 447. 
[5] Там же. С. 450-451. 
[6] См. Греков Б.Д. Антинаучные измышления финского профессора. В кн. Киевская Русь М.:1953. С. 561. 
[7] Юшков С.В. Общественно-политический строй и право Киевского государства. М.: 1949 С. 51.
[8] См. Юшков С.В. указ соч. С. 52.
[9] Мавродин В.В. Образование Древнерусского государства. М.: 1971 С. 95.
[10] Мавродин. В.В. Указ соч. С. 120. 
[11] Третьяков П.Н. Восточные славяне в древности. М.: 1953. С. 298.
[12] Там же С. 299. 
[13] Там же С. 303. 
[14] Рыбаков Б.А. Киевская Русь и Русские княжества. IX-XII вв. М.: 1982. С. 296.
[15] Рыбаков Б.А. Киевская Русь. С. 296.
 

 

© Copyright: Историк, 2014

Регистрационный номер №0234893

от 24 августа 2014

[Скрыть] Регистрационный номер 0234893 выдан для произведения:
2.1 Краткий историографический обзор
Советского антинорманизма
В советской исторической науке в первые годы послереволюционные годы, несмотря на наличие антинорманистов, не появилось ни одной серьёзной концепции истории Руси на славянской основе. Это объясняется тем, что вначале было не до истории. Затем последовал разгром « буржуазных историков», в результате одни бежали, другие были уничтожены. Естественный ход развития исторической науки был прерван. Только через несколько десятков лет ситуация стабилизировалась и изучение истории вошло в нормальное русло.
Важным моментом в длительной истории норманской теории явилась середина 30-ых годов, когда советские историки разработали марксистскую концепцию происхождения Древнерусского государства и установили недостоверность норманской теории, её несоответствие требованиям современной науки.
Советские учёные Б.Д. Греков, С.В. Юшков, Е.А. Рыдзевская и др. на основе письменных и археологических данных, что вIX-Xвеках в социально-экономической жизни нашей страны произошли огромные сдвиги: распад первобытнообщинного строя и формирование классовых раннефеодальных отношений. Исходя из этих данных, советские историки считали совершенно очевидным, что возникновение Древнерусского государства явилось результатом не каких – либо случайных набегов норманнских дружин, а было закономерным следствием глубоких социально-экономических сдвигов внутри восточнославянского общества.
Однако, во второй половине 40-ых – начале 50-ых годовXXвека характер советского норманизма меняется. Развернувшаяся в условиях «холодной войны» борьба с преклонением перед «иностранщиной» потребовала исторического обоснования необязательности, и более того вредности воздействий и влияний, самодостаточности и приоритета русского общества.
Соединение внутри и внешнеполитических причин привело к бурному подъёму антинорманизма, причём в его максимально упрощенном виде. Во многих наших исторических работах послевоенного времени полемика с норманской литературой в значительной степени подменялась полемикой с норманизмом вообще, с некими абстрактными сторонниками теории, причём весь норманизм от Байера до наших дней рассматривался как единое целое.
И так, современный норманизм нашим авторам, в сущности был известен плохо, они часто представляли себе современную норманскую теорию по образцу норманнских сочинений прошлого века и критиковали норманизм полувековой или вековой давности. Ярким примером такой критики явилась подготовленная и защищённая в 1955 году кандидатская диссертация тбилисского историка Г.М. Бахтадзе. Как явствует из автореферата и из списка использованной литературы, автор не был знаком с современной норманской историографией и усердно воевал с норманистами давно прошедшего времени. Аналогичный характер носят так же и многие другие полемические выступления.
С конца 50-ых годов полемика с норманизмом стала, наконец, перестраиваться от борьбы с учёными построениями прошлого века. Советские историки начали переходить к конкретной критике ныне существующих и развивающихся норманнских концепций, к критике современного норманизма, как одного из главных течений западноевропейской науки, изучающей историю нашей страны.
Научный антинорманизм, успешно развивавшийся в 1960-1980 годах, основывался на широком комплексном изучении письменных археологических, лингвистических источников, как древнерусских, так и зарубежных, но, к сожалению, это перспективное направление прекратило своё существование в 1991 году после развала СССР.

2.2 Норманская теория
  и
образование Древнерусского государства
   в
освещении советских историков

Советская историческая наука получила варяжский вопрос в наследство от прежней в весьма сложном и запутанном виде. В деле её пересмотра и переоценки русская историческая наука советского времени не является продолжательницей ни того, ни другого направлений, рассмотренных выше, она ставит вопрос совершенно иначе. В том, что она, прежде всего, отрицает преувеличенное значение, которое норманисты придавали скандинавам, казалась бы, намечается её преемственная связь с антинорманистами, но в действительности, её подход к определению норманизма совершенно иной, чем у них - историко материалистический.

Е.А. РЫДЗЕВСКАЯ
Елена Александровна Рыдзевская (1890-1941)была первым советским сканднавистом. Её научная деятельность проходила в первые десятилетия советской власти, в период становления советской исторической науки. Основные научные интересы исследовательницы сосредоточились н а истории взаимоотношений Скандинавии и древней РусиIX-XIV веков, в которой в основном изучает такие актуальные вопросы, связанные с норманской теорией как уровень общественно экономического развития скандинавов, освоение территории древней Руси норманнами возникновение летописного сказания о призвании варягов и происхождение термина Русь.
Выступая против варяжской теории, Рыдзевская считает, что скандинавы не могли стать основателями Древнерусского государства, так как не превосходили славян по уровню общественно - культурного развития. По этому поводу она пишет следующее: « Общественный строй скандинавских народов эпохи викингов и является как нельзя более веским доказательством ложности теории основания Русского государства и убеждает нас в слабости из значения для того процесса феодализации древнерусского общества, который отмечает собою рассматриваемую нами эпоху».
Опровергая факт норманской колонизации территории древней Руси, Рыдзевская отмечает одно немаловажное обстоятельство «Нет ни малейших указаний на занятие заморскими пришельцами незаселённых территорий, на расчистку и обработку нетронутых культурой земель, освоение их природных богатств и т.д. В заселённых же районах норманнов интересовал сначала грабёж, затем торговля с местным населением».
Рыдзевская признаёт, что отдельные варяжские дружинники получали от своих князей земельные владения. Но при этом замечает, что пришлый воин наёмник, тесно связанный с военной и административной службой в качестве княжеского ставленника и воеводы, вошедший в местное и феодальное общество, не имеет ничего общего с колонизатором.
Летописное известие о призвании братьев варягов Рыдзевская признавала легендой, имеющей историческую основу, которая по её мнению, сводится к следующему: « набеги норманнов на славянские и финские племена и взятие с них дани, борьба местного населения с заморскими разбойничьими дружинами; межплеменные распри». Рыдзевская допускала, что при таких условиях вполне возможно приглашение одних скандинавских дружин как военной силы для борьбы с другими, соплеменным им же, или с соседними местными племенами.
Рыдзевская считает, что термин Русь не скандинавского, а восточнославянского происхождения, «Корень рус, рос широко распространён от Новгородской земли до Киевской, от Немана до Волги. С первой половины ШЧ века уже по письменным свидетельствам византийских и других авторов мы находим это рос - рус тесно связанным с югом. С относящейся к нему географической и этнической терминологией при полном отсутствии его в таких районах северной полосы нашей страны, как Приладожье и верхнее Поволжье. Если взять вместе с Приднестровьем и Причерноморьем множество местных названий на рус в Галиции и Волыни и считать их более древними, чем образование и расширение Киевского государства вIX-X веках, то рос-рус оказываются принадлежащими основной территории восточного славянства».
Рыдзевская внесла значительный вклад в изучение одного из наиболее сложных и спорных вопросов ранней истории нашей страны – норманнского вопроса о роли скандинавов в политической, социально – экономической и культурной жизни Древней Руси.

Б.Д. ГРЕКОВ
Против норманской теории решительно выступил выдающийся советский историк Борис Дмитриевич Греков (1882-1953).Многие положения этой теории учёный подверг критике в своём основном труде «Киевская Русь», а также статьях: Антинаучные измышления финского Профессора» и «О роли варягов в истории Руси».
Греков разделял версию о южном происхождении Руси, основанием для этого ему служили известия восточных авторов. «Нам известен южный народ по имени рос. Этот народ называет Лев Диакон. Сюда же нужно отнести известных там же на юге роксолан, о том говорит известие так называемого Псевдо-Захария писавшего в 555 году. Ему был известен южный народ рус, живший на северо-западе от Нижнего Дона, т.е. приблизительно в Приднепровье».
Б.Д. Греков доказывает, что государство в древней Руси сформировалось на внутренней общественно-экономической основе «Мы не можем признать приемлемым наивное представление о том, будто государство образуется отдельными людьми-героями. Мы знаем, что образование государства не внезапное происшествие, а результат длительного общественного процесса…. И для нас должно быть совершенно ясно, значительно раньшеIXвека на руси созрели необходимые для образования предпосылки, успевшие дать определённые результаты. Объединение Новгорода и Киева- это только важное событие в истории Руси, но отнюдь не начальное, а вытекающее из всей предшествующий истории Руси».
В статье «Антинаучные измышления финского профессора», Греков подверг жёсткой научной критике норманскую теорию:«Под норманизмом мы понимаем «теорию», «доказывающую» неполноценность русского народа, его неспособность создать свою культуру и государственность, утверждающими за варягами-норманнами роль основателей русского государства и творцов русской культуры. Всерьёз защищать эту «теорию» в настоящее время, при нынешнем уровне исторической науки (имею в виду подлинную прогрессивную науку), попросту невозможно»В этой же статье Б.Д. Греков отстаивал мнение о славянских названиях днепровских порогов, доказывая, что имена порогам дали восточные славяне, плававшие по Днепру и прекрасно знающие условия этого плавания. Историк отмечает так же и от факт, что имена порогов у Константина Багрянородного преданы не точно, что, конечно, усложняет понимание этих названий.
В другой своей статье «О роли варягов в истории Руси» опубликованной в 1947 году в журнале «Новое время», Греков сделал ценные выводы, опровергающие норманскую теорию:
1. Славяне, как и другие народы средневековья, образовали свои государства в тот период, когда рухнул рабовладельческий мир. Славяне в разрушении этого мира и создании нового принимали активное участие;
2. Восточные славяне не только не отставали в своём хозяйственном, общественном и политическом развитии от других стран, но, по отзывам Иордана и Прокопия Кесарийского их превосходили;
3. Наличие политических объединений до образования Киевского государства, совершенно неизбежное при наличии господствующего класса, особенно в обстановке требующей военной бдительности, не может быть подвергнуто сомнению;
4. Нестор не датирует начало русского государства. Он сообщает дату только призвания варягов, чем он хочет объяснить появление новой династии;
5. Роль варягов в Европе вIX веке хорошо известна. Её отрицать никто не собирается. Новгородская Русь их знает прекрасно. Но от этого признания далеко до утверждения, будто Рюрик в 862 году создал русское государство. Рюрик застав Новгороде государство уже существующим. Киев в это время тоже стоял во главе своего государства. Объединение этих двух государств в одно было началом создания мощного Киевского государства;
6.Рюрик никакого государства не основывал. Он лишь укреплял свою в стране, уже давно знающий государство и её аппарат.
На основе большого непредвзятого изучения письменных и археологических источников Греков дал серьёзную обоснованную критику норманской теории, которая и в наши дни может считаться образцом научной добросовестности.

С.В. ЮШКОВ
К числу выдающихся антинорманистов принадлежит и другой крупный советский историк Серафим Владимирович Юшков (1888-1952). В книге «История государства и права СССР сосредоточил своё внимание на тех источниках, которые, по мнению норманистов, так или иначе, отождествляют русь и норманнов , предлагая им свою антиосманскую трактовку. Источники, к которым обратился Юшков следующие: 1. рассказ повести временных лет о призвании варягов; 2. рассказ Бертинской хроники; 3. рассказ Лиутпранда. Епископа Кремонского 4. сообщение Константина Багрянородного, о названии днепровских порогов.
Все эти доказательства норманистов Юшков последовательно и достаточно убедительно опровергает.
Свою критику Юшков начинает с летописного рассказа о призвании варягов, которому впрочем, не уделяет много внимания, и ограничивается замечанием, что этот рассказ поздняя летописная вставка, что никакого племени русь среди варягов-норманнов не было. И что в самом рассказе содержится явное противоречие, которое заключается в том, что летописец с одной стороны говорит о руси как о варяжском племени, а с другой стороны утверждает, что русский и славянский язык это одно и то же, и что русью славяне прозвались от варягов.
Анализируя известие Бертинской хроники, которое давно и прочно входит в арсенал главных доказательств норманистов, так как в нём якобы отожествляются, русы и шведы, Юшков отмечает, что при ближайшем рассмотрении оно не только не может служить этническим доказательством тождества этих народов, но и свидетельствует об их полном различии.
На всякий случай напоминаю содержание этой хроники.
Бертинская хроника рассказывает о том, что византийский император Феофил отправил в 839 году посольство к франкскому императору Людовику Благочестивому, в составе которого было несколько человек, которые говорили, что они из народа рос, и что их царь хакан послал к императору Феофилу с дружественной миссией. При себе у них было письмо адресованное Феофилом Людовику, в котором византийский император просил Людовика Благочестивого позволить этим людям вернутся к себе домой через его владения, так как вернутся по тому пути, которому прибыли они не могут, так ка им для этого придётся идти через земли варварских и жестоких племён. Однако Людовик заподозрил этих послов в шпионаже, провёл тщательное расследование и установил, что эти люди не те за кого себя выдают, и принадлежат на самом деле не к росам, а шведам. После этого послы были немедленно арестованы. Дальнейшая судьба их после этого неизвестна.
Норманисты трактуют это известие в свою пользу. Заменяя слово «Хакан» на «Гакон», которое является скандинавским именем. В результате у них получается, что шведский кроль Гакон послал своих гонцов к византийскому императору Феофилу. Послы побоялись возвращаться на Русь, то есть Швецию прямым путем, так как он был опасен, и просили Феофила дать им возможность добраться с его послами до двора Людовика Благочестивого, откуда и планировали вернуться к себе на родину. Людовик в результате расследования выяснил, что они шведы. Следовательно, Русь-это шведы.
Критикуя норманистов за такой некорректный подход извращающий сущность известия С.В. Юшков, логично и обосновано указывает на то, что норманисты игнорируют сообщения византийских источников о том, что за год до происшедших событий хазарский хакан просил у Феофила помощи в постройке крепости Саркел для защиты от нападений диких племён. Из этого следует, что речь идёт о хазарском хакане. Следовательно, замена слова «Хакон» на «Гакон» не правомерна.
Логично и просто Юшков объясняет, почему шведы хотели скрыть свою этническую принадлежность. Ведь как раз в это время норманы производили свои набеги на побережье Франции и Испании. И если бы они признались в том, что являются шведами, то сразу бы были задержаны и арестованы.
Кроме того, по мнению Юшкова норманисты не учитывают того очевидного обстоятельства, что Людовик Благочестивый прекрасно знал какие народы проживали в Западной и Восточной Европе, и уж конечно Людовик знал бы если руссы назывались шведами, или шведы руссами. И зачем бы тогда он стал тогда их арестовывать? Но из текста сообщения как раз видно, что послы хакана были задержаны сразу, как только была установлена их истинная национальность.
Таким образом, из Бертинской хроники следует вывод как раз противоположный тому, который делают норманисты. При дворе Людовика благочестивого не отождествляли шведов и руссов. Руссов приняли с честью, а шведов арестовали.
Ещё проще обстоит дело с известием Кремонского епископа Лиутпранда, который, говоря о походе Игоря на Византию, писал следующее: « Есть некий народ, живущий в северной части, который по свойствам его тела греки называют руссами, а мы по положению местности называем норманнами. На языке тевтоновNord означает север,manозначает человек, почему норманнами можно называть людей Севера. У этого народа был, наконец, князь Игорь, который собрав тысячу и более кораблей, пришёл в Константинополь ». Естественно норманисты считают, что в данном тесте Лиутпранд отождествляет руссов с норманнами, т.е. со скандинавами .
Однако непредвзятое ознакомление с этим рассказом позволяет сделать вывод, что Лиутпранд употребляет словоNordmanне в этническом, а географическом смысле. Ведь епископ не двусмысленно указывает, что – руссы народ, живший в северной части, что н это название присваивается руссам по расположению местности, и даже объясняет, как произошло название «норманн». Следовательно, и в данном случае нет никаких оснований для отождествления руссов и скандинавов.
Следующим доказательством тождественности руссов и норманнов, по мнению норманистов, является сообщение автора Венецианской хроники Иоанна Диакона, о походе норманнов на Византию, который состоялся приблизительно в 865 году. Лев Диакон рассказывает, что норманны напали на Константинополь на 360 кораблях, но, не сумев взять город, разграбили его предместья и, взяв богатую добычу, с честью вернулись домой.Но рассказа древней русской летописи и византийских авторов о нападении Руси на Византию: известно, что поход руссов на Византию был крайне неудачен, и о нем нельзя было сказать, что напавшие с торжеством вернулись домой. В тоже время рассказ Иоанн Дьякона может быть применен к варягам - норманнам. Если норманны в это же приблизительно время нападали на Испанию, проделывая громадный и опасный путь по Атлантическому океану, то они могли добраться и до Черного моря по Днепровско-Ильменскому пути и произвести нападение на Константинополь. Причем вполне возможно, что в составе норманнской дружины могли быть и руссы, и славяне, и даже финны.
Из этого Юшков делает вывод, что доказательное значение рассказа Иоанна Дьякона, крайне ничтожно.
Что касается сообщения Константина Багрянородного о днепровских порогах названия, которых он приводит на славянском и русском языках , то оно так же считается у норманистов важным доказательством этнической тождественности норманнов и руси. При этом норманисты делают упор на то, что русские и славянские названия порогов существенно различаются, и что русские названия могут быть объяснены якобы только из германских, скандинавских корней. «Сила и значение данного факта, несомненно, исключительны - подчёркивает Юшков - В самом деле: если русский язык является одним из скандинавских наречий, ничего общего не имеющим со славянским языком, то, следовательно, руссы – скандинавы».
Опровергая этот аргумент норманистов, Юшков считает, что русские названия днепровских порогов является не переходами русских, а представляет собой географическую номенклатуру порогов принятую Киевской Русью, в основе которой лежали как славянские, так и скандинавские корни, а также вероятно и корни других языков. «Словом это была «международная номенклатура», которой вероятно следовали все, проезжающие по Днепру. Поскольку путь по Днепру был путём мирового значения и по этому пути везли свои товары не только русские, но и византийские, хазарские и арабские купцы, то естественно ожидать, что в выработке этой номенклатуры принимали участие купцы, принадлежащие к разным народностям».
Таким образом, сообщение Константина Багрянородного о Днепровских порогах, по мнению Юшкова так же не может иметь большой доказательной силы, в качестве тождества руси с норманнами.
Признав неубедительной теорию норманистов отождествления руси с норманнами, Юшков переходит к проблеме происхождения термина руси. По его мнению, Русью первоначально назывались социальные группы, возникшие в процессе разложения первобытно - общинного строя у восточного славянства, о чём свидетельствуют русские, византийские и арабские источники.
Русь-это родовая знать славянских племён, торговцы, работорговцы дружинники.
Когда в 907 году Олег окончил свой победоносный поход на Византию, он приказал повесить на русские корабли паруса из драгоценной ткани, а на славянские корабли простые. Это свидетельствует о том, что Русь являлась особой социальной группой.
В некоторых списках Русской правды русины перечислялись на первом месте среди других социальных групп, славяне же на последнем.
Среди византийских источников наиболее показательным является рассказ византийского императора Константина Багрянородного, который рассказывает, что русы каждую осень и зиму выходят собирать дань со славянских племён.
Юшков дал, достаточно исчерпывающую, хотя, конечно и не бесспорную критику основных положений норманской теории, в чём-то с ним можно согласиться, а в чём то и нет, но в любом случае его аргументы заслуживают внимания и являются как минимум не менее убедительными, чем аргументы норманистов.

В.В. МАВРОДИН
Заметным явлением в советской историографии были труды доктора исторических наук Владимира Васильевича Мавродина (1908-1987).Он занимался изучением таких вопросов истории Древней Руси как этногенез славян, образование Древнерусского государства и поэтому не мог не затронуть в своих работах норманскую тему.
Образование древнерусского государства Мавродин объяснял не призванием варягов, а происходящим процессом распада первобытнообщинного строя и возникновением феодальных отношений у восточных славян. Эти процессы в передовых областях Восточной Европы вIXвеке зашли столь далеко, что неизбежно должно было возникнуть государство, ибо государство возникает там тогда, где и когда создаются условия для его возникновения в виде деления общества на классы».
Касаясь конкретных вопросов, связанных с норманской теорией, Мавродин отмечал, что норманны стояли на более низкой ступени общественного развития, чем славяне. Отсталость Скандинавии от Восточной Европы Мавродин объясняет двумя причинами:
Во-первых, Скандинавия оставалась вне влияния античных цивилизаций;
Во-вторых, суровые природные условия. В результате феодализм и феодальная государственность в Скандинавии вIXвеке ещё формировались. Отсюда следует логичный вывод, что норманны не могли создать русское государство.
Мавродин обращает внимание на тот факт, что в Скандинавии варягами называли только тех, кто побывал на службе в Гардарике то есть Руси или Миклограде (Константинополе), более того в Скандинавских сагах термин «варяг» встречается только со второй половиныXI века. На Руси термин «варяг» встречается раньше, и если древнерусские источники выходят только к середине или ко второй половинеXIвека, то говорят они о варягах на Руси по отношению к гораздо более раннему времени. На этом основании Мавродин приходит к заключению, что термин «варяг» был заимствован из славянского языка, в котором «варити», «варяти», «варяю» означает «хранить», «беречь», «защищать».
Летописный рассказ о возникновении русского государства в результате призвания варягов и о происхождении династии русских князей, который является главным аргументом норманистов, Мавродин, как и большинство советских историков, считал легендой, « тенденциозным сочинительством» летописцев.
В изучение норманской проблемы Мавродин не внёс ничего принципиально нового, так как ограничился лишь повторением официально признанных аргументов против норманской теории, но справедливости ради надо отметить, что норманская теория не была для него предметом специального изучения.

П.Н. ТРЕТЬЯКОВ
Выдающийся советский историк Пётр Николаевич Третьяков (1909-1976), как и большинство других советских историков, считал образование древнерусского государства результатом развития социально-экономической жизни у восточных славян, появлением у них частной собственности, имущественного неравенства, эксплуатации, одним словом всего того, что составляет основу общества уже разделившегося на классы. Однако при этом Третьяков в отличие от многих его коллег, как норманистов, так и антинорманистов не считал Киевское государство первым государством восточных славян.
В известном летописном предании «Повести временных лет» о борьбе Дулебов с Хазарами П.Н. Третьяков видит известие о древнем восточном славянском государстве. Данное известие, по мнению историка, дополняется рассказом арабского географаXвека Ал-Масуди из его сочинения «Золотые луга» о славянских племенах, главное из которых Валиана (волыняне) имело своего царя Маджака. Волынянам принадлежала верховная власть над другими славянским племенами. Но впоследствии, между славянскими племенами начались раздоры, порядок был нарушен, они разделились на отдельные колена, и каждое племя выбрало себе царя.
По мнению Третьякова: «Несмотря на крайнюю туманность обоих известий – русского летописного и арабского, представляется весьма вероятным, что речь идёт об одном и том же, и при этом не о первобытном союзе племён, а древнем политическом объединении государственного характера, гегемоном которого было Валиана возглавляемое Маджаком». Но если, существование дулебско-волынского союза государства из-за недостатка фактических данных всё же вызывало у Третьякова некоторые сомнения, то уже не вызывало у него никаких сомнений и недоумений другое восточнославянское государство Рос-Русь, подтверждение существования которого историк видит в сообщении Бертинских анналов относящихся к 839 году (см С.В. Юшков). «Было ли это подлинное посольство или какие-то самозванцы, что более вероятно,- осталось неизвестным. Но существование в эти годы хакана, т.е. царя народа рос, а следовательно, и русского государства – предшественника Древнерусского государства, не вызывает никаких сомнений», -делает вывод историк.
Другим подтверждением существования государства у восточных славян в древности П.Н. Третьяков считает рассказ о трёх славянских центрах – Куябе, Славии и Артании, который дошёл до нас в трёх редакциях арабских авторовXв. Аль – Балхи, Аль- Истархи и Ибн Хаукаля.
На основании выше приведённых источников П.Н. Третьяков заключает, что вVII-VIII вв. В древней Руси было несколько государственных образований, и признавал взгляды дворянско-буржуазных и зарубежных историков на начала русской государственности не имеющими ничего общего с исторической правдой.
Не обходит вниманием Третьяков и сообщения о нападении Руси на греческий город Амастриду, о котором говорится в житие Георгия Амастридского, и житие Стефана Суржского, рассказывающего о нападении славянского князя Бравлина на Сурож. В этих известиях П.Н. Третьяков так же видит подтверждение существования у славян государственности вVII-VIII веках.
Но в тоже время в отличие от большинства своих советских коллег Третьяков не связывал образование государственности у восточных славян и с началом классового общества. Так как по его мнению: « Нельзя рассматривать период исторической жизни восточных славян, предшествующий сложению древнерусского государства, лишь как период разложения первобытно общинного строя.
ВремяVII-VIIIвв., когда у полян, древлян, славян новгородских и других племён были свои княжения, когда на юго-западе восточнославянских земель существовала могучая Валинана, царь которой носил имя Маджак, а на юго-востоке – Русский каганат, направляющий своих послов к византийскому императору Феофилу, свои войска на Амастриду и Сурож, являлось периодом далеко не первобытно-общинного строя, а временем раннего средневековья, когда в славянской среде существовали в основных чертах такие же порядки, как изображает салическая правда».
Правда после этого Третьяков делает оговорку, что всё выше перечисленное не означает, что с первобытно общинным строем в те столетия было уже покончено, и что его пережитки сохранялись и в более позднее время, когда на Руси уже утвердились феодальные отношения.
Признание факта государственности у восточных славян до образования Древнерусского государства, очень выгодно отличает П.Н. Третьякова от других историков в худшем случае отрицавших её вовсе, а в лучшем признававших у славян наличие племенных союзов и военной демократии.

Б.А. ЫБАКОВ
Одним из самых решительных и принципиальных противников норманской теории в советской историографии был Борис Александрович Рыбаков (1908-2001), пожалуй, никто из советских учёных не критиковал эту теорию так жёстко, как Рыбаков:«Несправедливо называть эту путаницу из произвольно отобранных вXVIII веке фрагментов «норманской» теорией. Теории здесь нет: гипотезой это тоже нельзя назвать, так как преподносились эти выводы не как один из возможных вариантов, а совершенно безапелляционно, как явная и не требующая доказательств аксиома. На своём дальнейшем двухсотлетним пути норманизм всё больше превращался в простую антирусскую, в позднее антисоветскую политическую доктрину, которую её пропагандисты тщательно оберегали от соприкосновения с наукой и критическим анализом».
Известие о призвании варягов Рыбаков считал легендой. Он предполагал, что в летопись попал пересказ какого-то скандинавского сказания о деятельности Рюрика.Мнения о легендарном происхождении рассказа о трёх братьях, призванных княжить в Новгород, Рыбаков придерживался том основании, что аналогичные предания были широко распространены в Северной Европе в средние века. Известны легенды о добровольном призвании норманнов в Ирландию и Англию.
Рыбаков отрицал ту выдающуюся роль варягов на Руси, которую им предписывали норманисты. Он считал, что норманны не имели никакого отношения ни к первичному процессу формирования союзов племён вVI–VIIвеках, ни к сохранности и устойчивости политических границ вX-XII веках, ни к той культурной общности, которая наблюдается внутри этих границ, ни к объединению этих общностей воедино. Той силой, которая объединила отдельные союзы племён, Рыбаков, признавал Русско-Полянский союз, который возник в среднем Приднестровье, окреп в успешной борьбе с аварами и хазарами, был известен под именем «Рос» на Ближнем Востоке уже вVIвеке н.э. и постепенно вовлёк в свою орбиту древлян, дреговичей, северян, полян и даже новгородских славен. Что же касается роли варягов в истории Древней Руси, то Рыбаков отмечал, что они появились в Восточной Европе когда киевское государство уже сложилось и использовались как военная наёмная сила и не более того.«Если признать варягов создателями государственности для "живущих звериньским образом" славян, будет крайне трудно объяснить то обстоятельство,что государственным языком Руси был не шведский, а русский,»,отмечает Рыбаков.
Ценность работ Б.А. Рыбакова опирается на два момента:
Во-первых, он использует, хоть и далеко не исчерпывающим образом, целый ряд источников, прежде тенденциозно игнорировавшихся, например некоторые места Никсоновской летописи. Если ему это охват и не вполне удаётся, то он отлично понимает необходимость этого охвата.
Во-вторых, подкрепляет свои построения археологическими данными, причём он не мумифицирует их, и готов немедленно изменить, если общая сумма фактов будет не в пользу высказанного им прежде.

************
Подводя итоги обзору советской историографии по норманской проблеме, следует отметить, что труды советских историков имели в целом положительное значение. Советская историческая наука решительно отказалась от норманизма, объявив норманнскую теорию антинаучной. Советскими историками и археологами было многое сделано в области исследования и описания древнего периода истории Руси, самобытность истории, государственности и культуры, которой они полностью признавали. Впервые за двухсотлетнее существование антинорманизм был поставлен на прочную методологическую теоритическую основу: историко-материалистическую теорию происхождения классов и государства.
Советские историки перенесли центр исследования на экономические и социальные процессы, и доказали, что Древнерусское государство появилось в результате разложения первобытно-общинного строя, развития производительных сил и формирования основных классов феодального общества.
Основным методом изучения варяжской проблемы в советской историографии был метод анализа норманской теории, как в целом, так и отдельных её положений, который заключался в сопоставлении утверждений норманистов с фактическим материалом, накопленным исторической наукой. Сопоставление главных положений норманизма с имеющимся фактическим материалом позволило выявить не научность построений сторонников варяжской теории.
Но опровергая норманскую теорию, советские учёные в тоже время не отрицают, что вIX-XIвеках на территории Восточной Европы было какое-то количество норманнов-купцов и воинов, и что норманнские отряды принимали в это время участие в политической борьбе в восточнославянских землях. Норманны небыли и не могли быть создателями Древнерусского государства.
Единственное в чём можно упрекнуть советских историков, так это в том, что они совершили ошибку, отбросив Иоакимовскую и другие Новгородские летописи, как исторически недостоверные в том, что касается призвания Рюрика с братьями и происхождения новой династии. Так как новгородские летописцы, естественно знали и писали больше об истории Новгорода, чем киевский летописец, который даже не считал Рюрика за русского князя, но не, потому что Рюрик не был славянином, а потому, что княжил он в Новгороде, а не Киеве.
Не признав достоверность Новгородских летописей, советские историки тем самым выкинули из истории Новгорода князя Гостомысла – деда Рюрика, и князя Буривоя, его прадеда, о которых летописи Новгорода сохранили сведения. Кроме того они отбросили наличие предыдущих поколений то есть приблизительно 20-250 лет истории
Источник:http://parnasse.ru/prose/essay/history/normanizm-i-antinormanizm-v-otechesvenoi-i-zarubezhnoi-istoriografi-xviii-nachala-xxi-veka.html

 
Рейтинг: 0 799 просмотров
Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!