Ворота Рая

25 декабря 2011 - Джеймс Гудвин
article8592.jpg
1

– В прошлой жизни я обращался за советом к своей смерти. И ответ был всегда точен и безошибочен. Вот и сейчас, раз ты рядом со мной, я спрошу тебя, Смерть. Что мне делать? Я люблю ее так, как мог бы любить только бессмертную. Через какие-то жалкие пятьдесят лет она снова умрет. И не вспомнит меня, когда я найду ее в новой жизни. Я не хочу ее терять.
– Мой ответ, друг мой Азазелло, точен, но, вполне возможно, ошибочен. Наша жизнь - именно это мгновение, а не будущее, которое неизвестно, и не прошлое, которое не вернешь. Ты счастлив сейчас? Отлично. Так не смешивай свою любовь со страхами и заботами завтрашнего дня. Не беспокойся о будущем, пусть будущее само о себе побеспокоится. Хотя ответ может быть и таким – ты можешь либо стать смертным, либо сделать бессмертной ее. Первое возможно, второе - почти невозможно. Ведь ты знаешь, что даже Мессир сможет вернуть ее в этот мир только один раз. Улыбнись, еще пятьдесят лет любви - большой срок.
– Спасибо, Волшебник, - говорит Азазелло и чокается со мной. Звон хрустальных бокалов отражается от каменных стен старого замка и эхом исчезает в горящем камине. Я пью свой любимый арманьяк и вспоминаю первый визит в замок Мессира, где познакомился с его свитой - моими будущими друзьями и коллегами. И узнал все о смысле жизни. И стал Смертью. И Волшебником, как назвал меня Азазелло: "Ведь Смерть - это волшебство".

2

– Смысл жизни? Для начала решим другой вопрос: "Где ты живешь?" Ты уверен, что все вокруг - единственная реальность? И планета Земля - дом родной для человечества?
Ты живешь, скорее, существуешь, и видишь только небольшой фрагмент. Я покажу тебе все стороны бытия.

Мессир встал, достал из кармана золотой портсигар - алмазный фейерверк осветил стены и потолок замка, зажег сигару и закурил. Аромат утреннего леса наполнил пространство, свет стал меркнуть, хрустальная люстра превратилась в мерцающее звездное небо над головой, горящий камин - в далекий костер на другом берегу реки. Изумрудный глобус драгоценным камнем сверкал и пульсировал, легким серебряным туманом заполняя все вокруг. В полной тишине раздался глубокий и мрачный голос Мессира: "Самоубийства". Туман стал огромным экраном, панорамой окружая нас, расширив пределы комнаты в пространство без границ. И всюду тысячи людей вешались, вскрывали вены, выпрыгивали из окон, стрелялись, травились, бросались под колеса машин. В беззвучном кошмаре, дергая ногами, повешенные показывали языки, кровавыми шарами лопались головы, реки крови текли из тысяч рук и шей, изломанные, искалеченные тела извивались на земле.
Медленно нарастал звук – хрипы, стоны, треск поломанных костей, какофония смерти и страшных страданий обрушились на меня. Я вцепился в ручки кресла, страх и ужас овладели мной, лишь чья-то молитва тонким лучом робко пробивалась ко мне. Она стояла на коленях на верхней площадке Эйфелевой башни – голубое платье, бант, тонкий силуэт на фоне ночного Парижа: "Спаси мою маму, и если нужна моя жизнь, возьми ее".

Продолжаем? Войны, катастрофы, пожары, наводнения, землетрясения, ураганы и Смерть. Ну и на что это похоже? Чья это реальность? Мир, где тысячи болезней, голод, холод, жара, страдания и боль. И все создано для разрушения, страха и безумия. Где самый совершенный механизм - человеческое тело рассчитано не на ограниченное количество наслаждений, а на самое главное - беспредельный диапазон боли. И не только физической, но и душевной, что намного важнее. И самое страшное здесь – не Смерть. Чаще всего – это короткое мгновение. Страшнее выжить после этого и стать калекой. Так что это? Рай, Чистилище, Материальный мир? Нет, это мое Царство, мой Мир, моя Вселенная. То, что люди называют Ад. Это настоящая реальность. То, что происходит каждое мгновение с каждым человеком на так называемой Земле и в мирах, принадлежащих мне. Конечно, есть и другая сторона. То, что осталось после эксперимента Творца – любовь, радость, дружба – осколки Рая. Я оставил все это. Почему? Очень просто – боль намного чувствительнее, когда она неожиданна, когда к ней нет привычки. Ведь если каждый день, да одни и те же гвозди и огонь, человек – извращенное создание, привыкнет и даже начнет получать удовольствие. В Аду страдают все, от королей до бомжей, разумеется, мера страдания разная. Написано же в Библии – "Избави меня, Господи, от богатства и от нищеты". Почему разная? Все взаимосвязано - как прожил предыдущую жизнь, так ответишь в следующей. И это не столько наказание, сколько еще один шанс исправиться и, наконец-то, перейти в другой мир. В мир, где живут все ангелы, кроме нас, конечно, потому что мы принадлежим только самим себе. Моя тюрьма – единственная дорога в Свет для грешных и слабых душ. Короче – "на свободу с чистой совестью". Вот мое Чистилище или с Библейским апломбом – Сад страданий и потерь создан только для этого. Ведь совесть – единственный путь, и смысл жизни – в совершенствовании души и исправлении ошибок. Я не злой и не добрый учитель, просто в моей школе каждый ученик каждый день решает одну и ту же простую задачу, но в разных вариациях и под разным углом – зло или добро. И, разумеется, в моем Царстве зло выбрать намного легче и комфортнее, так как мне без подданных ну никак нельзя.

Поговорим снова о смысле бытия. И все же, где есть смысл жизни? В Аду или в Раю? Ведь больше нет ничего – только Рай и Ад. Это ведь от лукавого, то есть от меня, переходные стадии, перестройки, подтексты и неопределенности. В мире только два цвета – белый и черный, два полюса – минус и плюс, два нравственных закона – добра и зла. Все остальное оттенки, тени и отражения, принадлежащие либо одному, либо другому. Утверждать, что в мире нет ничего определенного и конкретного удобно, прежде всего, мне – греши, завтра покаешься; убей или он убьет тебя; умри сегодня, а я завтра; каждому – свое.

– Живем только один раз.

– А вот это как раз, и не так, юноша. С точки рения логики, действительно - один раз. Потому что душа - бессмертна. А вот сколько раз рождаться, мучаться и умирать в материальном мире, как интеллигентно люди называют мой Мир, вот это вопрос, и вопрос персональный. Правда, говорил уже - есть вера и любовь, и добро и милосердие, и дружба, и счастье, наконец. У меня есть все - все для усиления боли и мучений. Любовь? Сколько интересных болезней придумано мной, но самая страшная - от любви. Добро - наказуемо. Милосердие - унизительно. Дружба - опасна, ведь предают только друзья.

Предупреждал я Отца нашего – не давайте им ничего, пусть сами выкарабкиваются и доходят своим умом ущербным, а то они из Веры Вашей настрогают крестов всяких, и пойдут лупить друг друга, а особенно, Сыновей Ваших не пожалеют. Послушать то послушают из любопытства, а потом съедят. Так оно и вышло. Правда, после инквизиции, крестовых походов и разделения церкви в клеточку и по диагонали, наконец, стали редко, втихомолку, иногда группками, иногда чаще, чем раз в год на Пасху, соблюдать законы Божьи. Ну, думаю, не уж-то прозрели. Ан, нет. Читаю я черновик марксового "Капитала" и вижу – есть контакт. Тут же и побеседовал с Карлом. Полезная, говорю, книжка получится, понятная и занимательная. С юмором и с огоньком. Только, что это Вы, господин хороший, все труд да труд. Из дерьма, простите, и за сто лет пулю не вылепишь. Главное ведь идея, а исполнить любой может. И подбросил я ему мыслишку. Просто набросал небольшой эскиз Рая. Вот, - говорю, - как жить надо, а не зарабатывать в тяжком труде хлеб свой насущный. И загорелся мой хороший, целый Манифест написал, где особенно подчеркнул, с детства мечтал пострел, что жены при коммунизме общие будут. А в остальном, как всегда, вейся, развейся, братство, равенство, свобода секса и алкоголизма. Короче, на моей зоне свои порядки решил установить, которые на поверку моими оказались. А уж дальше урка Ленин совершенно правильный логический вывод сделал: "Раз Рай на земле мы построим, то и Бога не надо". Говорю я "вечно живому": "Ну, что, Володя, светлое будущее ты построил всем на зависть. Вот отлежишь свое в мавзолее, главным чертом снова сделаю, как братца твоего старшего". А он мне одно и то же зудит и зудит: "Отпусти да отпусти". "Э нет, батенька, - отвечаю, - непременно надо помучаться, непременно помучаться".

– Непременно, непременно, непременно! Да-с, да-с, сударь, - закричал Кот, вскакивая на обитый железом сундук. "Смело, товарищи, в руку", "Мы рождены, чтоб сказку сделать болью", "Орлята учатся стрелять". И расстреливать! Товагищи, ебалюция..., о которой так часто и много предупреждали… Цинандали… О, моя Сулико! - неожиданно запел Бегемот, и так ловко отплясал Лезгинку, что все ему зааплодировали. Кот отвесил низкий поклон, расшаркался и сказал похоронным голосом: ”Свершилась!”, и при этом громко зарыдал: "Нет, не могу. Это же страшно представить, лежишь ты в стеклянном гробу, словно дохлый карась в гастрономе, и все на тебя пялятся. Одни радуются, другие ненавидят, третьи обзывают нехорошими словами. Ни встать, ни пукнуть. Ни выпить грузинского вина с разлюбезным другом, ни поцеловать Арманд, ни накрапать очередную книженцию в шалаше, ни расстрелять царских детей, ни догнать, ни перегнать, ни замочить в сортире. Все чувствовать, все понимать, и болтаться между двумя мирами гнилой кочерыжкой в аквариуме. Кошмар. Уж лучше снова родиться червяком или жуком навозным. Да что там жуком, хотя бы вирусом СПИДа – и то наслаждений побольше будет".

3

– Ангел Смерти, ворота в Ад открываешь ты. Я расскажу тебе одну старую притчу:

Умер человек и попал на небо вместе со своей собакой, которая так его любила, что последовала за ним. Идет он по дороге и видит большие, красивые ворота в золоте и в драгоценных камнях. Стучится, ему открывает ангел и говорит: "Добро пожаловать". "Что это за место?", - спрашивает человек. "Это - Рай", - отвечает ангел. "А можно к вам зайти с собакой?". "Нет, категорически нельзя". Задумался человек и решил, что без собаки, которая ради любви к нему даже жизнь свою отдала, он в Рай не войдет. Вздохнул и пошел дальше. Вскоре видит он снова красивые, в золоте и в драгоценных камнях ворота. Стучится, ворота открывает другой ангел. Человек спрашивает: "А можно к вам зайти с собакой?". "Можно", - отвечает ангел. "А что это за место?". "Рай", - говорит ему ангел. "Странно. Тогда, что там, за другими воротами, где меня не пустили с моей собакой?". "Ад. Место для тех, кто предает своих друзей".

4

– Ведь дети - ангелы, их души чисты. Почему же им сразу же не родиться в Раю?

– Где они вскоре наелись бы хозяйских яблок, и вся история повторилась. Сначала нужно сознательно выбрать - жить в Раю или продолжать карусель Ада. Свобода выбора. Нашептать я могу вам все, что угодно. Дело ваше - выбирать.



22.08.2011 Париж
Проза - Д. Гудвин
Музыка - Омар Акрам
Картина - А. Леушин beldon

 

© Copyright: Джеймс Гудвин, 2011

Регистрационный номер №0008592

от 25 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0008592 выдан для произведения:

 

 

1

– В прошлой жизни я обращался за советом к своей смерти. И ответ был всегда точен и безошибочен. Вот и сейчас, раз ты рядом со мной, я спрошу тебя, Смерть. Что мне делать? Я люблю ее так, как мог бы любить только бессмертную. Через какие-то жалкие пятьдесят лет она снова умрет. И не вспомнит меня, когда я найду ее в новой жизни. Я не хочу ее терять.
– Мой ответ, друг мой Азазелло, точен, но, вполне возможно, ошибочен. Наша жизнь - именно это мгновение, а не будущее, которое неизвестно, и не прошлое, которое не вернешь. Ты счастлив сейчас? Отлично. Так не смешивай свою любовь со страхами и заботами завтрашнего дня. Не беспокойся о будущем, пусть будущее само о себе побеспокоится. Хотя ответ может быть и таким – ты можешь либо стать смертным, либо сделать бессмертной ее. Первое возможно, второе - почти невозможно. Ведь ты знаешь, что даже Мессир сможет вернуть ее в этот мир только один раз. Улыбнись, еще пятьдесят лет любви - большой срок.
– Спасибо, Волшебник, - говорит Азазелло и чокается со мной. Звон хрустальных бокалов отражается от каменных стен старого замка и эхом исчезает в горящем камине. Я пью свой любимый арманьяк и вспоминаю первый визит в замок Мессира, где познакомился с его свитой - моими будущими друзьями и коллегами. И узнал все о смысле жизни. И стал Смертью. И Волшебником, как назвал меня Азазелло: "Ведь Смерть - это волшебство".

2

– Смысл жизни? Для начала решим другой вопрос: "Где ты живешь?" Ты уверен, что все вокруг - единственная реальность? И планета Земля - дом родной для человечества?
Ты живешь, скорее, существуешь, и видишь только небольшой фрагмент. Я покажу тебе все стороны бытия.

Мессир встал, достал из кармана золотой портсигар - алмазный фейерверк осветил стены и потолок замка, зажег сигару и закурил. Аромат утреннего леса наполнил пространство, свет стал меркнуть, хрустальная люстра превратилась в мерцающее звездное небо над головой, горящий камин - в далекий костер на другом берегу реки. Изумрудный глобус драгоценным камнем сверкал и пульсировал, легким серебряным туманом заполняя все вокруг. В полной тишине раздался глубокий и мрачный голос Мессира: "Самоубийства". Туман стал огромным экраном, панорамой окружая нас, расширив пределы комнаты в пространство без границ. И всюду тысячи людей вешались, вскрывали вены, выпрыгивали из окон, стрелялись, травились, бросались под колеса машин. В беззвучном кошмаре, дергая ногами, повешенные показывали языки, кровавыми шарами лопались головы, реки крови текли из тысяч рук и шей, изломанные, искалеченные тела извивались на земле.
Медленно нарастал звук – хрипы, стоны, треск поломанных костей, какофония смерти и страшных страданий обрушились на меня. Я вцепился в ручки кресла, страх и ужас овладели мной, лишь чья-то молитва тонким лучом робко пробивалась ко мне. Она стояла на коленях на верхней площадке Эйфелевой башни – голубое платье, бант, тонкий силуэт на фоне ночного Парижа: "Спаси мою маму, и если нужна моя жизнь, возьми ее".

Продолжаем? Войны, катастрофы, пожары, наводнения, землетрясения, ураганы и Смерть. Ну и на что это похоже? Чья это реальность? Мир, где тысячи болезней, голод, холод, жара, страдания и боль. И все создано для разрушения, страха и безумия. Где самый совершенный механизм - человеческое тело рассчитано не на ограниченное количество наслаждений, а на самое главное - беспредельный диапазон боли. И не только физической, но и душевной, что намного важнее. И самое страшное здесь – не Смерть. Чаще всего – это короткое мгновение. Страшнее выжить после этого и стать калекой. Так что это? Рай, Чистилище, Материальный мир? Нет, это мое Царство, мой Мир, моя Вселенная. То, что люди называют Ад. Это настоящая реальность. То, что происходит каждое мгновение с каждым человеком на так называемой Земле и в мирах, принадлежащих мне. Конечно, есть и другая сторона. То, что осталось после эксперимента Творца – любовь, радость, дружба – осколки Рая. Я оставил все это. Почему? Очень просто – боль намного чувствительнее, когда она неожиданна, когда к ней нет привычки. Ведь если каждый день, да одни и те же гвозди и огонь, человек – извращенное создание, привыкнет и даже начнет получать удовольствие. В Аду страдают все, от королей до бомжей, разумеется, мера страдания разная. Написано же в Библии – "Избави меня, Господи, от богатства и от нищеты". Почему разная? Все взаимосвязано - как прожил предыдущую жизнь, так ответишь в следующей. И это не столько наказание, сколько еще один шанс исправиться и, наконец-то, перейти в другой мир. В мир, где живут все ангелы, кроме нас, конечно, потому что мы принадлежим только самим себе. Моя тюрьма – единственная дорога в Свет для грешных и слабых душ. Короче – "на свободу с чистой совестью". Вот мое Чистилище или с Библейским апломбом – Сад страданий и потерь создан только для этого. Ведь совесть – единственный путь, и смысл жизни – в совершенствовании души и исправлении ошибок. Я не злой и не добрый учитель, просто в моей школе каждый ученик каждый день решает одну и ту же простую задачу, но в разных вариациях и под разным углом – зло или добро. И, разумеется, в моем Царстве зло выбрать намного легче и комфортнее, так как мне без подданных ну никак нельзя.

Поговорим снова о смысле бытия. И все же, где есть смысл жизни? В Аду или в Раю? Ведь больше нет ничего – только Рай и Ад. Это ведь от лукавого, то есть от меня, переходные стадии, перестройки, подтексты и неопределенности. В мире только два цвета – белый и черный, два полюса – минус и плюс, два нравственных закона – добра и зла. Все остальное оттенки, тени и отражения, принадлежащие либо одному, либо другому. Утверждать, что в мире нет ничего определенного и конкретного удобно, прежде всего, мне – греши, завтра покаешься; убей или он убьет тебя; умри сегодня, а я завтра; каждому – свое.

– Живем только один раз.

– А вот это как раз, и не так, юноша. С точки рения логики, действительно - один раз. Потому что душа - бессмертна. А вот сколько раз рождаться, мучаться и умирать в материальном мире, как интеллигентно люди называют мой Мир, вот это вопрос, и вопрос персональный. Правда, говорил уже - есть вера и любовь, и добро и милосердие, и дружба, и счастье, наконец. У меня есть все - все для усиления боли и мучений. Любовь? Сколько интересных болезней придумано мной, но самая страшная - от любви. Добро - наказуемо. Милосердие - унизительно. Дружба - опасна, ведь предают только друзья.

Предупреждал я Отца нашего – не давайте им ничего, пусть сами выкарабкиваются и доходят своим умом ущербным, а то они из Веры Вашей настрогают крестов всяких, и пойдут лупить друг друга, а особенно, Сыновей Ваших не пожалеют. Послушать то послушают из любопытства, а потом съедят. Так оно и вышло. Правда, после инквизиции, крестовых походов и разделения церкви в клеточку и по диагонали, наконец, стали редко, втихомолку, иногда группками, иногда чаще, чем раз в год на Пасху, соблюдать законы Божьи. Ну, думаю, не уж-то прозрели. Ан, нет. Читаю я черновик марксового "Капитала" и вижу – есть контакт. Тут же и побеседовал с Карлом. Полезная, говорю, книжка получится, понятная и занимательная. С юмором и с огоньком. Только, что это Вы, господин хороший, все труд да труд. Из дерьма, простите, и за сто лет пулю не вылепишь. Главное ведь идея, а исполнить любой может. И подбросил я ему мыслишку. Просто набросал небольшой эскиз Рая. Вот, - говорю, - как жить надо, а не зарабатывать в тяжком труде хлеб свой насущный. И загорелся мой хороший, целый Манифест написал, где особенно подчеркнул, с детства мечтал пострел, что жены при коммунизме общие будут. А в остальном, как всегда, вейся, развейся, братство, равенство, свобода секса и алкоголизма. Короче, на моей зоне свои порядки решил установить, которые на поверку моими оказались. А уж дальше урка Ленин совершенно правильный логический вывод сделал: "Раз Рай на земле мы построим, то и Бога не надо". Говорю я "вечно живому": "Ну, что, Володя, светлое будущее ты построил всем на зависть. Вот отлежишь свое в мавзолее, главным чертом снова сделаю, как братца твоего старшего". А он мне одно и то же зудит и зудит: "Отпусти да отпусти". "Э нет, батенька, - отвечаю, - непременно надо помучаться, непременно помучаться".

– Непременно, непременно, непременно! Да-с, да-с, сударь, - закричал Кот, вскакивая на обитый железом сундук. "Смело, товарищи, в руку", "мы рождены, чтоб сказку сделать болью", "Орлята учатся стрелять". И расстреливать! Товагищи, ебалюция..., о которой так часто и много предупреждали… Цинандали… О, моя Сулико! - неожиданно запел Бегемот, и так ловко отплясал Лезгинку, что все ему зааплодировали. Кот отвесил низкий поклон, расшаркался и сказал похоронным голосом: ”Свершилась!”, и при этом громко зарыдал: "Нет, не могу. Это же страшно представить, лежишь ты в стеклянном гробу, словно дохлый карась в гастрономе, и все на тебя пялятся. Одни радуются, другие ненавидят, третьи обзывают нехорошими словами. Ни встать, ни пукнуть. Ни выпить грузинского вина с разлюбезным другом, ни поцеловать Арманд, ни накрапать очередную книженцию в шалаше, ни расстрелять царских детей, ни догнать, ни перегнать, ни замочить в сортире. Все чувствовать, все понимать, и болтаться между двумя мирами гнилой кочерыжкой в аквариуме. Кошмар. Уж лучше снова родиться червяком или жуком навозным. Да что там жуком, хотя бы вирусом СПИДа – и то наслаждений побольше будет".

3

– Ангел Смерти, ворота в Ад открываешь ты. Я расскажу тебе одну старую притчу:

Умер человек и попал на небо вместе со своей собакой, которая так его любила, что последовала за ним. Идет он по дороге и видит большие, красивые ворота в золоте и в драгоценных камнях. Стучится, ему открывает ангел и говорит: "Добро пожаловать". "Что это за место?", - спрашивает человек. "Это - Рай", - отвечает ангел. "А можно к вам зайти с собакой?". "Нет, категорически нельзя". Задумался человек и решил, что без собаки, которая ради любви к нему даже жизнь свою отдала, он в Рай не войдет. Вздохнул и пошел дальше. Вскоре видит он снова красивые, в золоте и в драгоценных камнях ворота. Стучится, ворота открывает другой ангел. Человек спрашивает: "А можно к вам зайти с собакой?". "Можно", - отвечает ангел. "А что это за место?". "Рай", - говорит ему ангел. "Странно. Тогда, что там, за другими воротами, где меня не пустили с моей собакой?". "Ад. Место для тех, кто предает своих друзей".

4

– Ведь дети - ангелы, их души чисты. Почему же им сразу же не родиться в Раю?

– Где они вскоре наелись бы хозяйских яблок, и вся история повторилась. Сначала нужно сознательно выбрать - жить в Раю или продолжать карусель Ада. Свобода выбора. Нашептать я могу вам все, что угодно. Дело ваше - выбирать.





www.megatime.info
http://neizvestniy-geniy.ru/cat/playcasts/playcast1/416555.html

22.08.2011 Париж
Проза - Д. Гудвин
Музыка - Омар Акрам
Картина - А. Леушин beldon

Рейтинг: +1 1595 просмотров
Комментарии (1)
Олег Бескровный # 26 декабря 2011 в 20:39 +1
Джеймс, ну, ты стал прям Булгаковым. Недавно в Киеве гулял по Андреевскому спуску - дом с его мемориальной табличкой и памятником - №13. Все в этой миниатюре есть: и Мессир, и Кот, и Бегемот, и даже основоположники одного террористического учения. Даже места не столь отдаленные, как Рай и Ад, есть, и даже страшилки прописаны.. - с видом на жизнь. Написано интересно, и прочитал все на одном дыхании. Откровенно?..-понравилось. Философски выдержано почти правильно, с юмором. Даже можно принять как версию.
А посему, с уважением и пр... shampa
Популярная проза за месяц
147
126
123
102
99
99
99
94
93
91
91
90
89
НАРЦИСС... 30 мая 2017 (Анна Гирик)
85
82
81
81
80
80
79
78
77
77
76
76
75
73
72
63
46