Ворота Рая

25 декабря 2011 - Джеймс Гудвин
article8592.jpg

 

 

1

– В прошлой жизни я обращался за советом к своей смерти. И ответ был всегда точен и безошибочен. Вот и сейчас, раз ты рядом со мной, я спрошу тебя, Смерть. Что мне делать? Я люблю ее так, как мог бы любить только бессмертную. Через какие-то жалкие пятьдесят лет она снова умрет. И не вспомнит меня, когда я найду ее в новой жизни. Я не хочу ее терять.
– Мой ответ, друг мой Азазелло, точен, но, вполне возможно, ошибочен. Наша жизнь - именно это мгновение, а не будущее, которое неизвестно, и не прошлое, которое не вернешь. Ты счастлив сейчас? Отлично. Так не смешивай свою любовь со страхами и заботами завтрашнего дня. Не беспокойся о будущем, пусть будущее само о себе побеспокоится. Хотя ответ может быть и таким – ты можешь либо стать смертным, либо сделать бессмертной ее. Первое возможно, второе - почти невозможно. Ведь ты знаешь, что даже Мессир сможет вернуть ее в этот мир только один раз. Улыбнись, еще пятьдесят лет любви - большой срок.
– Спасибо, Волшебник, - говорит Азазелло и чокается со мной. Звон хрустальных бокалов отражается от каменных стен старого замка и эхом исчезает в горящем камине. Я пью свой любимый арманьяк и вспоминаю первый визит в замок Мессира, где познакомился с его свитой - моими будущими друзьями и коллегами. И узнал все о смысле жизни. И стал Смертью. И Волшебником, как назвал меня Азазелло: "Ведь Смерть - это волшебство".

2

– Смысл жизни? Для начала решим другой вопрос: "Где ты живешь?" Ты уверен, что все вокруг - единственная реальность? И планета Земля - дом родной для человечества?
Ты живешь, скорее, существуешь, и видишь только небольшой фрагмент. Я покажу тебе все стороны бытия.

Мессир встал, достал из кармана золотой портсигар - алмазный фейерверк осветил стены и потолок замка, зажег сигару и закурил. Аромат утреннего леса наполнил пространство, свет стал меркнуть, хрустальная люстра превратилась в мерцающее звездное небо над головой, горящий камин - в далекий костер на другом берегу реки. Изумрудный глобус драгоценным камнем сверкал и пульсировал, легким серебряным туманом заполняя все вокруг. В полной тишине раздался глубокий и мрачный голос Мессира: "Самоубийства". Туман стал огромным экраном, панорамой окружая нас, расширив пределы комнаты в пространство без границ. И всюду тысячи людей вешались, вскрывали вены, выпрыгивали из окон, стрелялись, травились, бросались под колеса машин. В беззвучном кошмаре, дергая ногами, повешенные показывали языки, кровавыми шарами лопались головы, реки крови текли из тысяч рук и шей, изломанные, искалеченные тела извивались на земле.
Медленно нарастал звук – хрипы, стоны, треск поломанных костей, какофония смерти и страшных страданий обрушились на меня. Я вцепился в ручки кресла, страх и ужас овладели мной, лишь чья-то молитва тонким лучом робко пробивалась ко мне. Она стояла на коленях на верхней площадке Эйфелевой башни – голубое платье, бант, тонкий силуэт на фоне ночного Парижа: "Спаси мою маму, и если нужна моя жизнь, возьми ее".

Продолжаем? Войны, катастрофы, пожары, наводнения, землетрясения, ураганы и Смерть. Ну и на что это похоже? Чья это реальность? Мир, где тысячи болезней, голод, холод, жара, страдания и боль. И все создано для разрушения, страха и безумия. Где самый совершенный механизм - человеческое тело рассчитано не на ограниченное количество наслаждений, а на самое главное - беспредельный диапазон боли. И не только физической, но и душевной, что намного важнее. И самое страшное здесь – не Смерть. Чаще всего – это короткое мгновение. Страшнее выжить после этого и стать калекой. Так что это? Рай, Чистилище, Материальный мир? Нет, это мое Царство, мой Мир, моя Вселенная. То, что люди называют Ад. Это настоящая реальность. То, что происходит каждое мгновение с каждым человеком на так называемой Земле и в мирах, принадлежащих мне. Конечно, есть и другая сторона. То, что осталось после эксперимента Творца – любовь, радость, дружба – осколки Рая. Я оставил все это. Почему? Очень просто – боль намного чувствительнее, когда она неожиданна, когда к ней нет привычки. Ведь если каждый день, да одни и те же гвозди и огонь, человек – извращенное создание, привыкнет и даже начнет получать удовольствие. В Аду страдают все, от королей до бомжей, разумеется, мера страдания разная. Написано же в Библии – "Избави меня, Господи, от богатства и от нищеты". Почему разная? Все взаимосвязано - как прожил предыдущую жизнь, так ответишь в следующей. И это не столько наказание, сколько еще один шанс исправиться и, наконец-то, перейти в другой мир. В мир, где живут все ангелы, кроме нас, конечно, потому что мы принадлежим только самим себе. Моя тюрьма – единственная дорога в Свет для грешных и слабых душ. Короче – "на свободу с чистой совестью". Вот мое Чистилище или с Библейским апломбом – Сад страданий и потерь создан только для этого. Ведь совесть – единственный путь, и смысл жизни – в совершенствовании души и исправлении ошибок. Я не злой и не добрый учитель, просто в моей школе каждый ученик каждый день решает одну и ту же простую задачу, но в разных вариациях и под разным углом – зло или добро. И, разумеется, в моем Царстве зло выбрать намного легче и комфортнее, так как мне без подданных ну никак нельзя.

Поговорим снова о смысле бытия. И все же, где есть смысл жизни? В Аду или в Раю? Ведь больше нет ничего – только Рай и Ад. Это ведь от лукавого, то есть от меня, переходные стадии, перестройки, подтексты и неопределенности. В мире только два цвета – белый и черный, два полюса – минус и плюс, два нравственных закона – добра и зла. Все остальное оттенки, тени и отражения, принадлежащие либо одному, либо другому. Утверждать, что в мире нет ничего определенного и конкретного удобно, прежде всего, мне – греши, завтра покаешься; убей или он убьет тебя; умри сегодня, а я завтра; каждому – свое.

– Живем только один раз.

– А вот это как раз, и не так, юноша. С точки рения логики, действительно - один раз. Потому что душа - бессмертна. А вот сколько раз рождаться, мучаться и умирать в материальном мире, как интеллигентно люди называют мой Мир, вот это вопрос, и вопрос персональный. Правда, говорил уже - есть вера и любовь, и добро и милосердие, и дружба, и счастье, наконец. У меня есть все - все для усиления боли и мучений. Любовь? Сколько интересных болезней придумано мной, но самая страшная - от любви. Добро - наказуемо. Милосердие - унизительно. Дружба - опасна, ведь предают только друзья.

Предупреждал я Отца нашего – не давайте им ничего, пусть сами выкарабкиваются и доходят своим умом ущербным, а то они из Веры Вашей настрогают крестов всяких, и пойдут лупить друг друга, а особенно, Сыновей Ваших не пожалеют. Послушать то послушают из любопытства, а потом съедят. Так оно и вышло. Правда, после инквизиции, крестовых походов и разделения церкви в клеточку и по диагонали, наконец, стали редко, втихомолку, иногда группками, иногда чаще, чем раз в год на Пасху, соблюдать законы Божьи. Ну, думаю, не уж-то прозрели. Ан, нет. Читаю я черновик марксового "Капитала" и вижу – есть контакт. Тут же и побеседовал с Карлом. Полезная, говорю, книжка получится, понятная и занимательная. С юмором и с огоньком. Только, что это Вы, господин хороший, все труд да труд. Из дерьма, простите, и за сто лет пулю не вылепишь. Главное ведь идея, а исполнить любой может. И подбросил я ему мыслишку. Просто набросал небольшой эскиз Рая. Вот, - говорю, - как жить надо, а не зарабатывать в тяжком труде хлеб свой насущный. И загорелся мой хороший, целый Манифест написал, где особенно подчеркнул, с детства мечтал пострел, что жены при коммунизме общие будут. А в остальном, как всегда, вейся, развейся, братство, равенство, свобода секса и алкоголизма. Короче, на моей зоне свои порядки решил установить, которые на поверку моими оказались. А уж дальше урка Ленин совершенно правильный логический вывод сделал: "Раз Рай на земле мы построим, то и Бога не надо". Говорю я "вечно живому": "Ну, что, Володя, светлое будущее ты построил всем на зависть. Вот отлежишь свое в мавзолее, главным чертом снова сделаю, как братца твоего старшего". А он мне одно и то же зудит и зудит: "Отпусти да отпусти". "Э нет, батенька, - отвечаю, - непременно надо помучаться, непременно помучаться".

– Непременно, непременно, непременно! Да-с, да-с, сударь, - закричал Кот, вскакивая на обитый железом сундук. "Смело, товарищи, в руку", "Мы рождены, чтоб сказку сделать болью", "Орлята учатся стрелять". И расстреливать! Товагищи, ебалюция..., о которой так часто и много предупреждали… Цинандали… О, моя Сулико! - неожиданно запел Бегемот, и так ловко отплясал Лезгинку, что все ему зааплодировали. Кот отвесил низкий поклон, расшаркался и сказал похоронным голосом: ”Свершилась!”, и при этом громко зарыдал: "Нет, не могу. Это же страшно представить, лежишь ты в стеклянном гробу, словно дохлый карась в гастрономе, и все на тебя пялятся. Одни радуются, другие ненавидят, третьи обзывают нехорошими словами. Ни встать, ни пукнуть. Ни выпить грузинского вина с разлюбезным другом, ни поцеловать Арманд, ни накрапать очередную книженцию в шалаше, ни расстрелять царских детей, ни догнать, ни перегнать, ни замочить в сортире. Все чувствовать, все понимать, и болтаться между двумя мирами гнилой кочерыжкой в аквариуме. Кошмар. Уж лучше снова родиться червяком или жуком навозным. Да что там жуком, хотя бы вирусом СПИДа – и то наслаждений побольше будет".

3

– Ангел Смерти, ворота в Ад открываешь ты. Я расскажу тебе одну старую притчу:

Умер человек и попал на небо вместе со своей собакой, которая так его любила, что последовала за ним. Идет он по дороге и видит большие, красивые ворота в золоте и в драгоценных камнях. Стучится, ему открывает ангел и говорит: "Добро пожаловать". "Что это за место?", - спрашивает человек. "Это - Рай", - отвечает ангел. "А можно к вам зайти с собакой?". "Нет, категорически нельзя". Задумался человек и решил, что без собаки, которая ради любви к нему даже жизнь свою отдала, он в Рай не войдет. Вздохнул и пошел дальше. Вскоре видит он снова красивые, в золоте и в драгоценных камнях ворота. Стучится, ворота открывает другой ангел. Человек спрашивает: "А можно к вам зайти с собакой?". "Можно", - отвечает ангел. "А что это за место?". "Рай", - говорит ему ангел. "Странно. Тогда, что там, за другими воротами, где меня не пустили с моей собакой?". "Ад. Место для тех, кто предает своих друзей".

4

– Ведь дети - ангелы, их души чисты. Почему же им сразу же не родиться в Раю?

– Где они вскоре наелись бы хозяйских яблок, и вся история повторилась. Сначала нужно сознательно выбрать - жить в Раю или продолжать карусель Ада. Свобода выбора. Нашептать я могу вам все, что угодно. Дело ваше - выбирать.





www.megatime.info
http://neizvestniy-geniy.ru/cat/playcasts/playcast1/416555.html

22.08.2011 Париж
Проза - Д. Гудвин
Музыка - Омар Акрам
Картина - А. Леушин beldon

© Copyright: Джеймс Гудвин, 2011

Регистрационный номер №0008592

от 25 декабря 2011

[Скрыть] Регистрационный номер 0008592 выдан для произведения:

 

 

1

– В прошлой жизни я обращался за советом к своей смерти. И ответ был всегда точен и безошибочен. Вот и сейчас, раз ты рядом со мной, я спрошу тебя, Смерть. Что мне делать? Я люблю ее так, как мог бы любить только бессмертную. Через какие-то жалкие пятьдесят лет она снова умрет. И не вспомнит меня, когда я найду ее в новой жизни. Я не хочу ее терять.
– Мой ответ, друг мой Азазелло, точен, но, вполне возможно, ошибочен. Наша жизнь - именно это мгновение, а не будущее, которое неизвестно, и не прошлое, которое не вернешь. Ты счастлив сейчас? Отлично. Так не смешивай свою любовь со страхами и заботами завтрашнего дня. Не беспокойся о будущем, пусть будущее само о себе побеспокоится. Хотя ответ может быть и таким – ты можешь либо стать смертным, либо сделать бессмертной ее. Первое возможно, второе - почти невозможно. Ведь ты знаешь, что даже Мессир сможет вернуть ее в этот мир только один раз. Улыбнись, еще пятьдесят лет любви - большой срок.
– Спасибо, Волшебник, - говорит Азазелло и чокается со мной. Звон хрустальных бокалов отражается от каменных стен старого замка и эхом исчезает в горящем камине. Я пью свой любимый арманьяк и вспоминаю первый визит в замок Мессира, где познакомился с его свитой - моими будущими друзьями и коллегами. И узнал все о смысле жизни. И стал Смертью. И Волшебником, как назвал меня Азазелло: "Ведь Смерть - это волшебство".

2

– Смысл жизни? Для начала решим другой вопрос: "Где ты живешь?" Ты уверен, что все вокруг - единственная реальность? И планета Земля - дом родной для человечества?
Ты живешь, скорее, существуешь, и видишь только небольшой фрагмент. Я покажу тебе все стороны бытия.

Мессир встал, достал из кармана золотой портсигар - алмазный фейерверк осветил стены и потолок замка, зажег сигару и закурил. Аромат утреннего леса наполнил пространство, свет стал меркнуть, хрустальная люстра превратилась в мерцающее звездное небо над головой, горящий камин - в далекий костер на другом берегу реки. Изумрудный глобус драгоценным камнем сверкал и пульсировал, легким серебряным туманом заполняя все вокруг. В полной тишине раздался глубокий и мрачный голос Мессира: "Самоубийства". Туман стал огромным экраном, панорамой окружая нас, расширив пределы комнаты в пространство без границ. И всюду тысячи людей вешались, вскрывали вены, выпрыгивали из окон, стрелялись, травились, бросались под колеса машин. В беззвучном кошмаре, дергая ногами, повешенные показывали языки, кровавыми шарами лопались головы, реки крови текли из тысяч рук и шей, изломанные, искалеченные тела извивались на земле.
Медленно нарастал звук – хрипы, стоны, треск поломанных костей, какофония смерти и страшных страданий обрушились на меня. Я вцепился в ручки кресла, страх и ужас овладели мной, лишь чья-то молитва тонким лучом робко пробивалась ко мне. Она стояла на коленях на верхней площадке Эйфелевой башни – голубое платье, бант, тонкий силуэт на фоне ночного Парижа: "Спаси мою маму, и если нужна моя жизнь, возьми ее".

Продолжаем? Войны, катастрофы, пожары, наводнения, землетрясения, ураганы и Смерть. Ну и на что это похоже? Чья это реальность? Мир, где тысячи болезней, голод, холод, жара, страдания и боль. И все создано для разрушения, страха и безумия. Где самый совершенный механизм - человеческое тело рассчитано не на ограниченное количество наслаждений, а на самое главное - беспредельный диапазон боли. И не только физической, но и душевной, что намного важнее. И самое страшное здесь – не Смерть. Чаще всего – это короткое мгновение. Страшнее выжить после этого и стать калекой. Так что это? Рай, Чистилище, Материальный мир? Нет, это мое Царство, мой Мир, моя Вселенная. То, что люди называют Ад. Это настоящая реальность. То, что происходит каждое мгновение с каждым человеком на так называемой Земле и в мирах, принадлежащих мне. Конечно, есть и другая сторона. То, что осталось после эксперимента Творца – любовь, радость, дружба – осколки Рая. Я оставил все это. Почему? Очень просто – боль намного чувствительнее, когда она неожиданна, когда к ней нет привычки. Ведь если каждый день, да одни и те же гвозди и огонь, человек – извращенное создание, привыкнет и даже начнет получать удовольствие. В Аду страдают все, от королей до бомжей, разумеется, мера страдания разная. Написано же в Библии – "Избави меня, Господи, от богатства и от нищеты". Почему разная? Все взаимосвязано - как прожил предыдущую жизнь, так ответишь в следующей. И это не столько наказание, сколько еще один шанс исправиться и, наконец-то, перейти в другой мир. В мир, где живут все ангелы, кроме нас, конечно, потому что мы принадлежим только самим себе. Моя тюрьма – единственная дорога в Свет для грешных и слабых душ. Короче – "на свободу с чистой совестью". Вот мое Чистилище или с Библейским апломбом – Сад страданий и потерь создан только для этого. Ведь совесть – единственный путь, и смысл жизни – в совершенствовании души и исправлении ошибок. Я не злой и не добрый учитель, просто в моей школе каждый ученик каждый день решает одну и ту же простую задачу, но в разных вариациях и под разным углом – зло или добро. И, разумеется, в моем Царстве зло выбрать намного легче и комфортнее, так как мне без подданных ну никак нельзя.

Поговорим снова о смысле бытия. И все же, где есть смысл жизни? В Аду или в Раю? Ведь больше нет ничего – только Рай и Ад. Это ведь от лукавого, то есть от меня, переходные стадии, перестройки, подтексты и неопределенности. В мире только два цвета – белый и черный, два полюса – минус и плюс, два нравственных закона – добра и зла. Все остальное оттенки, тени и отражения, принадлежащие либо одному, либо другому. Утверждать, что в мире нет ничего определенного и конкретного удобно, прежде всего, мне – греши, завтра покаешься; убей или он убьет тебя; умри сегодня, а я завтра; каждому – свое.

– Живем только один раз.

– А вот это как раз, и не так, юноша. С точки рения логики, действительно - один раз. Потому что душа - бессмертна. А вот сколько раз рождаться, мучаться и умирать в материальном мире, как интеллигентно люди называют мой Мир, вот это вопрос, и вопрос персональный. Правда, говорил уже - есть вера и любовь, и добро и милосердие, и дружба, и счастье, наконец. У меня есть все - все для усиления боли и мучений. Любовь? Сколько интересных болезней придумано мной, но самая страшная - от любви. Добро - наказуемо. Милосердие - унизительно. Дружба - опасна, ведь предают только друзья.

Предупреждал я Отца нашего – не давайте им ничего, пусть сами выкарабкиваются и доходят своим умом ущербным, а то они из Веры Вашей настрогают крестов всяких, и пойдут лупить друг друга, а особенно, Сыновей Ваших не пожалеют. Послушать то послушают из любопытства, а потом съедят. Так оно и вышло. Правда, после инквизиции, крестовых походов и разделения церкви в клеточку и по диагонали, наконец, стали редко, втихомолку, иногда группками, иногда чаще, чем раз в год на Пасху, соблюдать законы Божьи. Ну, думаю, не уж-то прозрели. Ан, нет. Читаю я черновик марксового "Капитала" и вижу – есть контакт. Тут же и побеседовал с Карлом. Полезная, говорю, книжка получится, понятная и занимательная. С юмором и с огоньком. Только, что это Вы, господин хороший, все труд да труд. Из дерьма, простите, и за сто лет пулю не вылепишь. Главное ведь идея, а исполнить любой может. И подбросил я ему мыслишку. Просто набросал небольшой эскиз Рая. Вот, - говорю, - как жить надо, а не зарабатывать в тяжком труде хлеб свой насущный. И загорелся мой хороший, целый Манифест написал, где особенно подчеркнул, с детства мечтал пострел, что жены при коммунизме общие будут. А в остальном, как всегда, вейся, развейся, братство, равенство, свобода секса и алкоголизма. Короче, на моей зоне свои порядки решил установить, которые на поверку моими оказались. А уж дальше урка Ленин совершенно правильный логический вывод сделал: "Раз Рай на земле мы построим, то и Бога не надо". Говорю я "вечно живому": "Ну, что, Володя, светлое будущее ты построил всем на зависть. Вот отлежишь свое в мавзолее, главным чертом снова сделаю, как братца твоего старшего". А он мне одно и то же зудит и зудит: "Отпусти да отпусти". "Э нет, батенька, - отвечаю, - непременно надо помучаться, непременно помучаться".

– Непременно, непременно, непременно! Да-с, да-с, сударь, - закричал Кот, вскакивая на обитый железом сундук. "Смело, товарищи, в руку", "мы рождены, чтоб сказку сделать болью", "Орлята учатся стрелять". И расстреливать! Товагищи, ебалюция..., о которой так часто и много предупреждали… Цинандали… О, моя Сулико! - неожиданно запел Бегемот, и так ловко отплясал Лезгинку, что все ему зааплодировали. Кот отвесил низкий поклон, расшаркался и сказал похоронным голосом: ”Свершилась!”, и при этом громко зарыдал: "Нет, не могу. Это же страшно представить, лежишь ты в стеклянном гробу, словно дохлый карась в гастрономе, и все на тебя пялятся. Одни радуются, другие ненавидят, третьи обзывают нехорошими словами. Ни встать, ни пукнуть. Ни выпить грузинского вина с разлюбезным другом, ни поцеловать Арманд, ни накрапать очередную книженцию в шалаше, ни расстрелять царских детей, ни догнать, ни перегнать, ни замочить в сортире. Все чувствовать, все понимать, и болтаться между двумя мирами гнилой кочерыжкой в аквариуме. Кошмар. Уж лучше снова родиться червяком или жуком навозным. Да что там жуком, хотя бы вирусом СПИДа – и то наслаждений побольше будет".

3

– Ангел Смерти, ворота в Ад открываешь ты. Я расскажу тебе одну старую притчу:

Умер человек и попал на небо вместе со своей собакой, которая так его любила, что последовала за ним. Идет он по дороге и видит большие, красивые ворота в золоте и в драгоценных камнях. Стучится, ему открывает ангел и говорит: "Добро пожаловать". "Что это за место?", - спрашивает человек. "Это - Рай", - отвечает ангел. "А можно к вам зайти с собакой?". "Нет, категорически нельзя". Задумался человек и решил, что без собаки, которая ради любви к нему даже жизнь свою отдала, он в Рай не войдет. Вздохнул и пошел дальше. Вскоре видит он снова красивые, в золоте и в драгоценных камнях ворота. Стучится, ворота открывает другой ангел. Человек спрашивает: "А можно к вам зайти с собакой?". "Можно", - отвечает ангел. "А что это за место?". "Рай", - говорит ему ангел. "Странно. Тогда, что там, за другими воротами, где меня не пустили с моей собакой?". "Ад. Место для тех, кто предает своих друзей".

4

– Ведь дети - ангелы, их души чисты. Почему же им сразу же не родиться в Раю?

– Где они вскоре наелись бы хозяйских яблок, и вся история повторилась. Сначала нужно сознательно выбрать - жить в Раю или продолжать карусель Ада. Свобода выбора. Нашептать я могу вам все, что угодно. Дело ваше - выбирать.





www.megatime.info
http://neizvestniy-geniy.ru/cat/playcasts/playcast1/416555.html

22.08.2011 Париж
Проза - Д. Гудвин
Музыка - Омар Акрам
Картина - А. Леушин beldon

Рейтинг: +1 1508 просмотров
Комментарии (1)
Олег Бескровный # 26 декабря 2011 в 20:39 +1
Джеймс, ну, ты стал прям Булгаковым. Недавно в Киеве гулял по Андреевскому спуску - дом с его мемориальной табличкой и памятником - №13. Все в этой миниатюре есть: и Мессир, и Кот, и Бегемот, и даже основоположники одного террористического учения. Даже места не столь отдаленные, как Рай и Ад, есть, и даже страшилки прописаны.. - с видом на жизнь. Написано интересно, и прочитал все на одном дыхании. Откровенно?..-понравилось. Философски выдержано почти правильно, с юмором. Даже можно принять как версию.
А посему, с уважением и пр... shampa