Ровесники

8 декабря 2012 - Владимир Потапов

    -…Мария Ивановна Квашина! Прошу вас, Мария Ивановна, проходите! Проходите, проходите!..

   Эдуард Павлович недовольно поморщился, подвинулся нехотя вместе со стулом.

   Тоже мне, нашли, кого в почетный президиум выбирать! Ещё бы прачек пригласили… Чего, некого, что ли, больше?.. Вон, сам Новожилов Петр Сергеевич сидит! Сам! Всю жизнь начальником узла проработал! Другим и не снилась должность такая, а они… Уборщицу! Иль Тищенко. Главбухом работала, с высшим образованием! Сына академиком вырастила! А они… Ква-ши-на. О, Господи! Выбрали председателя на свою голову!

   Неприязненно посмотрел на председателя пенсионного комитета. Та, моложавая симпатичная женщина 57-ми лет отроду, бодро зачитывала с трибуны список членов почетного президиума.

   -Здравствуйте, -тихо и несмело проговорили сбоку.

   Эдуард Павлович обернулся.

   -Здрасьте,- буркнул в ответ и вновь стал высматривать знакомых в зале.

   Квашина- мелкая, усохшая  старушенция в шерстяном коричневом платьице с белым кружевным воротничком, с дешевой брошкой на груди- ещё некоторое время  глядела на него снизу вверх. Затем опустила глаза к полу: страшно было смотреть в зал, не привыкла она к такой публичности. Это-то буркнул «здрасьте»- и то слава Богу. Сам замначальника дороги! Хоть и бывший. Очень бывший… В начале войны назначили. Это, считай, она с 39-го работает, а он…  В 42-м, наверное, пришел… И всё на руководящих должностях.

   Так она и сидела, опустив голову, всю торжественную часть. Прислонила клюшку свою к стулу, положила руки на колени и машинально, от волнения, всё поглаживала и поглаживала ладошку о ладошку.

   Накой её Петровна на этот президиум посадила? С одной стороны: шевельнулось что-то в сердце, гордость какая-то за себя- ветеран, как-никак… А с другой стороны: страсть-то какая! Все на тебя, кажется, пялятся! Как голая сидишь! Лучше б премию дали. Иль набор какой… Гречка, вон, дома кончилась… Конфеток бы немного… Как тогда, на День железнодорожника. Ох, говорить бы чего не позвали! Стыдобушки не оберёшься! Замочек-то на левом совсем порвался, не расстегну дома. Старенькие сапожки. Выкрасить да выбросить. Она спрятала ноги под стул.

   Эдуард Павлович возвышался слева ухоженной громадиной. И благоухал одеколоном. На неё не смотрел. Строгое лицо было обращено в зал; поджатые губы, кустистые седые брови. И рука с карандашиком беззвучно, но значительно отстукивала что-то по столу.

   Мария Ивановна утёрла платочком уголки сухого рта, вздохнула коротко: -О, Господи…

   А председатель, Нина Петровна, уже зачитывала награждённых…

   Затем было само награждение…

   Затем- банкет в столовой.

   Из колонок звучала музыка 40-х, 50-х. Пенсионеры по шестеро сидели за столами, ели и тихо переговаривались о житье- бытье. На каждом столе стояла бутылка водки, бутылка шампанского, фрукты в вазе, шоколадные конфеты. Там, где кучно сидели мужички, одной бутылки водки не хватало и кто-нибудь обязательно- счастливый, раскрасневшийся- подходил к ровесницам:

   -Девки, давайте на газировку меняться! Всё-равно у вас нетронутая стоит!

   -Забирай, Паш,- соглашались те. –Зинка-то как у тебя? Жива?

   -А куда она на хрен денется?- Тот менял шампанское на водку. –Она ещё меня переживет, … старая!- добавлял он со смехом напоследок. –Вы ж, бабы, живучие! Вас «железка» не сломала!

   -Иди, матершинник!- беззлобно гнали его «девки». –Собачится ещё здесь…

   Сами же продолжали беседовать. В основном о болячках да недугах. Да и беседовали как-то странно: говорили одновременно каждый своё, будто хотели до конца высказаться и соседок своих почти не слушали. И даже будто хвастались болячками и пытались убедить других, что их недуги самые сильные и значительные. Дескать, «твои-то что! Вот у меня!..». И ели, ели, будто клевали, как курочки, по зёрнышку…  Фрукты и конфеты честно поделили и припрятали в пакеты и сумки: внучков угостить.

   Квашина вдруг увидела Светлану Петровну.  Та стояла в  конце зала, у колоны и с кем-то разговаривала.

   -Пойду ка я,- решила про себя Мария Ивановна. –Поговорю с ней. Чего она, правда… Выдумала: на президиум выбирать!.. Стыда с ней не оберёшься. Молодая ещё, дура- дурочкой…

   А вслух сказала:

   -Пойду я, девки. Попили- поели… Дочка внуков привезти должна. Пойду…

   Она подхватила сумку и зашаркала стоптанными сапогами по мраморному полу. И, ещё не доходя до председателя, увидела, что та беседует с Эдуардом Павловичем. Тот стоял за колонной и выговаривал Светлане Петровне:

   -…себе позволяете?! Достойные люди! Вся дорога на них держалась! Вы, конечно, по молодости можете и не знать, как…

   Светлана Петровна, слушающая его до этого как-то невнимательно и рассеянно, перестала осматривать зал со своими «подопечными» и подняла на него глаза.

   -Эдуард Павлович, а вы знаете, что Квашина на 17 лет больше вас на дороге проработала? Пришла раньше вас, в 39-м, и уволилась позже вас. А вы, наверное, и лицо-то её первый раз сегодня увидели. И то, что медалей и орденов у неё побольше, чем у вас- тоже не знали?.. И ветеранские, и за выслугу, и за труд… Да одна «Мать-героиня» чего стоит!..

   Эдуард Павлович смотрел на неё сверху подозрительно, настороженно, шевеля грозно бровями. Жевал, жевал губы, потом сказал:

   -Голытьбу-то плодить- нехитрое дело.

   -Козёл ты, Эдуард Павлович!- чуть громче обычного проговорила Светлана Петровна и отвернулась от него. –Её сыновья- четверо, все четверо!- на фронте погибли, пока ты «бронью» задницу свою прикрывал! Иди отсюда, не порти людям праздник! А то скажу сейчас Новожилову- он тебе покажет, кто здесь «ценный кадр», а кто «из подворотни». У него совесть-то есть, он тебе мозги быстро вправит!

   Лицо Эдуарда Павловича покрылось кровяными прожилками, и затряслись руки.

   -Сучка!- прошипел он. И с прямой спиной, не глядя по сторонам поспешил из зала.

   -Козёл!- звонко проговорила она ему в спину. –В могиле одной ногой, а всё о «кресле» думает! О душе подумай! Козёл.

   Квашина, обомлевшая от услышанного, стояла за колонной, мелко крестилась в области брошки и испуганно озиралась.

   -Свят, свят, свят! Страсти-то какие!.. Свят, свят! Ох, увидят!.. Домой, домой!..

   Она прижала сумку к груди и тоже заторопилась к выходу. Только к другому, в дальнем конце зала. Сумка с подарочным набором, с гостинцами со стола больно оттягивала сухую костистую кисть с узловатыми набухшими венами. И постукивала в кармашке платья очередная медаль в коробочке. Негромко, впрочем, постукивала. Мешал конвертик с небольшой премией. Как раз на мандаринки внучатам.

 

 

© Copyright: Владимир Потапов, 2012

Регистрационный номер №0100157

от 8 декабря 2012

[Скрыть] Регистрационный номер 0100157 выдан для произведения:

    -…Мария Ивановна Квашина! Прошу вас, Мария Ивановна, проходите! Проходите, проходите!..

   Эдуард Павлович недовольно поморщился, подвинулся нехотя вместе со стулом.

   Тоже мне, нашли, кого в почетный президиум выбирать! Ещё бы прачек пригласили… Чего, некого, что ли, больше?.. Вон, сам Новожилов Петр Сергеевич сидит! Сам! Всю жизнь начальником узла проработал! Другим и не снилась должность такая, а они… Уборщицу! Иль Тищенко. Главбухом работала, с высшим образованием! Сына академиком вырастила! А они… Ква-ши-на. О, Господи! Выбрали председателя на свою голову!

   Неприязненно посмотрел на председателя пенсионного комитета. Та, моложавая симпатичная женщина 57-ми лет отроду, бодро зачитывала с трибуны список членов почетного президиума.

   -Здравствуйте, -тихо и несмело проговорили сбоку.

   Эдуард Павлович обернулся.

   -Здрасьте,- буркнул в ответ и вновь стал высматривать знакомых в зале.

   Квашина- мелкая, усохшая  старушенция в шерстяном коричневом платьице с белым кружевным воротничком, с дешевой брошкой на груди- ещё некоторое время  глядела на него снизу вверх. Затем опустила глаза к полу: страшно было смотреть в зал, не привыкла она к такой публичности. Это-то буркнул «здрасьте»- и то слава Богу. Сам замначальника дороги! Хоть и бывший. Очень бывший… В начале войны назначили. Это, считай, она с 39-го работает, а он…  В 42-м, наверное, пришел… И всё на руководящих должностях.

   Так она и сидела, опустив голову, всю торжественную часть. Прислонила клюшку свою к стулу, положила руки на колени и машинально, от волнения, всё поглаживала и поглаживала ладошку о ладошку.

   Накой её Петровна на этот президиум посадила? С одной стороны: шевельнулось что-то в сердце, гордость какая-то за себя- ветеран, как-никак… А с другой стороны: страсть-то какая! Все на тебя, кажется, пялятся! Как голая сидишь! Лучше б премию дали. Иль набор какой… Гречка, вон, дома кончилась… Конфеток бы немного… Как тогда, на День железнодорожника. Ох, говорить бы чего не позвали! Стыдобушки не оберёшься! Замочек-то на левом совсем порвался, не расстегну дома. Старенькие сапожки. Выкрасить да выбросить. Она спрятала ноги под стул.

   Эдуард Павлович возвышался слева ухоженной громадиной. И благоухал одеколоном. На неё не смотрел. Строгое лицо было обращено в зал; поджатые губы, кустистые седые брови. И рука с карандашиком беззвучно, но значительно отстукивала что-то по столу.

   Мария Ивановна утёрла платочком уголки сухого рта, вздохнула коротко: -О, Господи…

   А председатель, Нина Петровна, уже зачитывала награждённых…

   Затем было само награждение…

   Затем- банкет в столовой.

   Из колонок звучала музыка 40-х, 50-х. Пенсионеры по шестеро сидели за столами, ели и тихо переговаривались о житье- бытье. На каждом столе стояла бутылка водки, бутылка шампанского, фрукты в вазе, шоколадные конфеты. Там, где кучно сидели мужички, одной бутылки водки не хватало и кто-нибудь обязательно- счастливый, раскрасневшийся- подходил к ровесницам:

   -Девки, давайте на газировку меняться! Всё-равно у вас нетронутая стоит!

   -Забирай, Паш,- соглашались те. –Зинка-то как у тебя? Жива?

   -А куда она на хрен денется?- Тот менял шампанское на водку. –Она ещё меня переживет, … старая!- добавлял он со смехом напоследок. –Вы ж, бабы, живучие! Вас «железка» не сломала!

   -Иди, матершинник!- беззлобно гнали его «девки». –Собачится ещё здесь…

   Сами же продолжали беседовать. В основном о болячках да недугах. Да и беседовали как-то странно: говорили одновременно каждый своё, будто хотели до конца высказаться и соседок своих почти не слушали. И даже будто хвастались болячками и пытались убедить других, что их недуги самые сильные и значительные. Дескать, «твои-то что! Вот у меня!..». И ели, ели, будто клевали, как курочки, по зёрнышку…  Фрукты и конфеты честно поделили и припрятали в пакеты и сумки: внучков угостить.

   Квашина вдруг увидела Светлану Петровну.  Та стояла в  конце зала, у колоны и с кем-то разговаривала.

   -Пойду ка я,- решила про себя Мария Ивановна. –Поговорю с ней. Чего она, правда… Выдумала: на президиум выбирать!.. Стыда с ней не оберёшься. Молодая ещё, дура- дурочкой…

   А вслух сказала:

   -Пойду я, девки. Попили- поели… Дочка внуков привезти должна. Пойду…

   Она подхватила сумку и зашаркала стоптанными сапогами по мраморному полу. И, ещё не доходя до председателя, увидела, что та беседует с Эдуардом Павловичем. Тот стоял за колонной и выговаривал Светлане Петровне:

   -…себе позволяете?! Достойные люди! Вся дорога на них держалась! Вы, конечно, по молодости можете и не знать, как…

   Светлана Петровна, слушающая его до этого как-то невнимательно и рассеянно, перестала осматривать зал со своими «подопечными» и подняла на него глаза.

   -Эдуард Павлович, а вы знаете, что Квашина на 17 лет больше вас на дороге проработала? Пришла раньше вас, в 39-м, и уволилась позже вас. А вы, наверное, и лицо-то её первый раз сегодня увидели. И то, что медалей и орденов у неё побольше, чем у вас- тоже не знали?.. И ветеранские, и за выслугу, и за труд… Да одна «Мать-героиня» чего стоит!..

   Эдуард Павлович смотрел на неё сверху подозрительно, настороженно, шевеля грозно бровями. Жевал, жевал губы, потом сказал:

   -Голытьбу-то плодить- нехитрое дело.

   -Козёл ты, Эдуард Павлович!- чуть громче обычного проговорила Светлана Петровна и отвернулась от него. –Её сыновья- четверо, все четверо!- на фронте погибли, пока ты «бронью» задницу свою прикрывал! Иди отсюда, не порти людям праздник! А то скажу сейчас Новожилову- он тебе покажет, кто здесь «ценный кадр», а кто «из подворотни». У него совесть-то есть, он тебе мозги быстро вправит!

   Лицо Эдуарда Павловича покрылось кровяными прожилками, и затряслись руки.

   -Сучка!- прошипел он. И с прямой спиной, не глядя по сторонам поспешил из зала.

   -Козёл!- звонко проговорила она ему в спину. –В могиле одной ногой, а всё о «кресле» думает! О душе подумай! Козёл.

   Квашина, обомлевшая от услышанного, стояла за колонной, мелко крестилась в области брошки и испуганно озиралась.

   -Свят, свят, свят! Страсти-то какие!.. Свят, свят! Ох, увидят!.. Домой, домой!..

   Она прижала сумку к груди и тоже заторопилась к выходу. Только к другому, в дальнем конце зала. Сумка с подарочным набором, с гостинцами со стола больно оттягивала сухую костистую кисть с узловатыми набухшими венами. И постукивала в кармашке платья очередная медаль в коробочке. Негромко, впрочем, постукивала. Мешал конвертик с небольшой премией. Как раз на мандаринки внучатам.

 

 

Рейтинг: +4 306 просмотров
Комментарии (9)
Денис Маркелов # 8 декабря 2012 в 14:03 0
Хорошая литературная зарисовака. Страшно, когда в душе остаётся только желчь, как осадок от прежних чувств. Написано очень красочно, словно бы кино посмотрел. Браво!!!
Владимир Потапов # 8 декабря 2012 в 14:08 0
Спасибо, Денис. Рад, что понравилось
0 # 8 декабря 2012 в 21:16 0
Отлично, Володя! Самую суть ухватил. Спасибо тебе.
Владимир Потапов # 8 декабря 2012 в 21:53 +1
Спасибо тебе, Тань.
А я здесь ухитрился твою открытку открыть. Спасибо тебе. Это- мое. И видеоряд, и музыка.
0 # 8 декабря 2012 в 21:55 0
Согласись- песня душевная и мудрая. Удачи тебе.
Владимир Потапов # 8 декабря 2012 в 21:58 +1
Конечно, согласен.
0 # 8 декабря 2012 в 22:01 0
38
Любовь Сабеева # 28 декабря 2012 в 00:46 0
38 live1 9c054147d5a8ab5898d1159f9428261c
Владимир Потапов # 28 декабря 2012 в 07:13 0
Любовь, спасибо Вам

 

Популярная проза за месяц
158
В плену у моря... 28 августа 2017 (Анна Гирик)
137
129
109
107
Синее море 25 августа 2017 (Тая Кузмина)
104
103
Ловец жемчуга 28 августа 2017 (Тая Кузмина)
99
98
91
89
88
86
86
85
81
78
77
76
74
72
72
ПРИНЦ 29 августа 2017 (Елена Бурханова)
72
72
71
71
Песочный замок 6 сентября 2017 (Аида Бекеш)
67
Только Ты! 17 сентября 2017 (Анна Гирик)
65
64
63